– И Ян сказал, что это не Земля?

– Да.

– А вы с ним согласились?

– Не знаю.

Сергей отвечал «Не знаю» на многие вопросы. Он не знал, как им троим удалось прорваться через оцепление и где теперь Ян Борецкий. Еще он не знал, куда девались сувениры, которые они захватили в белой пустыне. Листья молодого тополя, кусок растительной нити, смолистая шишечка и полный карман снежка – все это исчезло неизвестно куда и неизвестно когда. Медведев точно помнил, что перед входом в медузу сувениры были у них с собой. Сам Сергей набил карман брюк снежком и боялся, что он растает и намочит брюки. Но снежок не растаял, а как будто испарился. И произошло это где-то между входом в медузу и выходом за оцепление. По пути домой Сергей вспомнил про снежок и листья, но их в карманах уже не было.

Подполковники его коллега помладше званием и возрастом, продолжали задавать Сергею вопросы, но ничего нового он сказать не мог. А в разгар беседы в квартиру ворвалась Наташа – та девчонка, которая в самом начале всей этой истории пыталась последовать за любимым Сережей в чрево медузы.

Тогда, ночью, ее удержали от этого шага сотрудники милиции – после чего не отпускали больше двенадцати часов, и все это время она думала, что ее Сереженька погиб. А он оказался живее всех живых, и теперь Наташа покрывала его лицо поцелуями, не обращая внимания на присутствие посторонних.

Подполковник ФСБ, наоборот, считал посторонней саму Наташу и попытался выпроводить ее с миром, но это у него не получилось. А применять силу подполковник не хотел и поэтому решил сделать перерыв в допросе.

В перерыве он позвонил по телефону своим коллегам в Объединенном Штабе и вкратце передал им рассказ Сергея.

– Подтверждается, – сказали ему, внимательно выслушав сообщение.

– Что подтверждается? – не понял подполковник.

– Все подтверждается. Тут один собровец случайно залетел в медузу. Недавно он вернулся и сразу доложил обо всем по команде. Он рассказывает то же самое, что и ваш очевидец.

– И какие выводы из всего этого?

– А черт его знает.

Поскольку у силовых структур появился собственный свидетель, готовый безусловно правдиво отвечать на все вопросы, от Сергея Медведева и Пашки Голенищева можно было бы отстать. Но их решили направить на обследование. Все-таки контакт с объектом внеземного происхождения – это не шутки. А вдруг они заразились инопланетной инфекцией. Или превращены инопланетянами в зомби – послушных исполнителей чужой воли.

Ведь как-то же они просочились сквозь оцепление.

Подозревали, конечно, что эту шутку проделала с бойцами оцепления сама медуза. Каким-то образом отвлекла внимание, усыпила бдительность или временно превратила троицу выпускников средней школы в невидимок (что тоже противоречит законам физики лишь отчасти).

Но все это не меняет сути дела. Медузе зачем-то надо было, чтобы эти трое благополучно и незаметно выбрались за кольцо. Этим все сказано, и оправданы любые меры безопасности.

И Яна Борецкого тоже необходимо как можно скорее найти. Возможно, он как раз наиболее опасен – иначе зачем ему врать по телефону самому министру, а потом убегать из квартиры неизвестно куда.

8

Ян Борецкий не уехал в Москву.

Он передумал.

По электричкам ходят контролеры и милиция.

Контролеры, скорее всего, просто высадят Яна на первой попавшейся станции, поскольку у него нет ни билета, ни денег на штраф.

А милиция…

Если они не ограничатся поисками в Кавголове, а разошлют ориентировки по всем линиям, то Яна возьмут в ближайшие часы.

А главное, Ян понятия не имел, с какими интервалами ходят электрички.

Если придется пережидать на промежуточных станциях ночью (а ведь наверняка придется!) – то железнодорожная милиция вполне может привязаться просто так. «А что это ты пацан тут делаешь? Документы есть?»

Да и вообще вся эта затея с каждой минутой казалась Яну все более идиотской.

Он никогда не ездил в Москву на электричках. Он вообще семь лет не был в Москве. Он не привык спать на жестких сиденьях пригородных электропоездов, не привык ночевать на вокзалах, объясняться с контролерами и милицией. Эта дурацкая мысль – поехать в Москву – ударила ему в голову спросонья, в панике, в страхе, что сейчас позвонят в дверь, и придется испытывать унижение, неизбежное при разоблачении обмана.

