Полиция реальности

И мало того, что она приехала внезапно, так она приехала с собакой.

— Это пекинес. — ее слова. А я смотрел, на рыжего цвета моську, со сплюшенной мордой — Мне подарили. Девочка, зовут Клёпа, правда красивая?

Я взял псинку на руки. Тельце ее было теплым, шерсть жесткой. А от морды, попахивало чем-то, похожим на запах моющего средства.

— О, не знаю. Просто от нее так пахнет.

— И что, ты надолго? У соседей сплошь кошки. По вечерам гуляют.

— Как кошки? Ты же говорил, что животных тут у вас нет!

Да, я такое говорил. Однако, после случая с Кошкой, как-то так получилось, что котята стали приживаться. И вот, уже три неплохих catus felis, обитали в общежитии, наравне с людьми.

Однако, в мордочке пекинеса, было нечто умильное. Этим, мне нравятся еще и мопсы. Так и хочется потрепать за эти прикольные щеки.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Вряд ли, такая маленькая псинка, доставит много проблем.

Мама повесила шубу в шкаф, на плечики. Снова, этот запах духов и косметики. Собака, тоскливо глядя на меня, устроилась на одном из двух диванов, и опустила морду на лапы.

— Ты что, ее истязаешь? Погляди. У нее на морде, вся скорбь еврейского народа.

— Коля!

— Что, «Коля»? — я улыбнулся, и снова сел за ноутбук.

Время было относительно раннее — одиннадцать часов. Комната, заполнена светом, из окна. Картон я снял, мне надоела эта фишка.

Мама поставила чайник. Я заварил ей чаю из банки, которую мне подарил Стас. Точнее, трудно сказать «подарил». Он сказал, что ему не понравился вкус, и отдал мне.

Несмотря на то, что полустертый ценник, был четырехзначным, я особо не обращал внимания на эту банку. Ну, чай как чай.

— Хороший чай. — мама быстро выпила свою чашку — Откуда у тебя? Я таких банок не видела, в супермаркетах.

— Друг подарил. — почти правда — У него таких куча.

— Щедрые друзья у тебя. Одногруппник?

— Да нет. Просто друг. Но умный малый.

Она сощурила глаза, смотря на меня. Она сидела напротив, ее руки были на столе. Внушительно.

— Раньше, тебе таких подарков не дарили.

Я немного повысил тон, сам того не желая. Мама задела за больное.

— Раньше, я о них не говорил. Или тебе не понравилось?

— Причем тут это?

— Да не причем, ты чего? Я же мать. Мне просто интересно как ты вообще, с кем ты общаешься?

Меня испугал ее тон. Нет, не испугал, насторожил. Очень явственно, я ощутил себя насекомым под микроскопом.

— Просто. Ты так говоришь, будто я что-то плохое сделал. Я тебя дерьмом напоил?

— Коля!

— Не Коля. Что такого?

— Ничего. — тоже, плюс немного жесткости. Ее глаза блеснули, черты заострились. Она всегда смотрит на меня в упор, когда злится. Это делает ее лицо похожим на маску. — Ты как со мной разговариваешь?

Меня попустило, на самую чуточку. Все еще раздраженный, я понял что вспылил, и в общем-то, кое-что было сказано зря.

— Извини. Я не хотел.

Замяли.

Мы прожили вместе неделю. Собака, оказалась неконфликтной. Лишь изредка, осмеливаясь выбежать за дверь, и прогуляться по коридору, она, опустив голову, избегала кошек, сохраняя в глазах, все ту же вековую тоску. Мама, конечно, хотела, заставить меня еще выгуливать, это вечно грустное животное, но я отказался. Рабочий класс должен быть непритесненным.

Собственно, это была закономерность моего университетского обучения. Каждый раз, на каникулах, я подрабатывал курьером. Магазин компьютерных товаров: «Double Bite». Множество людей, хочет чтобы новый винчестер принесли на дом, удивительно.

