По пути к мелководью они обрушивали друг на друга лавины воды и хохотали при этом, как сумасшедшие. У Наташи просто не было сил возмущаться – настолько ее захватило веселье. И даже на берегу она все никак не могла успокоиться.

– Я буду загорать, а ты делай вид, что на меня не смотришь, – произнесла она, наконец, давясь смехом.

– А тут еще море есть, – сообщил Ян, падая рядом. – Не хочешь посмотреть?

– Где море? Хочу море! – воскликнула Наташа, вскакивая, и ее хохот снова зазвенел над холмами.

Ян тоже вскочил на ноги и с криком «Бежим!» помчался в сторону моря.

Наташа сорвалась следом за ним – как была, в одних прозрачных кружевных трусиках.

Где она потом их потеряла, сказать трудно. Кажется, непосредственно в море при обстоятельствах, которые можно охарактеризовать, как временное помрачение рассудка на почве юношеской гиперсексуальности и эрогенного перевозбуждения.

– Серега узнает – убьет, – шептала она, когда Ян целовал ее у кромки воды.

Но когда Ян захотел завершить этот бесконечный день победным аккордом, который одним махом перевел бы его из разряда неискушенных мальчиков в категорию взрослых мужчин, Наташа мягко отстранила его и сказала: «Нет».

– Я люблю Сережу. Я не хочу ему изменять.

А потом вдруг заплакала, и Яну пришлось ее утешать, а она шептала сквозь слезы.

– Боже, я бы все отдала, чтобы он был здесь со мной.

Если влюбленная девочка семнадцати лет вдруг начинает говорить языком латиноамериканских мелодрам – в этом нет ничего странного.

Когда слезы высохли, Ян сказал:

– Знаешь, что я подумал. Если тут побывает много людей, как можно больше – то власти не смогут загнать всех в карантин. Не хватит места и денег. И тогда можно будет возмущаться: почему Сергея Медведева держат взаперти, если другие – такие же, как он, – спокойно ходят на свободе.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну, я ведь могу провести сюда кого угодно. Может, и у тебя получится. У меня такое ощущение, что медуза не будет против. А значит, она нам поможет. И чем больше народу мы сюда приведем – тем легче будет вызволить из карантина твоего Серегу.

Ян совершенно не обиделся на Наташу и так искренне горел желанием помочь ей вернуть любимого человека, что она ощутила угрызения совести. И решила при первой возможности помочь Яну в аналогичном деле.

Если бы у него была любимая девушка, которая не отвечает ему взаимностью, то Наташа могла бы в приватном разговоре с нею расписать мужские достоинства Яна в самом лучшем свете. На некоторых девчонок это действует даже сильнее, чем личные впечатления.

Но вот беда – у Яна не было любимой девушки. Во всяком случае, Наташа не слышала ни о чем подобном.

Ян привык, что девушки его игнорируют, и уже года два назад оставил попытки ухаживать за кем бы то ни было.

Однако юношеская гиперсексуальность от этого никуда не исчезла, и Наташа задумалась, нельзя ли помочь Яну каким-то иным способом.

И почти сразу же ответила себе – можно.

Она даже придумала, как.

16

К ночи толпа действительно стала редеть. Поскольку станцию метро «Парк Победы» закрыли во избежание несчастных случаев и давки, народ заранее устремился к другим станциям, понимая, что если все ломанутся в метро за пять минут до закрытия, то не уедет никто.

У милиции возникла идея, пользуясь случаем, перекрыть всю территорию до самого проспекта – тогда народу просто негде будет собраться снова. Но проблема была в том, что толпа хоть и поредела, но полностью не разошлась. Она освободилась от праздных зевак и состояла теперь из уфологов и им сочувствующих, сектантов и ортодоксальных фанатиков, сумасшедших и журналистов.

Сектанты и фанатики эксплуатировали по преимуществу две темы. Одни утверждали, что наступает конец света и в ближайшую пятницу в Парке Победы состоится Армагеддон. А парк называется так потому, что наши победят, и 144 тысячи праведников останутся жить вечно, тогда как грешники будут повержены и отправятся прямиком в геенну огненную.

