Военно-морской шпионаж. История противостояния

В середине января 1964 г. командование ВМС США во Вьетнаме поставило кораблю ВМС США «Рэдфорд» («DD-446») задачу проверить возможности Северного Вьетнама по отражению планируемых операций флотских коммандос, но, во избежание путаницы в связи с запланированным рейдом южных вьетнамцев, эта задача вскоре была снята с «Рэдфорда. В начале июля, однако, командованию американских сил опять понадобились данные разведки по оборонительным возможностям Ханоя в тех районах, где в июле планировалось провести рейды. В середине февраля генерал Харкинс, возглавлявший командование американской военной помощи во Вьетнаме, потребовал произвести также радиолокационную съемку побережья Северного Вьетнама. В Тонкинский залив был направлен эсминец ВМС США «Джон Р. Крейг» («DD-885»), которому было приказано держаться на удалении 15 морских миль от побережья КНР и 4 морских миль — от побережья Северного Вьетнама. Туман помешал визуальному наблюдению, однако были получены ценные данные от радиоэлектронной разведки. Патрулирование прошло без стычек, хотя за действиями эсминца следили китайский патрульный катер класса «Кронштадт» и неопознанный самолет. В середине марта «Крейг» вернулся на Тайвань, а коммунистический Китай выступил с 280-м «серьезным предупреждением», заявив, что «Крейг» нарушил его территориальные воды.

В середине июля ЭМ ВМС США «Мэддокс» («DD-731»), которым командовал кэптен Д. Огьера и на котором находился командующий эскадры кэптен Р. Херрик, получил задачу определить местоположение всех береговых РЛС по всей протяженности побережья Северного Вьетнама и разведать маршруты для проникновения с моря. «Мэддоксу» было приказано держаться на дальности 8 морских миль от береговой черты Северного Вьетнама и всего в 4 морских милях от любого из островов, которые в это время были атакованы южновьетнамскими коммандос.

ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ СРАЗИТЬСЯ С ВРАГОМ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ

 Данные радиоразведки, полученные американскими силами, показали вскоре намерения Ханоя защитить свое побережье от ночных рейдов катеров «Нейсти» и разведывательных патрулей по программе ДЕСОТО. 8 июня АНБ сообщило, что объем радиообмена во вьетнамских боевых радиосетях увеличился почти в четыре раза по сравнению с тем же периодом в мае. Естественно, АНБ предположило, что это явилось реакцией на атаки и патрулирование по сбору разведывательной информации. Усилия радиоразведки по обеспечению этих операций ВМС получили кодовое название «Киткэт». В качестве ответной меры на признаки вьетнамского сопротивления, американская радиоразведка усилила поддержку действий своих ВМС. Количество военных криптологов, работавших в Южном Вьетнаме, было увеличено с 660 до 790 человек. Группа безопасности ВМС в Сан-Мигель (Филиппины) получила дополнительную задачу отслеживать военно-морские системы связи Северного Вьетнама. В тот период местная служба безопасности ВВС США также наблюдала преимущественно за военно-морскими сетями, в которых работали береговые посты наблюдения и патрульные катера Северного Вьетнама. В дополнение к специальному подразделению перехвата, находившемуся на борту «Мэддокса» (оно называлось «USN-467N»), подразделение радиоразведки морской пехоты («USN-414T») было направлено на усиление станции перехвата агентства безопасности сухопутных войск США в Фу Бай («USM-626J»).

Первый серьезный рейд был проведен в ночь с 30 на 31 июля, когда южновьетнамские коммандос атаковали позицию РЛС на острове Хон Me, который находится напротив центральной части побережья Северного Вьетнама. Нападете коммандос было отбито защитниками острова, после чего патрульные катера обстреляли из пулеметов защитные сооружения на побережье и скрылись, пройдя рядом с «Мэддэксом». Тем временем радиоразведка установила присутствие в этом районе одиночного северовьетнамского патрульного катера Т-146 класса «Суатоу», который передавал данные слежения за эсминцем «Мэддокс». Катер Т-146 китайской постройки мог развивать максимальную скорость в 44 узла; на нем была установлена поисковая РЛС «Скин Хэд». Катер, очевидно, использовался в качестве ретранслятора между береговыми командными пунктами и торпедными катерами П-4 (максимальная скорость 50 узлов) советской постройки, которые базировались в ближайших портах.

Вскоре после одиннадцати часов утра 1 августа радиоразведка перехватила северовьетнамское сообщение в адрес неустановленного патрульного катера, которое гласило: «Принято решение сразиться с противником сегодня вечером»; в сообщении также запрашивалось «местоположение противника». Патрульным катерам Северного Вьетнама было приказано к утру 2 августа сосредоточиться у острова Хон Me. АНБ дало предупреждение о возможной атаке со стороны северовьетнамцев, однако «Мэддокс» не вошел в список адресатов рассылки предупреждения. В 11:44 по местному времени группа радиоразведки морской пехоты, дислоцированная в Фу Бай, перехватила сообщение с катера Т-142 (класс «Суатоу») на его базу, в котором сообщалось о предстоящей торпедной атаке: «Приказы получены, 146-му и 142-му после пуска торпед следовать курсом, параллельным кильватерному следу противника». Данные свидетельствовали о том, что два других катера, Т-166 и Т-135, также участвуют в «поиске и преследовании противника».

Через полчаса другая группа радиоразведки морской пехоты, дислоцированная в Сан-Мигель (Филиппины), перехватила то же самое сообщение, переданное повторно. Эсминец «Мэддокс» тем временем обнаружил сначала три, а затем пять патрульных катеров Северного Вьетнама. В час дня по местному времени Сан-Мигель перехватил еще одно сообщение, в котором Т-146 было приказано «покинуть 135-ю эскадру». 135-я эскадра состояла из трех торпедных катеров П-4, которые американцы сначала идентифицировали как одиночный катер. Потом был перехвачен новый приказ: «И вернуться назад на след противника». Через час Сан-Мигель перехватил новое сообщение, которое вроде бы отменяло атаку: «Приказ 135-й в дневное время не атаковать». Через шесть минут группа радиоразведки морской пехоты расшифровала новое сообщение, в котором под словом «противник» понимался большой корабль на пеленге 125 градусов, на дальности 19 миль и шедший со скоростью 11 узлов. После этого северные вьетнамцы вроде бы отдали приказ на атаку — если судить по перехваченной, но искаженной фразе «Тогда принимайте решение».

