Футбол на грани нервного срыва. Разборки и скандалы народной игры

Голоса провинциальных клубов услышаны не были, а самому Толстых эта инициатива стоила дорого. Возглавляемый Фурсенко РФС досрочно прекратил договор с ПФЛ, найдя юридические заковыки при регистрации лиги. При этом даже возможности устранить их Толстых не дали. Просто убрали неудобного человека. Убрали грубо и даже не пытаясь облечь это в сколько-нибудь благовидную форму.

Фурсенко сделал то, что не могли позволить себе всесильные когда-то Вячеслав Колосков и Виталий Мутко. И тому и другому Толстых бросал перчатку. Но бросившего вызов и проигравшего им Толстых оба не пинали и не сбрасывали с корабля современности, а обязательно оставляли в обойме. Потому что понимали, что это настоящая находка: профессионал, охотно соглашающийся выполнять черновую, незаметную, а самое главное – очень неблагодарную работу. Ехать в далёкую провинцию и решать проблемы с полем или разбираться с финансовыми проступками коллективов из низших дивизионов куда менее приятно и престижно, чем выбирать нового главного тренера сборной России, определять параметры трансферной политики или давать комментарии о лидерах российского чемпионата.

Впрочем, в наследство Николаю Толстых достаются не только финансовые проблемы, непонятным образом наметившиеся при его предшественнике (гигантский долг банку «Россия», кредит которого выдавался под залог коммерческих прав РФС, чего только стоит). Печальным наследием стал и «малый Соовнарком» – исполком РФС, в который вошли не столько футбольные профессионалы, сколько назначенные по разнарядке и согласованные в высоких кабинетах чиновники и олигархи. Не берусь судить, как это происходит во всём мире, но похоже, что только в России в составе руководящего футбольного органа было так много представителей высших эшелонов власти и бизнеса.

Часть олигархов (к примеру, Миллер, Иванов) накануне выборов 3 сентября покинули исполком, и многим это показалось демаршем. Но часть осталась. К примеру, президент ОАО РЖД Владимир Якунин и председатель совета директоров «Транстелекома» Сергей Липатов, возглавляющий также финансовый комитет РФС. Не спешит следовать примеру боссов «Анжи» и ЦСКА, а также простого болельщика «Зенита» и вице-президент ОАО «Лукойл» и основной акционер «Спартака» Леонид Федун.

Возможно, причиной этого являются широко обсуждаемые в кулуаpax слухи о том, что именно Федун оплачивает половину стоимости контракта нового главного тренера сборной Фабио Капелло. Вторая половина оплачивается из бюджета РФС. Хотя чуть позже высшие чины РФС эту информацию старательно опровергали. Как опровергали чуть ранее и другой расклад – что зарплату итальянского специалиста (а она, как известно, оценивается в 10 миллионов евро) пополам оплачивают Федун и Керимов.

Подобная схема финансирования зарплаты главного футбольного тренера страны вообще не нова. О том, что Роман Абрамович через Национальную академию футбола оплачивал работу Гуса Хиддинка, говорилось в открытую. Полномочный представитель владельца «Челси» и большого патриота российского футбола Сергей Капков, возглавляющий ныне Департамент культуры правительства Москвы, до сих пор является вице-президентом РФС.

Контракт Дика Адвоката покрывался за счет «Газпрома». После этого простой болельщик Миллер просто обязан был стать вице-президентом и членом исполкома РФС.

Судя по всему, отсутствие профессионалов в руководящем органе перестало нравиться простому болельщику футбола Владимиру Путину. Особенно после «впечатляющих успехов» нашей сборной. Вот и последовали рекомендации, которые, естественно, были приняты к сведению.

От того, что Толстых – и бывший футболист, давно ставший спортивным чиновником, и не питерский, ничего по существу не изменится.

От политической поддержки Кремля и после смены власти в РФС зависит будущее союза, в том числе и финансовое – особенно на фоне долгов, которые есть у этой организации.

