Полиция реальности

— Родя?

— Стас, я не с тобой говорю.

Стас замолчал.

— Я попробую поискать что-нибудь такое, в городе. Или в области. Может быть, найдем что-то похожее на эту бутылку… ах. Непередаваемые ощущения. — он снова сделал глубокий глоток. В нем пропал хороший актер. Это было крайне чувственно. Пожалуй, что если бы я не знал, что такое этот самый Тоник, то мне бы захотелось его попробовать.

— Поищи. Что-то из этого и выйдет, наверное. — я почувствовал, что прикончить бутылку уже не смогу. Я поставил пиво на линолеум, и встал. — Схожу отлить.

Хлопнула входная дверь, когда я мыл руки. Родиона уже не было в квартире. Стас, оставшийся в зале, закупоривал бутылку. Я вошел в комнату, и посмотрел на него, и на Тоник. Он занервничал, явно и не стесняясь:

— Клок, ты чего? — закрыл бутылку, и поставил ее за кресло.

— Ничего. Просто ты — алкот и мудак.

— Что? Я уже неделю не пью! В доме кроме пива ничего!

— Да мне все равно. — так оно и было — Звони, как будет что-то, о чем мы говорили.

Я вышел в прихожку. Быстро надел куртку, ботинки. Стас, быстрым шагом, подошел ко мне, с виноватым лицом.

— Да чего ты! Извини, Клок. — странное дело. На лице взрослого человека, причем с характерными чертами любящего выпить, это смотрелось противно и глупо — Ну извини, я же не специально тогда, с бутылкой!

В ответ, лишь хлопок двери. Без слов, я спустился на улицу. Шел до дома, с ощущением собственной правоты, уверенность грела душу. Хорошо, что Стас мне не звонил. Впрочем, вместо него, позвонил Родион. Спросил меня:

— Ты со Стасом общаться не будешь?

Я ответил:

— Не знаю.

Он помолчал, секунды две. Его дыхание было твердым.

— Да. Наверное, ты в своем праве. Но не злись на него. Стас это Стас, он действительно чувствует себя виноватым.

— А это исправит, то, что случилось?

— Не исправит.

На том, мы и закончили наш разговор.

И та тема, кончилась для меня. Вплоть, до шестого семестра.

Ах, этот шестой семестр. Третьего курса. Самый смак, увлекательного студенчества. Ты уже, не заваленный ответственностью первокурсник, но и до серьезных проблем выпуска еще внушительно времени.

Многие из моей группы, не слишком активно посещали занятия, в это время. Впрочем, многие, не посещали их и на первом курсе — но первым курсом, их учеба и закончилась. Но стоит ли о них? Я мог понять одногруппников. Дух весны, беспощадно оккупировал город. Очень ясно, я ощутил это, наверное, в апреле, когда вышел из универа, всего лишь после двух пар. На улице еще лежал снег, но травка уже слегка пробивалась. И вот, выйдя, я вдохнул запах, ожидая учуять снег, выхлопные газы машин, «вкус города», пафосно если говорить. Но нет. Царствовал запах травы, и запах свежести.

Я стоял, не меньше минуты. Солнце, слепило глаза. Стоял так, стоял, а затем пошел домой. Запах был вкусен. Запах, радовал. Но не захватывал.

Потому, что голова уже была захвачена. Я все так же, видел Учетчика, идя по перекресткам. Он еще более отчетливо, стал бросаться мне в глаза. Теперь, я мог выделить его фигуру, в каком бы обличье он не был, фактически с любого расстояния. И мысли, само собой, были только о том, что таится в моей голове.

Придти в универ — отсидеть пары — вернуться домой.

Дома, залипать в игрушку. Читать книжку. Смотреть какое-нибудь кино.

Серая. Ничем не примечательная жизнь.

— Эй, Клок, ты в сампе давно не был! — написал как-то раз Сойер.

Я смотрел на его сообщение, думая, что ответить. И не ответил ничего. Просто, вышел с форума.

Все мое положение, прекрасно обрисовал Учетчик, в один прекрасный момент. Уже в конце апреля. Я подошел к нему, на том самом перекрестке. Меня можно понять — его вид именно тут, вызывал доверие, казалось.

— Выглядите хуже, молодой человек.

— Хуже?

— Гораздо. Вы осунулись, и слегка обрюзгли.

— Наверное, просто стал больше жрать.

Учетчик засмеялся:

— Ах, как мило, как мило. Какая похвальная самокритика, я это признаю. И как ваши дела?

— Не очень. — я говорил лениво — Все скучно. И ничего не происходит.

— Да-а? Ах. Юноша. Я гляжу в ваши глаза, и вижу, что вы не на своем месте. Вы не делаете то, чего должны делать, именно это и подтачивает вас.

Я улыбнулся в ответ, кивнув, принимая его игру.

— Но, вы не беспокойтесь. По городу, уже ползут занятные вопросы. Я слышу их даже прямо сейчас, в перипетиях улиц. Скучать вам не придется.

— Что? Что?!

Теперь уже, улыбнулся он. И как обычно, повернулся ко мне спиной. Снова, ощущение, будто тебя вытолкнули из пузыря.

Тем же вечером, позвонил Родион. Он начал издалека.

— Ты так и не говорил со Стасом.

— Не говорил. Зачем?

— Он говорит, что тебя какая-то Анька ищет.

Я, как раз стоял возле большого зеркала, вмонтированного в дверь шкафа. Стоял, в одних шортах. Энергосберегающие лампы, бледным светом освещали комнату. Из окна, молчаливой кошкой глазела ночь.

И кран.

Все тот же, чертов подъемный кран, бесконечной стройки.

