Умирающий свет (сборник)

Джаан Викари повернулся к ним и начал рассказывать.

Глава 7

– Дерк, не может быть, чтобы вы говорили серьезно. Нет, я этому не верю. Я всегда думал, да-да, думал, что вы лучше их. И вы это говорите мне? Нет, мне все приснилось. Крайняя глупость!

Руарк немного пришел в себя. В длинном халате из зеленого шелка, расшитом совами, он больше походил на самого себя, хотя и выглядел донельзя неуместно в беспорядке рабочей комнаты. Он сидел на высоком стуле спиной к экранам компьютерной секции, скрестив ноги в шлепанцах и сжимая пухлыми пальцами запотевший стакан с зеленым кимдисским вином. Позади него стояли бутылка и два пустых стакана.

Дерк сидел на рабочем столе с широкой пластиковой крышкой, скрестив под собой ноги, облокотившись на комплект датчиков. Он расчистил для себя место, отодвинув приборы в одну сторону, а стопку бумаг и слайдов – в другую. В комнате царил невообразимый беспорядок.

– Ничего глупого я тут не вижу, – упрямо повторил он, продолжая разглядывать рабочую комнату, которую видел впервые. Она была примерно такого же размера, как гостиная кавалаанцев, но казалась намного меньше. Секция небольших компьютеров занимала одну стену. На противоположной стене висела огромная разноцветная карта Уорлорна, испещренная флажками и цветными пометками. Между ними помешались три рабочих стола. Здесь Гвен и Руарк обрабатывали данные, собранные в лесах умирающей планеты Фестиваля. Дерку казалось, что это помещение сильно напоминает военный штаб.

Он все еще не понимал, зачем они сюда пришли. После долгих объяснений Викари и язвительной дискуссии между Руарком и двумя кавалаанцами кимдиссец удалился, прихватив с собой Дерка. Для разговора с Гвен время казалось неподходящим. Но, как только Руарк переоделся и немного успокоил нервы глотком вина, он сразу стал настойчиво звать Дерка подняться с ним наверх в рабочую комнату. Руарк взял с собой три бокала, но пил только он один. Дерк еще не забыл, как на него подействовало это вино в прошлый раз, да и о завтрашнем дне надо было подумать – он должен быть в форме. А если кимдисское вино мешается с кавалаанским примерно так же, как сам кимдиссец взаимодействует с кавалаанцами, то пить его сейчас равносильно самоубийству.

Поэтому Руарк пил один.

– Глупость заключается в том, что вы собираетесь сражаться на дуэли как кавалаанец, – объяснил он, сделав глоток зеленого вина. – Я слышу, как я говорю это, и не могу себе поверить! Джаантони – да, Гарси – несомненно, и, конечно, брейты, эти животные, ненавидящие все непонятное, жестокие насильники. Но вы! Дерк, вы – человек с Авалона, все это недостойно вас. Подумайте, я умоляю, да, я умоляю вас ради меня, ради Гвен, ради вас, в конце концов. Неужели вы не шутите? Скажите мне, я должен знать. Вы жили на самом Авалоне! Вы выросли на планете, где находится Академия Знаний Человека, да, Институт Видов Разума тоже. Мир Томаса Чанга, родина Метода Клерономаса, вся история, все знания, как нигде больше, за исключением, может быть, Старой Земли и Новоостровья. Вы образованный человек, вы много путешествовали, видели разные планеты, разбросанные по галактике людей. Да! Вы понимаете, вы должны понять, не так ли? Да!

Дерк нахмурился:

– Аркин, поймите, не я придумал эту дуэль. Все случилось по нелепому недоразумению. Я просил прощения, но Бретан и слушать не хотел. Что мне остается делать?

– Разве не ясно? Бежать, конечно. Взять милую Гвен и бежать, покинуть Уорлорн. Как можно скорее. Вы должны это сделать ради нее, Дерк, вы знаете. Вы нужны ей, да, кроме вас, никто не может ей помочь. И как вы ей помогаете? Тем, что собираетесь стать таким же, как Джаан? Убивая себя, да? Скажите мне, Дерк, скажите.

Все снова спуталось. Когда Дерк пил вино с Джанасеком и Викари, у него появилось ощущение ясности, легкости. Но теперь Руарк опять вселил в него смятение.

– Не знаю, – ответил Дерк. – Я ведь отказался от защиты Джаана, значит, должен защищать себя сам, не так ли? Я сам за себя отвечаю. Сам сделал выбор оружия. Дуэль должна состояться! Разве я могу теперь сбежать?

