Маршрут Оккама

Увидев подходящего Феликса, он отложил мешок и сел по-турецки.

— Вот это и будет наше пропитание до самого Питера, — сказал Феликс, показывая добычу. — Главное теперь — не мельтешить.

— Ну так выбрось рацию, — посоветовал Витька.

— Рация пригодится.

Они разрезали большую луковицу и съели ее вприкуску к двум толстым ломтям плохо пропеченного ржаного хлеба. Потом Феликс лег отдохнуть и уставился в небо бездумными глазами. Витька сидел рядом, мысленно обращаясь к товарищу.

— Если ты егерь, который обходил территорию, случайно напоролся на перестрелку, принял спецназ за браконьеров, побежал разбираться и угодил в туманное пятно, то на кой хрен тебе прятать от меня ноутбук? беззвучно, одними глазами, спрашивал Витька. — Наоборот — ты должен был бы с радостью отдать его мне — а вдруг я из него вытащу что-то полезное! Так кто же ты тогда, егерь Феликс?

Ответа, понятное дело, не было.

Феликс задремал. Хотя они с Витькой провели одинаково бессонную ночь, он, вероятно, больше нуждался в отдыхе. Или же, как человек бывалый, не зная, каким будет следующий ночлег, спал впрок, заранее заготовив это ценное умение — засыпать хоть ненадолго при первой возможности.

Мешок лежал сам по себе.

Витька осторожно развязал веревку, запустил вовнутрь руку и огладил завернутый в полотенце ноутбук. Теперь сомнений уже не осталось. Он раздвинул пальцами складки лифчика, ощупал фонарик, ощупал нож, сквозь ткань ощутил объем, который соответствовал воспоминанию о рации.

И тут же он вспомнил, как легко и непринужденно Феликс избавился от Шестнадцатого.

Так что же за игру ведет этот человек? Он именно ведет игру — и его противник вовсе не Витька, Витьку он терпит, скорее всего, как неизбежное зло. Вот спецназ — это уж точно его враг номер раз! И их одновременное появление на Семеновских болотах в самую неподходящую минуту может означать всего-навсего охоту неизвестного, но облеченного властью ведомства на непонятного, но много чего умеющего человека…

И Лешка! В наследство ли достался Феликсу ноутбук? Если Феликс так старательно его скрывает — то это «дело о наследстве» какое-то темное…

Витька в силу молодости нуждался в контрастах. А человек, применяющий к миру принцип контрастности, рядом с ярко-черным пятном непременно должен иметь ярко-белое. Делить человечество на друзей и врагов в молодости чревато тем, что если у тебя есть верные друзья — значит, чисто теоретически где-то поблизости околачиваются смертельные враги, и наоборот. К счастью, и верность друзей, и ненависть врагов никогда не доходит до максимума. Очевидно, Витьке еще только предстояло дожить до дня, когда присутствие с правой стороны врага предполагает обязательное присутствие с левой стороны друга…

Так ли плох спецназ, который потерял их след?

В практически чужом мире своих у Витьки — только Феликс, оказавшийся предателем, и спецназ. А больше — никого. Если спецназ хочет получить за Фоменко ноутбук…

Тут у Витьки в голове все окончательно спуталось.

Вместо логики ему на помощь пришла злость. Злость на самого себя. Феликс обошелся с ним, как с мальчишкой? Морочил ему голову, как младенцу? Ладно. Запомним. Младенец может и в собственную игру сыграть…

Витька довольно долго путался в складках и влезал пальцами в пустые карманы, пока вытащил рацию. Сунув ее за пазуху, он встал и побрел к кустам. Дело житейское — на то они и кусты, в восемнадцатом веке общественный туалет и в кошмарном сне бы никому не приснился. Да и в двадцать первом на шоссе Москва-Питер их негусто.

Кусты были ему, долговязому, по пояс, он прошел дальше, встал за березами, которые втроем росли от одного корня. Глядя между стволами, он убедился, что Феликс лежит неподвижно…

— Вызываю шестого, вызываю шестого, — заговорил он негромко. Эти слова были заготовлены, пока он шел к кустам. — Шестой, шестой! Вызываю шестого…

— Шестой на связи, — был ответ. — Это кто? Костомаров?

— Я, — подтвердил Витька.

— Ну наконец-то! Где этот сучара?

Он имел в виду Феликса.

— Спит.

— Спит?

— Задремал на солнышке.

Витька был крайне изумлен началом беседы.

— Слушай, ты прости нас, дураков, что мы тебя с коня ссадили. Мы думали, что ноутбук — у тебя, — проникновенно сказал Шестой. — Нас за ним послали, ты тут ни при чем.

— А Фоменко?

