К колдунье не ходи

– Ты дуру мне тут не включай! – снова озверел Сергей. – Участок ей плох! А что батя у трех своих соседей землю в конце восьмидесятых откупил – это ничего? А что участки те как раз вдоль Невы располагаются – это тебе шуточки? А что садоводство это всего в двадцати верстах от города – это тоже ерунда? – И, повернувшись к брату, он произнес: – Сорок соток земли на Неве, причем земли чистой, где даже сносить ничего не надо, кроме нескольких курятников, – на сколько, как ты думаешь, они потянут?!

Тут даже Василий Петрович невольно почувствовал уважение к нарисовавшейся перед его мысленным взором цифре. Да, такой кусок земли мог стоить весьма приличную сумму! Что верно, то верно. И еще одна неприятная мысль царапнула его мозг. За право обладать таким земельным наделом в наше время вполне могла пролиться чья-то кровь.

И Василий Петрович задал тот вопрос, который задал бы любой на его месте:

– Ульяна, скажите, смерть вашего мужа была вызвана естественными причинами?

– Конечно!

– Он как хоть умер? Не могло так случиться, что кто-то помог ему в переходе в мир иной?

Ульяна гневно выпрямилась:

– Да как вы можете такое говорить?!

– Я лишь спрашиваю о причине кончины вашего уважаемого супруга.

– У моего мужа была застарелая болезнь…

– Ага! – перебил ее Сергей. – Алкоголизм!

– …болезнь сосудов головного мозга, – невозмутимо договорила Ульяна.

– Сосуды у него полопались от водки. Так квасить, как мой батя… Я вообще удивляюсь, что он столько протянул!

– У него был повод, чтобы пить!

– И какой же?

– Он был страшно одинок! Единственный сын – и тот уехал. Вокруг кружились одни только стервятники, желающие откусить от его наследства.

– И ты – первая среди них!

Ульяна вновь нахмурилась:

– Взяли бы отца к себе в Канаду. Заботились бы о нем, стали бы его единственным наследником.

– Я не мог! У меня были трудности… И, поймав настороженный взгляд брата, Сергей воскликнул: – Временные! Временные трудности, пойми меня правильно!

Василия Петрович только вздохнул в ответ. Нет, ему это все очень не нравилось, очень! И самым правильным было бы уйти отсюда и забыть обо всем, что он тут видел. Да, вот это было бы правильно, благоразумно, и Алена наверняка его одобрила бы. Но, вопреки собственному здравому смыслу, чутью и буквально надрывавшемуся телефону, по которому ему уже обзвонилась любимая жена, Василий Петрович остался в грязной запущенной квартире отца своего брата. И то, что из этого получилось, ему еще предстояло расхлебывать…

Инга с Аленой провели время весьма приятным образом. Могли бы провести его еще более приятно, если бы Алена не дергалась и не звонила своему Васечке буквально через каждые десять минут.

– Перестань дергать мужика, – велела ей в конце концов Инга. – Даже у меня нервы бы не выдержали.

– Я беспокоюсь.

– Почему?

– Сама не понимаю, но мне как-то тревожно.

– Твой Василий Петрович в девяностых не пропал и теперь не растеряется.

– Может, оно и так, но мне все равно не по себе. Всякий раз, когда поблизости появляется Сергей, я чувствую приближение неприятностей.

В результате весь шопинг пошел насмарку. Алена купила соломенную шляпку с широкими полями, украшенную очень красивым алым цветком мака.

– Шляпа мне не идет, и она просто не в моем стиле, но цветок хорош, – сказала она.

Цветок мака был выполнен в технике канзаши и, как заверил подруг продавец, собран вручную. Вполне возможно, что так и было. Шелковые лепестки цветка трепетали, словно живые. Сердцевинка была усажена густыми черными ресничками. К тому же цветок оказался многофункциональным. Его можно было снять и прикрепить на любую другую одежду. И уж такова была магия этого рукотворного цветка, что даже самую невзрачную черную тогу он преображал в изысканнейший вечерний наряд.

Кроме шляпки с замечательным цветком, Алена купила себе летние босоножки на высокой платформе, в которых она была такой же неустойчивой, как канатоходец под куполом цирка. Маечку, так густо усыпанную стразами, что ее было трудно надевать из-за ее повышенной «колючести». И, наконец, великолепную сумку из белой замши, которую можно было взять с собой один раз, а потом либо выкинуть, либо отдать прислуге, либо использовать для каких-то хозяйственных нужд.

Ведь отмыть, отчистить или как-то иначе привести в порядок ослепительно белую замшу после выхода в свет было бы уже невозможно. Но можно было использовать ее как-то иначе. Например, повесить ее в кладовке, чтобы ее если там и видели, то лишь самые близкие, перед которыми ничего не стыдно.