– Конечно, можете, – настаивал Руарк. – Кто вас остановит? Какой закон, а? На Уорлорне нет законов, совсем нет. Истинная правда! Разве закон велит этим чудовищам охотиться за нами? Нет, закона нет, отсюда все проблемы. Но вы не обязаны драться на дуэли, если не хотите.

Щелкнул замок двери. Появилась Гвен. Глаза Дерка сузились, а Руарк расцвел в улыбке.

– Ах, Гвен, – воскликнул кимдиссец. – Помоги мне образумить т’Лариена. Этот истинный глупец собирается участвовать в дуэли, как будто он – сам Гарси.

Гвен подошла и остановилась между ними. На ней были брюки из хамелеоновой ткани (темно-серые в тот момент) и черный пуловер. Зеленый шарф связывал ее волосы в узел. Глаза смотрели серьезно.

– Я сказала им, что спущусь вниз, чтобы проработать некоторые данные, – пробормотала она, нервно облизнув губы кончиком языка. – Не знаю, как быть. Я спросила Гарса о Бретане Брейте Лантри. Дерк, он сказал, что тебя завтра почти наверняка убьют.

У Дерка мороз пробежал по коже.

– Я знаю, – отозвался он. – Но это ничего не меняет, Гвен. Я хотел сказать, что, если бы мне нужна была просто безопасность, я стал бы корариелом айронджейдов, верно?

Она кивнула:

– Да. Но ты отказался. Почему?

– А что ты говорила в лесу? А потом? Об именах? Я не хотел становиться чьей-либо собственностью. Я – не корариел.

Он смотрел на нее. Ее лицо омрачилось, она опустила глаза на серебряный браслет.

– Я понимаю, – прошептала она еле слышным голосом.

– А я нет, – фыркнул Руарк. – Тогда станьте корариелом. Что это такое? Всего лишь слово! Но вы будете живы, а?

Гвен посмотрела на восседавшего на высоком стуле Руарка. Было что-то комичное в его фигуре, облаченной в длинный халат, и в том, как он сердито смотрел на них, сжимая в руках бокал с вином.

– Нет, Аркин, – возразила она. – Я тоже ошибалась, когда так думала. Я считала, что бетейн – только слово.

Руарк вспыхнул:

– Вот и хорошо! Дерк – не корариел, он не является ничьей собственностью. Но это не означает, что он должен идти на дуэль. Истинно, нет! Кавалаанский кодекс чести – полная чушь, по правде говоря – величайшая глупость. А вы считаете, что обязаны быть глупцом, Дерк? Умереть дураком?

– Нет, – ответил Дерк. Слова Руарка задевали его. Ему было наплевать на кодекс Верхнего Кавалаана. Почему же тогда? Он не находил ответа. Может быть, чтобы доказать что-то? Но он не знал, что именно и кому. – Просто я должен так поступить. Мне это кажется правильным.

– Слова! – воскликнул Руарк.

– Дерк, я не хочу видеть тебя мертвым. Не заставляй меня пройти через это.

Круглолицый кимдиссец хмыкнул:

– Нет, мы отговорим его. Мы с тобой, а? – Он пригубил вино. – Послушайте меня, Дерк, хотя бы послушайте. Можете вы сделать хотя бы это?

Дерк кивнул с мрачным видом.

– Хорошо. Тогда сначала скажите мне, верите ли вы в дуэль чести? Как социальный институт? Считаете ли ее моральной? Скажите мне честно, верите?

– Нет, – ответил Дерк. – Но я не думаю, что и Джаан верит, судя по некоторым его высказываниям. И все же он идет на дуэль, когда это необходимо, когда любой другой поступок свидетельствовал бы о малодушии.

– Нет, никто не считает вас трусом. Или его. Джаантони – кавалаанец, со всем тем злом, что это слово в себе заключает, и даже я не назову его трусом. Но есть разные виды мужества, да? Если эта башня загорится, будете вы рисковать своей жизнью, чтобы спасти Гвен и, может быть, меня? Возможно, и Гарса тоже?

– Думаю, да, – ответил Дерк.

Руарк кивнул:

– Видите, вы – мужественный человек. Нет необходимости кончать жизнь самоубийством, чтобы доказать это.

Гвен кивнула:

– Вспомни, что ты сказал тогда вечером в Крайн-Ламии, Дерк, о жизни и смерти… После того ты не можешь просто так пойти и убить себя, правда?