Ведь если Путин обратится к спонсорам из числа российских олигархов, даже вышедших сейчас из исполкома РФС, деньги найдутся.

И вывод напрашивается сам собой: де-факто футболом все равно придется рулить именно президентской администрации, поскольку этот вид спорта у нас давно уже часть политики. По большому счёту, в стране, где очень многое, если вообще не все, давно управляется в ручном режиме (точнее, то, до чего доходят руки высшей власти), большой футбол не может существовать по иным правилам.

...

Если представить, что через пять лет у нас будет всё та же власть и для неё к 2018 году всё ещё будет актуально победоносное (или почти победоносное) выступление сборной на домашнем чемпионате мира, то ей постараются уделить повышенное внимание и оказать массированную финансовую поддержку.

И вряд ли кто-то из ФИФА сделает нам серьёзное внушение. Понятно, что есть чисто формальное требование международных спортивных организаций, по которому государственная власть не может вмешиваться в дела федераций. Российский футбольный союз – де-юре общественная организация. Но всё, что связано с её деятельностью в последние годы, косвенно (а чаще всего – и прямо) контролируется сверху. Вот не собирался Сергей Фурсенко в отставку после провала на Евро – и даже недели две успешно проработал. А как встретился с главой страны – так сразу в отставку и засобирался. Случайное совпадение?

Хорошо, вот ещё история. Так сказать, из недавнего. Игорь Денисов совершил свой идиотский демарш (в отдельной главе мы поговорим ещё об этом подробней). Заявил, что делает это во благо команды, борется за её интересы. Дескать, засилье иностранцев, а нашим крохи достаются. Несколько дней руководство «Зенита» медлило и никаких заявлений не делало. А выступил Владимир Путин с заявлением, суть которого сводилась к тому, что покупки Халка и Витселя – это не так уж и плохо. И это послужило знаком, что высочайшее одобрение получено, менеджеры «Газпрома» хорошо сработали. Да что там хорошо – блестяще. И судьба Денисова тем самым была предрешена. Никто прощать его и искать пути к сближению не стал. Ошибся парень с текущим политическим моментом.

А уж классическая история с поиском главного тренера сборной. Не было в РФС президента, а тренера пригласили. Кто пригласил? Кто дал высочайшее добро? Ясно, что не Мутко.

Так что даже самому ленивому наблюдателю будет очевидно, что по степени вовлеченности власти в футбольные дела Россия далека от правил ФИФА. Но ведь раз за разом можно возвращаться к фразе Блаттера, сказанной когда-то по другому поводу: «Россия – это особый случай». Произносилось это тогда, когда Россия выторговывала себе три трансферных окна внутри своего длинного переходного чемпионата. Всем всегда положены только два окна, но у нас, когда затевали реформу календаря со сменой времён года, никто о юридических последствиях, как водится, заранее не подумал. Блаттер препятствовать не стал, великодушно разрешил. «Россия – это особый случай».

...

В вопросе о вмешательстве государства в жизнь спортивных федераций ФИФА тоже занимает весьма последовательную позицию. В том смысле, что последовательно закрывают глаза на все российские фокусы.

Да и по большому счёту, в чём чиновники от мирового футбола отличаются от наших по части соблюдения правил fair play в управлении? Увы, сильно ничем не отличаются. И речь вовсе не о текущем политическом моменте, когда усилия и России, и ФИФА направлены на проведение здесь чемпионата мира в 2018 году. Нет, так было и прежде. Когда власть откровенно увольняла с поста президента РФС Колоскова, Международная федерация футбола отмалчивалась. А ведь Колосков входил в ту пору как раз в высшее руководство самой ФИФА, но Международная федерация футбола за своего не то чтобы не заступилась, хотя должна была это сделать и по духу, и по букве своего закона, – она не пикнула.

