Попаданец со шпагой-1

— Ладно, живи пока, и жди решения господина подполковника на твой счёт. Пойдём, Тихон.

Тот в лёгком обалдении проследовал со мной до порога молча, но как только мы ступили на двор, тут же запричитал:

— Ваше благородие, Вадим Фёдорович, неужели мы этих душегубов на свободе оставим? Прикажите только, я их мигом повяжу, в лучшем виде.

— А есть у тебя на это право? А у меня? Мы кто, полиция? Нет уж, пусть решает твой хозяин.

— Так ведь сбегут же ж!

— Никуда они не денутся. Хозяйство своё корчмарь не бросит. Будет ждать как миленький. И слуг никуда не отпустит, иначе самому отвечать за всё придётся.

— Ой, и мудрите вы, барин… — пробормотал мой "ангел-хранитель", но возражать больше не стал.

Возница с робкой надеждой посмотрел на меня, когда мы приблизились к повозке.

— Успокойся, Михаил, сознались они, — успокоил я мужика, — их рук дело, не виноват ты. Давай, поворачивай к усадьбе.

Надо было видеть, как расползлось в улыбке лицо бывшего подозреваемого. Казалось, он сейчас проглотит свои уши.

— Ай, спасибо, барин! Век буду за тебя бога молить!

— Ладно уж, поехали!

Было заметно, что Тихона просто распирало от возмущения, но голоса без разрешения он подать не посмел. Хотелось есть, хотелось пить и хотелось курить. Но последнее я себе позволить не мог со своими американскими сигаретами – зачем лишние разговоры, а всё остальное ожидало в усадьбе. Оставалось только думать. О будущем думать.

Если попал я накрепко, то самым актуальным вопросом была грядущая война. И очень не хотелось, чтобы она была такой же кровавой, как и в моей реальности. Во всяком случае, для России. Что я могу для этого сделать? Кое-что могу, но для этого в первую очередь нужна, как говорил незабвенный Остап Ибрагимович: "Легальность, легальность и ещё раз легальность!". А где и как мне её добыть? Не имею ни малейшего понятия. Пока только Соков-старший может мне в этом помочь.

Кстати и то "кое-что", чем я могу помочь русским в войне – тоже капля в море. Динамит поможет уничтожить сотню-другую французов, йод – спасти несколько сотен русских, так ведь это такая капля в море… Тем более ещё нужно суметь эту каплю в море капнуть…

Потихоньку дотащились до усадьбы. Подполковник не то чтобы встречал меня у ворот, но прохаживался по двору, явно ожидая известий. Видно было, что слегка нервничал.

— Ну что, выяснили что-нибудь?

— Выяснил, Сергей Васильевич. Убили этого человека в трактире, верстах в пятнадцати отсюда.

— Это у Кузьмы, что ли? А кто?

— Да он со слугами и убил. Потом отвезли подальше и в канаву сбросили. Не виноват ваш Михась, правду говорил.

— Да что же вы этих воров не связали и сюда не привезли? — удивление Сокова граничило с возмущением.

— А у меня есть на это права – арестовывать? Я докладываю о результатах расследования вам – вам и решать, что делать дальше. Но не соблаговолите ли выслушать меня, прежде чем принять решение?

— Слушаю, — хмуро буркнул мой собеседник.

— Так вот: убийство, конечно, тяжкий грех. Но я приблизительно представил, что за человеком был покойный. И то, что рассказал мне хозяин кабака Кузьма, почти наверняка правда. Этот человек пришёл в трактир, чувствуя себя хозяином, и стал там распоряжаться. Грубо, смею вас уверить. Его, конечно, не поняли. Он стал избивать хозяина трактира и его челядь. Ну и получил кочергой по башке. За дело получил. Если бы не это, то он сам мог бы там убить или искалечить несколько человек.

— Ну, вы уж скажете! — лицо подполковника выражало явное недоверие.