Это все к чему. В свете ламп, тело в котором я обитал, не казалось таким уж красивым. Что я и озвучил.

— Неважно. — ответил Родион — Я по другому поводу. Дело есть.

Я молчал.

— Зайди завтра к Стасу, когда сможешь, конечно. Зайдешь?

Сердце забилось радостнее. Краски мира показались притягательными. Снова.

— Конечно. — это проявилось в моем тоне.

Готов поклясться, что Родион улыбнулся, когда заканчивал сеанс связи.

Следующий день, встретил город дождем. Одним из первых, весенним, наводнившим улицы слякотью. Когда, после универа, я пришел к Стасу, дешевые кроссовки предательски хлюпали. И носки, тоже были мокры.

Впрочем, хозяина квартиры, это не огорчило.

— О! Ты! Снимай носки, тапки накинь!

Он, слегка поддатый, захлопотал надо мной, с радушием. Наверное, все еще чувствовал вину.

Я повесил носки в ванной, на батарею. Прошел в зал. Новая мебель, более компактная. Комната, обычная, комната двухкомнатной квартиры советской планировки, теперь казалась больше. Более того. Темного тона, сероватые обои — в сочетании с серым видом из окна, создавали странное ощущение для глаз. Будто бы, погода с улицы, забирается в дом, медленно захватывает его, через окно.

— Чай будешь?

— Да, налей.

— Ты давно не приходил. — это уже из кухни, приглушенное звяканьем ложки о чашку — А ко мне, Анька зашла как-то раз. Спрашивала про тебя, говорила что скучает. Я сказал, что передам.

— Ну, передавай.

Стас вышел, с прозрачной чашкой. Запах оттуда шел, изумительный. Чай был зеленый. Я сделал маленький глоток. Будто бы, капля раскаленного серебра, скользнула в горло.

Стас изменился. Как я уже сказал, он был поддат, но не пьян. Того ощущения, которое возникает при сильно пьющем человеке, его вид больше не вызывал. От круглого, с намечающимся вторым подбородком лица, разило удовольствием от жизни, гораздо больше чем алкоголем. И голубые глаза, смотрели радушно.

— Ты сам вообще как? — спросил я его.

— А… — махнул он рукой — Все так же. Хожу на сходочки, играю в приставку. Ну, еще работаю.

— Ты же ушел с работы.

— А у меня Родя бутылку отобрал. Теперь, раз в неделю, дает выпить, чисто чтобы немножко нашабашить.

— Тебе это пошло на пользу.

Он пожал плечами.

Мы сидели в зале, перед выключенным телевизором. Я все так же пил чай не обращая на это внимания, а Стасу, видимо, надоело.

— Пойдем в мою комнату?

Расположились за его компьютером. Отечественный экшен, про нелегкую судьбу некого сталкера, поставлен на паузу. С удовольствием, расположившись в удобном компьютерном кресле, Стас продолжил играть.

Я, глядел на экран. Выстрелы, и геноцид корявых монстров.

Опорожнил, примерно половину чашки, удовлетворив свою тактичность, и сказал только потом:

— Родион звонил вчера. Говорил, будто бы что-то нарыл.

— Да. — кивнул Стас, занятый, впрочем, больше игрой чем мной — Он сказал, чтобы я ждал тебя сегодня.

— И больше ничего?

В ответ, мотание головой. И яростные клики мышкой.

Родион пришел ближе к вечеру. То есть, часа через три. Только дикая заинтересованность, подпитанная разговором с Учетчиком, не дала мне на него разозлиться. Он же, даже не снял с себя, модное, несколько зауженное пальто.

— Ты, одевайся. — это мне — Стас, будешь дома.

— Аааа…

— Да на, отхлебни, только не ной!

Молча, и с видимой эйфорией, Стас присосался к бутылке. Сделал пару глотков, хотел еще, но бесцеремонно был оттолкнут из прихожки в зал. К тому моменту, я уже надел и носки, и кроссовки. Мы с Родионом, вышли из квартиры.

По лестнице — спустились вмиг.

Все разговоры — в машине. В серой иномарке, точно не скажу ни марки, ни модели. Но внутри, было уютно. Я поймал себя, на том, что не ощущаю в салоне запаха затхлости. Пахло, скорее, новизной.

— Почему мы не взяли Стаса?

— Он будет мешать. А ты считаешь, что я не прав?

Действительно. Трудно возразить.

— Я поговорил со знакомыми гиками. — первая фраза Родиона, после того как машина завелась, и поехала — Кстати, потом познакомлю тебя. В общем, есть в городе, с десяток мест, которые называют странными. Ужасная паранормальщина. — и он добавил, погодя секунду, несколько басисто, хотя у него скорее был приятный баритон — Во-о-о-от.

— Например? — я смотрел в окно, мимоходом. Судя по указателям, и по моему личному знанию города, продвигались мы, в сторону промзоны.

— Ай, да чего например. Черная Комната, — это было произнесено с пафосом — Кровавый Подвал, тьфу, фигня всякая, для маленьких девочек. Это все, я с парнями, отмел еще на стадии первичной проверки.

Мы встали в небольшой, вечерней пробке. Народ ехал по домам. Благо что, центр мы уже покинули, понемногу продвигаясь к промзоне. То что сказал Родион далее, заставило меня удивленно взглянуть на его лицо — не стебет ли меня, хотя я знал, что не стебет.

— Есть реально опасные места, ух. Например, старые катакомбы Венлеца.

Катакомбами Венлеца, народ пафосно именовал небольшую систему подземных ходов, что располагалась в редколесье, километрах в двадцати за городом.