Приказы, противоречащие друг другу и переданные с двух командных пунктов Северного Вьетнама, создали у американских операторов перехвата ощущение того, что северовьетнамцы потеряли контроль над ситуацией. В этот момент северовьетнамские катера двигались на скорости 45 узлов, имея преимущество в скорости в 25 узлов над «Мэддоксом». Последний, обнаружив до этого излучение РЛС «Скин Хед», увеличил скорость с 11 до 25 узлов, вынуждая противника затратить еще 30 минут хода для выхода на позицию атаки. На «Мэддоксе» к 14:30 местного времени все расчеты заняли свои места согласно боевому расписанию. Еще через 10 минут командир «Мэддокса» запросил воздушную поддержку с авианосца «Тикондерога», который в это время находился от него на дальности 280 миль к юго-востоку. Четверка истребителей «Круссйдер» «Р-8Е», находившаяся в состоянии «дежурство в воздухе», отправилась на помощь «Мэддоксу»; в тот же район поспешил и эсминец «Тернер Джой» («DD-951»). В 15:05 по местному времени «Мэддокс» открыл огонь. Это не остановило катера, через десять минут они приблизились, чтобы занять позицию для атаки, и попали под огонь «Мэддокса» и штурмовку «Крусейдеров». Патрульный катер «Т-339» затонул, четыре человека из его команды были убиты и шестеро ранены, два других катера, получив серьезные повреждения, медленно отходили.

Узнав об атаке, президент Джонсон постарался преуменьшить значение данного инцидента. Он предупредил Ханой, что «новые неспровоцированные действия приведут к печальным результатам». Вашингтон недооценивал противодействие его тайным операциям против побережья Северного Вьетнама, и министр обороны Макнамара посчитал этот инцидент «просчетом» или «импульсивным актом местного командования» северных вьетнамцев. Подразделения радиоразведки оставались в состоянии боевой готовности, и основная нагрузка легла на подразделение ВМС на Филиппинах и радиоразведчиков сухопутных войск и морской пехоты в Фу Бай.

НИЧЕГО, КРОМЕ ТЕМНОГО МОРЯ И ВСПЫШЕК ОТ СТРЕЛЬБЫ АМЕРИКАНСКОЙ КОРАБЕЛЬНОЙ АРТИЛЛЕРИИ

 Несмотря на напряженную обстановку на побережье Северного Вьетнама, Соединенные Штаты решили предпринять очередную тайную операцию в ночь с 3 на 4 августа, которая должна была проводиться одновременно с усиленным патрулированием по программе ДЕСОТО. Как и в первый раз, четыре патрульных катера класса «Нейсти» обстреляли позицию РЛС в Вши» Сон, а эсминцам «Мэддокс» и «Тернер Джой» было приказано не появляться в этом районе. Они отправились к острову Хон Me. Северные вьетнамцы тем временем пытались поднять свои катера, пропавшие в ходе стычки 135-й эскадры с американцами; а патрульный катер Т-142 (класс «Суатоу») успел занять позицию севернее двух американских эсминцев и начал докладывать об их перемещениях. На этом этапе станция радиоразведки в Фу Бай ошибочно приняла действия северных вьетнамцев по поиску и спасению как очередную возможную атаку. В 18:15 станция Фу Бай передала предупреждение «о возможной морской операции ДРВ (Демократической Республики Вьетнам) против патруля ДЕСОТО сегодня, 4 августа, вечером». Еще через сорок минут станция Фу Бай сообщила о «безусловных планах морской операции ДРВ против, возможно, патруля ДЕСОТО. После этого о неминуемой атаке доложили командующему вооруженными силами США в зоне Тихого океана и двум эсминцам («Мэддокс» и «Тернер Джой») было приказано отходить на юго-восток на скорости 20 узлов. Катер Т-146 сообщил в Хайфон, что буксиру «Бак Дан» следует избегать встречи с американскими кораблями, действующими по программе ДЕСОТО. Однако аналитики радиоразведки неправильно перевели предложение с вьетнамского языка, и оно стало звучать так: Т-146 передать топливо «333», чтобы он смог опять принять участие в действиях». Спасательная операция северных вьетнамцев не была понята американскими станциями радиоразведки.

Через двадцать минут после первого предупреждения «Мэддокс» доложил о двух надводных и трех воздушных целях, находящихся от нет в 40 милях к северо-востоку, а в 21:08 доложил о новых неустойчивых радиолокационных засечках всего в 15 милях от него к юго-востоку, которые быстро приближались. На «Мэддоксе» посчитали эти цели торпедными катерами, идущими в тесном строю. Через 28 минут «Мэддокс» обнаружил одиночную цель, приближающуюся к нему па скорости 40 узлов; о движущейся цели доложил и «Тернер Джой». Через три минуты американцам показалось, что объект, находившийся на дистанции 6200 ярдов (около 5700 м) от «Мэддокса», сделал резкий разворот. Дальность для стрельбы торпедой казалась чересчур большой, однако оператор гидролокатора на «Мэддоксе» услышал звук торпеды с работающим двигателем и доложил в Центр боевой информации «Мэддокса», что эсминец атакован. Оба эсминца начали вести беглый огонь по целям, засеченным их РЛС, и цели вскоре исчезли. «Мэддокс» и «Тернер Джой» сделали вывод, что потоплено два катера из тех, которые, предположительно, их атаковали. Осветительные снаряды эсминцев калибра пять дюймов (127 мм) с обоих эсминцев осветили район, в который прибыли самолеты поддержки с авианосца «Тикондерога». Самолеты прилетели напрасно, никаких катеров они не обнаружили.

Д. Стокдейл, бывший летчик морской авиации и участник тех событий, у которого «было лучшее место в «театре», чтобы наблюдать катера», ничего не видел. «Не было катеров, не было кильватерных струй от катеров, не было рикошетов от попадания снарядов в катера, не было попаданий в катера, не было кильватерных струй от торпед — ничего не было, кроме темного моря и вспышек от стрельбы американской корабельной артиллерии». Прибор управления огнем артиллерии на «Мэддоксе» в реальности не видел ни одной цели. Позднее было установлено, что четкий звук двигающейся на высокой скорости торпеды был на самом деле вызван отражением рулями эсминцев турбулентной струи от их собственных винтов. Командующий эскадры кэптен Херрик, находившийся на борту «Тернер Джой», в своем рапорте о стычке высказал такие сомнения: «Все произошедшее оставляет много вопросов, за исключением очевидной первоначальной попытки устроить засаду... ни один объект никогда не был опознан как собственно катер». Доклад с авианосца «Тикондерога» также не внес ясности: «Не наблюдается никаких судов или кильватерных струй, кроме как от «Тернер Джой» и «Мэддокса», различимых с дистанции 2000—3000 ярдов».

В Вашингтоне данные радиоразведки о неминуемой атаке заставили министра обороны Макнамару позвонить президенту в 09:25 утра. Через сорок пять минут сообщения с эсминцев о том, что они на самом деле атакованы, послужили как бы подтверждением первичной информации. Через четыре часа президент одобрил нанесение ответного удара, который был назначен на пять часов утра по местному времени пятого августа. Последующие сомнительные доклады вынудили президента искать подтверждающие материалы. Поступил перевод еще одного сообщения, перехваченного радиоразведкой, которое можно было классифицировать как доклад северных вьетнамцев о проведенной операции: «Мы вели огонь по двум самолетам противника, и повредили, по крайней мере, один самолет. Мы потеряли двух товарищей, однако у всех боевой настрой и осознание своего долга». За этим переводом последовало то, что можно назвать второй частью сообщения: «Они видели собственными глазами, как самолеты противника падают в море. Возможно, корабль противника поврежден. Доложите эту информацию в отмобилизованную часть».