Причём как последовательна ФИФА в отношении России, так же она последовательна (только с противоположным знаком) в отношении других. Она периодически смело, громко и бескомпромиссно может наказать за подобное вмешательство какую-нибудь не слишком выдающуюся в футбольном смысле страну, не являющуюся щедрым спонсором. Такие санкции применялись, в частности, против Нигерии и Макао. Впрочем Нигерию простили, как только было прекращено судебное преследование бывших руководителей местной федерации. То есть всерьёз возиться с соблюдением ими же установленных регламентных требований чиновники ФИФА не будут.

В России вообще обходятся без судов. Хотя в иных случаях и в отношении иных деятелей вполне не мешало бы. Но у нас – вот беда! – слишком много денег. Мы, продолжая следовать логике Блаттера, щедрые спонсоры. А значит… ну, тут далее по тексту… «Россия – это особый случай»…

Кстати, откроем тут условную скобку и снова вернёмся к вопросу о деньгах и непонятным образом образовавшихся гигантских долгах. История с непонятным кредитом, когда фактически друг дал деньги другу и этих денег нигде нет, в любой другой стране послужила бы поводом для громких разбирательств, скандалов в прессе, серьёзного внимания прокуратуры и всего того, что в таких случаях обычно происходит. Но только не в России. Я спросил у Николая Толстых, не собирается ли он и тут обратиться к административному ресурсу: ведь если из определённых кабинетов попросят Ковальчука (владельца банка «Россия») получить выплаты по долгу не деньгами, а иным способом, то вряд ли он найдёт повод отказаться. Выяснилось, что именно такой вариант и прорабатывается: предложить банку рекламу аж до 2018 года – аккурат в зачёт долговой суммы. Впрочем, каким будет окончательное решение, осенью 2012 года, когда шёл этот разговор с Толстых, было ещё непонятно.

– Я вообще удивлён, как решались при прежнем руководстве финансовые вопросы, как велась документация, – осторожно подбирая слова, рассказывает Толстых. – Мы сейчас проверяем всё, что связано с финансами, с долгами. Так вот, к нам приходят разные люди и говорят, что выполнили такую-то работу и мы им должны такую-то сумму. Договоров нет, актов нет, вообще никаких документов нет. Всё решалось на честном слове, а бумаги рисовались уже потом. При этом я, как футбольный человек, вижу, что эта работа действительно выполнялась и даже полностью выполнена. И я понимаю, что платить должен. Но как я это буду делать? На основании чего?

Такое ощущение, что жизнь РФС и ближайшего окружения Фурсенко при его правлении превратилась в некий тихий домашний, эдакий семейный бизнес. Организации, где документооборот вёлся бы именно таким образом (подчеркнём, что при немалом финансовом обороте), встречались, наверное, только где-то на заре 90-х.

– Когда стал знакомиться с финансовыми делами, – продолжает Толстых, – удивило, что не закрыты обязательства по той теме, которая вообще никогда и нигде не возникала. Мы, оказывается, до сих пор должны игрокам сборной. Премиальные за выступление на Евро-2012 так и не были перечислены. Мы уже вступили в новый отборочный цикл, у нас новый тренер и во многом новая команда, а старые вопросы не закрыты. Долгов перед сборной не было никогда.

Деньги на сборную нашлись. Тем более после провального выступления в Польше много платить не пришлось. Суммы были куда скромнее, чем четырьмя годами ранее: по 30 тысяч евро каждому за победу над Чехией и по 15 тысяч евро за ничью с поляками.

Впрочем, не хочу, чтобы сложилось у читателя впечатление, будто я пребываю в каких-то восторженных иллюзиях по поводу прихода к власти в РФС Николая Александровича. Есть огромное количество весьма уважаемых мною людей, которые уверяют, что при

Толстых наше футбольное хозяйство просто погрязнет в бюрократии. В худших образцах бюрократии по-советски. С одной стороны, Толстых сразу же реагирует на вызовы времени, принимает решения по горячим вопросам. А с другой – делает это в «лучших традициях». Случились судейские скандалы – вызвал на совещание всех, кто работает по судейской теме: и Левникова, и Розетти, и даже советника по делам судейства Хосе Марию Гарсия Аранду, про которого уже давно никто не вспоминал. Что на выходе? Да вроде бы и ничего. В итоговой части – лишь очередное проведённое совещание. В любом случае, кто прав – покажет время.

