Шанс для неудачников. Том 1

— Рассуди сам, сначала они притормозили скаари, чтобы дать шанс нам, потом они притормозили нас, чтобы дать шанс кленнонцам, — ответил Холден. — На выходе получилось то, что мы имеем сейчас — в одном секторе галактики находятся три расы, стоящие на одной ступени развития и обладающие технологиями одного порядка. У кого-то чуть лучше, у кого-то чуть хуже, но решающим превосходством не обладает никто. В этой схеме нет места для абсолютного оружия, не так ли?

— Если только допустить, что они вели именно к этой ситуации, — уточнил я. — Но ведь вполне возможно, что конечного результата они еще не достигли.

— Если так рассуждать, то можно дотеоретизироваться до каких угодно выводов, — сказал Холден. — Теории имеют смысл, если они хоть что-то объясняют. В противном случае это пустые умствования, от которых нет никакой пользы. Только время ими убивать. И, кстати, тогда Феникс в расклады ни черта не вписывается, ибо он раскачивает то хрупкое равновесие, которое установилось в Секторе Исследованного Космоса, а следовательно, играет против регрессоров. Потому что мне сложно представить себе ребят, которые столько времени потратили для того, чтобы выстроить равновесие, а потом сами же решили его нарушить. Это противоречит логике и вообще довольно тупо.

— Они — не люди, — сказал я. — Они могут руководствоваться другой логикой.

— Не существует никакой другой логики, — возразил Холден. — Логика кленнонцев или скаари ничем не отличается от логики людей.

— Ты, часом, не антропоцентрист?[4]

— Не исключаю такой возможности.

— Наверное, сложно быть антропоцентристом в мире, в котором помимо человека существуют и иные расы.

— Может быть, таким образом мироздание проверяет антропоцентристов на прочность, — заявил Холден, вливая в себя очередную порцию виски. — Кленнонцы, по сути, те же люди, так что из иных рас мы имеем только скаари, да и они не слишком от нас отличаются. Ну, если не принимать во внимание тот факт, что они произошли от динозавров, а не от обезьян. Но мотивы и модели поведения у них такие же. Собственно, мы потому и воюем, что так похожи друг на друга.

— А теперь ты уже можешь поведать мне о сути разногласий Визерса с Корбеном, — сказал я. — Которые тоже похожи друг на друга, хотя бы потому, что принадлежат к одному биологическому виду и оба являются генералами СБА.

— Ага, от обсуждения глобальных проблем мы таки перешли к обсуждению проблем частных, — констатировал Холден. — Значит, мне нужно выпить.

— Ты и так выпил достаточно.

— Я так не думаю, — сказал Холден и схватился за бутылку. — А мое мнение в данной ситуации является для меня решающим.

— Вообще-то я — капитан этого корабля.

— Зато у меня есть деньги, которые нужны тебе для того, чтобы довести твою спасательную операцию до логического конца, — заявил Холден.

— Пребывание в прошлом не пошло тебе на пользу, — заметил я. — После всех существующих в Альянсе ограничений ты пустился во все тяжкие и до сих пор не можешь выйти из пике.

— Я пробовал алкоголь и до этого, — сказал Холден. — Я все же оперативный агент, знаешь ли, а оперативные агенты действуют и за пределами Альянса.

— Оперативные агенты вообще не должны пить. Или, по крайней мере, не должны пьянеть, — сказал я.

— Я не хочу разговаривать об оперативных агентах, — сказал Холден.

— Тогда расскажи мне о ваших генералах.

— Несколько десятилетий назад начали рождаться странные дети, — сказал Холден. — Ну, не то чтобы странные, но отличающиеся от других детей. Повышенная сила, выносливость, скорость реакции, слабые способности к телепатии и телепортации мелких предметов… Нет, все-таки странные… Конечно, если верить статистике, такие дети рождались всегда, в двадцать первом веке их называли детьми маренго или что-то вроде того.

— Индиго, — подсказал я. — Дети индиго. Поколение гениев, которое так и не состоялось.

