Окаянный

– Так это мужчинам, – пожала она худенькими плечами. – С нами попроще, мы сами себе выбираем.

– И всё же это имя, а не кличка, – продолжал я упрямо отстаивать права мужчин.

– Говорю же, нам проще!

– Бардак, – вынужден был констатировать я.

– Да не парься, все новички поначалу возмущаются.

– А ты сама давно…

Договорить фразу я не успел, так как в зал вошёл бледный как смерть Резус, огляделся, выискивая меня среди публики, и уверенно направился к нашему столику.

– Давно что, в Улье? – переспросила Лена. – Да скоро год уже, хотя кажется, что прошла целая вечность…

Знахарь, наконец, подошёл к нам вплотную, и устало плюхнулся на свободное сиденье, даже не спросив разрешенья. Выглядел он в неверном свете ламп этаким восставшим покойником, забывшим сдать последнюю сессию. Стоило ему перевести дух, как тут же рядом материализовался покинувший стойку бармен.

– Воды, – хрипло попросил Резус и получил ни много ни мало – целый графин.

Лена с интересом уставилась на жадно пьющего парня, я же про себя гадал – как это он меня нашёл так быстро? Я ведь действительно мог уйти в любую сторону от его дома.

– Прошу прощения, – наконец выдавил из себя он, восстанавливая дыхание. – Просто мне с таким прежде не приходилось сталкиваться.

– Всё бывает в первый раз, – философски отозвался я. – Может, вернёмся в дом?

– Не стоит, – энергично замотал головой знахарь. – Я сейчас не готов…

– Ладно, ребята, вы пока тут пообщайтесь, а я отойду ненадолго, – понятливая девушка поднялась с кресла и направилась в сторону дамской комнаты.

Походка, кстати, у неё оказалась пружинистая, как у мальчишки. Я проводил её немного взглядом и вернулся к насущному:

– Итак, что это было там, в доме?

– Я пытался определить твой Дар.

– Мог бы просто спросить, – скривился я. – Вообще-то меня немного другое интересовало. Например, почему я по-прежнему хлопаюсь в обморок.

– Можно было и спросить, но не уверен, что ты сам представляешь, ЧЕМ наградил тебя Улей, – веско ответил Резус. – А вот с твоим нынешним состоянием всё просто.

– Ну, так обрадуй меня.

– Радоваться тут особо нечему… Ибо ты скоро умрёшь.

Глава 11

Мне не впервой удивлять людей, и Резус не стал исключением. Он некоторое время молчал, ожидая хоть какой-нибудь моей реакции, но уже через минуту не выдержал и чуть раздраженно спросил:

– Ты вообще слышал, что я сказал?

– Кажется, меня скоро не станет.

– И тебя это не беспокоит?!

– Знаешь, мне последнее время так часто в это говорили, что я уже как-то пообвык. А вот подробности узнать интересно.

– Твой случай уникален, – вздохнул знахарь. – И это не только в моей практике…

– Хватит интриговать, док, давай уже к сути.

– Пожалуйста! Ты – кваз.

Такое заявление заставило меня разве что ухмыльнуться. По дороге сюда как раз попался один такой красавец, при виде которого захотелось срочно заглянуть в оружейный магазин. Помельче освобождённого мной Рекса, похожий скорее на покойника, чем на живого человека, он неожиданно оказался одет в приличный костюм-тройку. Видимо, чтоб наверняка не спутали с перерождённым, бедолага вдобавок опирался на резную деревянную трость, а на лысой башке носил самый настоящий чёрный цилиндр.

Потешное зрелище, но никто над ним почему-то не смеялся.

Я на всякий случай взглянул на свои подрагивающие ладони. Всё в порядке – цвет нормальный, когти вроде не растут. Закончив осмотр, провел пальцами по гладко выбритому лицу и саркастично заметил:

– А так-то сразу и не скажешь…

– Ты не совсем обычный кваз, – немного смутился Резус. – Возможно, для тебя придётся придумывать отдельную терминологию… Может, антикваз?

– Да хоть горшком меня обзови, только объясни толком, почему в утиль меня списал? – мотнул я головой.

– Просто кваз – наиболее близкое состояние человеческого организма к тому, что приключилось с тобой. Как известно, после частичной трансформации иммунные становятся похожи на заражённых, в той или иной степени. Однако есть важное различие – споровые мешки у них отсутствуют. В твоём же случае всё полностью наоборот.

– То есть? – озадаченно переспросил я. – У меня там что, спораны зреют в голове?!

– Нет, твой пуст. Возможно, он ещё не закончил формироваться.