Единственное, что меня точно смущает: Николай Толстых очень уж любит рассказывать о том, как он работал, как он во всём разбирается.

– Семь лет во главе комитета по лицензированию… Столько лет в комиссии по трудовым спорам… Никто не знает ситуации так, как я. Ни один футболист, ни один агент. Я же работал руководителем команды в 90-е. А ни один человек не может руководить футболом, который не был руководителем команды, который не знает, что происходит там.

– Так ведь был у нас, к примеру, Фурсенко…

– Ну да… И где он теперь? Все хотят из футбола сделать шоу, сделать ещё что-то. А ведь это не главное…

– А что главное?

– Главное – это сама игра. И главные действующие лица – это игроки и тренеры.

– А болельщики как же, Николай Александрович?

– Нет, болельщики – это не главные действующие лица. Если не будет игроков, то на что болельщики будут смотреть? На поле?

Бесхитростно. Но честно. Так что Толстых шоу никому не обещал. Не ждите. Не говорите потом, что вас обманули. Вам ничего изначально и не обещали.

Вот от этих-то нюансов и получается у меня некая двойственность в восприятии этой фигуры.

Первые громкие отставки: уход Каткова

Поначалу у многих складывалось ощущение, что Толстых хоть и не будет играть для всех роль своего парня, но всё равно будет стараться сгладить острые углы, искать компромисс и не рубить, что называется, с плеча. Но довольно скоро ситуация стала прорисовываться весьма однозначная: с теми, кто годами творил или прикрывал откровенные безобразия, а порой и попросту беспредельничал, разговор короткий.

Лишь для тех, кто уж совсем далёк от всего, что происходит вокруг футбола, лишь для тех, кому важны очки, медали, голы, неизвестна фамилия Каткова. Человек, умевший любые несправедливости облечь в гладкую юридическую форму, любые выдуманные наказания объяснить, а чаще – за любые реальные провинности красиво простить. Ясно, что в эпоху нашего «басманного правосудия» в судах общей юрисдикции на тему юридической безупречности можно было бы не слишком заморачиваться – она сегодня вовсе не обязательна, не более чем факультативна. Но Катков так филигранно выпутывался из любых ситуаций, в которые загонял себя сам либо загоняли его вышестоящие инстанции или неведомые просители.

Для тех, кто уже позабыл, что за ведомство возглавлял Катков – грозная структура под названием КДК РФС. Контрольно-дисциплинарный комитет Российского футбольного союза. При Фурсенко чаще именовавшийся как подконтрольно-дисциплинарный, а то и бесконтрольно-дисциплинарный. Карающий орган, который принимает решения, на сколько игр наказать за грубость или иной проступок, выходящий за рамки обычных судейских жёлтых и красных карточек, того или иного неадеквата на поле, а также какую сумму штрафа выписывать командам за необеспечение безопасности – файеры, петарды, монеты с трибун и прочее.

С одной стороны, правила прописаны, в каких-то случаях они чётко выполняются: к примеру, вышел за пределы технической зоны тренер – вот вам, батенька, 10 тысяч рублей. Случился в сезоне рецидив во второй раз – уже 20, в третий – 30 и так далее. Так же растут штрафы за мат с трибун. Но это те вещи, которые можно посчитать довольно просто. Хотя и тут возникают необъяснимые сложности: вся страна слышит интершум телевизионной трансляции и приглушает звук, чтобы не слышали этого непотребства дети, а инспектор на матче не отражает этого в протоколе, потому как, по его словам, выбрал место для просмотра матча, где слова разбираются не слишком чётко. Возникает вопрос: он откуда, из туалета в подтрибунных помещениях за игрой наблюдал?