— Точно, — согласился Холден. — Но это оно у вас не состоялось, а у нас в последние годы их стало слишком уж много, и способности некоторых из них разительно отличались от способностей обычных людей, и эту разницу уже нельзя было списывать на простую статистическую погрешность. Поскольку большая часть таких детей рождалась вне пределов Солнечной системы, сначала наши ученые предположили, что все дело в мутациях, обусловленных условиями на планетах проживания, но потом, когда случаи перестали быть единичными, выдвинули теорию о выходе человечества на новый виток эволюции. Хотя, в принципе, одно другому не противоречит, и эволюция является сохранением набора устойчивых положительных мутаций… А поскольку все мы уже довольно долгое время живем в ожидании большой войны, нет ничего удивительного, что встал вопрос о том, какую пользу эти дети могут принести человечеству в суровых условиях военного времени. И вот тут оказалось, что два генерала СБА имеют разные взгляды на эту проблему.

— А тебе не кажется, что внутренний конфликт в СБА на пороге войны может быть фатален для всего Альянса? — поинтересовался я.

— Кажется, — согласился Холден. — Поэтому я надеюсь, что Визерс решит проблему в ближайшее время и конфликт будет исчерпан.

— В связи с гибелью одной из сторон?

— Как показывает практика, это и есть лучший способ урегулирования конфликтных ситуаций. Если бы ты попал в руки Корбена, он бы разобрал тебя на запчасти. Ты все еще ему сочувствуешь?

— Я не сочувствую, а просто пытаюсь посмотреть на ситуацию с его стороны.

— Глаза не сломай, — порекомендовал Холден. — Кленнонцы практикуют генную инженерию уже несколько веков, так что переиграть их на этом поле весьма проблематично.

— А у них тоже появлялись люди с устойчивыми мутациями?

— Сложно судить, — пожал плечами Холден. — Среднестатистический кленнонец сильнее, выносливее и быстрее среднестатистического человека и вообще превосходит его по всем физическим параметрам, кроме роста. Что же касается начинки, то все зыбко. Тесты IQ выдают примерно одинаковые результаты.

— Но, насколько я понимаю, Корбен собирался переиграть кленнонцев, делая ставку отнюдь не на физические параметры.

— Да, но ему ни разу не удалось добиться стабильного результата, — сказал Холден. — Пока никто так и не понял, где надо искать источник способностей людей индиго. Например, ты загодя чувствуешь опасность и обладаешь фотографической памятью, а мы так и не знаем почему, и не факт, что узнали бы и после вскрытия твоего бренного тела. Поэтому Визерс считает, что таких людей надо использовать «как есть», подбирая для них индивидуальное поле деятельности, где они могут проявить свои способности по максимуму. А Корбен мечтает собрать все мутации в одном месте и вывести сверхлюдей и суперсолдат, что весьма сомнительно и вообще непонятно, к чему может привести.

— Если отбросить личные факторы, то, с точки зрения долговременной стратегии, Корбен может оказаться прав, — сказал я. — Одиночки, сколь бы талантливы они ни были, войн не выигрывают.

— Люди вообще не выигрывают космических войн, — сказал Холден. — Космические войны выигрывают большие военные корабли, орбитальные бомбардировки и… пожалуй, и все. Больших кораблей и орбитальных бомбардировок раньше всегда хватало.

— Кораблями тоже кто-то должен управлять.

— Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть, Алекс, — сказал Холден. — «Ястреб» — хороший для своего класса корабль, Азим — хороший пилот, я — хороший стрелок, а ты — вообще уникальный тип, способный предугадывать опасность, но если сейчас нам на голову свалится линейный крейсер Альянса, то значение будет иметь только размер и боевая мощь. Помнишь дядю Тома и его авианосец?

— Тогда победят скаари.

— Если сумеют договориться и выступить единым фронтом, то вполне возможно. Только в это объединение мало кто верит, в том числе и сами скаари.

— А во что веришь лично ты, Холден?

Перед тем как ответить, Холден налил себе еще виски и сделал большой глоток.

— Я верю, что этот мир безумен, — сказал он. — Я верю, что мне не доведется умереть от старости. Я верю, что так и не узнаю, чем закончится эта война, и не могу сказать, что это меня огорчает, потому что ничем хорошим она все равно не закончится. Я верю в то, что вселенная велика и пустынна, и что разумная жизнь в ней — всего лишь небольшое отклонение от нормы, и что рано или поздно, как бы мы ни барахтались, вселенная все равно возьмет свое и останется такой же великой и пустынной, какой была до нашего появления.

— И как тебе живется с такой философией?

