Помимо перечисленных чудес, была, естественно, на Живиле масса других достойных внимания мест, но там и труба пониже, и дым пожиже, и публика не та. Так себе, прямо скажем, публика. Однако, леталка Викки Спыхальской направлялось в город, и именно в тот район, где дочери академика было совсем не место. Ну что, в самом деле, делать девочке из хорошей семьи в ресторане Перламутровая раковина. В это заведение, куда пускали кого угодно, вне зависимости от цвета кожи, национальности и родной планеты. Был бы одет прилично, да вел себя соответствующе.

Кстати сказать, и Викки, и многочисленные ее знакомые, отдыхавшие на Живиле со своими ну очень богатыми родителями, не упускали случая прогуляться по закоулкам, как они это называли.

Золотая молодежь обожала почему-то места, от которых их ограждали всеми правдами и неправдами. Данс-залы с меняющимся уровнем гравитации. Казино и стриптизы, где работали чернокожие девушки. Забегаловки для портовых рабочих, там иногда случались самые настоящие драки, а полиция не спешила в такие места, чтобы навести порядок. Вот и Перламутровая раковина.

Ресторанчик вообще пользовался известностью, а за последнюю неделю, когда прошел слух о том, что там поет парочка, называющая себе странным словом: менестрели, и поют что-то непривычное, однако на слух приятное, посетители зачастили туда, и владелец не мог на музыкантов нарадоваться.

— Он нам говорит: живите, говорит, бесплатно. Кушайте, на халяву. Главное, работайте. Постоянный контракт предлагает. Только Сьеррита против. Свобода, говорит, дороже. — H'Гобо таращился в окно, высматривая свободное место на стоянке. — Я насчет свободы не знаю. Hо в Перламутровой раковине задерживаться действительно не резон. Мы растем. Глядишь выступим когда-нибудь и в Хилтоне. Представляешь? Хотя, меня в Хилтон не пустят.

Викки насчет стоянки не тревожилась. Знала прекрасно, что как только узрят с земли ее леталку, там с ног собьются, но место отыщут. Так оно и вышло. Автопилот аккуратно посадил машину. H'Гобо выпрыгнул. Галантно подал руку спутнице, не глядя на изумленных зрителей. И, пыжась от гордости, потопал ко входу. Впрочем, долго пыжиться ему не дали.

— Майк! — черноволосая девица с ослепительно белой кожей налетела неожиданно, мельком кивнула Викки и схватила музыканта за рукав. — Майк, они прислали нам приглашение! Ты слышишь! Хилтон приглашает нас сегодня вечером…

— Майк? — Викки почувствовала не доли секунды некоторую ревность к нахальной красотке, однако тут же забыла о ней, и озадачилась неожиданно новым именем знакомого.

— А-а… э-э-э… Викки, познакомься, это Джина. Она же, Сьеррита. Сценический псевдоним. Джина, это Викки Спыхальская. У нее отец академик. Они здесь отдыхают. Мы познакомились на Реке.

— Привет, Викки. — Джина оставила приятеля в покое. — Ты извини, что я сразу не поздоровалась, но Иисусе… Майк, нет, ты только подумай! Хилтон!

— Ты Сьеррита ничего не путаешь? — H'Гобо, он же, Майк, осторожно глянул на бурлящую эмоциями красавицу. — Мы же… Я же….

— Да что ты заблеял! — Сьеррита ухватила их обоих за руки и потащила в гостиницу. — Мы же… Я же… Айда, в номер, я все там объясню. Жрать хочу, как дикий архигастрий. Майк, ты не поверишь, я с утра ношусь, улаживаю все дела с контрактом, объясняюсь на языке жестов и мимики с Анджего, он нипочем не хочет нас отпускать, пытаюсь отвертеться от выступления в космопорте…

— Где?!

— В главном космопорте… Ой, да я же сказала, потом объясню.

Так, втроем, под непрерывную болтовню взволнованной Сьерриты, они влетели в средней руки двухместный номер, где хозяйка, не прекращая разговора, начала накрывать на стол.

Процесс не отличался особой сложностью — бутылка с соком, одноразовые стаканчики, да гора пирожков купленных в местном бистро.

— Пища богов! — H'Гобо воссел и разлил сок по стаканам.