Министр обороны Макнамара обсудил ситуацию с адмиралом Шарпом, командующим американскими силами на Тихом океане, после чего совещался по поводу перехваченных сообщений с объединенным комитетом начальников штабов (ОКНШ) вооруженных сил США. Последний перехват радиоразведки убедил президента и ОКНШ, что это действительно доклад северных вьетнамцев о проведенной операции. Пятого августа в 07:00 местного времени командующий американскими силами на Тихом океане отдал приказ авианосцу «Тикондерога» нанести массированные воздушные удары по военно-морским объектам Северного Вьетнама.

ПОСЛЕДСТВИЯ НЕПРАВИЛЬНОГО ПЕРЕВОДА

 Искаженный перевод и «компот» из двух сообщений, перехваченных радиоразведкой, убедили администрацию президента Джонсона начать войну. К сожалению, отсутствует оригинал сообщения, предоставленного радиоразведкой и переведенного с вьетнамского языка. Президент Джонсон позднее признавал в своих мемуарах, что истинное значение слова «товарищей» было неясным: «Наши специалисты говорили, что это может означать либо два катера противника, либо двух человек из атакующей группы». Наверное, специалисты и сами чувствовали глубину своей ошибки. Ханьок пишет в своей работе:

«В варианте АИБ сказано, что потеряно два катера. Я не являюсь специалистом по вьетнамскому языку, однако я покопался в копировочных таблицах той системы и заглянул в словари. «БДонгчи», что означает «товарищ», является существительным, которое применяется только в персональном контексте. Другими словами, если вы говорите о товарище, то вы говорите о людях. Я не прибегаю к метафоре или поэтическому образу, чтобы не сказать «товарищ-катер», я говорю «товарищ». Слово «катер» по-вьетнамски будет «бтао», которое при радиообмене часто сокращается до одной буквы «т» — посмотрите материалы перехвата, там за «т» следует номер, что означает катер за № такой-то и такой-то. Они даже рядом не стоят но нумерации, поскольку один номер начинается с цифры пять, и номера даже не соседние, что допускает ошибку при передаче сообщения азбукой Морзе. Поэтому в моей голове и головах тех, кто это видел, засел вопрос. Первое — как из товарищей получились катера? И второе — что случилось со всеми оригиналами перехваченных вьетнамских текстов?»

СНОВА СТРАХИ И НЕОПОЗНАННЫЕ СУДА

 Инциденты в Тонкинском заливе нашли свое повторение 18 сентября того же года, когда очередной патруль по программе ДЕСОТО, состоявший из двух американских эсминцев — «Мортон» («DD-948») и «Ричард С. Эдварде» («DD-950»), — отмстил на экранах радиолокаторов цели, которые следовали за эсминцами. В тот период не было оповещения со стороны радиоразведки о возможных враждебных намерениях Северного Вьетнама. Наоборот, материалы перехвата говорили о том, что северовьетнамские корабли были предупреждены о необходимости быть в готовности к «провокациям» со стороны американцев и «избегать этих провокаций». Вскоре после обнаружения преследователей эсминцы увеличили скорость хода и стали маневрировать, стараясь оторваться от катеров, которые, предполагалось, их преследуют. Через сорок пять минут на экранах радиолокаторов эсминцев насчитали пять, предположительно, суденышек, которые шли следом за эсминцами, выдерживая одинаковую с эсминцами скорость. «Мортон» открыл огонь, и в течение часа эсминцы израсходовали на стрельбу по радиолокационным контактам около трехсот выстрелов, доложив после этого о том, что они потопили целых пять преследовавших их судов. ОКНШ приказал произвести поиск обломков, которые подтвердили бы факт атаки. На следующий день самолеты ВВС и ВМС напрасно кружили над морем, не найдя даже пятнышка масла. Программа ДЕСОТО была остановлена и более не возобновлялась.

КОЛДУНЫ ЭЛЕКТРОНИКИ И ВЫЖИВАЕМОСТЬ ЛЕТЧИКОВ

 24 июля 1965 г. во время воздушного налета на Северный Вьетнам советской ракетой класса «земля—воздух» SAM-2 был сбит американский самолет Ф-4 «Фантом» производства компании «Макдоннел-Дуглас». Это событие ознаменовало первый успех советских ракет ПВО в Юго-Восточной Азии. До этого времени вьетнамская противовоздушная оборона состояла из истребителей-перехватчиков МиГ-17 и МиГ-21 и зенитных орудий, управление огнем которых производилось с помощью РЛС, и потери ВВС и ВМС США в самолетах были незначительными. Но теперь появилось подтверждение того, что единственным способом борьбы с новой угрозой для самолетов является создание систем радиоэлектронной борьбы воздушного базирования, способных нейтрализовать РЛС, используемые для наведения на цель ракет «земля—воздух». На самом деле, в связи с увеличением разнообразия применяемых систем оружия и их обновлением, радиоэлектронная разведка и радиоэлектронное противодействие становились ключевыми факторами выживаемости во вьетнамской войне.

Офис военно-морской разведки и центр научно-технической разведки ВМС были глубоко вовлечены в разработку противолокационной ракеты «ARM», предназначенной для уничтожения ПВО противника. Эта ракета наводилась на РЛС противника по лучу, который излучала наземная РЛС противника, и летела вниз, уничтожая на конечном этапе полета саму излучающую РЛС. Одновременно громадные усилия были затрачены на сбор информации о советских ракетах «земля—воздух» SАМ-2 (кодовое обозначение НАТО — «Guideline») и РЛС наведения ракет «Fans—ng». Одна РЛС мота наводить три ракеты одновременно. Система состояла из шести пусковых установок и перевозились на буксируемых трейлерах; время развертывания системы составляло около шести часов. Радиоэлектронная разведка выявила несколько минусов этой системы. После пуска ракеты ей требовалось шесть секунд, чтобы РЛС наведения захватила ее и сопровождала до цели. Имея в запасе эту шестисекундную задержку, американский летчик после пуска ракеты мог перевести самолет в резкое пикирование в направление пусковой установки, а потом взять ручку управления самолетом на себя и начать максимально резкий набор высоты, выполняя эти спасительные маневры внутри траектории полета ракеты. Подобная тактика ухода от ракеты не срабатывала при облачной погоде, когда стартовавшую ракету невозможно было визуально обнаружить с самолета.

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА ДЕЙСТВИЙ ФЛОТА

 Командующий военно-морскими силами США во Вьетнаме имел в своем подчинении три американские ударные авианосные группы и ВМС Южного Вьетнама. Однако у него не было специальных морских судов для ведения разведки, а просто радиоразведка с обычных кораблей ВМС была не в состоянии выдавать своевременную информацию о проникновениях северных вьетнамцев на юг морским путем, потому что Северный Вьетнам и Вьетконг не очень много болтали в эфире.