– Вот спасибо, обрадовал!

– Это действительно хорошая новость. Пожалуй, что единственная… Вообще, наличие очевидного спорового мешка до твоего появления являлась краеугольным отличием заражённого от иммунного. Да, у многих иммунных есть что-то вроде родимого пятна на этом месте, иногда даже крохотный бугорок, почти фурункул. У тебя же – в несколько раз больше, да и располагается не совсем в привычном месте.

– Так, – я взял паузу, переваривая услышанное. – А откуда он у меня взялся?

– Не имея твоей медкарты и не наблюдая процесс в динамике, я могу лишь предполагать, – развёл руками знахарь. – У тебя была серьёзная опухоль в затылочном отделе головного мозга. По-идее, при достаточном потреблении живца она должна была бесследно рассосаться за несколько дней. Раковые клетки приобретённый иммунитет не любит особо и за всё время в Улье не случалось ни одного рецидива. По крайней мере, мне о таковом не известно. Твоё же новообразование вместо этого начало уплотняться и формировать споровый мешок. Насколько я успел разглядеть, он значительно отличается от обычных по форме и размеру, но это, безусловно, именно он.

– Вот как, – я невольно провёл рукой по затылку. – Получается, что когда он окончательно сформируется, я превращусь в упыря?

– Если бы паразит захватил контроль над твоим телом, ты бы уже нарезал круги по округе в поисках свежего мяса. Думаю, до самого конца ты останешься в сознании.

– Если не перерождение, то что тогда значит «до самого конца»?

– По сути, мешок занял прежнее место опухоли, – нехотя ответил Резус. – Проблема в том, что, как я понял, он продолжает расти. А значит, с каждым днём будет давить на соседние отделы мозга всё сильнее. Вообще, ты сейчас на ногах лишь благодаря регенерации иммунного. Однако, рано или поздно, разросшийся паразит перекроет ток крови по Базилярной артерии. И тогда…

– Можешь не рассказывать, я уже в курсе. Но почему регенерация не препятствует росту этого клятого мешка и защите моего серого вещества?

– Паразит не будет бороться сам с собой. У свежих заражённых поначалу часть мозга вообще отмирает за ненадобностью, но потом возникают новые связи, и уже на поздних стадиях отдельные особи могут даже обладать несомненным интеллектом.

– Ладно, давай тогда зайдём с другой стороны, – предложил я. – А если его просто нахрен вырезать?

– Любое повреждение спорового мешка для заражённых летально, не говоря уже про ампутацию.

– Да, но я-то – иммунный!

– Будь ты действительно им, такой проблемы бы не возникло. А раз твоя опухоль не исчезла, как у остальных бесчисленных тысяч, на благоприятный исход можешь даже не надеяться. Если бы я знал, что к этому состоянию привело… Ты ничего не принимал после попадания в Улей?

– Если ты имеешь в виду жемчужину, то нет. Ничего сильней раствора гороха, да и его исключительно по капельницам.

– Да, мне рассказали про внешников, – кивнул Резус. – А у нас тут его по старинке, уксусом разводят. Хотя теперь рецепт тебе без надобности – в твоём положении любая порция, укрепляющая паразит, крайне нежелательна. Это только ускорит процесс. То же касается и жемчуга, хотя…

– Что?

– Белая жемчужина может вернуть квазу его прежний облик, но обсуждать этот вариант особого смысла нет.

– Почему? Ты же говорил, что я как раз что-то вроде кваза и есть? – напомнил я.

– Забудь. Она стоит столько, что тебе за несколько жизней и не заработать, а в твоём распоряжении всего около месяца, максимум – полтора, при жёстком ограничении живца.

– Да уж, вот это сроки… – Выдохнул я сквозь стиснутые зубы. – Ты уверен, что хирургическое вмешательство обречено на неудачу?

– Только не для тебя. Ты – не обычный иммунный. Одна твоя способность чего стоит…

– А что с ней? – насторожился я.

– Она не просматривается, хотя до тебя я мог спокойно разглядеть, какие силы проснулись или ещё дремлют в человеке. Это должно быть что-то настолько мощное, что мне страшно заглядывать в такую бездну. Наверняка всё из-за спорового мешка, думаю, он даёт тебе существенное преимущество в развитии дара.

– Счастье-то какое… – Пробормотал я почти про себя.

– Многие не задумываясь идут на смертельный риск, чтобы хоть немного усилить свои способности. Можешь считать это утешительным подарком.

– Почему же у свежих перерождённых не открываются суперсилы? По-идее, они же имеют почти такое же преимущество.