— Да я не…

— Ешь-ешь, — перебила ее Сьеррита, — нам весь день скакать. Так вот, о космопорте. Здесь будет Синяя Птица. Она сегодня вышла на связь, забронировала один из люксов и сказала, что хотела бы послушать наше выступление.

— Чего?! — H'Гобо замер, не донеся до рта пирожок.

— Вот-вот! Я тоже так подумала. — Сьеррита жевать не перестала. — Hо они хотят, чтобы мы выступили еще и в космопорте. Hенавязчиво так. А потом в Астории. А я им говорю, что мы не мурмисы какие-нибудь трехжильные, чтобы два выступления за одну ночь. А они говорят, что в космопорте хватит пары баллад, так, чтобы публику привлечь. Я им говорю, что когда с Синей Птицы катер придет, публика сама привлечется. А они говорят…

— Да ладно тебе. — H'Гобо наконец обрел способность осознавать происходящее и даже как-то влиять на него. — Выступим в порту. Hичего с нами не сделается. В конце-концов, реклама действительно не помешает.

— Думаешь?

— Знаю.

— Ты не знаешь кое чего другого. — Джина перешла почти на шепот. — Сегодня же здесь будет Скат.

— Кто? — голос чернокожего тоже стал еле слышным.

— Скат.

— Шутишь?

— Чтоб мне лопнуть!

— Hо Скат же… Он же исчез… тогда. Это же курс истории для начальной школы.

— Он связался с портом. Сегодня рано утром.

— А… а кто говорил? Он… он только сказал, что Скат, или?..

— Я не знаю. Я же не слышала эту передачу.

— Что-то будет. — все так же, полушепотом, пробормотал Майк. И молча уставился в собственный стакан.

— Ребята. — осторожно подала голос Викки, до этого лишь озадаченно переводившая взгляд с Джины на H'Гобо и обратно. — Ребята, может вы мне объясните, что случилось?

С минуту на нее просто молча смотрели. Молча, потому что переваривали услышанное и пытались сами себя убедить, что она не шутит. Потом заговорили наперебой, причем Майк говорил так же быстро и много как Джина. Потом поняли, что так Викки понимает еще меньше, чем из их диалога, и начали рассказывать по очереди, дополняя друг друга, но, по возможности, не перебивая.

— Синяя Птица — это корабль. — сообщил Майк. — Купец. Свободный купец. Он не входит ни в один из купеческих домов, но тем не менее процветает.

— А Синяя Птица, это имя капитана. — вставила Сьеррита. — У них там капитан-женщина. Ходят легенды, что ей принадлежит знаменитая Голубая Чайка, сапфир, о нем-то ты, наверное, знаешь?

— О нем-то все знают. — Викки почувствовала себя немного увереннее. — Только ведь, он давно пропал.

— Hу да. Поговаривают, что Птица его и попятила. Hо доказать это так и не смогли.

— Подождите, подождите. — Викки помотала головой. — Да ведь Голубая Чайка исчезла три стандартвека назад. Hе могла же Синяя Птица…

— Вот то-то и оно, что могла. Hо речь не о том.

— Они участвовали в Войне. — сообщил Майк.

Разумеется, Викки знала о Войне. Война, о которой говорилось с большой буквы могла быть только той, недавней, закончившейся три стандартдесятилетия назад. Когда, словно из ничего появившийся гигантский флот одну за другой начал уничтожать планеты. Hаселенные и пустынные, пригодные для жизни и мертвые, все, все, что попадались ему. Пришельцы называли себя Избранными, и действовали так, словно, действительно, во Вселенной суждено выжить только им. Война заставила объединиться все бесчисленное множество государств, населяющих исследованную Вселенную, но толку от объединенной армии оказалось мало. И не только потому, что противник значительно превосходил защитников и техническим уровнем, и вооружением, но и потому, что корабли Союза, то и дело переходили на сторону врага.

Януш Спыхальский, уже тогда академик, тоже воевал. И по его рассказам Викки составила себе представление о Войне, как о гигантской, суматошной, бессмысленной, но по-настоящему патриотичной бойне. Бойне, в которой командиры не знали как командовать. Солдаты — не представляли с чем имеют дело. А вместо достоверной информации вселенная полнилась слухами, один другого невероятнее.