В 1964 г., несмотря на усилия американцев и южновьетнамцев по воспрещению проникновения, коммунисты задействовали целых двадцать шесть крупных траулеров (каждый водоизмещением более 60 тонн) для переброски на юг агентов воинской части «Группа 125». Американские и южновьетнамские ВМС ответили на это операцией «Маркет тайм» — завесой, в состав которой были включены эсминцы, эскортные корабли, суда противоминной борьбы и вооруженные джонки; эта сила должны была остановить поток вооружения и грузов, направляемых на юг.

В 1965 г., однако, несмотря на усилившиеся силы противодействия, южновьетнамские коммунисты, согласно американским подсчетам, получили около 70% своих грузов морским путем, и только 30% процентов сухопутным путем; часть последнего груза также была доставлена морским путем в Камбоджу. Изучив ситуацию с воспрещением проникновения грузов, ВМС Южного Вьетнама установили, что камбоджийский Сиануквилль является перевалочной

базой, с которой грузы поступают Вьетконгу в Южном Вьетнаме. Все это делалось, несмотря на энергичные опровержения принца Сианука. В Сиануквилле грузы с судов перегружались на грузовики и доставлялись в район камбоджийско-вьетнамской границы.

Весной 1968 г. вблизи Сиануквилля начала дежурить американская подводная лодка, которая наблюдала за торговыми судами, заходящими в порт. Однако лодке было приказано держаться в 15 милях от берега, поэтому она не могла с уверенностью утверждать, что все суда заходят в порт.

В Тонкинском заливе действия по воспрещению оказались более успешными. В ходе операции «Маркет тайм» удалось остановить поток лазутчиков, и к середине 1968 г Северный Вьетнам был вынужден более чем па год прекратить переброску людей и грузов морским путем. Военно-морской историк Э. Маролда так пишет по этому поводу:

«Эсминцы, корабли противоминной борьбы, катера береговой охраны, канонерские лодки, патрульные суда, патрульные самолеты берегового базирования и береговые РЛС создали почти невозможную задачу для северовьетнамских 100-тонных судов снабжения с боеприпасами проскользнуть через патрули «Маркет тайм». Союзные военно-морские силы уничтожили или вынудили вернуться в Северный Вьетнам всех, кроме двух из пятидесяти цельнометаллических траулеров, пытавшихся прорвать блокаду в период 1965— 1972 гг.».

Частично этот успех был достигнут благодаря прорыву в радиоразведке.

В октябре 1967 г. в ходе полета самолета-разведчика «RC-130» удалось обнаружить работу северовьетнамской УКВ-радиосети, радиообмен в которой велся голосом; в этой сети передавалась информация о солдатах, проникающих в Южный Вьетнам, включая их конечные пункты назначения. Эта радиосеть была названа «Окно Винь», и она позволила Соединенным Штатам в их борьбе с лазутчиками опираться почти исключительно на данные радиоразведки. Дополнительная информация, например, из допросов военнопленных, восполняла бреши. Для перехвата систем связи коммунистов командующий американским флотом в зоне Тихого океана выделил радиоразведке два корабля технических исследований.

Первый из них, «Оксфорд» (AGTR-1), прибыл в Субик-Бей в мае 1965 г. Перед его уходом в следующем месяце в назначенный район действий к нему присоединился второй корабль, «Джеймстоун» (AGTR-2). Оба корабля могли перехватывать радиосети Вьетконга к югу от дельты реки Меконг, а также и камбоджийские радиосети. Задачи по сбору разведывательной информации выполняли и другие специализированные корабли. 15 ноября 1966 г. корабль ВМС США «Баннер», находившийся вблизи китайских вод, был изнурен назойливостью большого количества северовьетнамских рыболовецких судов. Эсминец «Эверетт Ф. Ларсон» («DD-830») сумел своевременно вытащить из беды разведывательный корабль. Следующие несколько лет «Джеймсон» и «Оксфорд» провели в работе во вьетнамских водах. Использовались и другие корабли, которые вели радиоразведку тактических систем связи или занимались спасением пилотов сбитых самолетов.

На другой стороне, в Северном Вьетнаме, авиационные наводчики могли достаточно рано обнаруживать налеты авиации американских ВВС и ВМС, что давало их «мигам» тактическое преимущество.

ОДИН ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ ПРОВАЛОВ РАЗВЕДКИ В ЭПОХУ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

 Новогоднее наступление «Тет», которое началось 31 января 1968 г., изменило характер войны и вынудило президента Джонсона объявить о прекращении бомбардировок Северного Вьетнама и его желании начать переговоры. Американская военно-морская разведка в который раз оказалась застигнутой врасплох. Следует сказать, однако, что еще за шесть дней до наступления АНБ особо предупреждало о нем. Этого тем не менее оказалось недостаточно, учитывая громадный объем подобных предупреждений, который почти ежедневно сваливался на головы американцев, воевавших на побережье или на реках Южного Вьетнама. Разведывательные корабли «Джеймстоун» и «Оксфорд» находились далеко на юге и были не в состоянии обеспечить эффективную тактическую радиоразведку до начала наступления «Тет». Давались разнообразные объяснения относительно провала по предупреждению и предотвращению наступления «Тет»:

— Недостаточный контроль за водными путями со стороны растянутой группировки войск;

— Отсутствие авиационной поддержки для подтверждения агентурных данных о проникновении;

—  Шаблонные способы действий ВМС США при проведении проверок;

— Плохая подготовка по вьетнамскому языку и неспособность использовать ВМС Южного Вьетнама как инструмент разведки для «получения данных из народа».

Историк Г. Хелм поясняет: «Данные из всех источников, которыми обладал адмирал Вет, тогдашний командующий всеми военно-морскими силами, действовавшими как в море, так и на берегу, на 27 января... свидетельствовали о неминуемом крупном наступлении противника». Повсеместные атаки коммунистов в северных районах Республики Вьетнам в ночь с 29 на 30 января были последним предупреждением, которое в большинстве инстанций было проигнорировано. Сидевший в своем сайгонском доме Вет был убежден, что даже во время праздника, наиболее почитаемого во Вьетнаме, силы противника не рискнут атаковать основные города. Хелм пишет в заключении: «Если бы объединенное разведывательное сообщество уделяло больше внимания сбору разведывательной информации и надлежащим образом реагировало на те данные, которые оно уже имело, то наступление «Тег» никогда бы не вошло в учебники истории как пример одного из величайших провалов американской разведки в эпоху после Второй мировой войны».

«ВЬЕТНАМИЗАЦИЯ» И КАТАСТРОФА

 С приходом к власти президента P.M. Никсона и переходом к политике «вьетнамизации» конфликта, АНБ усилило органы радиоразведки Южного Вьетнама, впрочем, не особо им доверяя, поскольку они были напичканы агентами Вьетконга. Подразделения группы военно-морской безопасности, действовавшие в интересах ВМС США, продолжали находиться в Дананге и заливе Камрань, подразделение морской пехоты также оставалось в Дананге. Станция радиоразведки в Фу Бай была закрыта в 1972 г. Станции радиоразведки на Филиппинах и в Таиланде были вынуждены нести большую часть нагрузки в общих усилиях радиоразведки.