Все это Ян обдумывал по пути к метро. Только пройдя две трети пути, он обнаружил, что идет не к «Московской», а к «Парку Победы», и испугался, что вот там-то, в толпе зевак, его и схватят.

Трудно сказать, почему он не остановился и не повернул назад.

В спортивной сумке, надетой через плечо, у него лежала тетрадка, ручка, книжка (какой-то детектив в мягкой обложке), паспорт, аттестат зрелости, серебряная медаль и половина черствого батона. В другой сумке, хозяйственной, которую Ян нес в руке, находились два килограмма картошки и пустая полиэтиленовая бутылка объемом полтора литра.

Дело в том, что финансовые ресурсы Яна составляли полтора доллара рублями – в монетах от одной копейки до пяти рублей включительно. Когда его посылали в магазин, Ян всегда утаивал некоторую часть сдачи. Отчим и мать смотрели на это сквозь пальцы или просто не замечали, и Ян всегда имел определенный запас. Но, как видим, не очень большой.

Вот он и решил – если придется застрять на промежуточной станции или, того хуже, на каком-нибудь полустанке, то можно будет разжечь костер и запечь картошку на углях. А так как Ян был не очень уверен в своем умении разжигать костер, он взял с собой не простой спичечный коробок, а здоровенную упаковку хозяйственных спичек Чудовской фабрики «Солнце».

И со всей этой поклажей Ян ввинтился в толпу у Парка Победы.

С этого места уже была видна медуза, и, взглянув на нее, Ян не думал уже больше ни о чем.

Ян, как рыба среди камней, просочился сквозь толпу и решительно отодвинул заградительный барьер перед строем омоновцев.

Теперь, когда медуза была близко, он совершенно ничего не боялся.

Омоновцы, наверное, очень удивились, увидев, как сам собой сдвинулся с места железный барьер. А может, и не успели удивиться – потому что в пролом немедленно ринулась лавина людей.

Сплошная омоновская цепь, укрытая за щитами и ощетинившаяся дубинками, выдержала натиск и вытеснила прорвавшихся обратно за барьеры. А Ян спокойно отошел в сторонку и со словами: «Я по делу», – махнул перед носом рядового омоновца своей серебряной медалью, словно это был полицейский значок, как в американских боевиках.

Омоновец послушно освободил Яну проход, хотя по идее не должен был пропускать никого – ни по делу, ни так погулять, ни со значками шерифа, ни с удостоверениями каких угодно спецслужб, ни со специальными пропусками. Для этого в оцеплении существует особый участок, который уже успели окрестить контрольно-пропускным пунктом.

Дальше Ян шел весело и нахально, даже не очень стараясь оставаться невидимым. Серебряная медаль везде служила ему пропуском.

В медузу он ввалился, надрываясь от хохота, и по ту сторону долго катался по снежку, не в силах унять то ли гомерический, то ли истерический смех.

Надо заметить, что на последнем кордоне Ян представился министром внутренних дел. И спокойно прошел дальше.

Он смеялся бы еще больше, если бы узнал, что собровцы тотчас же доложили по команде, что к медузе проследовал министр внутренних дел.

Вышестоящие начальники от этого известия слегка обалдели, так как прекрасно знали, что министр вместе с премьером находится в Большом доме на Литейном и никуда оттуда не выезжал.

На всякий случай перезвонили в Большой дом и убедились – действительно, министр никуда из здания не отлучался. А следовательно, у собровцев начались галлюцинации, и их следует срочно сменить – а то как бы они от долгого созерцания медузы с близкого расстояния не свихнулись окончательно с непредсказуемыми последствиями.

А собровцы, между тем, решительно отказывались признать свои наблюдения галлюцинацией. Они были уверены, что кто-то вошел в медузу.

Может быть, не министр – но кто-то вошел. Это точно.

9

В Зазеркалье была ночь.

Ян сразу сообразил, что так и должно быть. Ведь когда они с Сергеем и Пашкой перекочевали из белой ночи в ясный день, солнце тут стояло в зените.

Теперь же в Питере день уже перевалил за середину, а в Зазеркалье естественным образом царила ночная тьма.

Ну, скажем, не совсем тьма. Медуза освещала белую пустыню слабым призрачным светом, и ей помогали две луны – большая белая и маленькая красная.