— Поверьте, это так. Я имел возможность узнать людей подобного сорта. Они ни в грош не ценят ни чужое мнение, ни чужую жизнь. И не испытывают никаких угрызений совести жизнь отнимая. Таких немного, но они есть, поверьте. И этот был как раз из таких. Только осмотрев содержимое его карманов, я уже подумал о чём-то подобном. Не спрашивайте почему – это очень долго объяснять, но рассказ Кузьмы только подтвердил мои подозрения.

— Вы говорите какие-то очень странные вещи. В это трудно поверить и ещё труднее понять.

— Прошу вас: пока не пытайтесь понять, попробуйте просто поверить. Хотя… Решать, конечно, вам. Наказать трактирщика и его слуг, несомненно, нужно, чтобы неповадно было. Но отправлять на каторгу защищавших свою жизнь и здоровье от обнаглевшего и самоуверенного хама, право не стоит. Может обязать их сделать крупное пожертвование на местный храм?

— Может вы и правы, — Сергей Васильевич засомневался. — С час назад этого человека похоронили. Может обязать их… Хотя нет! Если правда то, что вы рассказываете, то пусть лучше действительно на храм. И… Пятьдесят розог, что ли, убийце впороть?

— Ну, можно и так, — про снятые с трупа часы я пока упоминать не стал, а то старый вояка опять психовать начнёт и забудет про свой временный гуманизм.

— Пойдёмте обедать, Вадим Федорович, — неожиданно поменял тему помещик, — а то всё скоро остынет. Очень вовремя вы вернулись.

— С огромным удовольствием, — улыбнулся я в ответ, — давно уже в животе бурчит. А после, если вы не возражаете, я загляну к вашей дочери. Думаю, что сегодня она уже сможет вставать.

— Вы серьёзно? Не рано? — на лице отца Анастасии читалось беспокойство.

— Если рано, то не разрешу – всего и делов. Но думаю, что молодой и здоровый организм успешно справляется с ядом.

Обед был простой, вкусный и сытный. Я чувствовал себя автомобилем под завязку заправленным горючим: энергия распирала изнутри, и хотелось что-нибудь делать.

Анастасия чувствовала себя вполне прилично, и я, как и обещал, разрешил ей не только вставать, но и гулять на свежем воздухе. Под присмотром, естественно.

Потом поговорил ещё раз с подполковником и попросил разрешения съездить назавтра к местному доктору, который мне был остро необходим для легализации и прорыва в хоть какие-нибудь верхи, чтобы я сумел приобрести пусть пока минимальные, но возможности влиять на события. А ещё…

— Сергей Васильевич, вы, надеюсь, понимаете моё положение, я – никто. Вы, несомненно, можете отказать в моей просьбе… — я замялся. — Я смогу спасти тысячи, если не десятки тысяч жизней русских солдат и офицеров в грядущей войне, но я не могу действовать как просто частное лицо без роду и племени. Если вы сочтёте возможным как-то помочь мне обрести какие-то документы… Я, честно говоря, не совсем представляю, как это делается… Вы сможете мне помочь?

— То есть я должен солгать? — пытливо посмотрел на меня Соков. — Лжесвидетельствовать?

— Я не знаю, как это назвать, Сергей Васильевич. Вы, разумеется, не обязаны для меня ничего делать. Решать вам. Мне оставить вас одного, чтобы вы подумали?

— Подождите. Можете конкретно объяснить, какую пользу вы принесёте русской армии в войне?

— Только очень приблизительно. Я могу сделать взрывчатое вещество значительно мощнее пороха. С его помощью можно изготовить такие фугасы, которые, при своевременном подрыве, будут уничтожать вражеских солдат десятками. Я могу сделать некоторые лекарства, вернее не сделать, а организовать их изготовление, благодаря которым огромное количество раненых достаточно быстро вернётся в строй, а не умрёт от антонова огня. Могу и ещё кое-что, но мне нужно будет спокойно подумать и быть уверенным, что всё, что я вспомню и придумаю, не пропадёт всуе. А того, что я уже сказал не достаточно?