Но, даже примеряя очередную обновку и проверяя, так ли уж она ей к лицу, Алена выглядела рассеянной. Было видно, что мысли Алены бродят где-то далеко. Ей явно было не до шопинга. Инга, как могла, пыталась встряхнуть подругу. Зная, что нет лучшего средства убеждения, чем личный пример, Инга нахватала множество вещей, на которые в другой раз и не посмотрела бы. В конце концов, у нее все есть, ей никакие обновки не нужны. Но в то же время она понимала, что появиться без многочисленных пакетов с покупками значило бы нанести Василию Петровичу кровную обиду. Муж Алены не выносил, когда кто-то отвергал его щедрые дары. Их следовало принимать с аплодисментами и криками радости.

Однако, памятуя, что она тратит не свои, а чужие деньги, Инга старалась выбирать вещи не из новых коллекций, а те, что шли со скидкой. Кашемировый пуловер, глупо его не взять, ведь идет он с поистине феноменальной скидкой – в целых восемьдесят процентов! Рыжие туфли на «гейше», они отлично подойдут для долгих пеших прогулок по городу! Тоже со скидкой, правда, совсем небольшой. И, наконец, предмет ее давних мечтаний – сумочку из замечательной темно-коричневой, очень мягкой, но в то же время прочной кожи и с основательным каркасом. Ее Инга взяла не без угрызений совести, потому что никакой акции по этой сумке не было, она понравилась ей просто сама по себе.

Но ничто не помогало. Алена продолжала тревожиться, дергаться и звонить мужу. И из здания торгового комплекса они вышли возмутительно рано, всего спустя два часа, как зашли туда. Но оказалось, что так даже лучше все получилось.

– Василий Петрович звонит, – обрадованно возвестила Алена. – Сам! Наверное, они уже договорились о чем-то!

– Интересно, как прошла его встреча с братом?

– Сейчас мы все узнаем.

Однако очень быстро настроение у нее изменилось. А через несколько минут вся ее радость сошла на нет.

– Значит, как ты и предвидел, у Сергея проблемы? Хочет, чтобы ты их решил? Я тебя умоляю, не иди у него на поводу! Да, да, я помню, что он – твой брат, единственный кровный родственник, оставшийся у тебя после смерти родителей. Да, я все это помню. Хорошо, не буду лезть к тебе со своими указаниями, но ты все-таки не позволяй ему помыкать собою.

И, закончив разговор, Алена повернулась к Инге. Лицо ее горело от негодования.

– Какой прохвост!

– Ты это о ком?

– О Сергее, будь он неладен! О ком же еще? Когда он только позвонил Васе и сказал, что прилетел в Россию, я сразу же подумала: тут что-то нечисто.

– Почему?

– С чего бы это вдруг Сергею объявляться спустя столько лет? Не иначе, как ему что-то позарез понадобилось от Васи. И что бы ты думала?

– Что?

– Я оказалась совершенно права! У Сергея возникли проблемы с получением наследства, и поэтому он спешно вызвал Васю. Вот врун! А пел-то, пел! И про долгую разлуку, и мать покойную вспомнил, и обо мне его подробно расспросил. Артист! Такой душевности на себя напустил – хоть к ране прикладывай. А на деле все оказалось проще пареной репы. Сереженьке снова понадобилась помощь Васи! Мало он на нем в свое время поездил! Теперь еще прокатиться хочет!

Инга знала, что подруга вспыльчива, но отходчива. Если переключить ее внимание на что-то другое, она быстро отвлечется и перестанет сердиться. И, сделав вид, что она споткнулась, Инга вскрикнула.

– Что с тобой?

– Ой, нога, – сморщилась Инга от притворной боли.

– Где?

– Колено хрустнуло. Что-то в нем сместилось… Больно очень!

– Давай я отвезу тебя в больницу.

– Не надо в больницу! – испугалась Инга. – Посидим немного, и все пройдет само.

Алена завертела головой по сторонам.

– Вон там симпатичное кафе, – указала она на вывеску, оформленную в кремово-шоколадных цветах. – Доковыляешь до него?

– Запросто!

Усевшись за столик, женщины заказали себе по пирожному и по чашке чая.

– Могу порекомендовать вам замечательный сорт чая – Да Хун Пао, в переводе означает «красный халат». Великолепный аромат, ощущение такое, что сидишь в уютном халате, у себя дома. Мир, спокойствие и благожелательность – вот три вещи, которые дарит этот напиток.

От такого сочетания достоинств в одном напитке подруги просто не могли отказаться.

– Тем более что спокойствие – это как раз то, что мне сейчас нужнее всего, – сказала Алена.

Официантка их не обманула. Чай оказался дивно душистым, хотя запах был совсем не чайным. Да и цвет у напитка был далеко не красным, как ожидали подруги. И все же чай подарил им то, что и было обещано. А ощущение бодрости после чаепития, видимо, шло как дополнительный маленький бонус.