Что касается медузы – то это либо сам сатана, либо авангард его войска.

Другие, до которых дошли совершенно секретные слухи о Зазеркалье, наоборот, решили, что Господь послал им землю обетованную, и требовали немедленно пропустить туда упомянутые 144 тысячи избранных.

Уфологи-тарелочники тем временем яростно отстаивали свое право установить первый контакт с гуманоидами и возмущались тем, что это право узурпировали власти.

– Они хотят убить наших инопланетных гостей! – надрывалась в истерике какая-то женщина.

– Пустите нас к инопланетянам! – хором скандировали остальные.

Конечно, разогнать эту вечернюю толпу было проще, чем дневную. Но обилие журналистов создавало серьезные проблемы.

Вечером к медузе приехали зачем-то министр обороны, министр внутренних дел и директор ФСБ. Их кортеж подвергся нападению сектантов и уфологов, но министры, вопреки ожиданиям, не дали приказа о разгоне.

Директор ФСБ доверительно объяснил командованию оперативной группировки «Медуза»:

– Применять силу сейчас нельзя. Переполошились иностранцы. Они требуют допустить к объекту их специалистов, обеспечить полную открытость и предать гласности все сведения, которые у нас есть. Если мы сейчас погоним отсюда зевак и журналистов, впечатление будет очень неблагоприятное.

– Но завтра здесь может собраться такая толпа, что мы с ней просто не справимся, – заметил генерал милиции, самый старший по чину непосредственно на объекте. – Будут жертвы.

– Вот когда будут, тогда и поговорим. А пока включите громкоговорители на полную мощность и предлагайте всем разойтись во избежание несчастья. Кто не послушается – тот сам виноват.

Высокопоставленные гости уехали, а толпа осталась. Омоновцев в оцеплении сменили солдаты внутренних войск. Какая-то юная кришнаитка в нарядном сари расспрашивала сержанта о царстве Господа Кришны.

Сержант находился в запретной зоне не больше часа, но всю совершенно секретную информацию о медузе ему уже успели рассказать. К тому времени, как ее засекретили, собровец Денисов сообщил о Зазеркалье всему своему СОБРу, а оттуда информация расползлась по оцеплению и выплеснулась за его пределы.

Кришнаитка называла Зазеркалье «царством Господа Кришны», а сержант – «аномальной зоной», но они прекрасно понимали друг друга.

Слово «Зазеркалье» выплеснулось в толпу несколько позже, когда из кольца вышел Ян Борецкий со своей спутницей Наташей.

Наташа просочилась сквозь внешнее оцепление рядом с упомянутым выше сержантом и даже наступила ему на ногу, но сержант не заметил этого, потому что девушка была босиком.

Присев на железный барьер, Наташа обулась и обратилась к сержанту со словами:

– Извините, я вам на ногу наступила. Наступите и вы мне.

– Не положено! – сурово ответил сержант. – Отойдите за барьер.

В это время мимо него молча прошел Ян.

– Вот видишь, – у тебя тоже получается, – шепнул он Наташе, и они вдвоем вышли за кольцо.

– Погоди, – сказала Наташа, когда они оказались рядом с группой «тарелочников».

Ян послушно притормозил, а Наташа стремительно ввинтилась в эту компанию и весело спросила, указывая на медузу:

– Скажите, вы правда хотите туда попасть?

– Конечно! – услышала она хоровой ответ. – А что?

– Любой ценой?

– Любой.

– Понятно, – кивнула Наташа. – Ну что же, это нетрудно. Вам нужен сталкер, и я могу вас с ним познакомить.

Стругацкие – наше знамя, наш путеводный огонь в бездне времени и пространства. Как только Наташе понадобилось подходящее слово, оно само собой прыгнуло на язык.

– Сталкер?! – удивленно переспросили сразу несколько человек.

– Ну да. Он водит людей в медузу и обратно. Я, например, только что оттуда.

– Что?! Вы были в медузе?

– Я была в Зазеркалье. Вы себе даже не представляете, что я там видела!

– Что?!

– Рассказать невозможно. Это надо видеть своими глазами. Хотите?