— Пожалуй, достаточно. А можете мне хоть как-то объяснить то, что вы обещаете? Я понимаю, что с высоты вашего образования…

— Оставьте! Ни с какой не с высоты. Вы умный человек, а я знаю больше только потому, что учился именно тому, чему учился. Если вы мне поверите, то всё прекрасно поймёте. Вот смотрите: вы немало воевали и, наверняка, многие ваши солдаты умирали от незначительных ранений, так?

— Конечно. Очень обидно и жалко их было, но что поделаешь…

— Вы знаете о существовании микроорганизмов?

— Простите? Вы о чём?

— Достаточно давно был изобретён прибор – микроскоп. И с его помощью удалось рассмотреть, что существуют мельчайшие живые существа. Может быть, вы об этом слышали или читали?

— Нет, знаете ли. Не интересовался.

— Тогда вам придётся мне поверить: антонов огонь, нагноения и многое тому подобное, вызывают мельчайшие "животные", которые попадают в рану. Их невозможно увидеть глазом, они настолько же меньше комара, насколько комар меньше лошади. Но они есть. И именно они зачастую убивают раненого солдата. Достаточно же обработать рану раствором определённого вещества, и все они погибнут, не попадут в организм и не убьют. Я понятно объясняю?

— Понятно. А вы знаете именно такие вещества?

— Знаю. Некоторые из них можно получить даже из цветов, растущих на вашей клумбе. А одно, самое эффективное – из золы морских водорослей. К тому же, если это сделать поскорее, то новое простое вещество откроет русский химик, а не какой-нибудь там француз или англичанин.

— Аргумент, — усмехнулся помещик, — чтобы российская наука утёрла нос Европе… Ну и солдат, умиравших в горячке, я помню. Вы обещаете, что такого не будет?

— Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы такого не было. Но для этого меня должны услышать. И для этого я должен быть не просто бродягой. Решать вам, Сергей Васильевич.

— А вы ещё сомневаетесь в моём решении? Ладно уж, съездим в Псков, к предводителю дворянства, засвидетельствую ваше происхождение. Выправим бумаги необходимые. Моё слово в губернии кое-что ещё значит.

— Премного благодарен. Я прекрасно понимаю, что значит для вас этот шаг, но обещаю, что вы не пожалеете. Так я могу завтра съездить к доктору?

— Разумеется. Предупредите Тихона – он вам всё организует.

Этот день "выпил меня до дна", я был уже совершенно ни на что не способен. Пришлось отказаться сопровождать Настю в её первой прогулке, которую я ей разрешил. Хоть и самому чертовски хотелось побыть в обществе этой очаровательной девушки, но пришлось бы разговаривать, а на это я уже был категорически не способен. Месье Жоффре, которому вздумалось пообщаться на предмет фехтования, очень хотелось послать сразу и далеко. Но, вежливо отбоярившись по поводу неважного самочувствия, я всё-таки добрался до своей комнаты. Мгновенно нарисовавшегося Тихона я отправил за коньяком и, получив заказанное, со смаком расправившись с двумястами граммами завалился дрыхнуть, несмотря на то, что солнце ещё не зашло.

Из детектива в триллер

А вот визит к доктору пришлось отложить…

— Ваше благородие, Вадим Фёдорович! — вырвал меня с утра Тихон из объятий Морфея. — Беда-то какая!

— Что случилось? — пришлось сесть на кровати и протереть глаза. — Чего орёшь как оглашённый?

— Трактир Полынцева спалили!

— Спалили? Именно спалили? Не просто пожар? — я потихоньку возвращался в реальный мир.