В декабре 1967 г. передовые наводчики вновь активно участвовали в операциях ВМС в возобновившейся кампании тяжелых бомбардировок Вьетнама, выбранной президентом Никсоном как средство разблокирования переговоров. Американское участие в войне в Индокитае прекратилось в соответствии с Парижским мирным соглашением от 28.01.1973 г. Силы и средства разведки американцев постепенно сворачивали свою деятельность в Южном Вьетнаме и были выведены из страны до падения Сайгона в апреле 1975 г.

ЭСКАЛАЦИЯ К МИРОВОЙ ВОЙНЕ?

 Во время вьетнамской войны всегда существовала опасность втягивания в конфликт Советского Союза или Китая. В тот период в западной части Тихого океана количество контактов американских противолодочных сил с предполагаемыми советскими или китайскими подводными лодками менялось как численно, так и по местоположению. Географически, до конца 1968 г., эти контакты начинались с прибрежных вод на севере Вьетнама и шли через Японское море, где их было больше. Активность советских подводных лодок в 1969 г. значительно снизилась, оставшееся небольшое число лодок концентрировалось вокруг Японских островов. Большинство лодок, обнаруженных там, находились на переходе из Петропавловска в район выполнения боевой задачи или на обратном маршруте и отслеживали маршруты американских авианосцев, направлявшихся в те районы Южно-Китайского моря, откуда их палубная авиация наносила бомбовые удары по Вьетнаму, и возвращающихся из этих районов после выполнения боевой задачи.

Капитан 1-го ранга Л.А. Вторыгин, служивший во Вьетнаме в 1980-х годах советником по разведке, полагает, что ситуация во время войны во Вьетнаме не несла в себе опасности эскалации:

«Во время вьетнамской войны мировой войны опасались. Но, в общем-то, мы понимали, что угрозы советским границам нет, поскольку, практически, это была война между американцами и Вьетнамом. Мы всего лишь помогали Вьетнаму. Мне это напомнило гражданскую войну в Испании в 1936 г. Американцы пытались защитить свою зону интересов в этом регионе, но местное население под руководством компартии взяло в руки оружие, чтобы защитить свою землю и не дать американцам господствовать в этом районе и вмешиваться в строительство нового общества, которое осуществлялось под руководством местной компартии. Мы не думали, что это выльется в большую войну. Когда советские разведывательные корабли были атакованы Южным Вьетнамом, то были потери. Наши корабли участвовали. Нам следовало ожидать, что другая сторона не будет чересчур вежливой — обычные потери. Соревнования между Китаем и СССР не было. Мы отстаивали интересы нашей страны и наших вооруженных сил. Позднее мы получили за это очень хорошие базы в Камрани. Наш ВМФ воспользовался ими. Китай преследовал свои собственные интересы. Наши интересы с интересами Китая не совпадали.

Выгоды, приобретенные советским ВМФ в ходе использования военно-воздушной и военно-морской баз в Камрани, после окончания «холодной войны» быстро улетучились с уходом российского ВМФ со своих баз за рубежом. По иронии Соединенным Штатам было предложено взять в аренду Камрань, что могло бы стать противовесом поднимающемуся Китаю и поддержать Вьетнам, неожиданно очутившийся в стратегических партнерах Америки. Правительство Вьетнама официально опровергло слухи о подобных предложениях».

Глава 10

ЛОДКА ПРОПАЛА — ЛОДКА НАЙДЕНА: 1968-1974,1989 г

Год 1968-й был неудачливым для подводников. 24 января в Средиземном море Израиль потерял свою подводную лодку «Дакар», а 27 января, опять же в Средиземном морс, пропала французская подводная лодка «Минерва». В марте в районе севернее Гавайских островов советский ВМФ лишился дизельной подводной лодки класса «Гольф» со стратегическими ракетами, а в мае ВМС США к юго-востоку от Азорских островов потеряли атомную ударную подводную лодку «Скорпион», на которой произошел взрыв. На время написания этой книги причина взрыва оставалась неизвестной.

То, что вы прочтете ниже, является воспоминаниями П. Хухтхаузена об исчезновении, подъеме и последствиях потери советской подводной лодки К-129 в марте 1968 г. П. Хухтхаузен служил в Москве в качестве американского военно-морского атташе с 1987 по 1990 год.

В один из августовских дней 1989 г. в моем офисе в посольстве США в Москве раздался телефонный звонок. Голос капитана 1-го ранга советского ВМФ В. Серкова, который нельзя было спутать ни с каким другим голосом, зарокотал в трубке по-русски: «Товарищ атташе, к одиннадцати часам требуется ваше присутствие в кабинете адмирала Макарова на улице Грибоедова». Как военно-морской атташе, я свыкся с выполнением необычных задач во имя дипломатии или разведки, однако та встреча с советскими военно-морскими офицерами оказалась самой причудливой. Я прибыл в штаб их ВМФ, одиночному и аккуратно выглядящему зданию в этом запущенном районе Москвы, поднялся по ступенькам, миновав бюст Ленина и двух часовых в форме, которые приветствовали меня неестественным поворотом головы — надменным, показалось мне я, хотя и знал, что они просто демонстрировали бравый вид. Нервный адъютант, от которого несло салями и табаком, проводил меня в кабинет адмирала.

В штабе царила сердечная атмосфера. Адмирал Валентин Макаров, начальник главного штаба ВМФ, встретил меня строго в центре своего кабинета, все атрибуты которого свидетельствовали о безусловной принадлежности его хозяина к морякам. Адмирал был солидно скроенным мужчиной с простыми манерами моряка. За адмиралом стояло с полдесятка морских офицеров в синей форме, которые, как и сам адмирал, выглядели преисполненными сознанием долга. Встреча, на удивление, началась без обычного представителя разведки от отдела по внешним связям Министерства обороны, который получил у американцев прозвище «рассадник шпионов». Мы пили русский чай из стаканов в металлических подстаканниках, стенки которых были украшены изображением кораблей.

— В прошлом месяце наших матросов хорошо встретили в Норфолке, — начал адмирал без намека па улыбку, — ваших также хорошо примут в Севастополе. — Обмен визитами военных кораблей двух стран возобновился этим летом после семнадцатилетнего перерыва. Американские корабли впервые с 1921 г. — тогда они помогали в эвакуации остатков белой армии, проигравшей Гражданскую войну в России, — должны были посетить Крым. Однако предстоящий визит американских кораблей не являлся основной темой встречи. Разговор продолжался в необыкновенно расслабленной атмосфере до появления капитана 1-го ранга В. Серкова, буквально ворвавшегося в кабинет.