Но это детали. Претензии предъявляются Каткову и Ко совсем по иной причине. Кто и основываясь на чём принимает решения о дисквалификации игрока на определённое количество матчей? На эту тему, само собой, тоже существует немало прописанных регламентных норм. Но это уже очень тонкая материя, оценить, был ли у жёстко сыгравшего футболиста умысел нанести травму, не сможет не только футбольная юриспруденция – ни один зритель, ни один психолог, ни один специалист по работе с детектором лжи. Это из тех вещей, что ощущаются на кончиках пальцев.

И в этом вопросе КДК раз за разом срабатывал топорно: будь то нашумевшая история с августовским столкновением Вели-тона и Акинфеева в 2011 году, в результате чего голкипер выбыл с разрывом крестообразных связок более чем на полгода, будь то дисквалификация Дзагоева, причём не одна, будь то наказания команд играми без зрителей… Каждое из решений потом оспаривалось, пересматривалось, мнимая суровость первоначальных вердиктов компенсировалась обязательным снижением дисквалификации, а то и вовсе заменой реального наказания на условное.

История с Дзагоевым стала, думается, последней каплей. Человек дважды за одну треть сезона не сдержался на поле, за что дважды получал прямую красную и последующую дисквалификацию. Оба раза она заменялась потом на условное наказание.

Благодаря юристу Каткову футбольная общественность узнала, что условное наказание может вводиться сколь угодно много раз. Новое слово. Остаётся только развести руками. И что происходит дальше? В первой же игре Дзагоев выходит и играет так, будто у него за спиной не было всех этих решений, будто до этого эпизода он всегда был пай-мальчиком, а тут вдруг – ну с кем это по случайности не бывает? – пошёл прямой ногой на соперника. Арбитр затравленно посмотрел на ситуацию, где можно было бы и красную давать, и вообще никак не отреагировал.

Думаю, что именно история с Дзагоевым Каткову и аукнулась в итоге. Ещё за полчаса до объявления об отставке глава КДК не собирался куда-либо уходить. Был полон планов, а тут – бац! – встретился с Толстых. И сразу же сообщил, что написал заявление.

Ничего не напоминает? Примерно так же уходил – не уходил несколькими месяцами ранее Сергей Фурсенко. Только бумагу писал в более высоком кабинете.

В первые минуты Владимир Катков даже растерянно отказывался от комментариев. На мой телефонный звонок отреагировал сжато:

– Пока ничего комментировать я не могу.

Спустя какое-то время, впрочем, нашёл в себе силы для интервью. Впрочем, не слишком уж пространного:

– Что заставило вас написать это заявление?

– В РФС пришел новый президент. У него должна быть новая команда. Ребят, ну а как вы хотите? Он должен набрать новый комитет. Это нормальная практика. И существует она во всем мире.

– Но почему вы не остались в его команде?

– Здесь я вам не смогу помочь какими-либо комментариями.

– Не повлияло ли на ваше решение очередное сокращение дисквалификации Дзагоева?

– По Дзагоеву же решение было принято в соответствии с регламентом. Регламент, исходя из степени тяжести того, что совершил Дзагоев, допускает применения такой меры. Это норма регламента.

– И все-таки отразилось ли «дело Дзагоева» на вашем решении об отставке?

– Все могло повлиять. И луна не так зашла, и солнце не так встало.

– Подведете итоги своей деятельности?

– В РФС я проработал почти шесть лет – с февраля 2007 года. Я следовал задачам и курсу, которые мне поставили. Плохой регламент или хороший, но это наш регламент. Нужно руководствоваться регламентом. Не согласны с чем-то? Вносите изменения, какие-то коррективы.