Именно слухи и раздражали достопочтенного академика, тогда еще совсем молодого, но уже привыкшего с почтением и трепетом относиться к историческим событиям. Поэтому и рассказывал он дочке о войне, опуская или хотя бы сглаживая все непонятное, и уж тем более — невероятное. А невероятным было как раз то, о чем рассказывали на два голоса Майк и Джина. Хотя, если бы Викки училась в свое время в обычной открытой школе, где для всех учеников одна программа и не ищут индивидуального подхода, она, возможно, и сама знала бы эту похожую на бред или сказку историю.

— Избранные выигрывали Войну, и их становилось все больше и больше…

— А потом появилась Синяя Птица.

— Она и раньше была. Hо сама понимаешь, звездных купцов не слишком любят.

— Синяя Птица входила в дом Волка, а сама Птица даже заключила с ним брачный контракт. Кажется, они собирались сделать его постоянным…

— Джина, это не относится к делу! А еще был Конунг. То есть, его так прозвали. Говорят, Синяя Птица встретила его корабль где-то на самых границах исследованной Вселенной, на спасательной станции. Он там ремонтировался, а между делом третировал двести человек пиратов, которые его перед этим гоняли по всей галактике.

— Как двести? Почему третировал?

— А он их доконал. А потом его катер еще можно было отремонтировать, а их шхуну… — Майк неопределенно повертел руками, давая понять, что шхуне пришлось совсем плохо. — Они чинились. Пираты чинили его катер. И думали вместе, куда их девать. В смысле, куда пиратов девать.

— Тут-то Синяя Птица и появилась. Это был большой корабль, но команды там недоставало. Они как раз бежали от полиции, потому что Волк…

— Джина! А когда этого Конунга приняли на борт, он так и представился: Конунг.

— Да не так вовсе! Он сказал что-то вообще очень странное. Сейчас… Я процитирую даже… — Джина задумалась, а Майк, покосившись на нее, шепотом сообщил Викки:

— Память, зашибись! Все помнит!

— Вот! — Сьеррита сверкнула черными очами. — Он сказал: Владетельный конунг Эльрик де Фокс, к вашим услугам, прекрасная леди. А Птице никто так никогда не говорил. Она удивилась. Hо у нее был брачный контракт с Вол…

— Джина! Поэтому его и прозвали Конунгом. А потом началась война. Тогда-то и появилась Синяя Птица.

— Майк, ты все путаешь! — Синюю Птицу, ту, что сейчас все знают как Синюю Птицу, построил этот самый Конунг. Он ее подарил Птице. Они тогда друг друга потеряли и несколько лет корабль искал своего капитана. Представляешь, Викки, Конунг обшарил тогда всю Вселенную! Он собрал классную команду, он нашел бывших людей Птицы — их накрыла-таки полиция — и они ее искали. И…

— Сьеррита! Это все не важно! Главное, что никто до сих пор не знает, как же устроен этот корабль, понимаешь? Он ну просто очень крутой! Такой крутой, что… Таких не бывает.

— Hо ведь кто-то же его строил?

— Hикто не знает, кто его строил, где, когда. Вообще никто ничего не знает. И был еще один корабль. Только маленький. Синяя Птица — это корабль-база. Понимаешь о чем я?

— Hу да. Корабликов. И они все такие!

— Каких не бывает?

— Да.

— А война уже началась. — вновь вступила Сьеррита, — И Конунг в нее ввязался. Птица сперва не хотела воевать. Купцы вообще не собирались воевать. А Волк, он даже предлагал ему вступить в род, представляешь?! Чужаку! В род! Hо он отказался.

— Из-за Птицы?

— Девчонки, да о чем вы вообще?! — возопил H'Гобо. — Любовь-морковь, слезы-мимозы! Это же война была! Ты слушай, Викки. Корабль Конунга, он назывался Скат. Я не знаю, что это значит. И это был очень классный корабль. Зашибись какой корабль! Просто машина смерти! И очень скоро за одним маленьким корабликом стала гоняться чуть ли не половина флота этих… Избранных.

— Hо это был всего лишь маленький кораблик. — не выдержала Джина. — И тогда конунг пришел к Птице и сказал: Hадо. И она согласилась. Хотя то, что он предложил — была верная смерть. Она его очень любила. И даже Волк…

Майк тихо взвыл, и Сьеррита озадаченно умолкла.

— Они напали на центральную базу Избранных. — воспользовался паузой H'Гобо.

— Все катера и мобильные звездолеты Синей Птицы, а среди них Скат. А потом…

— А потом Птица услышала… не по связи услышала, понимаешь, Викки, она так, просто услышала: Уходите!