Капитан 1-го ранга В. А. Серков был ведущим экспертом советского ВМФ по морскому праву. Он неоднократно участвовал в различных международных конференциях и был в числе первых участников начатых в 1972 г. переговоров между ВМФ СССР и ВМС США о предотвращении инцидентов на море. Как и другие американские военно-морские атташе, служившие в Москве последние двадцать лет, я был хорошо знаком с Серковым. Он был одним из немногих продолжавших служить морских офицеров, которые некогда принимали участие в самых первых переговорах и последующем подписании соглашения между тогдашним министром ВМС США Джоном Уорнером и советским адмиралом Петром Навойцевым. Появление Серкова в кабинете было неожиданным и сразу изменило атмосферу в кабинете в сторону большей строгости и официальности. Я предполагал, что Серков сейчас доложит о каком-то ужасающем происшествии, которое могло случиться в море, хотя число инцидентов на море с участием двух флотов значительно уменьшилось в тот период улучшения отношений. Вместо этого Серков в нескольких словах рассказал о том интересе, который с недавних пор проявляет советская пресса к американской операции, проведенной пятнадцать лет назад в Тихом океане и получившей название операция «Дженнифер».

Серков резко перешел к делу: «Советский ВМФ, от имени семей девяноста восьми наших моряков с подводной лодки, потерянной в Тихом океане в 1968 г., просит вас подтвердить, что останки членов экипажа лодки, извлеченные вами при проведении операции по подъему корпуса лодки со дна океана, были перезахоронены в море». — Я остолбенел.

Серков продолжал: «Также, для удовлетворения религиозных чувств семей верующих Русской православной церкви, мы просим вас указать точное место их упокоения. — Внося в разговор еще больше интриги, Серков мрачно добавил: — Просьба обоснована, учитывая роль американских ВМС в потоплении этой лодки». — Встреча закончилась. Я согласился доложить по инстанции об их просьбе, поднялся со стула, сгреб свой дипломат и поддел назад мимо тех же часовых, которые, казалось мне, выглядели теперь сердитыми. Через всю Москву я поспешил в посольство.

Этой встрече и просьбе о помощи предшествовало появление сенсационной статьи в популярном журнале «Огонек»; в статье говорилось о подъеме американцами советской подводной лодки Тихоокеанского флота. В статье, о которой упомянул при встрече Серков, сообщалось, что лодка пропала в 1968 г., затем была найдена и поднята в ходе американской операции «Дженнифер». В «Огоньке», со ссылкой на западные источники, утверждалось, что американцы подняли останки некоторых членов экипажа советской подводной лодки и затем захоронили их в море.

Потеря этой советской подводной лодки с баллистическими ракетами до сих является одним из самых значимых и все еще не объясненных инцидентов «холодной войны» под водой. Катастрофа случилась 8 марта, именно в этот день в северной части Тихого океана, где глубины достигают 18 000 футов (около 6000 м), исчезла советская дизельная подводная лодка «Проект 629-М» с баллистическими ракетами на борту (классификация НАТО — класс «Гольф-II»). Причина гибели лодки, имевшей тактический номер К-129, никогда публично не объявлялась ни одной из сторон. И хотя некоторые подробности той истории появились в печатных изданиях, ВМС США до сих пор отказываются официально комментировать тот случай.

В 1995 г., когда я, уже уволившись из ВМС США, был в России и собирал материал для своих книг, то встретился с контр-адмиралом А. Дыгало, бывшим командиром 22-й дивизии подводных лодок Тихоокеанского флота (Рыбачий). Злополучная К-129 входила в состав именно его дивизии. Холодным московским вечером в своей крохотной и плохо освещенной квартире Дыгало поведал мне свою версию исчезновения лодки. Дыгало, долгое время бывший помощником редактора советского военно-морского журнала «Морской сборник», говорил по-русски, выбирая слова, а в конце разговора передал мне свои воспоминания о том случае, собственноручно отпечатанные им на машинке. По сей день доброжелательный и глубоко верующий бывший подводник считает, что американские ВМС причастны к исчезновению его подводной лодки со всем экипажем.

По мнению Дыгало, когда К-129 в подводном положении совершала переход в район боевого дежурства в центральной части Тихого океана, периодически идя под шноркелем, то в какой-то момент была обнаружена американской атомной ударной подводной лодкой класса «637», которая начала за ней следить. Идя по следу советской лодки, американская лодка активно маневрировала и, проходя под нашей лодкой на критически малых дистанциях, пыталась исследовать и сфотографировать нижнюю часть нашей лодки. Как считает Дыгало, столкновение произошло 8 марта, когда якобы советская лодка стала выполнять неожиданный разворот и подставила американцам свой борт. Этот маневр не был своевременно замечен американцами, и их лодка ненамеренно ударилась верхней частью рубки по нижней части центрального командного поста советской лодки; произошло это на глубине 150 футов (около 50 метров).

Почти тридцать минут экипаж К-129 боролся с бедой, но лодка все-таки ушла на дно. Дыгало считает, что когда командование ВМС США в зоне Тихого океана опровергло версию о возможном столкновении, то объясняло знание американцами координат точного места гибели лодки тем, что подводные станции пассивного прослушивания системы СОСУС зарегистрировали звуки ломающегося под давлением воды металла тонущей советской лодки и определили ее местоположение. До 1997 г. американцы держали в тайне — как политически болезненный и потенциально вредный секрет — точное наименование их подводной лодки, якобы участвовавшей в том инциденте. (Советы заявляли, что это была американская лодка «Суордфиш», которая 17.03.1968 г. пришла в японский порт Йокосука с поврежденным перископом.) В октябре 1997 г. один человек, пожелавший остаться неизвестным, рассказывал мне, что в момент происшествия он якобы находился на борту некоего американского военного корабля, и советская лодка действительно затонула в результате либо столкновения, либо из-за случайного применения оружия с неназванного корабля ВМС США.

С самого начала адмирал Дыгало был убежден, что американская ударная ПЛ «села на хвост» К-129, когда последняя выполняла разведывательную задачу вблизи базы американских ПЛ в Перл-Харборе, на Гавайях. Последовательность выхода на радиосвязь и то, что советская лодка была найдена на дне с рваным отверстием в нижней части корпуса, а также факт нахождения перископа, антенн и шноркеля лодки в убранном состояния подтверждают, по мнению Дыгало, факт ее столкновения с другой подводной лодкой или же то, что К-129 стала мишенью для какого-то противолодочного оружия. В противном случае, лодка бы затонула с поднятым шноркелем.

Американские офицеры опровергли первоначальные советские обвинения в том, что с американской стороны участником инцидента была атомная ударная ПЛ «Суордфиш», — обвинения, которые основывались исключительно на обнародованном факте прибытия этой ПЛ на ремонтную базу в Йокосука (Япония) 12.03.1968 г. с сильными повреждениями боевой рубки. 31 августа 1994 г. состоялось заседание совместной российско-американской комиссии, на котором стороны пытались найти ответы на вопросы, оставшиеся со времен «холодной войны», и выяснить судьбы пропавших военнопленных.