Этот вопрос можно было и не задавать. Уфологи с горящими глазами обступили Наташу со всех сторон и заговорили все одновременно. Ей даже пришлось прикрикнуть на них, чтобы наступила относительная тишина.

– Всех сразу сталкер провести не сможет. Только по одному. Он хочет, чтобы первой была красивая молодая девушка, и денег он с нее не возьмет. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Кажется, я понимаю, – произнесла миловидная, но до умопомрачения серьезная девушка в очках. – Он возьмет кое-что другое.

Наташа с улыбкой повернулась к ней.

– Вы согласны?

В центр круга уже протискивались другие девицы, и некоторые из них были еще более миловидны.

Они тоже поняли, о чем идет речь, и у серьезной девушки в очках были считанные секунды на размышление.

С одной стороны на кону шанс первой среди товарищей по увлечению оказаться внутри инопланетного объекта – вне зависимости от того, что он собой представляет. Это почти как шанс слетать в рай и вернуться.

А с другой стороны, не слишком ли высока цена?

Девушка в очках решительно оттащила Наташу в сторону, чтобы лишних несколько секунд конкурентки не могли перехватить ее внимание. И шепотом поинтересовалась, правильно ли она поняла намек насчет цены.

Оказалось – совершенно правильно.

– А кто сталкер?

– А вон он стоит, – кивнула Наташа в сторону Яна, который делал вид, что ничего не слышит и вообще тут посторонний.

Ян не производил впечатления маньяка или грубого мужлана, и серьезная девушка решила, что Париж стоит обедни, а игра стоит свеч.

Только сочла нужным уточнить:

– А он действительно проведет нас туда?

– Оплата после выполнения работы, – ответила Наташа. – На инопланетном пляже под внеземными деревьями. Только имейте в виду: если возникнут проблемы с оплатой – сталкер не вернется сюда за остальными.

Ян, который слушал все это, стоя немного в стороне, почувствовал себя несколько неловко и даже покраснел сначала, но когда Наташа подвела к нему серьезную девушку, он уже взял себя в руки и постарался принять деловой вид.

– Это Аня, – сообщила Наташа. – Она согласна на наши условия.

Ян пробормотал: «Очень приятно».

Аня смотрела на него неуверенно и даже слегка испуганно. Потом перевела взгляд на Наташу и произнесла очень тихо:

– Я… Такой шанс выпадает раз в жизни, но… Понимаете, у меня мало опыта. Я боюсь, вам не понравится… Это никак не повлияет?

– Не повлияет, – пообещала Наташа. – Ему понравится.

17

В Зазеркалье на холме в двух шагах от медузы стоял молодой солдат в камуфляже и испуганно озирался по сторонам.

– Выход там, – сообщил ему Ян, ткнув пальцем в медузу.

– Спасибо, – сказал солдат и ушел, куда сказано.

Армейские части стояли в парке далеко за внутренним кольцом, и то, что этот боец каким-то образом добрался до медузы, было странно. Однако Ян не стал ломать над этим голову. Его больше интересовала Аня.

У Ани был ошеломленный вид – это зеркальный колодец на нее так подействовал. После него Зазеркалье казалось довольно обыкновенной местностью, несмотря на странное сочетание зеленых деревьев с белым снежком.

– Ночью тут интереснее, – сказал Ян. – На небе две луны и медуза светится. Красиво.

Но Ане, кажется, и днем было хорошо. Она дышала через раз и казалось, вот-вот грохнется в обморок.

– Это другая планета, да? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Другее не бывает, – ответил Ян. – Только инопланетян здесь нет. Я, во всяком случае, ни одного не видел.

– Другая планета… – словно не слыша его, шептала Аня.

Потом она повернулась к Яну и, будто о чем-то вспомнив, медленно сняла очки, от чего лицо ее сразу сделалось более миловидным и менее серьезным.

В поцелуй, который за этим последовал, она вложила весь свой небогатый опыт и кое-что почерпнутое из книг. А Ян, у которого опыта не было совсем, ужасно смутился и сказал мгновенно севшим голосом:

– Пойдем к озеру. Там у меня клубника.