— Да и Фоменко в общем-то ни при чем. Вы, ребята, страшную кашу с этим ноутбуком и с этой программой заварили. Если бы вы знали — сами бы его отдали.

— А сказать? — возмутился Витька. — Как стрелять — так это сразу, а сказать по-человечески — этому вас не учат!

— Так задание же! И никто тебя убивать не хотел…

— Да? А Лешка? Лешку ведь убили!

— Кто тебе сказал?

— Феликс.

— Ах, он у нас теперь Феликс?

— Да чтоб вы все сдохли… — пробормотал потрясенный Витька. Совсем забыв о конспирации, он присел на пень, оставшийся от четвертого ствола березы.

— Ты рацию не вырубай, ты говори, чтобы мы к тебе поближе подошли. А потом отрывайся от этого своего Феликса, и к нам. Вместе будем отсюда выбираться. Тебя тут, кстати, кое-кто ждет.

— Машка?! — не помня себя от радости, заорал Витька. — Дайте ей трубку… рацию!..

— Охотно дал бы, но она от меня за пару километров. Мы разделились, идем двумя группами.

— Как ее вызвать? — нетерпеливо спрашивал Витька. — У нее какой-то номер или без номера? Где она?

— Да не суетись ты, жених. Через пять минут она сама тебя вызовет, только не вырубай рацию. И сиди, где сидишь. Услышишь выстрел — не дергайся.

Витька онемел. Выстрел мог предназначаться только спящему Феликсу.

— Да ты говори, говори, — подбодрил Шестой. — Чует мое сердце, что Феликс твой знает, куда ноутбук подевался. Он тебе ничего не говорил?

— Н-нет… — пробормотал Витька. Смерти Феликса он вовсе не желал. Если выдать сейчас ноутбук — то снайпер по спящему человеку не промажет. Но если человек — носитель важной информации, снайпера в ход не пустят… И не соврал же он!.. Феликс действительно ничего не говорил о ноутбуке!..

— Держись, Костомаров, скоро все кончится, — пообещал Шестой.

— А потом? — спросил Витька.

— Что — потом?

— Как отсюда выберемся?

— Вот найдем ноутбук, там все по полочкам разложено: и насчет выбраться тоже.

И Витька закусил губу.

Если бы в ноутбуке было какое-то гениальное средство вернуться, то Вовчик с Фоменко ему бы этим средством все уши прожужжали. В ноутбуке была не до конца доработанная схема хрономаршрутов в четырехмерном и зачем-то в пятимерном пространстве. И еще — Феликс наверняка знал, что в ноутбуке имеется, а чего там нет. Если бы все было так просто — стал бы он заседать на паперти, объясняя местному населению, что круги на небе проекция дрейфующих хронопроколов? Да он бы сам первым делом отсюда смылся — и с ноутбуком вместе!

Витька понял, что ничего уже не понимает.

Прав был старый дядька Юст, когда предупреждал: пока ты возишься с новостями, твоя дурная башка не учится сопоставлять факты. Как только начнешь анализировать — бросай новости, потому что они для тебя теперь балласт… Витька хотел ускорить события, сам себе хотел доказать, покидая агентство новостей, что созрел для анализа, и вот теперь понял, что анализ — не уравнение с одним неизвестным. Даже не уравнение с двумя неизвестными, а сложная конструкция, в которой знаки между буквами отсутствуют: может, плюс, может, минус, может, икс делится на игрек, может, в степень возводится…

Тут он вспомнил про неизвестную величину по имени Феликс и выглянул из-за березы. Он хотел убедиться, что фальшивый егерь спит, но опоздал — пусто было местечко на пригорке, мешок — и тот сгинул. Тут Витьке стало страшновато.

Он не знал, что бывает такое: проснуться ровно за полторы секунды до первого признака опасности.

А именно это с Феликсом произошло. Он не знал, какой звук вызвал тревогу — возможно, почти неслышный скрип распускаемого узла веревки. Несколько секунд он лежал с закрытыми глазами, слушая удаляющиеся Витькины шаги. Потом посмотрел из-под ресниц и еле слышно хмыкнул.

Чуть повернув голову, он видел, как Витька искал убежища за тройной березой. В просвете между стволами виднелся темно-зеленый, чуть бликующий потускневшим галуном, ворованный кафтан новостника Костомарова. Потом он исчез из просвета, но появился сбоку. Феликс понял, что Витька сидит, возможно, на пне, и пора действовать.

Он сполз с косогора, обошел привал богомольцев и подкрался к березе оттуда, откуда ждать его было вроде бы невозможно. Последние метры он проделал по-пластунски и прибыл вовремя.

— А если ноутбук остался там? — спрашивал Витька. — Что же вы тогда будете делать?