В один из дней, я забыл дома мобильник. Это не разовое событие, надо сказать, я часто его забываю. Не так уж он мне и нужен, хотя, до отказа в стиле Стивена Кинга, мне далеко.

Я прибыл, с доставки заказа. Ехать пришлось, на другой конец города, и переться с тремя коробками, через дворы. Я чуть не упал, наступив на припорошенную, замерзшую лужу. Вернулся, весь холодный, продрогший. Вошел в теплое помещение, и разморило. Только-только снял куртку, сел за столик, и налил себе было кипятка в чашку — как вдруг, шеф позвал. Сказал, мать звонит, срочно.

— Мам? — первое слово, в телефонную трубку.

— Коля, тут такое дело. На мобильник, человек позвонил. Говорит, важное дело.

— Что такое? Я на работе, пусть ждет.

— Я ему сказала. — голос у мамы был сочувствующий — Но он, как одержимый. Пусть, говорит, Клок придет, пусть придет. Скажите, Стас зовет, важно-важно.

Я не знал что ответить. Мама, продолжала говорить. Уже более задумчиво, чуть испуганно:

— И голос, дрожит у него. Аж зубами стучит. Коля, что такое? Кто это?

И снова молчал. Лишь выдавил, как засохший кусок пасты, из горлышка тюбика:

— Друг. Что-то случилось. Спасибо, мам.

— Коля? Николай? Николай!

Я положил трубку. Что со Стасом? Непонятно. Беспокойный, позвонил ему на домашний номер, даже не спросив стоящего рядом шефа. Впрочем, он не помешал, просто наблюдая за мной.

Ждал, секунд тридцать. Наконец, трубку подняли.

— Что? Это кто? Это вы?!

— Стас, это я, Николай. Что такое? Ты чего хотел?

— Нет! Нет!! Врете!!

Звук жаркого дыхания, затем, пропала связь.

Тахикардия. Бум-бум-бум.

Я повернулся к начальнику, как солдатик на штырьке. Сказал, первое, что пришло в голову. Это отлично срабатывало в университете:

— Константин Михалыч, мне надо уйти с работы. Семейные обстоятельства.

Шеф, мужик сорока семи лет, плотный, с красным лицом, чуть седой, кивнул мне, и коротко сказал:

— Иди. — даже ничего особо и не прибавив — Потом расскажешь.

И я побежал. Я накинул куртку, натянул шапку, выбежал из магазина, перепрыгнул через ступеньки крыльца, и бегом к остановке. Залетел, в первую же маршрутку, задней мыслью осознав, что совершенно не знаю куда она идет. Забегая вперед, упомяну, что мне таки повезло.

Почему я так спешил? Странно. Стас, не был мне другом. Но, был странно дорог. Может быть, более точно — ценен. Ценностью чего-то единственного, но не человека.

Дверь его квартиры была приоткрыта. Я влетел туда с колотьем в боку. Гортань кололо, как иголками. В квартире — срач.

— Стас! — крикнул я.

Тишина.

— Стас! — крикнул снова.

И опять ничего. Мне хватило мозгов, закрыть за собой двери, даже на замок. Затем, быстро: кухня, туалет, зал. Его комната.

Да. Его комната.

Ворвался туда. Будто бы, в пузыре из разноцветного конфетти — на стенах, куча игровых, и анимешных плакатов. Конечно, Стас оказался там.

Сидел зажавшись в угол. Он завернулся в одеяло, и держал в руке револьвер. Тот странно поблескивал. Дуло, направлено на меня.

— Ублюдки… — проговорил Стас. С него текли ручьи пота, по зеленовато-бледному лицу. Руки дрожали. Он сжал перламутровую ручку револьвера, так крепко, что казалось, вот-вот услышится ее треск — Вы пришли… вы пришли. Я ждал.

Сделав попытку двинуться, я понял, что это большая ошибка.

Стас крикнул:

— Стоять! — и вытянул руку, в мою сторону.