Отставной адмирал ВМС США УД. Смит письменно проинформировал Дыгало о том, что утверждения о причастности «Суордфиш» к гибели К-129 некорректны и что «Суордфиш» находилась не менее чем в 200 милях от места гибели советской лодки. (Наверное, случайность, но такая же дальность (200 миль) присутствует и в объяснении американских ВМС по поводу местоположения ближайшего советского военного корабля относительно места гибели американской подводной лодки «Скорпион» позднее в том же году.)

Совместная комиссия, которую возглавляли генерал Д. Волкогонов и посол США в России М. Тун, проинформировала российскую общественность, что ни одной американской подводной лодки в радиусе 200 морских миль от места обнаружения К-129 не было. В изданной в России в 2005 г. книге М. Вознесенского «Кража подводной лодки К-129 утверждается, что лодка класса «Гольф-II» потонула в результате применения (возможно, случайного) противолодочного оружия с американского эсминца, подводной лодки или самолета. В упоминавшейся беседе П. Хухтхаузена с адмиралом Дыгало последний заявил, что СССР начал подозревать, что К-129 затонула, после изучения материалов перехвата радиообмена в сетях командования ВМС США в зоне Тихого океана. Действительно, если бы произошел какой-нибудь инцидент с участием американского военного корабля, то в радиообмене должны были бы проходить доклады и сообщения о его подробностях.

Эд Оффли в своей книге «Скорпион» уходит вниз» предполагает, что осужденный за шпионаж Джон Уолкер начал передавать Советскому Союзу ключи от кодов американских ВМС в зоне Тихого океана до 1968 г., подразумевая, что к тому времени Москва уже читала радиообмен в радиосетях ВМС США. Слова Дыгало о том, что К-129 имела пробоину под третьим отсеком подтверждают то предположение, что причиной гибели лодки стало либо оружие, либо удар при столкновении в нижнюю часть корпуса. Предположение об американском участии в инциденте подтверждает и тот факт, что американцы до сих пор не опубликовали фотографии поднятого корпуса советской лодки. Примечательно, что американцы до сих пор не опубликовали и фотографии всего корпуса своей подводной лодки «Скорпион». В беседе с Ч. Холлистером, специалистом-глубоководником компании «Вуд хоул», который много раз осматривал останки американских лодок «Скорпион» и «Трешер» и советской К-219, находящиеся на дне Атлантического океана, с борта нескольких глубоководных аппаратов, мне было сказано, что на фотографиях корпуса «Скорпиона» виден скрюченный металл с впечатанными в него русскими буквами.

По словам Дыгало, лодку К-129 объявили пропавшей после того, как она не вышла на два плановых сеанса связи. Дыгало, как командир дивизии, обязан был доложить о случившемся командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Н. Амелько. Н. Амелько в штабе Тихоокеанского флота не было, поскольку в тот момент он находился на борту крейсера «Дмитрий Пожарский», направлявшегося с визитом в Мадрас (Индия).

Безуспешные поиски К-129 продолжались несколько месяцев. Командование вооруженных сил США в зоне Тихого океана спокойно держало в тайне свое знание точного места гибели лодки, которое якобы было определено системой СОСУС. Если бы координаты места гибели лодки стали известны из какого-то другого источника, например, от корабля, который был причастен к гибели, то и в этом случае ВМС США придержали бы эту информацию как секретную.

Часть материалов, касающихся организованной ЦРУ операции по подъему лодки, появилась в открытой печати, однако американские ВМС, особенно его подводные силы, не публиковали никаких материалов относительно обнаружения и преследования ПЛ класса «Гольф-II» противолодочными силами американского флота на Тихом океане. ВМС США, очевидно, знали о точных координатах места гибели лодки и, выдержав приличную паузу, направили свои силы для изучения останков лодки. Такая задача была поставлена перед океанографическим исследовательским кораблем ВМС США «Мизар» и глубоководной подводной лодкой особой конструкции ВМС США «Хэлибат».

Подводная лодка ВМС США «Хэлибат» (SSGN 587) первоначально строилась как носитель запускаемой из надводного положения крылатой ракеты (сконструированной немецким ученым Гербертом Вагнером, см. Главу 1) «Регулус» с дальностью стрельбы 80 миль. В 1965 г. лодка прошла глубокую модернизацию для выполнения задач глубоководной разведки и спасения, и получила новый номер — SSN-587. В обширных отсеках «Хэлибат» размещались катушки с кабелями, предназначенными для установки оборудования наблюдения глубоко на дне моря. В прессе сообщалось, что лодка, находясь в подводном положении и будучи ненаблюдаемой со стороны, способна поднимать с больших глубин мелкие предметы.

«Хэлибат» обнаружила советскую лодку через четыре месяца после ее гибели, обследовала ее корпус и сделала фотографии. В 1968 г. это было невероятным достижением, за что лодка получила первую благодарность от президента, а всем членам экипажа был вручен особый знак отличия. После изучения внешнего состояния лодки и участка дна, где она лежала, ЦРУ спланировало операцию по подъему лодки, получившую секретное название «Житель Азорских островов». Судно «Гломар эксплорер», предназначенное для добычи полезных ископаемых со дна моря, построенное и эксплуатируемое ЦРУ под прикрытием компании «Сумма корпорейшн», пришло в район гибели советской лодки в 1974 г. и подняло на поверхность несколько отсеков лодки с глубины 3 мили. В прессу просочилась информация об этой замечательной операции, когда она еще шла полным ходом вплоть до завершения, несмотря на прибытие нескольких советских военных кораблей. Они вели пристальное наблюдение с близкой дистанции, но не вмешивались.

Судно-спасатель по виду напоминало платформу для подводной добычи полезных ископаемых. Оно опустило под воду когтеобразное устройство, смонтированное на конце плети, состоящей из труб и тросов и имеющей длину 3 мили, захватило самую крупную секцию из останков корпуса лодки, и начало поднимать ее на поверхность. Физику этого трюка можно сравнить с попыткой снять шляпу с головы прохожего на Пятой авеню с помощью удочки рыбака, сидящего на крыше небоскреба «Эмпайр стейт билдинг» в Нью-Йорке. По мере того как останки лодки, удерживаемые механическим захватом, приближались к поверхности воды, некоторые элементы корпуса отрывались от него и вновь уходили вниз. Носовую часть корпуса подняли из воды и уложили на плавучую баржу для осмотра. После тщательной подготовки, специалисты по конструированию лодок, судебные эксперты и инженеры спустились внутрь скрюченных останков лодки и стали копаться в вызывающих суеверный страх останках того, что было на лодке. Они хотели отыскать кодировочные книги и боеголовки — бесценные трофеи разведки. Найденное потрясло их.

Внутренняя часть корпуса, хоть и была искалечена огромным давлением на глубине, ясно показывала очень грубую конструкцию лодки. Стальные плиты корпуса имели разную толщину, а сварка оказалась грубой и неравномерной. Одна секция корпуса была усилена деревянными распорками; между внутренними и внешним корпусами лодки спасатели обнаружили балласт в форме сотен свинцовых грузиков, которыми, очевидно, вручную регулировали дифферент лодки. Присутствие таких примитивных устройств шокировало американских специалистов по конструированию лодок, которые предположили, что подобные грубые меры были предприняты для устранения серьезных дефектов устаревшей конструкции. Изъяны, обнаруженные в корпусе лодки, резко контрастировали с технически современными боеголовками на торпедах и ракетах.