Если до этого Ян в глубине души все-таки немного сомневался в своих выводах, то теперь он уверился окончательно: это не Земля. Нигде на Земле нельзя увидеть сразу две луны.

Тополь возле медузы поднялся уже метров на семь. Осмотревшись, Ян увидел еще несколько деревьев примерно такой же высоты, а также много побегов ростом пониже.

Почти от каждого побега отходили во все стороны новые нити с узелками и ростками на них.

«Будет из чего развести костер», – подумал Ян и обломал один небольшой побег. А потом, по пути к озеру, еще несколько.

Озеро раскинулось прямо под тем холмом, на вершине которого угнездилась медуза. Оно занимало длинную узкую котловину, и пологие холмы мешали ему соединиться с морем.

К озеру Ян направился по той простой причине, что хотел пить и знал, что в озере – чистая пресная вода. Ночью (когда в Зазеркалье был день) Ян, Сергей и Пашка заглянули сюда, чтобы утолить жажду.

Одна бледно-зеленая нить, украшенная побегами, доходила до самого озера и тонула в нем. Деревце метровой высоты росло прямо в воде, и Ян заметил, что это не тополь. Его листья имели другую форму – вроде сердечка, сильно вытянутого в длину.

Но почему-то пахло это дерево, как тополь – и даже сильнее. Обычно чтобы ощутить как следует этот аромат, надо растереть пальцами тополиную почку и поднести пальцы к ноздрям. А запах этого деревца ощущался на расстоянии в десятки метров.

Ян не спеша напился воды из озера и выгреб из сумки несколько картофелин. Одна откатилась в сторону, но Ян этого не заметил.

Он сложил костерок из веток, подсунул под них смятый тетрадный листок и с третьей спички поджег его.

Ян пек картошку и думал о завтрашнем дне. Что делать дальше? В Зазеркалье можно пересидеть несколько дней. На пару дней хватит картошки и батона, а потом – если и дальше будет действовать эта странная неприкосновенность – можно будет выбраться в магазин.

А вообще-то выходить придется уже сегодня. Вечером надо позвонить отчиму. Хоть у них с Яном и прохладные отношения, но весточку подать все-таки нужно. Ведь записку-то Ян писал не для родителей, а для милиции. И если Ян не вернется к вечеру, отчим с матерью могут подумать, что он утонул в Кавголове или еще Бог знает что похуже.

Кстати, надо выкупаться.

Ян полез купаться и плавал в теплой как парное молоко воде довольно долго. Костер за это время почти догорел, и Ян стал с аппетитом жевать обугленную картошку, пропитанную ароматом дыма. И как раз за этим занятием обнаружил, что совсем рядом с костром растет картофельный куст.

Он был прикрыт от глаз Яна небрежно брошенной сумкой, в которой еще оставалась картошка. Но теперь куст вырос настолько, что не заметить его было трудно даже в темноте.

Под ним, прямо на поверхности, слегка утопленная в снежок, лежала картофелина, которая и дала начало этому кусту. Из ее глазков и прямо с кожуры сползали тонкие белые ниточки ложных корней, а снизу, из-под картофелины, выходили настоящие побеги, покрытые пузырчатыми наростами. В нижней части стеблей наростов уже практически не было, и здесь отходили от стебля нормальные картофельные листья.

Ян решил не трогать этот куст и вместе с сумкой отошел на несколько шагов в сторону.

Одну картофелину из сумки он просто положил на снежок, а другую закопал в него поглубже.

Взошли обе.

Та, которая была закопана, росла на три-четыре миллиметра в минуту. Другая отставала, и Ян решил, что посевной материал лучше все-таки закапывать.

И посадил еще несколько картофелин.

Но потом остановился, подумав, что лучше будет подождать урожая. А то чем черт не шутит – уйдут они в ботву или дадут несъедобные клубни, и есть будет нечего.

Терпения хватило часа на два. Ян еще пару раз искупался, позагорал, почитал книжку – и в конце концов не выдержал. Раскопал снежок под самым большим кустом и увидел там клубеньки размером с горошину.

Ян оторвал несколько штук и взялся их печь. Результат оказался неудовлетворительным, поскольку картофелины такого размера для этой цели в принципе непригодны. Однако кое-что Ян все-таки сумел выяснить. Например, то, что клубеньки эти вполне съедобны.

Картошка как картошка.

Между тем, от каждого куста в разные стороны расходились светло-зеленые нити – вегетативные усы. И на них завязывались узелки и появлялись побеги – новые картофельные кустики.