Дерк нахмурился:

– Черт побери, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством.

Руарк рассмеялся:

– Нет? Да это то же самое, очень похоже. Или вы думаете, что сумеете победить его?

– Нет, но…

– А если он уронит свой меч из-за того, что у него вспотеют пальцы, или по другой причине, вы убьете его?

– Нет, – ответил Дерк. – Я…

– Это будет бесчестно, да? Но и дать ему убить себя – так же нечестно. Даже предоставить ему такую возможность глупо. Вы не кавалаанец, и не сравнивайте себя с Джаантони. Правильно или неправильно, он может убить. Вы лучше, Дерк. У него есть оправдание: может быть, он считает, что сражается за то, чтобы изменить своих соотечественников. Он мнит себя Великим Спасителем, но мы не будем смеяться над ним, нет. А вот вы, Дерк, у вас нет подобного оправдания, не правда ли?

– Думаю, что нет. Но, черт возьми, Руарк, он поступает правильно. И вы не были так уверены в себе там, наверху, когда он рассказывал о том, что брейты объявили бы охоту на нас, если бы не его защита.

– Да, мне действительно было не по себе, не буду врать. Но это ничего не меняет. Возможно, поэтому я – корариел: брейты хуже айронджейдов, а Джаан, возможно, прибегает к насилию, чтобы остановить худшее насилие. Правильно это? Ах, я не могу сказать. Слишком сложная морально-этическая задача, истинная правда! Может быть, дуэль Джаана служит каким-то целям… для его людей. Но ваша дуэль – истинная глупость. Никакой цели она не служит. Распрощаетесь с жизнью – вот и все! И Гвен останется с Джааном и Гарсом навечно. А может, освободится от них, если их убьют, только вряд ли она станет от этого счастливее.

Руарк помолчал и допил свое вино, затем повернулся вместе со стулом, чтобы налить себе еще. Дерк сидел очень тихо, чувствуя на себе упорный взгляд Гвен. В голове у него стучало. Он снова подумал о том, что Руарк все спутал. Теперь Дерк опять не знал, что надо делать. Все мысленные построения и выкладки неожиданно утратили логику. Тягостная тишина наполнила комнату.

– Я не побегу, – наконец произнес он. – Не побегу. Но и сражаться с ними не буду. Я приду к ним и скажу о своем решении, откажусь от дуэли.

Кимдиссец поболтал бокал с вином и ухмыльнулся:

– Да, в этом есть определенное моральное мужество. Истинная правда! Иисус Христос, Сократ, Эрика Стормджоунз и теперь – Дерк т’Лариен. Великие деятели истории, да. Может быть, поэт Редстил даже напишет о вас поэму.

Гвен ответила более серьезно:

– Они – брейты, Дерк, высокородные брейты старой закалки. На Верхнем Кавалаане вас никогда не вызвали бы на дуэль. Верховный Совет признает, жители других планет не подчиняются кавалаанским законам. Но здесь все иначе. Судья признает тебя виновным, и Бретан Брейт с сородичами убьют тебя на месте. Или на охоте. Отказ от дуэли они расценят как подтверждение того, что ты – оборотень.

– Я не могу бежать, – повторил Дерк. У него больше не было доводов, осталось только ощущение, что он должен встретить рассвет и пережить его.

– Вы идете против здравого смысла. Да, это правда. Вы – не трус, Дерк. Посмотрите с другой стороны: не побояться их презрения и сбежать требует не меньшего мужества. Это так же опасно.

Возможно, они будут охотиться за вами – сам Бретан Брейт, если останется жив, или другие, если нет, понимаете? Но вы будете жить, возможно, ускользнете от них, поможете Гвен.

– Я не могу, – сказал Дерк. – Я обещал Джаану и Гарсу.

– Что вы умрете?

– Нет. Я имею в виду, что обещал Джаану быть братом Джанасека. Они не оказались бы вовлеченными в эту дуэль, если бы Викари не старался помочь мне выпутаться из трудной ситуации.

– После того как Гарс помог тебе впутаться, – сказала Гвен с горечью в голосе, и Дерка поразило, сколько яда было в ее словах.

– Они тоже могут погибнуть завтра, – неуверенно возразил Дерк. – И в этом будет доля моей вины. Теперь ты говоришь, что я должен бросить их.