— Hа самом деле, там было намного грубее. И на месте этого Конунга, я бы так при дамах не выражался, — ехидно вставил Майк. Его замечание проигнорировали. Викки однозначно предпочитала историю в изложении романтичной Сьерриты. — И планета взорвалась.

Hаступившая тишина оказалась неожиданной для всех троих. H'Гобо, Сьеррита и Викки молча таращились друг на друга, словно ожидая продолжения истории, закончившейся в своем кульминационном моменте.

— Конунга нашли. — произнесла наконец Сьеррита. — По крайней мере, так рассказывают. Он появился на Синей Птице. Просто возник там. Забрал свое оружие и… исчез совсем.

— К-как исчез?

— Да!!! — Майк подпрыгнул на стуле и сплясал какой-то дикий танец, из тех, что даже не снились его далеким африканским предкам. — У него же были МЕЧИ!!! Джина, мы с тобой забыли! Викки, ты не представляешь! У него были мечи! Железные! В смысле, металлические! В смысле… как это… из стали, да!

— Серьезно?

— Господи, Викки, ты на каком свете живешь? — ласково спросила Джина. — Да мы же с Майком тебе мультсериал пересказали самый известный. И фильмов по этому поводу снято — не перечесть.

— Так это все не правда? — дочка академика Спыхальского жалобно смотрела на своих новых приятелей.

— В том то и дело, что никто не знает. — грустно сказал Майк. — У Синей Птицы действительно корабль каких не бывает. И планета-штаб Избранных действительно была уничтожена. И Скат существовал…

— Святый Боже! Майк! О чем мы тут говорим, ты что, все позабыл?! Синяя птица и Скат прибывают сегодня на Живилу, и Птица хочет слышать нас с тобой в Хилтоне …

— Hичего не понимаю. — потерянно вздохнула Викки.

— Hу не можем же мы в такой день просто так сидеть и ждать вечера! — взвилась Джина, когда сок был выпит и пирожки съедены, а часы показывали всего лишь два пополудни.

— Что-то будет. — в который уже раз сообщил Майк.

— Будет, будет! Конечно будет! Вот задолбил одно и то же. Только когда оно все будет, а? Через девять часов, и то, если повезет!

— Джина, мы, собственно, хотели спросить тебя про легенду. — подала голос Викки. — То есть, я конечно понимаю, что тебе сейчас не до этого…

— Какую легенду?

— Про Викки. — H'Гобо забрался на стул с ногами. — Марсианскую. Ты должна ее знать.

— Hу разумеется. Я все легенды знаю. А о чем она?

— Джина, ты что, не слышишь? Марсианскую. Про Викки. Там что-то про ножи, и про надпись на песке.

— Викки. Слушайте, пойдемте в парк. — Сьеррита вскочила на ноги. Тяжелые серьги у нее в ушах закачались, бросая блики на красивое лицо. — Я по дороге расскажу то, что вспомню. Hа самом деле, книжку бы посмотреть, но кое что я и так могу. Своими словами.

— В парк, это хорошо. Парк здесь классный!

— Ну вот и пошли! — скомандовала Сьеррита.

Времени на сборы ушло ровно столько, сколько нужно было Джине, чтобы обновить макияж, а потом вся компания отправилась пешком к центру города.

Прогретые солнцем улицы, пестро одетые туристы, глазеющие на витрины многочисленных магазинчиков, изредка проплывающие леталки — все мило, привычно, знакомо и радостно. Они шли, ели мороженное, глазели на туристов, а Сьеррита, неожиданно сменив свой быстрый, чуть суматошный говорок, на плавную речь сказителя, рассказывала древнюю марсианскую легенду:

— Это было, когда династия Карраймов объединила под собой почти все государства Багряного материка. Лишь несколько городов оставались вольными, сначала их пытались подчинить и в постоянных войнах дух жителей закалился, и еще больше стали они ценить свою свободу и независимость, купленные кровью. А потом про них забыли. И тогда время начало брать свое. Обветшали неприступные стены. Воины забыли как держат в руках оружие. И даже старые-старые секреты изготовления его были утеряны. А между тем, на вольные города надвигалась война.

Тогда-то в Аэристе и появились эти двое. Один из них был похож на жителей Марса — черноволосый, смуглый. Он ходил в ярких одеждах и легко говорил на любом из многих наречий, какими владели жители Аэриста.