— В разные периоды времени — по-разному, — ответил Холден. — Я часто думаю о том, что мог бы дожить до старости только в том случае, если бы остался в твоем времени. Никаких глобальных катаклизмов, войны только локальные… Конечно, там хватало своих угроз, но ничего такого, с чем можно было бы сравнить нынешнее положение дел. Ты не жалеешь, что попал сюда, Алекс? Не думаешь о том, как сложилась бы твоя жизнь, если бы ты остался там?

— Не вижу смысла задаваться такими вопросами. Если бы у бабушки были сопла, это была бы уже не бабушка, а ракета.

— Поиски смысла — это самое бесполезное занятие из возможных, — заявил Холден. — Сравнить с ними можно только поиски мифической четвертой силы, в которую верит Визерс.

— В Белизе ты был веселее, — заметил я.

— В Белизе у меня было гораздо больше будущего.

ГЛАВА 3

В жизни почти каждого человека должен наступить момент, когда ему стоит остановиться, изумленно оглядеться по сторонам и наконец-то задать себе вопрос, что и когда в его жизни пошло не туда, если сейчас он имеет то, что имеет, — и наконец осознать, что вот это коричневое море, подступающее к нему со всех сторон, является отнюдь не шоколадным.

Не самый приятный момент, особенно когда приходит понимание, что ответственность за большую часть ошибок свалить все равно не на кого и с этим грузом придется жить как-то дальше.

Судя по всему, для Холдена этот момент наступил во время нашего полета на Веннту. Он много пил, сутками не выходил из своей каюты, а когда выходил, был мрачен, резок, циничен и пророчил нам всем скорую погибель. Я уже начал беспокоиться, что в итоге он допьется до белой горячки и окончательно слетит с катушек, и наше и без того не слишком радостное положение омрачится новой порцией проблем, а в том, что действующий агент СБА может доставить такие проблемы, я не сомневался, как Холден вдруг перестал пить, хотя и остался нелюдимым, циничным, мрачным и резким.

За два дня до конца полета он ввалился в кают-компанию во время обеда и заявил, что у нас с Азимом есть последний шанс проявить благоразумие и изменить курс, направив корабль в какое-нибудь более безопасное место.

— До Веннту осталось три прыжка, — сообщил ему Азим, не поднимая взгляда от своей тарелки.

— Вот именно, — согласился Холден. — Самое время для того, чтобы внять доводам разума.

— Если тебе не нравится курс, ты можешь сойти с корабля в любой момент, — сказал Азим. — Благо у нас есть небольшой запас аварийных скафандров, и одним мы вполне можем пожертвовать. Во имя улучшения атмосферы на корабле, так сказать.

— Это, наверное, сейчас был юмор, — сказал Холден. — Прости, приятель, я в последнее время не слишком хорошо различаю юмор.

— Для полевого агента СБА ты слишком нервный, — сказал я.

— Бывают спокойные полевые агенты СБА, — согласился Холден. — Бывают живые полевые агенты СБА. Но никто не может похвастаться тем, что видел одновременно спокойного и живого полевого агента СБА. Как только ты перестаешь нервничать и трястись за свою жизнь, тут тебе и крышка.

— Тогда нервничай дальше. Риск — это твоя профессия, не так ли?

— Риск, смею заметить, бывает разный, — сказал Холден. — И сейчас он неоправдан.

— Чем тебе так не нравится Веннту?

— А того, что эта планета является самым очевидным пунктом нашего маршрута и там нас почти наверняка ожидает засада, тебе мало?

— Последнее время меня так часто пытались убить, что я перестал обращать внимание на такие мелочи.

— Ну да, конечно, — сказал Холден. — К тому же тебя хранит твое шестое чувство, и тебе плевать, что люди вокруг тебя мрут, как мухи.

Азим деликатно кашлянул, напоминая Холдену, что он еще жив.

— Это временно, — заверил его Холден.

— Да отсохнет твой лживый язык, — добродушно сказал Азим и вернулся к прерванной трапезе.

— Нет, серьезно, — сказал Холден. — Алекс, неужто ты не замечал повышенной смертности среди своих знакомых? Начиная с тренировочного лагеря, когда ты спрыгнул обратно в траншею, а весь твой взвод полег под огнем автомата со сбившейся настройкой?

— Это была отработка маневра в условиях, приближенных к боевым, — сказал я. — Армия — это вообще довольно опасное место, Холден. Ты мне еще Новую Колумбию припомни.

— Я лучше тебе космическую станцию припомню, — сказал Холден. — И милый приют одного пиратского барона.