Слова о новой команде сказаны понятные. Эти слова, наверное, любыми людьми говорятся в такой ситуации. Но, впрочем, уже к вечеру следующего дня выяснилось: весь состав комитета будет работать и дальше. Ушёл лишь один человек – Катков. Руководить КДК назначили бывшего зама Каткова – Артура Григорьянца. То есть странный вышел способ набора «новой команды». Необходимо было «уйти» лишь одного человека – штамповавшего решения, которые были откровенно перпендикулярны логике футбольной жизни, а самое главное – понятиям о справедливости. А самое главное – под руководством Каткова КДК вообще перестал восприниматься как самостоятельный орган. Чуть что – обращались к руководству РФС за соответствующей санкцией. В итоге лепили то, что изначально многие и представить себе не могли.

Дают Веллитону шесть матчей дисквалификации за нарушение, которое арбитр отметил лишь жёлтой карточкой. То есть идут на откровенное нарушение регламента. Но когда «Спартак» просит в аналогичной ситуации наказать Кевина Кураньи, получившего «горчичник» на Сергее Паршивлюке, – вердикт выносится прямо противоположный. И мотивация просто превосходная: мы не можем наказывать дополнительной дисквалификацией того, кого не наказал красной карточкой арбитр.

...

Впрочем, в донном случае это вина не столько КДК и Каткова лично, сколько российских футбольных законов, которые превратили изначально серьёзный орган не более чем в марионеточную машину по штамповке ангажированных и тенденциозных решений.

И снова о деньгах, или трансферная политика Путина

Опять вернёмся к финансовой теме. Потому как финансовые потоки – суть кровеносная система любого вида спорта. Но именно в футболе и, пожалуй, местами в хоккее она достигла того максимума внимания, который только может быть. Начало сезона-2012/2013 сотрясало финансово мир хоккейный. В третий уже раз за последние два десятка лет в Национальной хоккейной лиге случился локаут. Попросту говоря, профсоюз игроков и руководство лиги не хотели и не смогли договориться об условиях (разумеется, финансовых). Каждый открыто заявил о своей позиции.

Разумеется, для зрителя локаут – это плохо. Болельщики лишились зрелища. Для хоккеистов тоже плохо – они лишились заработка. Для владельцев клубов, для руководства лиги – тоже плохо. В общем, плох локаут для всех. Но локаут, если посмотреть на него под другим углом зрения, – это ещё и знаковое событие, это своего рода символ независимости. А независимость в самых разных сферах жизни заокеанские жители считают одним из главных своих достижений. И тот же локаут – это плод взаимоотношений двух сторон без какого-либо вмешательств извне, без навязывания позиции какой-нибудь третьей силы. Есть две спорящие стороны, и они просто не сошлись во мнениях. Они не обращались к властям, не кричали о выламывании рук, не шантажировали мнением избирателей, не кричали о социальной функции хоккея.

Один из коллег, помнится, даже фантазировал в ту пору, пытаясь представить невообразимое. Выходит, к примеру, к телекамерам, генеральный менеджер команды «Финикс Койоте» Дон Мэлоуни: «Мы – единственный профессиональный клуб у границы с Мексикой. Нет других таких клубов в регионе. Задумайтесь, сколь важна у границ с Мексикой социальная составляющая. Пускай лига пойдет на наши условия. Потому что школьники Аризоны хотят видеть на площадке наших звезд, они на них равняются! Мы обращаемся с просьбой о помощи к уважаемому Бараку Обаме…».

В принципе, уже здесь можно потонуть в закадровом смехе. А если ещё не потонули, то следим за развитием ситуации далее. Обама, само собой, вникает в проблему:

– Так, парни, почему не играем в хоккей? – Барак соберет губернаторов и примется расспрашивать их прямо перед телекамерами. – Что молчите? Если клубу из вашего штата не хватает денег и при этом страдает социально важный вид спорта, то я подскажу, чем помочь. В каждом штате найдется по крупной компании…

Ну, и так далее, и так далее… Такого шоу в Америке не случится, наверное, никогда. Если тот же Дон Мэлоуни напишет открытое письмо в Белый дом с просьбой спасти «койотов» от вымирания, ему, скорее всего, выпишут визит к психиатру. И уж точно поднимут его на смех. Обама, протянув руку помощи хоккеистам, останется за бортом предвыборной кампании – конкуренты изничтожат его обвинениями в том, что он лезет не в свои дела. А у нас такие вещи смеха не вызывают. Почему? Да потому что то, что в Америке не станет даже поводом для юмористического шоу, у нас – банальная повседневность.