Понаблюдав за ними, Ян понял, что сажать картошку здесь необязательно. «Усы» выполнят эту работу сами.

А главное – можно сидеть в Зазеркалье сколь угодно долго и не ходить по магазинам за едой. Вернее, надо сходить один раз и купить по одному экземпляру всего, что имеет семена. А потом кинуть эти семена в землю и ждать урожая. Причем ждать не очень долго – всего несколько часов.

Ян имел пятерку по биологии в школе и вдобавок запоем читал научно-популярные книги, не предусмотренные школьной программой. Поэтому он удивлялся всему происходящему в Зазеркалье гораздо больше, чем его одноклассники Сергей и Паша, которые забыли слово «фотосинтез» сразу после урока ботаники в шестом классе. Хотя нет – кажется, это слово звучало еще на уроках общей биологии в десятом и органической химии в одиннадцатом, однако точно так же влетело в одно ухо и вылетело в другое.

А Ян отлично знал, что рост растений невозможен без фотосинтеза, а фотосинтез невозможен без света.

А тут картошка преспокойно росла среди ночи, причем с такой скоростью, какую фотосинтез вообще не в состоянии обеспечить.

Сначала Ян предполагал дождаться семи-восьми часов вечера, когда отчим точно будет дома – но нетерпение взяло верх. Он решил отправиться в магазин за овощами и фруктами немедленно и даже мысленно приготовился пожертвовать звонком домой, если не будет хватать денег на изобилие плодов земных.

10

– Ситуация сложнее, чем мы предполагали, – сказал директор ФСБ на вечернем заседании Объединенного Штаба.

Премьер пару часов назад улетел в Москву на доклад к президенту, оставив начальником штаба министра по чрезвычайным ситуациям. Формально такими происшествиями должно было заниматься именно его ведомство, так что никто не возражал.

А на роль «серого кардинала», который особо не светится, но играет в деле ключевую роль, претендовал как раз директор ФСБ. Именно его эксперты обнюхивали медузу со всех сторон, то и дело поднимая ложную тревогу во внутреннем кольце оцепления. И самая свежая и обильная информация стекалась тоже к нему. И нет ничего странного в том, что именно его сообщение стало главным на вечернем заседании Штаба.

– Во-первых, объект негативно влияет на психику людей, которые рядом с ним находятся. У них расстраивается внимание, появляется заторможенность, не исключены галлюцинации.

– Ну да. Они сегодня, кажется, видели меня во внутреннем кольце, – пробормотал министр внутренних дел, который с утра не покидал здание на Литейном.

– Вот именно. То и дело вспыхивают ложные тревоги, и специально отобранные сотрудники, которые обучены действовать четко и хладнокровно в любой сколь угодно сложной ситуации, начинают вести себя, как перепуганные новобранцы.

Если бы так вели себя только бойцы СОБРа и ОМОНа, директор ФСБ мог бы кивнуть в сторону милиции – мол, плохо готовите своих ребят. Но собственные суперэлитные группы ФСБ действовали не лучше, и директору оставалось только переводить стрелки на медузу.

– Теперь второе. Отмечено не меньше трех случаев непосредственного контакта людей с медузой с весьма странными последствиями. Сначала трое школьников, потом сотрудник СОБРа, а еще через некоторое время – наш эксперт подошли к объекту слишком близко и были им поглощены. Двое школьников утверждают, что пошли вслед за третьим, а этого третьего вот уже несколько часов не могут найти. Собровец клянется, что гнался за человеком, которого он принял за нарушителя, и потерял ориентировку. А эксперт говорит, что был загипнотизирован видом медузы и опомнился только у нее внутри.

Директор ФСБ переворошил листки с распечатками и, не заглядывая в них, продолжил:

– Все четверо опрошенных рассказывают одно и то же. Разница только во времени. Когда там были школьники, светило солнце, а собровец и эксперт говорят про вечер и ночь. Причем эксперт добавляет, что видел там костер и людей у костра.

– Каких людей?

– Он не рискнул к ним подойти. А я не рискну утверждать, что это была не галлюцинация. Но во всем остальном описания всех четверых сходятся. Белая пустыня, вещество, которое похоже на снег, но имеет комнатную температуру и не тает от жары, растения на нитях, похожих на клубничные «усы», очень быстрый рост этих растений. Совпадают также детали ландшафта – море, озеро, холмы.