— А часовенку тоже я развалил? — После всех обвинений Холдена мне вспомнилась старая шутка, которая была бородатой уже в далеком двадцатом веке, когда я и услышал ее впервые. — Тебе не кажется, что ты слегка передергиваешь факты?

— Твои способности внушают тебе ложное чувство безопасности, — сказал Холден. — И ты готов лезть в засаду, увлекая за собой людей, у которых твоих способностей нет.

— Если тебя так пугает Корбен и его ребята, какого черты ты вообще полетел с нами? — поинтересовался я. — Ты мог бы остаться на Сципионе-3 и купить себе билет на какой-нибудь пассажирский корабль, летящий в какое-нибудь место, которое ты счел бы достаточно безопасным.

— Мой служебный долг призывает меня быть рядом с вами, — сказал Холден. — Но это еще не значит, что я не должен попытаться отговорить вас от того безумия, которое вы затеяли.

— Веннту — независимый мир, населенный в основном кленнонцами, — сказал Азим. — Это означает, что СБА не сможет развернуться там во всей красе.

— То есть это вы мне будете рассказывать, что СБА сможет, а чего нет? — удивился Холден. — Ну да, в планетарных масштабах, как могло бы быть в любом из миров Альянса, за нами охотиться не станут, однако даже на независимой планете СБА способна выставить против нас от пяти до двадцати с лишним профессионалов. И, ребята, эффекта внезапности, который так помог вам на Тайгере-5, у нас уже нет. На Веннту нас почти наверняка ждет засада.

— Но мы тоже знаем, что она есть, — сказал я. — Так что эффекта внезапности нет и у них, и условия примерно равные.

Холден вздохнул и театрально закатил глаза. Нет, все-таки в Белизе он мне нравился куда больше. Последнее, чего я мог ожидать от оперативного агента СБА, так это то, что он станет устраивать истерики.

Впрочем, истерику Холден устраивать не стал. Ограничился тяжелым вздохом.

— Вы, парни, все же кое-чего не понимаете, — сказал он. — Даже если бы за нами не охотились ребята Корбена, Веннту является последним из независимых миров, куда я бы хотел отправиться при текущей политической обстановке.

— То есть?

— Все это чертовски долгое время Веннту была бельмом на глазу для Империи, — сказал Холден. — В мирное время существовала куча пактов, секретных соглашений и негласных договоренностей, которые мешали имперцам сполна рассчитаться с мятежниками. Но сейчас-то императора Таррена никто и ничто не остановит.

— Это отвлеченная теория или тебе известно что-то конкретное?

— Плана наступления у меня нет, — сказал Холден. — Но Веннту является одной из первоочередных целей, и визит имперского флота в локальное пространство планеты — это только вопрос времени.

— Прогнозы тебе известны?

— Нет. Но это довольно слабый аргумент в пользу того, чтобы пренебречь моими соображениями. Веннту — это очень опасное место.

— Сейчас в галактике нет безопасных мест.

— Но есть менее опасные.

— Веннту — это единственное место, где капитану Штирнер могут оказать помощь.

— У капитана Штирнер полно времени в запасе. В этом морозильнике продукты не портятся.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Отправиться в любое менее опасное место, — сказал Холден. — Какое-то время ничего не предпринимать, затаиться и ждать.

— Чего именно ждать? Эскалации конфликта, когда война перетечет из маневренной фазы в активную и планеты начнут гореть одна за одной?

— Ты так говоришь, как будто мы своими действиями можем на это повлиять, — сказал Холден. — Предотвратить или хотя бы оттянуть этот момент во времени.

— Визерс говорил…

— Твоя ошибка в том, что ты строишь свои планы, исходя из того соображения, что Визерс жив и все еще генерал СБА, — заметил Холден. — А это, между прочим, не факт. Он уже может быть мертв или выведен из игры каким-либо другим способом.

— Он прав, — заметил Азим. — Нехорошо, что наши дальнейшие действия настолько зависят от того, на что мы никак не способны повлиять.

Получив поддержку со стороны неожиданного союзника, Холден воодушевился и призвал меня пораскинуть мозгами еще раз, благо наш корабль пока не вошел в локальное пространство Веннту и находится от него на расстоянии трех прыжков.

Я готов был признать, что решение лететь на Веннту в сложившихся обстоятельствах являлось не самым удачным решением. Проблема только в том, что все остальные ходы еще хуже.