Сфинкс

— Дело уже получило огласку?

— Нет. Я оказался на месте через пять минут после убийства. Все бумаги и письма Хамди у меня. Включая твое последнее письмо к нему.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Пока ничего. Но дело в том, что убийство произошло при свидетеле.

Стефанос замер, о чем-то напряженно думая.

— Этот свидетель может опознать убийц?

— Разумеется. Но это не он, а она. И к тому же египтолог. Ее зовут Эрика Бэрон, а живет эта очаровательная особа в отеле „Хилтон“.

Нажав на рычаг телефона, Стефанос тут же набрал местный номер.

— Евангелос, укладывай чемодан. Утром вылетаем в Каир. — Он взглянул на Дебору и явно изумился, поскольку совершенно забыл о ее присутствии. — Убирайся отсюда!

Дебора вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Греческая раскованность и свобода все-таки вышли на поверку слишком опасными и непредсказуемыми, о чем ее и предупреждали в Сиднее.

Каир, 2 часа 45 минут

Резкий чужеродный звук заставил Эрику вскочить на ноги. В первое мгновение она не сообразила, где она и что с нею происходит. Откуда-то доносился шум льющейся волы. Звук повторился, и Эрика, постепенно приходя в себя, поняла, что это гостиничный номер и всего-навсего звонит телефон. Она подняла телефонную трубку. Ей сообщили, что связь с Америкой установлена и ее заказ в течение минуты будет исполнен.

— Я так рад твоему звонку, дорогая. Как ты добралась? — прозвучал воодушевленный голос Ричарда.

— Ужасно, — ответила Эрика.

— Ужасно? А что случилось? — всполошился Ричард, — С тобой все в порядке?

— На этот счет можешь не беспокоиться. Просто я встретила здесь не совсем то, что ожидала. — И она рассказала Ричарду об убийстве и статуе, о своем страхе, об Ивоне и, наконец, об Ахмеде.

— Боже мой! — Ричард был охвачен ужасом, — Эрика, я требую, чтобы ты немедленно вернулась домой. Ближайшим самолетом!

— Я не собираюсь уезжать из Египта.

— Послушай, дорогая, но ты уже доказала все, что хотела. Отчиталась перед собой за свои „пунктик“. Ну и хватит! Не надо больше дразнить гусей, особенно если тебе угрожает опасность.

— Мне не угрожает ровным счетом ничего, — спокойно парировала Эрика. — И о каком „пунктике“ ты говоришь?

— Да о твоей пресловутой независимости. Думаешь, я ничего не понимаю? Пора наконец перестать выделываться, моя дорогая.

— Ричард, все не так просто, как ты думаешь. И я отнюдь не выделываюсь. Древний Египет на самом деле значит для меня очень много. Восемь лет жизни я потратила на достижение ученой степени и, поверь мне, действительно крайне интересуюсь всем, что с нею связано. Впрочем, не хочу сейчас говорить об этом, но я не приеду в Бостон.

— Тогда я приеду в Египет, — торжественно объявил Ричард.

— Нет. Пожалуйста, не приезжай. Если тебе хочется что-нибудь сделать, свяжись с моим шефом, доктором Хербертом Лоури, и попроси его позвонить мне сюда как можно скорее.

— Я, конечно, позвоню этому Лоури, но все же… ты абсолютно уверена в том, что мне приезжать не нужно?

— Уверена на сто процентов, — отрезала Эрика и повесила трубку.

Примерно в четыре часа утра телефон снова зазвонил. Это был доктор Херберт Лоури.

— Что там с тобой приключилось. Эрика?

— Все в порядке, мистер Лоури.

— Ричард показался мне очень подавленным, когда говорил по телефону. Он передал мне твою просьбу.

— Да, да, я попросила связаться с вами. Сейчас все объясню. — И Эрика вкратце пересказала события предыдущего дня. После этого как можно более детально описала статую Сети I.