...

На излёте июля 2012 года можно было констатировать, что спорт в России окончательно умер как бизнес. Он вновь стал отраслью народного хозяйства. Произошло это, на мой взгляд, в тот момент, когда президент Путин заявил: необходимо контролировать затраты на звезд футбола и хоккея.

Высказываться глава государства может по любым вопросам. Это нормально. В конце концов, он тоже человек, тоже мужчина, а значит – тоже болельщик. Но ведь у нас невольно оброненное наверху слово армия чиновников воспринимает исключительно как руководство к действию.

Футбол, несмотря на все провалы на международной арене и полную деградацию отечественного чемпионата,

чиновники всех мастей по-прежнему считают национальной идеей. Поэтому неудивительно, что на той памятной встрече глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров на встрече с президентом говорил не о проблемах региона, а о проблеме покупки дорогих иностранных игроков некоторыми российскими клубами. Сравнивали бюджет местной «Алании» и годовую зарплату Самюеля Это’О. Представьте себе на минуту: глава региона просит главу страны о встрече. Добиться такой встречи непросто. В начале года шла предвыборная кампания, с марта по май шло формирование новой команды, тут не до рутинных встреч с главами регионов, которых у нас сейчас 83. И, добившись этой встречи, говорят не о нуждах местных жителей, а о футболе!

Владимир Путин отнюдь не отчитал Таймураза Мамсурова за неверный подход к повестке дня, а тему продолжил: вспомнил, как поручал в начале года «Роснефти» помочь хоккейному ЦСКА. И после этой просьбы трансферный рынок обрушился полностью. Теперь он, президент, хочет определиться по уровню зарплат.

Ручное управление страной в действии. Теперь у нас нет рынка зарплат хоккеистов, футболистов. Есть только директивы и желающие их исполнять.

Нельзя сидеть одним мягким местом на двух стульях сразу. Нельзя одновременно кричать о том, что футбол, хоккей – социальное явление, и задача страны – помнить о болельщиках, и о том, что это бизнес, поэтому надо зарабатывать. А мы так и не определимся, по какому сценарию идти дальше. Клубы хотят зарабатывать на телетрансляциях, как во всем мире, но раз в какое-то количество времени «главные болельщики» вспоминают, что нельзя уводить футбол с общедоступных каналов. Клубы хотят тратить деньги и покупать игроков, клубы хотят иметь спонсорские отношения с крупным бизнесом, но, обиженные, тут же протягивают руку за помощью. И тут же им помогают, подкидывают кого-то из назначенных благодетелей. Как помогли в этот раз «Алании», обязав «Русгидро» помочь финансами.

Так вот, возвращаясь к теме локаута. Мы, в принципе, все подсознательно догадываемся, какого рода локаут помог бы нашей футбольной премьер-лиге. Скажем так, в каком случае она прошла бы своего рода курс реабилитации, курс очищения. Не так сложно сформулировать (пусть и не прямо сейчас, с завтрашнего дня, а, скажем, с 2015 года) требование для клубов: больше ни копейки бюджетных денег! Никаких, ни под каким соусом, без всяких исключений из этого раз и навсегда сформулированного правила.

Мы же можем куда более масштабные проекты (типа перехода на систему «осень – весна») формулировать чуть ли не одномоментно и переходить с одних правил игры на другие без колебаний. Так почему же тут не решимся никак? Лобби «пилящих» бюджетные ресурсы столь велико и сильно?