Алена закинула Ингу к ней домой и отправилась в гостиницу к мужу. Ей не терпелось узнать у него подробности их встречи с братом. Как она подозревала, подробности эти ей совсем не понравятся. Но тем скорее надо было все выяснить, чтобы решить, как бороться с надвигающимися на их семью проблемами.

Подруга объявилась у Инги лишь через день, да и то ближе к вечеру. Алена просто позвонила и поинтересовалась:

– Ты свободна сейчас? Да? Тогда мы за тобой заедем.

Инга встретила подругу с радостью. Во-первых, в отсутствие Алены вокалисты с предгорий Кавказа, проживавшие в квартире этажом ниже, вновь принялись за свое. Инга надеялась, что появление подруги усмирит этих неистовых меломанов – и оказалась права. Стоило Алене перешагнуть через порог ее квартиры, как концерт внизу затих, словно по мановению палочки дирижера.

Кроме этого, Инга ожидала от подруги подробного рассказа. Ведь по телефону Алена ничего толком ей не смогла объяснить. Сказала лишь, что у Сергея и впрямь серьезные проблемы. Возможно, наследства ему не видать как своих ушей. Но подробно обрисовать ситуацию она отказалась. И теперь Инга, любопытство которой было невольно сильно задето, очень надеялась услышать желанные подробности этого дела.

На сей раз Алена настроена была в отношении свояка далеко не так враждебно.

– Сергей, конечно, тот еще свинтус, – сказала она, – но понять его где-то даже можно. Его папаше было за восемьдесят, кто бы мог подумать, что он возьмет и женится?

– Кто? Сергей?

– Его папаша!

– Тот, которому за восемьдесят?! – не поверила своим ушам Инга. – Женился?!

– Ага. Представляешь себе казус? В восемьдесят с лишним лет взял – и женился. Сочетался законным браком. Кто мог такое предположить? Только не Сергей. Он совершенно подавлен.

– А на ком его отец женился-то?

– Какая-то Ульяна. Кто она такая, точно тебе сейчас не скажу, я с ней еще не разговаривала.

– И зачем отец Сергея женился в таком почтенном возрасте?

– А зачем люди вообще женятся?

– По любви! – выдвинула версию романтичная по своей натуре Инга. – Наверное, это была его давняя любовь, еще со студенческой поры. Но обстоятельства разлучили их тогда. И они смогли воссоединиться лишь на закате своих дней.

– Хорошо бы, если бы так. Но нет, вряд ли они с женой могли учиться в одно время. Она моложе его на полвека! Девчонке двадцать с хвостиком.

– Что?! Молодая женщина и одинокий старик? Но тут налицо какая-то афера!

– В том-то и дело! Даже ты это поняла!

– Чего же тут не понять? – покачала головой ошарашенная Инга. – Впрочем, не будем судить поспешно. Ведь случаются же в этой жизни исключения.

– Чтобы молодая за старика добровольно пошла и при этом о его имуществе даже не подумала? Не смеши меня!

– Так бывает. – И, увидев, что подруга онемела от возмущения, Инга поспешно объяснила: – Но… но это, конечно, в том случае, когда пожилой мужчина по своим личным качествам на голову превосходит более молодых мужчин и своих сверстников. Допустим, талантливый актер, писатель, поэт… Одним словом, человек, с которым интересно общаться и в восемьдесят лет, и в девяносто, и…

Но Алена ее быстро перебила:

– Папенька у Сергея превосходил молодых только в одном… В количестве выпиваемого им за сутки алкоголя!

– Так он еще и пил?!

– Беспробудно. Причем здоровье ему от природы досталось просто богатырское. По словам Сергея, трезвым он батю в последние десять лет вообще ни разу не слышал. Тот либо бывал подшофе, либо с похмелья, либо вдребезги пьян. И при этом дотянул до восьмидесяти двух! И умер совсем не от цирроза или других проблем с печенью, прикончил его инфаркт.

Да, эта болезнь не щадит и более молодых людей. Даже тех, кто тщательно следит за своим здоровьем, выполняет указания врачей, совершает легкие оздоровительные пробежки по утрам, делает зарядку, проверяет уровень холестерина в крови и… и все равно умирает, не дотянув даже до семидесяти. А вот папаша Сергея ничем таким в жизни своей не занимался, квасил безбожно и при этом дожил до восьмидесяти двух лет.

Но тут Инга неожиданно кое-что подсчитала про себя и очень удивилась:

– Ты говорила, что у твоего Василия Петровича и его брата разница в возрасте минимальная?

– Десять месяцев.

– Значит, Сергею тоже за шестьдесят?

– Получается, что так.

– Но тогда его отец должен был зачать его очень молодым.

– Наверное, так и было, – передернула плечами Алена. – Какая, собственно, разница?