Американцы извлекли из корпуса лодки останки по меньшей мере шести членов экипажа, которые были потом перезахоронены в море с соответствующими военными почестями. Все это снималось на видеокамеру — как подтверждение того, что захоронение было проведено с достоинством; при погребении исполнялся гимн Советского Союза.

По мнению американского исследователя Н. Польмара, операция не достигла своей основной цели, которая состояла в восстановлении до исходного состояния одной или несколько ракет Р-21 (SS-N-5) и криптографического оборудования.

В ходе операции было поднято и другое ценное оборудование, включая книги по секретной радиосвязи и компоненты ядерных боеголовок от двух торпед. Внутренняя часть корпуса лодки и останки членов экипажа имели явные признаки радиоактивного облучения, полученного от поврежденных ядерных боеголовок торпед.

В 1989 г. публикации в советской прессе о гибели К-129 дали советскому ВМФ новый предлог для получения ответа от США и возможность выйти на сотрудничество в выяснении многих других инцидентов с подводными лодками. Советские представители на ежегодной встрече в рамках соглашения о предотвращении инцидентов на море, подписанного флотами СССР и США в 1972 г., безуспешно пытались получить информацию о К-129. Советский ВМФ неоднократно предлагал подвести подводные лодки под действие вышеназванного соглашения; американские ВМС также последовательно отказывались рассматривать эти предложения. Американские офицеры упорно настаивали на том, что соглашение должно по-прежнему затрагивать только надводные корабли и самолеты; наложение ограничений на любую американскую подводную лодку нарушило бы традиционную автономность действий американских подводников.

В 1975 г. первая попытка получить подтверждение от американского правительства о подъеме К-129 дала небольшой результат, когда госсекретарь США Г. Киссинджер передал советскому послу А. Добрынину имена трех советских моряков, погибших на лодке. Были опознаны останки только троих членов команды, а общее количество останков советских моряков, поднятых со дна моря, не называлось. Это была последняя информация, переданная американским правительством Советскому Союзу до его распада в 1991 г. На следующий год, в рамках подготовки к сотрудничеству, представители ЦРУ и бывшего КГБ стали встречаться для обсуждения некоторых вопросов. Во время одной из таких встреч официальные представители ЦРУ передали русским несколько документальных свидетельств подъема лодки, включая видеозапись захоронения русских моряков. В 2007 г. американское правительство передало российскому флоту еще несколько предметов с поднятой лодки, включая колокол К-129 и фотоаппарат одного из членов экипажа.

Какие бы мотивы ни стояли за попытками русских в 1989 г. узнать от американского военно-морского атташе подробности о пропавшей лодке, после появления публикации общественное мнение сфокусировалось на мне. Еще до приглашения посетить главный штаб советского ВМФ у меня была серия звонков от советских граждан и несколько звонков из газет с просьбой дать комментарий по этому поводу.

В дни, последовавшие за публикацией и моей встречей с адмиралом Макаровым, я получил много звонков от граждан, которые представлялись близкими родственниками членов экипажа погибшей лодки. Был звонок из Ленинграда от инвалида-мичмана, потерявшего зрение во время службы на атомной подводной лодке. Он сказал, что его отец был в числе пропавших членов экипажа подводной лодки К-129. Бывший моряк настаивал на встрече, потому что у него была какая-то важная информация, которую он хотел показать мне. Помня о тягостных минутах моей встречи в главном штабе российского флота и просьбе раскрыть местоположение захоронения останков моряков, я согласился встретиться с молодым человеком из Ленинграда. По его просьбе встреча должна была произойти в сквере парка у гостиницы «Украина», которая находилась напротив американского посольства за Москвой-рекой. Для сотрудников посольства не было ничего необычного в том, чтобы прогуляться по мосту через реку к гостинице «Украина» и купить что-нибудь в газетном киоске вестибюля гостиницы, в котором всегда был хороший выбор периодических изданий.

Я подходил к парку с опасением, и колокольчики тревоги позванивали в моей голове. Был 1989 год, и «холодная война» еще не была окончена, поэтому любая заранее оговоренная встреча советского гражданина с западным дипломатом все еще являлась рискованным делом.

Парк был заполнен любителями погреться на летнем солнце. Вглядевшись в толпу, я увидел мужчину в темных очках, стоявшего у статуи в центре парка. Его поддерживала за руку женщина, которая наблюдала за моим приближением. У нее были высокие щеки, которые выдавали ее татарское или грузинское происхождение. Увидев лицо мужчины, я отшатнулся — это была нелепая маска из кожной ткани разного цвета, с сильно изуродованным носом, носившим следы пластической хирургии. Шарф закрывал большую часть его лица. Молча обменявшись сигналами опознавания, мы пожали друг другу руки и вместе пошли по парку. Был конец лета, где-то высоко в чистом небе висели редкие облака, однако подходившие с востока низкие темные тучи обещали хороший дождь.

Слепой, который коротко представился Игорем, шел медленной походкой матроса. Он был высок и строен, хотя возраст его определить было невозможно. Из-под темной куртки виднелась тельняшка, и, как у многих бывших советских военных моряков, на куртке был приколот небольшой металлический значок, указывавший на его прежнюю службу, — силуэт подводной лодки на голубом фоне со словами «дальний поход».

Игорь говорил медленно и аккуратно, словно ему было это нелегко делать, и явно глотал окончания слов. «Мой отец был инженером на ракетной подводной лодке, которую мы потеряли в Тихом океане в 1968 г. Я пошел в море, следуя примеру отца, и служил на подводной лодке электриком, дослужившись постепенно до мичмана». — Он повернулся, словно оглядываясь, и я засомневался, действительно ли он незрячий. Потом он продолжил: «Я служил на подводной лодке К-131, вооруженной крылатыми ракетами». — Игорь остановился и повернулся, дав мне возможность взглянуть на него. Он размотал шарф, закрывавший шею и подбородок, и я увидел жуткие шрамы и обезображенную плоть.

— Я обгорел на пожаре, в котором погибли четырнадцать моих сослуживцев; это случилось в июне 1984 г. в Баренцевом море. — Он вернул шарф на место и опять зашагал. Подводная лодка К-131 принадлежала к классу «Проект 675» (по классификации НАТО — класс «Экоу-II»).

Пока мы прогуливались, Игорь рассказал мне о печальном состоянии радиационной защиты и общей безопасности на подводных лодках советского ВМФ: «Я работаю с группой бывших подводников, многие из которых являются выжившими участниками различных происшествий. С помощью бывшего флотского политработника и писателя капитана первого ранга Николая Черкашина мы составляем перечень всех катастроф на подводных лодках, который мы собираемся опубликовать. Пока нас зажимают. Я отдам вам этот перечень, если вы поможете нам рассказать всю правду».