— Невероятно, — произнес доктор Лоури, выслушав ее рассказ. — Я ведь своими глазами видел ту, вторую статую из Хьюстона. Ее купил какой-то сказочно богатый человек. Меня и Леонарда из музея „Метрополитен“ он доставил в Хьюстон для проведения экспертизы на собственном „боинге-707“. Мы оба сошлись во мнении, что это величайшая находка, когда-либо вывезенная из Египта. А из твоих слов вытекает, что у нее объявился близнец.

— Была ли у хьюстонской статуи резьба иероглифами по основанию? — спросила Эрика.

— Да, да, надписей было много. Масса типичных религиозных сентенций. Однако по основанию иероглифы были совсем не такие, как на всей фигуре. С первого взгляда они показались мне очень странными. Надпись с трудом поддавалась переводу, но удалось уловить следующее: „Нерушимый покой обеспечен великому Сети I, тому, кто правил после Тутанхамона“.

— Фантастика, — едва проговорила Эрика. — У той статуи, которую я видела вчера, на основании тоже были вырезаны имена Сети I и Тутанхамона. Я, правда, уже начала сомневаться, однако теперь…

— Да, в появлении на этой статуе имени Тутанхамона действительно нет и крупицы здравого смысла. Мы с Леонардом, разобрав иероглифы, вообще засомневались в подлинности изваяния. Однако все остальные признаки утверждали обратное. Ты заметила, какое из имен фараона Сети было начертано на твоей статуе?

— Кажется, имя, посвященное Осирису. — ответила Эрика. — Доктор Лоури, не могли бы вы достать фотоснимки иероглифов со статуи из Хьюстона и переправить их сюда?

— Вероятно, смогу. Я помню этого человека. Его зовут Джефри Райс. Наверняка он будет крайне заинтересован, когда узнает о существовании второй статуи, в точности повторяющей его собственную. Я уверен, что он пойдет нам навстречу.

Эрика поблагодарила доктора Лоури за звонок и сообщила, что в скором времени отправится в Луксор для перевода тамошних иероглифов. Он, в свою очередь, призвал ее быть осторожной и как можно больше думать об отдыхе.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Каир, 12 часов 30 минут

Стефанос Маркулис заказал еще виски себе и Евангелосу Паппараису. Они сидели за угловым столиком бара „Ла Паризьен“ в отеле „Меридиен“. Стефанос пребывал в крайне дурном расположении духа, а Евангелос знал своего босса достаточно хорошо, чтобы помалкивать.

— Черт бы побрал этого француза, — буркнул Стефанос, взглянув на часы. — Сказал, что сейчас спустится, а прошло уже двадцать минут.

Евангелос пожал плечами. Он решил не поддерживать разговора, так как знал, что любые его слова лишь подольют масла в огонь, Вместо этого он склонился под стол и поправил небольшой пистолет, спрятанный в правом ботинке. Евангелос был огромным детиной с неимоверно большими конечностями, очень крупными чертами липа и низким покатым лбом.

В эту минуту в дверях показался Ивон де Марго с чемоданчиком в руке. Он был одет в ярко-синий пиджак с широким галстуком. Следом за ним в бар вошел и Рауль. Задержавшись у входа, они принялись деловито оглядывать комнату.

Увидев Стефаноса, Ивон медленно подошел к ним. Поздоровавшись с греком за руку, он представил Рауля и уселся за стол.

— Как долетели? — тактично поинтересовался Ивон после того, как были заказаны напитки.

— Отвратительно, — сказал Стефанос, — Где письма Абдулы Хамди?

— Берешь быка за рога, Стефанос? — улыбнулся Ивон. — Что ж, может быть, оно и к лучшему. Я только хотел бы знать, не ты ли угробил этого самого Хамди?

— Прости, что разочарую тебя. Ивон, — ответил Стефанос, — но я здесь ни при чем. Убийц Хамди ищи в другом месте.

Подозреваю, что этот Хамди успел нажить себе целую кучу врагов. Ты дашь мне наконец его бумаги?

Ивон положил чемоданчик на стол и прикоснулся руками к замкам.