Мы даже знаем поимённо те клубы, которые будут против, будут упираться до последнего. Кто знает, может, даже старт чемпионата будет сорван, случится такая же пауза, которая порой оказывается возможной и в зарубежных чемпионатах, и в других видах спорта. Ну разве это страшно? Ну, обойдёмся мы без футбола ещё месяц-другой-третий. В конце концов, новая система «осень – весна» нас и так лишает футбола на четыре-пять месяцев (если посчитать летнюю и зимнюю паузы суммарно). Но потом, когда игра случится всё-таки, правила будут прозрачны и понятны.

И если кто-то будет кричать в псевдопатриотичном угаре, что благие идеи лишили нашего человека футбольного зрелища, то напомните ему и про бабушек на селе, так и не познавших в XXI веке радостей газификации, и про молодожёнов, не способных жить отдельно из-за непомерных ипотечных кредитов, и про молодых мам, чьим детям места в детском садике не нашлось, потому как деньги ушли на зарплаты футболистам. Потому что футбол должен строиться на прочном фундаменте. А сегодня он строится на песке.

А бюджетные деньги всегда пригодятся в «социально значимых» направлениях. К коим мы до сих пор, по какому-то непонятному заблуждению, причисляем профессиональные футбольные клубы.

Фанаты и болельщики, или почему пора закрывать фанатскую лавочку?

В один из дней начала осени-2012 молодое дурачьё устроило так называемую «акцию». Это раньше было принято говорить «хулиганская выходка» – теперь это всё сплошь «акции». На динамовской базе в Новогорске разбросали листовки, обращённые к футболистам, а иностранцам, не понимающим русского текста листовок, вроде как даже перевели. Не обошлось без традиционных файеров.

Ну, у нас вроде как традиция такая: без файеров фанат нигде на публике не показывается. Если у тебя нет файера – ты и не фанат получаешься. Атак… сопливый болельщик.

Текст листовки начинался со слова «Ублюдки!».

В принципе, дальше можно и не цитировать. Потому что если кто-то начинает письменное обращение именно таким образом, то нет смысла вообще его читать дальше.

А дальше шла речь о том, что и так всем известно: команда получает достаточное финансирование, тренируется на лучшей в стране базе, а играет значительно хуже других. Нет у команды желания, нет уважения к болельщику и так далее. А в конце ещё и угрозы посыпались. И намёки на то, как именно «не простим» и как именно «мотивировать будем». Серьёзные методы – это биты, которыми разбивают машины у иных игроков в иных странах? Или что?

Можно сколь угодно долго обсуждать этот текст, но у меня нет на то, признаюсь, особого желания. Один из так называемых болельщиков, у которого даже интервью время от времени берут, потому что он даже в исполком РФС по какому-то недоразумению входит, назвал команду в своём твиттере стадом. Кто не понял, это – Александр Шпрыгин, хотя не хочется делать таким людям лишнюю рекламу Просто в моём понимании конкретный разговор не может вестись вокруг да около. Есть фамилия, есть конкретика – значит, надо это произнести.

Для меня вывод один: это не болельщик, это – отморозок. Почему? А потому, что настоящий болельщик вместе со своей командой всегда. Есть две вещи, для которых не действуют законы. Я имею в виду законы логики и здравого смысла. Первое – это семья. Если один в семье что-то натворил, кого-то – не дай бог! – убил, то второй, как бы к этому факту ни относился, должен помочь спрятать тело, а потом уже разбираться и рефлексировать на эту тему. А вторая вещь – это когда болеют за какую-то команду. Нельзя переехать из Питера в Москву и вместо «Зенита» начать болеть за какой-либо столичный клуб. За команду болеют потому, что папа болел за неё же, что с дедушкой ты когда-то ходил на стадион болеть именно за них… Как бы команда ни играла, она всё равно в том или ином виде с тобой. Помните, как в старой советской песне? «Команда молодости нашей, команда, без которой нам не жить…»

Проходят годы, ты, может быть, уже не мотаешься за любимым клубом по стране, не ходишь даже на стадион, но нет-нет да и откроешь в газете страницу с турнирной таблицей, и отыщешь особую строчку, и, услышав на «Радио Спорт» результат именно твоей команды, в сознании его зафиксируешь…