— Оставь эти кривлянья. — махнула она рукой. Села, свесив затянутые в лосины и сапожки ноги в пропасть. Положила рядом копье.

— Оставь. Еще неизвестно, кто кому в конце концов будет кланяться. Я, разумеется, не имею в виду, что спешу примкнуть к сильному. Садись, есть разговор.

Он пожал плечами, непривычно пустыми без скимитара, и сел рядом.

Некоторое время они молчали.

— Принцессы — повелительницы перворожденных — просят, чтобы я оказала им свое покровительство. Им — это всем перворожденным. Всему их племени, всей их новой империи.

Он молчал.

— Знаю, знаю, — вздохнула она. — Работа еще из тех. Что скажешь?

Он пожал плечами.

— И какую же цену божественная за это требует?

Ратри извлекла бутылку старого Aetanne, небрежным движением пальцев откупорила. Отпила прямо из горлышка, протянула ему. Он взял, подержал в руках.

— Ах вот оно что…

Богиня взглянула ему в глаза.

— Не требует, просит. Но — не заставляй произнести слово «умоляет».

Он глухо произнес. — Я не теряю надежды когда-нибудь…

— Что эта остроухая красотка к тебе вернется? — протянула Ратри. — Что ж, возможно, ты прав. Да, ты прав, или я в тебе ошибаюсь. Но — Аэлирне сделала ошибку, и я своего шанса не упущу. Мне нужно всего пять-десять лет. Согласись, не так уж много для повелительницы ночи, от которой тысячелетиями шарахаются все светлые боги. А с Сетом у меня не заладилось. Он тоже предпочитает блондинок.

— Клянусь небом, они все делают большую ошибку.

Глаза ее вспыхнули.

— И ?..

— Я не светлый бог. — проворчал он. — И в темные не лезу. Да и вообще в небожители. Я никто — и имя мое Никто. Это понятно?

— Понятно, хотя и странно. И все же?

Он улыбнулся ей и решительно отхлебнул вина.

— Мне нравится это вино. И я намерен испить еще немного.

Сияющие глаза богини приблизились. Они смежились в блаженной истоме, когда он сорвал с ее губ первый поцелуй. Копье упало куда-то вниз, вызвав бешеный камнепад на закатном склоне горы. Звезды вспыхнули ярким, колдовским светом, стеля ложе своей повелительнице.

Они целовались как сумасшедшие. Как в самый первый, или в самый последний раз. И мир стремительно вращался вокруг в безумной пляске огней.

— Не здесь, — с трудом, задыхаясь от счастья, прошептала она, когда черный с алмазным блеском плащ соскользнул с ее плеч.

Он в ответ приласкал язычком ее грудь. — Пусть сдохнут от зависти.

Хронос, конечно, не издох, пролетая над ними. Наверное, потому, что Ратри была его сестрой. Аккуратно, незаметно перенес их в махонький темпоральный узелок. Уже когда он удалялся, можно было слышать, как он проворчал.

— Вы ж гору вдавите в землю по макушку… А оно нам надо?..

Рамона потянулась своим худощавым и ловким телом, вытянулась на связке шкур. С некоторых пор ей понравилось валяться на мехах безо всякой одежды. Сестра тоже попробовала, и признала, что «в этом что-то есть».

— Ну хорошо. Разницу между магией и шаманством мы выяснили.

Хельга перевернулась на живот, болтая в воздухе пятками.

— Тогда что будет у нас в нашем Универе? Думается мне, что надо и то, и то. Ярл сейчас по моей просьбе делает прикидки по этому поводу.

— Это у нас удачно вышло. И Valle, и Ратри… Только — он уже не ярл и не Valle. Никак не привыкну к этому — сэр Ровер.

Весело и заразительно захохотав, Хельга шаловливо шлепнула сестру по попке. — Рамона, а ведь он тебе нравится!

Сестра повернула лицо. — А тебе нет?