— Еще один вопрос. Как ты думаешь, где теперь может быть статуя фараона Сети?

— Не знаю, — раздраженно произнес Стефанос, нетерпеливо поглядывая на чемоданчик.

— Мне она очень нужна. — Ивон не торопился открывать замки.

— Если что услышу, обязательно дам тебе знать.

— Статую из Хьюстона я так и не видел. — Ивон пристально посмотрел на Стефаноса.

Оторвав взгляд от чемоданчика, тот придал своему лицу выражение крайнего удивления:

— С чего ты взял, что я имею какое-то отношение к этой статуе?

— Ну, скажем, я обладаю такой информацией.

— Из писем Хамди? — В голосе Стефаноса послышалась злоба.

Вместо ответа Ивон щелкнул замками своего кейса и вывалил все бумаги беспорядочной кучей на стол. Откинувшись назад, он хладнокровно пригубил вино, а Стефанос буквально зарылся в письмах. Выудив из них свое письмо, он отложил его в сторону и повернулся к Ивону:

— Что там эта американка? Я хочу повидать ее.

— Она остановилась в „Хилтоне“. Ей пришлось пережить сильное потрясение, так что будь с ней помягче. Она — единственная ниточка, ведущая к статуе Сети I.

— Меня не волнует твоя статуя, а поговорить с девчонкой надо. Можешь положиться на мое чувство такта. Скажи лучше, что ты вообще узнал о Хамди?

— Не очень много. Он был выходцем из Луксора. Прибыл в Каир несколько месяцев назад, чтобы открыть новый антикварный магазин. В Луксоре у него остался сын.

— Ты уже виделся с сыном?

— Нет, — Ивон поднялся. От Стефаноса ему больше ничего не было нужно, — Не забудь сообщить, если узнаешь что-либо о статуе. Внакладе не останешься.

— Ты ему веришь? — спросил Рауль, когда они вышли из бара.

— Не знаю, что и сказать, — ответил Ивон. — Верю ли я ему — это один вопрос, а вот доверяю ли — другой. Он, пожалуй, самый сильный противник из тех, с кем приходилось играть. Думаю, надо проинструктировать Халифу, чтобы он был особенно внимателен во время встречи Стефаноса с Эрикой. Если грек попытается причинить ей вред, его нужно будет пристрелить.

Каир, 17 часов 35 минут

После очередной прогулки по Каиру Эрика возвратилась в „Хилтон“.

Просторное фойе было переполнено. Послеполуденные международные рейсы сделали свое черное дело, доставив с разных концов света в Каир измученных длительным перелетом людей. Пассажиры сидели прямо на своих чемоданах, а сбившиеся с ног служащие отеля метались между ними в тщетных усилиях как-то разместить всех.

Незнакомый мужчина у регистрационной стойки взглянул на Эрику и тотчас махнул кому-то карандашом, указывая рукой в ее сторону. Эрика ускорила шаг, торопясь добраться до лифта. Нажав кнопку вызова, она старалась не оборачиваться и не глядеть по сторонам. Несколько раз она нервно нажимала на кнопку, пока наконец в зеленом окошечке перед ней не зажглась надпись „Лифт прибыл“. Она поспешила войти в кабину, и двери начали медленно закрываться. В этот момент кто-то просунул внутрь свою руку и жестом приказал лифтеру остановить лифт. Эрика отпрянула к задней стенке кабины и затаила дыхание.

— Послушайте-ка, дамочка, — обратился к ней крупный мужчина в широкополой шляпе и ковбойских сапогах. — Вы случаем не Эрика Бэрон?

Эрика открыла рот, но не смогла произнести ни звука.

— Меня зовут Джефри Джон Райс. Я из Хьюстона. Так вы, значит, и есть Эрика Бэрон?

Эрика нерешительно кивнула.

— Рад с вами познакомиться, мисс Бэрон. — С этими словами Джефри Райс протянул ей свою руку. — Очень рад. Идемте, я познакомлю вас со своей женой.

Джефри Райс буквально выволок Эрику из лифта.