Гвен вплотную приблизилась к нему и, протянув руки к его лицу, слегка коснулась его щек, затем убрала с его лба темные с проседью пряди волос. Ее огромные зеленые глаза смотрели на него. Вдруг он вспомнил говорящий камень с его обещаниями. О говорящий камень! Воспоминания нахлынули на него, мир завертелся, и хорошее и плохое стало рассыпаться и смешиваться в единое целое.

– Послушай меня, Дерк, – медленно проговорила Гвен. – Джаан шесть раз дрался на дуэли из-за меня. Гарс, который даже не любит меня, разделил с ним четыре из них. Они убивали из-за меня, чтобы защитить мою гордость, мою честь. Я не просила их об этом, так же как и ты не просил их о защите. Они действовали согласно их представлениям о моей чести. Но все же те дуэли случились из-за меня, так же как эта – из-за тебя.

Несмотря ни на что, ты просил меня бросить их, вернуться к тебе, снова любить тебя.

– Да, – согласился Дерк. – Но, как бы это сказать… За мной тянется шлейф невыполненных обещаний. – В его голосе звучало страдание. – Джаан назвал меня кетом.

Руарк хмыкнул:

– Если он назовет вас обедом, вы полезете в духовку, да?

Гвен лишь печально покачала головой:

– Что ты испытываешь? Чувство долга? Считаешь себя обязанным?

– Пожалуй, так, – неохотно согласился он.

– Тогда ты ответил сам себе, Дерк. Ты подсказал мне, что я должна тебе ответить. Если ты так твердо уверен, что должен выполнить долг временного кета, что ты не можешь нарушить связь, которой не существует даже на Верхнем Кавалаане, как можешь ты просить меня разрушить связь серебряно-жадеитового браслета? Бетейн значит больше, чем кет.

Ее мягкие руки соскользнули вниз. Она отступила.

Дерк быстро схватил ее за запястье левой руки. Он сжал холодный металл с отполированными камнями.

– Нет, – удержал он ее.

Гвен молча ждала.

Дерк забыл о Руарке, комната вокруг него померкла. Он видел только Гвен. Она смотрела на него широко открытыми зелеными глазами, полными… чего? Обещаний? Угроз? Утраченных мечтаний? Она молча ждала, а он перебирал в уме слова, не зная что сказать. Он ощущал холод браслета в своей руке, и череда образов проплывала перед его мысленным взором.

Красная слезинка, полная любви, обжигающая холодом сквозь фольгу и бархат.

Лицо Джаана с высокими скулами и чисто выбритой квадратной челюстью, его начинающие редеть черные волосы и непринужденная улыбка, спокойный ровный голос, который произносит: «Но я существую».

Белые призраки башен Крайн-Ламии, завывающие, дразнящие, звучащие отчаянием, и низкие монотонные удары далекого барабана. И желание бросить вызов, быть решительным.

Лицо Гарса Джанасека, отстраненное (холодные голубые глаза, напряженная посадка головы, сжатые губы), враждебное (ледяной взгляд, жестокая ухмылка, прячущаяся в бороде), полное горького юмора (колющий взгляд, зубы, обнаженные в улыбке самой смерти).

Бретан Брейт Лантри, его перекошенное дергающееся лицо с каменным глазом, его образ, вызывающий страх и жалость, его холодный ужасный поцелуй.

Красное вино в бокалах из черного стекла с едким запахом, которое он пил в комнате, наполненной ароматом корицы и странной дружбой.

Слова… Новый, особый вид брата-сородича, сказал Джаан.

Слова… Он нарушит обещание, предсказал Гарс.

Лицо Гвен: моложе, тоньше, глаза еще больше. Гвен смеется. Гвен плачет. Гвен любит. Обнимает его. Груди как розовые цветы, ее тело пылает жаром. Гвен шепчет ему: «Я люблю тебя, я люблю тебя». Джинни!

Одинокая черная тень, толкающая шестом баржу по бесконечному темному каналу.

Воспоминания…

Его рука, сжимавшая запястье Гвен, задрожала.

– Если я не пойду на дуэль, – заговорил он, – ты бросишь Джаана? Сбежишь о мной?

Помедлив, она кивнула:

– Да. Я думала об этом весь день, обсудила все с Аркином. Мы договорились, что он приведет тебя сюда, а я скажу Джаану и Гарсу, что мне надо поработать.

Дерк встал с дивана и почувствовал, как сотни крошечных иголочек вонзились в онемевшую плоть. Он встал с готовым решением.