– Не имеют, – отрезал знахарь. – Как я и говорил – часть их прежней нервной системы перестаёт функционировать. А вот у развитых особей порой встречаются довольно любопытные вещи. Например, до сих пор неизвестно, почему у живых тварей пластины брони держат снаряд лучше, чем у мёртвых…

В зал вернулась Лена и, повернув к стойке, прихватила с собой ещё один бокал с коктейлем. Весёлая компания уже успела разрастись до размеров стрелкового отделения и шумно сдвигала соседние столы.

– Ты уж извини, что не смог тебе помочь, – сказал Резус, поднимаясь из-за стола. – Но, по крайней мере, ты теперь в курсе твоей проблемы. И прошу, больше не приходи, мне до сих пор больно на тебя смотреть. Удачи.

Он пропустил Лену и направился на выход. Я взболтал остатки модифицированной Иисусом воды и залпом опустошил стакан, не почувствовав вкуса.

– Даже без тоста? – удивилась девушка, тряхнув мальчишеской чёлкой.

– А за меня теперь можно и не чокаться, – проворчал я, переваривая услышанное.

Были, конечно, подозрения, что не всё со мной хорошо, но чтобы так…

– Хочешь сказать, тебе знахарь не помог?!

– У меня в башке зреет хрень, которая со дня на день сделает меня сначала варёным овощем, а затем и вовсе отправит на тот свет, – кратко описал я ситуацию. – Да, и регенерация тут бесполезна.

– Охренеть, – выдохнула Лена, протянув мне принесенный бокал. – Я слышала, что мы иногда от банального отравления дохнем, но чтобы так… А можешь поподробней?

– Да без проблем, тайны в этом нет.

На весь рассказ ушло не больше десяти минут, за которые мы успели добить слабоалкогольную выпивку, и пойти на второй круг, благо с появлением в зале заспанной немолодой официантки, бегать к стойке больше не пришлось. Лена слушала внимательно, лишь изредка задавая наводящие вопросы, а в конце пожала плечами и выдала странную фразу:

– А в медцентр почему нельзя обратиться?

– Ты имеешь ту больничку на другой стороне стаба? – уточнил я.

– А, ты же новичок… – Она совсем неженственно хлопнула себя по лбу. – В Улье существует несколько научных центров, изучающих этот мир, говорят – у них самая продвинутая медицина. Знаменитейший среди всех, пожалуй – Институт. Но здесь он почти легенда, это даже не соседний домен, а гораздо дальше.

– Домен?

– Их по-разному называют – регион, сектор… Это область, которую можно преодолеть без каких-то запредельных проблем. Мы знаем только о двух соседних доменах, дальше никто не забирался, ну, или уже не возвращался. Границы между ними бывают самые разные – горы, моря или группа густонаселённых быстрых кластеров. Торговли между регионами практически нет – слишком опасно. Так, обмен информацией, не больше…

– Ладно, я понял. А поблизости имеется какой-нибудь такой наукоград?

– Да! – уверенно выпалила пацанка. – Сколково! Они как раз медициной занимаются…

– Как-как?! – я чуть не поперхнулся.

– Ну, Сколково, а чего ты так болезненно реагируешь?

– Ничего, просто свой старый мир внезапно вспомнил… И где это, далеко от Еменя?

– Даже не знаю, по прямой полтыщи наверное будет, – стала прикидывать Лена. – Вот только нет здесь прямых дорог, сам понимаешь.

– Ну, это уже хоть что-то, – оживился я. – Ты там бывала? Набросать примерный маршрут можешь?

– Да тут всё просто, – девушка метнулась к стойке и принесла оттуда квадратную доску для объявлений.

Иисус на такую экспроприацию отреагировал спокойно, даже выдал нахалке маленький мелок, а вот тряпку – нет. Лена, ничуть не смутившись, вытерла рукавом штормовки сегодняшнее «предложение дня» и принялась рисовать, благо над потолком зажглись небольшие ажурные лампы, рассеивающие полумрак.

– Смотри, вот здесь – мы, восточней только пара мелких стабов и собственно Внешка. Наш домен зажат с одной стороны непролазными горами, а с другой – токсичными болотами.

На доске появились схематичные зигзаги и продолговатые кляксы.

– Почему токсичные?

– Там что-то постоянно взрывается на всю округу, местность серьёзно заражена какой-то гадостью – с людей кожа просто лоскутами слетает.

– А что с радиационным фоном?

– Вроде не завышен. Хотя у нас тут есть собственная Нагасаки, называется Ред Таун или сокращённо РТ. Вот здесь.

Она поставила мелком небольшую точку в районе предгорий.