— Мистер Райс. — Эрика наконец окончательно пришла в себя. — Я, разумеется, не против того, чтобы повидаться с вашей женой, однако не сейчас. У меня был очень тяжелый день.

— Вы, дорогуля, и вправду выглядите не первый сорт, но все же выпить по рюмочке — труд не очень большой, не так ли? — И он опять ухватил Эрику за запястье.

— Мистер Райс! — протестующе воскликнула Эрика.

— И хватит упрямиться, моя дорогая. Мы половину земного шара объехали, чтобы встретиться с вами.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Эрика.

— То, что сказал. Мы с женой приехали из Хьюстона лишь для того, чтобы увидеть вас. Вернее, мы для этого прилетели. У меня, к счастью, свой самолет. Так что уж хоть выпейте с нами, не упрямьтесь, пожалуйста.

Внезапно Эрика вспомнила, кто такой Джефри Райс. Перед ней стоял владелец хьюстонской статуи фараона Сети.

— Так вы приехали из Хьюстона?

— Вот именно. Целую ночь летели без продыха. Приземлились несколько часов назад. Теперь вы пойдете знакомиться с моей Присциллой?

Эрика позволила ему увлечь себя в глубь фойе для того, чтобы быть представленной Присцилле Райс, глубоко декольтированной красотке из южных штатов с массивным бриллиантовым кольцом.

Джефри Райс повел дам в бар „Таверна“ и заказал себе и своей жене по „бурбону“, а Эрике водку с тоником. Выпив, она захмелела и с удивлением обнаружила, что даже способна смеяться над забавным рассказом Райса о том, как они с женой проходили таможенный досмотр.

— Ну что ж, теперь к делу. — Джефри Райс понизил голос. — Разумеется, не очень хочется портить нашу вечеринку, но, согласитесь, мы проделали слишком большой путь. Говорят, что вы видели статую фараона Сети I. Доктор Лоури сообщил мне, что вы хотели видеть фотоснимки моей статуи, особенно иероглифы и нижней ее части. Фотографии эти у меня здесь. — Он вынул из пиджака большой желтый конверт. — Я их с радостью отдам, как только услышу Историю о той статуе, которую вам довелось повидать здесь, в Каире. Дело в том, что я собирался передать свою статую в дар городу Хьюстону, однако теперь, когда узнал, что точно такие же изваяния появляются или могут появляться, черт их дери, по всему свету, где им только заблагорассудится, сами понимаете, подарочек мой несколько падает в цене. Короче говоря, я задумал купить и вторую статую. Готов отдать десять тысяч долларов первому встречному лишь за то, чтобы он сообщил мне, где находится статуя и кому за нее нужно платить. Буду очень рад, если таким первым встречным окажетесь вы.

Эрика бегло пересказала Райсу историю, связанную с Абдулой Хамди и со статуей Сети I. Тот слушал чрезвычайно внимательно, а имя убитого торговца антиквариатом даже записал в отдельную книжечку.

— Кто-нибудь, кроме вас, видел это изваяние? — спросил он.

— Об этом мне ничего не известно, — ответила Эрика.

— Может быть, кто-то еще знал, что статуя находится у Абдулы Хамди?

— Да. Мсье Ивон де Марго. Он остановился в отеле „Меридиен“. Мсье де Марго уверяет, что Хамди переписывался с потенциальными покупателями со всего света, так что число людей, знавших об изваянии, может оказаться чрезвычайно большим.

— Пожалуй, дела здесь еще забавнее, чем мы предполагали, — Райс взглянул на Эрику и протянул ей конверт с фотографиями. — Есть ли у вас хоть малейшее подозрение на тот счет, куда они могли утащить эту статую?

— Даже представить себе не могу, — ответила Эрика и взяла у него конверт. Несмотря на слабое освещение, она не удержалась и тут же вынула пачку фотографий, пристально вглядываясь в ту, что лежала первой.

— А ничего себе статуя, да? Рядом с нею сокровища Тутанхамона — просто жалкие побрякушки, — горделиво произнес Райс.