— Как есть сожгли. И не спасся никто, — рассказывал, делая круглые глаза, мой слуга, — пять покойников на пепелище нашли – не могло так днём получиться…

Да уж, мне и самому в подобные совпадения не очень верилось – только мы с неопознанным трупом разобрались, как его убийцам "красного петуха" пускают. Да ещё и с жертвами. Просто вендетта какая-то…

— Господин подполковник знает?

— Вестимо знает – ему первому доложили.

Так… Значит предстоит мне ещё один неприятный разговор.

— Где сейчас барин?

— У ворот был…

Вот ведь ёксель-моксель! Ну что за невезуха – ведь еле-еле от предыдущего трупешника отбоярился! Подполковник меня теперь точно местным ментам сдаст, чтобы головной боли не было. Нет, надо самому на амбразуру кидаться, с разбегу…

Наскоро одевшись, не позавтракав, побежал к Сокову.

— Я уже всё знаю, Сергей Васильевич! — поспешил выпалить я, подходя к хозяину усадьбы.

— Доброе утро! — холодно поприветствовал меня помещик.

— Доброе утро, прошу простить мою невежливость. И понять, что это вызвано вестью о происшествии…

— А почему эта весть вас так взволновала? — мой собеседник оставался совершенно спокойным.

— Ну как же! Ведь совсем недавно… Вы же сами знаете о том, что произошло в трактире, — я чувствовал, что выгляжу всё более и более глупо. И ненатурально. Переигрываю. Нужно успокоиться. — Сергей Васильевич. В ваших местах часто находят непонятные трупы и горят трактиры? — попытался я перейти в наступление. — И, чтобы одно за другим…

— Не часто, — оборвал меня подполковник, — а путешественники из Америки, да ещё члены тайных обществ при этом, появляются ещё реже…

Ведь срезал! Умный мужик, как ни крути, да ещё и быстро соображающий.

То есть мне теперь с нуля нужно строить правдоподобную версию. А я быстро соображать не умею. То есть умею, конечно, мгновенно реагировать на ситуацию, иначе не добился бы ничего на фехтовальной дорожке, и не выжил бы на Арене, но по срочному сочинять сюжеты… Не, в буриме никогда не играл, и не собираюсь. Зараза! Но выкарабкиваться надо.

— Разумеется, я не считаю всю эту цепочку событий случайными совпадениями. Я из Америки, и тот покойник был одет по-американски. Причём так одеваются только для торжественных мероприятий. Его убили в трактире, и трактир сгорел вместе с убийцами.

Спрóсите, как я могу всё это объяснить? — Пока никак не могу – нет информации. Но меня здорово беспокоит сложившаяся ситуация. Как и вас, наверное. Поэтому и хочу предложить свои услуги в её расследовании.

— У вас есть навыки расследования преступлений? — удивлённо приподнял брови Соков.

— Нет. Но, смею надеяться, умею разбираться в причинно-следственных связях. Прошу вас, Сергей Васильевич, помочь мне выяснить истину в сложившейся ситуации.

— Может, всё-таки поделитесь своими мыслями по этому поводу?

— Извольте: тот, кого нашли мёртвым, был здесь не один. Возможно, и вполне вероятно, что вместе с каким-то достаточно близким человеком. Другом или братом. А может даже и с женой. Это, скорее всего месть.

— Вы хотите сказать, что поджог устроила женщина?

— Вполне это допускаю. Но выдвигать конкретные предположения ещё очень рано. Нужна информация. Вы позволите мне заняться её сбором?

— Будет достаточно, если я только позволю? — подполковник позволил себе обозначить подобие улыбки.

— Нет, разумеется. Мне понадобится и ваше содействие.

— В чём оно должно выражаться?

— Прошу вас выделить мне в помощь человека, хорошо знающего местные леса…

— Почему именно леса?

— Ну не в деревне же живёт тот, кого мы ищем. Не попросился же он на постой к кому-то из ваших крестьян.

— Логично, но ведь лесов у нас в округе… Вам их за всю жизнь не прочесать, Вадим Фёдорович.