— Ноутбук с программой здесь, — отвечал еле слышный Феликсу голос Шестого. — Я сам видел его у Золотухина, когда Золотухин от нас сдуру убегал. Он бросил рюкзак и взял только ноутбук, понял? Ты не бойся, если что еще неясно — спрашивай. Я ведь понимаю — ты не дурак, хочешь разобраться, прежде чем к нам присоединиться…

Если и были еще какие-то комплименты — Витька их не услышал. Уже и при последних словах Шестого Феликс стоял на корточках, словно ждал, пока у него лопнет терпение. Лопнуло — и он прыжком достиг пня, захватил Витьку сзади за шею, опрокинул и завладел рацией.

— Ты, психолог долбанный, — сказал он Шестому. — Если твои ко мне сунутся — я не в них, я в ноутбук обойму разряжу. Понял, нет?

Витька бил ногами по воздуху и пытался отодрать от шеи железную руку. Наконец додумался выкручивать пальцы. Тогда Феликс и сам его отбросил.

— Кретин, — сказал он Витьке. — Какого черта ты лезешь не в свое дело?

— А какого черта ты врал про ноутбук? — прошипел, стоя на четвереньках, Витька. — Ты же с самого начала врал, сука, сволочь!

— А что — правду тебе, дураку молодому, говорить? И что бы ты делал с этим ноутбуком? Да ты бы его давно Шестому переправил, а сам валялся в лесу и с нетерпением ждал похоронную команду.

— Егерь! Территорию обходил! — припоминал все в прямой последовательности Витька. — Ты Лешку сам пристрелил, чтобы взять ноутбук! Все равно ты в программе ни хрена не разберешь! Если бы разобрал — тебя бы тут уже не было!.. А ты на нас ловушечку ставил! Не умножай количества сущностей сверх необходимого!

— Шестого со спецназом тоже я на вас навел?

— Ты нас подставил!

— Ага, подставил! — согласился Феликс. — Если бы они хотели, чтобы вы их ко мне привели, они бы вас ночью не обстреляли. Им никто живым не нужен, им нужен только ноутбук!

— Они же Фоменко оставили!..

— А ты с ним говорил? Ты его голос слышал?

Витька сел и треснул кулаком оземь.

— Вот же дерьмо!

— Все вокруг этого ноутбука — сплошное дерьмо, — подтвердил Феликс. Тебе-то он зачем понадобился — вспомни.

— А ты откуда знаешь?

— Я о проекте «Янус» теперь не меньше твоего знаю. Вот и подумай своей, а не чужой головой — кому нужно спасти «Янус»? Кроме Машкиного отца, конечно? И всей этой шушеры, которая к кредитам присосалась? А кому нужно, чтобы его на свете не было? Подумал? Вот и не физдипи!

Странный этот глагол Феликс выговорил с особым удовольствием.

Витька отчаянно припоминал те давние бумажки. В ушах возник голос дядьки Юста — что-то про китобойную флотилию в доисторических морях… Экологически чистая китятина?.. Живой кардинал Ришелье?..

— В общем, я теперь и без тебя выберусь, — рассудил Феликс. — Такой чемодан без ручки мне не нужен. А ты, если хочешь, проверь — жив ли Фоменко.

И протянул рацию. Витька машинально взял.

— Как проверить?

— Скажи, что ты и без ноутбука знаешь, как отсюда выбраться. Скажи, что назовешь город и место, когда к тебе выпустят живого Фоменко. Вот и увидишь, что будет.

— Они захотят гарантий!

— Ну, просто так назови им Марсель.

— И что будет?

Феликс задумался.

— Очевидно, будет то, что они захотят сперва спасти свои шкуры, а потом отвечать перед начальством за ноутбук. Кому охота тут оставаться! В общем-то, и у тебя та же задача.

— А у тебя? — сердито спросил Витька.

— Я, в отличие от тебя, могу выполнять одновременно сразу две задачи, сказав это, Феликс вдруг сделался похож на седовласого, расхристанного, злоехидного дядьку Юста. Витька вздохнул — и этот умел выбрать нужную минуту вкупе с больным местом…

— Так что же, мне — вместе с ними?..

— Сам решай, — Феликс забрал у него рацию и, нажав что требуется заговорил ровным голосом:

— Я — первый, я — первый, вызываю шестого.

- Передай рацию Костомарову, — без всяких церемоний велел Шестой. Пусть скажет, что он жив.

— Пусть сперва Фоменко скажет, что он жив.

— И Машка! — заорал вдруг Витька.

— Слышишь, шестой? Ничего с ним не сделалось, я его даже не придушил для порядка. Есть предложение, шестой. Давай меняться.