Я смотрел на револьвер.

В комнате, обклеенной анимешными, и рокерскими плакатами. Над большой постелью, висит пиратский флаг. Мощный, топовый компьютер, и компьютерный стол, рядом с батареей отопления. Рядом с ней, сидит человек. Он держит револьвер. Он неадекватен. Кабель моих мыслей отрубился, и я не думаю ни о чем. Мне страшно.

— Он летит! Он летит надо мной! Вертолет! Скажи, чтобы он ушел!

Молчу.

— Скажи, чтобы он улетел! Мне больно! — он машет револьвером туда-сюда. А его лицо, пухловатое, одутловатое, оно как у ребенка. Скривлено.

И я понял. По его лицу, течет не только пот. Но еще и слезы.

— Убери их! Убери! — Стас плакал.

Мне было его жалко. Точнее, стало жалко. Но, я никак не мог оторвать глаз от револьвера.

Стас замолчал, глядя на меня, карим взглядом.

Я решился сказать:

— Это же я. Коля Клок. Ты чего….

— Нет! — снова крик. Ножом по ушам — Врете! Вы все врете! Я вижу! Черные вертолеты! Цифры в воздухе! Это все обо мне! Все обо мне!

Мне пришлось молчать. Он лопотал что-то, как горячечный. Хотя, я не знаю, как говорят в горячке. Просто, это слово хорошо сюда подходит по звучанию. Две буквы «ч». Выражает торопливость.

Его шепот был жаркий.

— С утра… все с утра… компьютер. Началось от компьютера. Я выключил! Выключил его! Почему? Отовсюду шум и гам! Отовсюду следят! — и тут, он опять зашелся в рыданиях.

— Стас, это же я. — мотиватором послужили его новые слезы. И то, что револьвер теперь смотрел больше в стену, чем в меня — Я, Коля. Тот человек, который рассказал тебе о Мозговом Тонике. А еще, с Анькой, целовался, у тебя на диване, после сходки. Помнишь? Это же я.

Наверное, именно мои слова про Аню, и сходку, как-то помогли. Стали тем якорем, что вернул Стаса, из его параноидальных метаний, в реальность.

— А…. Коля…. - в словах прибавилось слез, и убавилось неадеквата — Да… тоник…. Тоник…. Его нет, его нет….

Медленно, чертовски, по сантиметрику, я подошел к нему, и сел рядом. Он прижался ко мне, как ребенок, в самом деле.

А началось все, в его любимом стиле, с попойки. В баре.

Потом было похмелье. Наутро же, Стаса разбудил телефонный звонок, и голос его приятеля, по совместительству, хозяина заведения, озвучил следующее:

— Хай, Сахиро. Ты у меня свою водку таежную забыл.

— А… — громкая икота в трубку — В нехорошее место. Все потом.

И Стас отрубился. Проснулся уже к обеду. И первым, что он услышал на сей раз — был писк камеры из супермаркета неподалеку. Стас, понял, что надвигается состояние неадеквата, которое наступает, если не выпить Тоника. И позвонил мне.

Мне захотелось его убить. Злость, мигом заместила весь страх. Револьвер же, как-то остужал эмоции.

— Что за бар?

Еще минут десять, ушли на уговоры. Стас отказывался меня отпускать. От состояния: «Ты засланец мирового зла», он перешел к состоянию: «Ты единственный, во всем мире, кому можно доверять». Я при всем желании, не смог бы описать, как он уговаривал меня не уходить. Стоит упомянуть, лишь бег на коленях. Если к нему — я добрался быстро, то из его квартиры, вылетел еще быстрее. Не забыв закрыть дверь на ключ, само собой. И забрать револьвер, да. Он сам его мне отдал, когда уговаривал остаться. Забрал я его, лишь затем, чтобы он не вздумал чего учудить.

Не было уверенности, что он не учудит и без оружия. Но, сделанное, это лучше чем ничего.