— Как учитель, как друг, как старший брат… — начала перечислять Хельга.

— Вот и мне тоже. Но не более. Мама ведь предупреждала… — Рамона Знаком, незаметно, притащила из-за спины сестры здоровенный кувшин воды и резко перевернула над ней. Визг взлетел до небес, и сестры принялись шутливо тузить друг дружку. В дверях показался встревоженный стражник.

— Не подглядывай. — буркнула Хельга и засветила ему в глаз яблоком. Орк отпрянул, озадаченно почесал себя пониже спины и исчез.

— Стоп. — вдруг сказала Рамона. — Тут мне в голову пришла мысль.

Хельга язвительно усмехнулась, переводя дух.

— Наконец-то. Что-то в последнее время все больше мне отдуваться приходится.

— Я на перспективу думаю. Нам нужно нечто такое, чего папенька и его советники не ждут… — отмахнулась сестра. — Так слушай. Шаманство — это ведь, грубо говоря, просить помощь от богов?

— Так. — кивнула Хельга.

— А кто покровитель кочевников? — подняла палец Рамона. — Что-то они притихли. Даже когда мы разорили их на несколько табунов лошадей, отреагировали они как-то вяло. И без шаманства.

Сестра подхватилась.

— А ведь верно. Шаграт даже обмолвился, что у нас почти без потерь. Лично мне думается, что ярл — тьфу, сэр — еще не настолько вымуштровал наших вояк. Не были ли они тоже под крылышком этой стервы Хаос?

— Не ругайся. — мимоходом заметила Рамона. — Ты же знаешь, нам по должности не положено.

— Не ворчи, кошелка. Тогда — если мы подомнем под себя степняков, это будет хорошим противовесом намечающемуся сближению Империи, эльфов и Царства Света.

— Точно, Хелька. Если мы будем играть по правилам этих старых имперских пердунов, то нам мало чего светит. А значит — давай сделаем так…

В окна рвалась вьюга. Швыряла горсти снега, будто просилась впустить, на миг-другой унималась. А потом опять с треском в стекла стучали снежинки. Внутри же было тепло и уютно. Камин одарял своим теплом императорский кабинет и двоих людей, беседующих о чем-то.

Канцлер горячился.

— Император, ведь два миллиона цехинов исчезли из оборота! Впечатление такое, будто кто-то целенаправленно выкачивает деньги из Империи!

— Это настолько серьезно?

— Отток средств стабилен, даже намечается тенденция к росту нашего дефицита. Министр финансов в недоумении — проверки не показали никаких особо крупных хищений или махинаций. Банкиры начинают нервничать!

Хозяин кабинета прошелся по напольному ковру.

— Только не говори, что ты со своей стороны не принял мер к розыску.

— Да, — поморщился маркиз Бер. — Нашел в конце концов. Но без вас даже у меня руки коротки.

— Подробнее? — заинтересовался Император.

— Какой-то умник организовал торговую цепочку: баронство Мец — Асмарал — куда-то еще. Подозреваю — за рубеж. Караваны прыгают через порталы. Естественно, никаких пошлин, подорожных и так далее. Нам в бюджет не попадает ни цехина, а купцы имеют тройную прибыль безо всякого риска. Мы не в силах ни прищучить их, ни притянуть к ответственности. Формально-то они не пересекают ни границ баронств, ни кордонов Империи. Ох, я бы этому аферисту…

Канцлер сжал кулаки и в бессилии заскрежетал зубами.

— А кто им ставит порталы?

— Как выяснил Беркович, одноразовые свитки с фиксированными точками открытия поступают к купцам откуда-то со стороны.

Император усмехнулся.

— Тогда оставь это дело. Если я правильно понял, это дело рук одного нашего общего знакомого.

Лорд Бер ахнул.

— Вот оно что… Может быть, может быть. Тогда мое обещание надрать чью-то задн… было хм-м, несколько опрометчивым. Да и с юридической стороны у него всегда было все прихвачено.

Он побарабанил по столу пальцами.

— Значит, если предположение, что ярл действительно под крылышком принцесс, верно, то деньги идут на развитие врагов…

— Ну почему врагов? — спросил Император. Он сел в свое кресло, выбрав, налил себе яблочного со льдом сока.

— Ну, хорошо, конкурентов. Ведь рано или поздно, наши с орками интересы пересекутся.

— Не сомневаюсь, не сомневаюсь. — кивнул Император. — Только видишь ли… Ни разведка, ни другие методы наблюдения не в состоянии выдать нам сколько-нибудь полезную информацию о замыслах и деятельности руководства орков. Аналитики без точных данных просто воют от отчаяния.

— Да что они могут? Дети… — раздражение канцлера улегалось медленно.

— Маркиз. — укоризненно сказал Император. — Однажды в разговоре, принцессы выдали мне анализ нашей деятельности и прогноз нашего поведения на будущее с раскладкой по вариантам.

— Ну и что? — маркиз скептически прищурился.

— Совпадение по всем позициям. — значительно сказал хозяин. — Эти, как ты говоришь, дети просчитали нас, как хороший шахматист партию, наперед. Даже наш план на совещании в том месяце.

Лорд Бер захлопнул отвисшую челюсть.

— Да-да! Причем, по некоторым их обмолвкам, это не утечка информации. Как сказал ярл, у каждой из принцесс мозги работают лучше, чем у всего нашего кабинета министров. Когда это подтвердилось, я поневоле пожалел, что девчонки не на нашей стороне. И поверь, я не ошибаюсь. Ни как политик, ни как отец.

Канцлер вскочил, как будто его припекло за задн… за ноги, и забегал по кабинету.

— Это же кошмар любого правителя. А теперь, если ярл и вправду у них вроде премьер-министра… Кстати, почему мы по-прежнему кличем его ярл?

Император усмехнулся. — Да потому, что в сущности, он им и остался. Волчара еще тот, да и у меня многому научился.

— Это похоже черт знает на что! — не унимался маркиз Бер. Он остановился и прищелкнул пальцами. — А что, если…

Хозяин кабинета молчал — мысль должна созреть.

— Если в анализе и планировании мы заведомо слабее, то! Не можем ли мы использовать наше бесспорное преимущество в опыте? Ведь даже у ярла его не так много — он никогда не занимал официальных постов.

— Уже неплохо. — кивнул Император.

— Далее. — вновь зашагал канцлер. — У нас бесспорно больше ресурсов. Материальных, финансовых, людских, интеллектуальных.

— Это уже не кое-что.

— И еще. Что, если мы придумаем нечто из ряда вон выходящее. Что-нибудь нестандартное, не входящее ни в систему, ни в логику?

— Считаешь, поможет? — Император задумался и вздохнул. — Насколько я знаю своих дочерей, они вполне могли просчитать и это.

Канцлер опять сел. Налил и себе клюквенного, выпил.

— А как вы относитесь к нынешнему положению дочерей?

— Знаешь… — Император с улыбкой развел руками. — Что им светило в Империи? Выйти замуж, нарожать детей и сидеть в каком-нибудь замке? А так — Императрицы!

Маркиз Бер покивал в задумчивости.

— Зато теперь им предстоят долгие и интересные дела. Создавать государство орков. Я думал когда-нибудь присоединить и Царство Света, и орков к Империи.

— А что, вполне приемлемый вариант. — кивнул Император, покачиваясь на задних ножках кресла. — Хоть чаще видеть их буду.

Канцлер хмыкнул.

— Видите ли. Мне только сейчас пришла в голову мысль. Если принцессы такие умницы, то они могут сделать наоборот — присоединить Империю к себе.

Император чуть не упал назад. Взмахнул руками, восстанавливая равновесие.