Сергей Иванов

Пока стоит Лес

(Погружение в Огранду – 1)

Часть первая. Вторжение

1

Развалившись в водительском кресле, Герд с ленивой ухмылкой наблюдал за прохождением колонны. Батальон Вепрей, лучший в десантном корпусе, даже среди здешнего буйства красок и форм ухитрялся соблюдать чёткий, радующий глаз строй.

Когда последняя машина скрылась за деревьями, улыбка сошла с лица Герда. Некоторое время он ещё смотрел, как колышутся потревоженные «единорогами» ветки, потом захлопнул колпак и завёл мотор. Шестиногий «жук» сорвался с места и резво побежал по проложенной батальоном просеке, прыгая через расправляющиеся кусты, ныряя под неспешно уступавшие дорогу ветви. Следовало торопиться: лес восстанавливался с поразительной быстротой.

Пальцы Герда привычно летали по клавишам пульта, а сам он угрюмо смотрел вперёд, пытаясь задавить в себе злость. Настроение, однако, оставалось таким же беспросветно пасмурным, каким стало в тот момент, когда командир преподнёс ему эту великолепную, откормленную, вывалянную в навозе свинью.

Приветливый наш комбат, думал Герд, отец родной, скорпион ласковый… Чем же это я тебе не угодил? Послать лучшего разведчика в тыл с трофеями – будто вислоносого обозника!.. Или я тоже стал слишком хорош для тебя?

Шорох в багажнике прервал тягостные мысли. Оглянувшись, Герд увидел копну медных волос, под которой мерцали в сумраке огромные глаза. Совсем здорово! Он и думать забыл о девчонке-туземке, захваченной прошлой ночью лагерными постовыми. Батальонные Псы провели уже с ней предварительную беседу, но, хотя её вопли разносились по всему лагерю, не добились ничего стоящего – всё та же невразумительная лопотня о лесных духах и неминуемом возмездии.

Против воли Герд пристальнее вгляделся в этот странный лес, в котором плотно стояли исполинские деревья, погрузившись основаниями в пышную листву нижнего яруса, а по их колоннообразным стволам и могучим шевелящимся ветвям неторопливо ползали бесчисленные лианы. Всё здесь двигалось, дышало, шуршало. Уже через полчаса Герд потерял след батальона и продолжил путь, доверившись интуиции и, в меньшей степени, памяти.

Пока вторжение развивалось безупречно. Первая же волна имперского десанта смела с побережья редкую цепь туземных деревень, предав их огню и развеяв жителей по лесам. Закрепившись на берегу, батальоны разделились и широким веером устремились в глубь материка. Но пока, на вторые сутки наступления, Вепри ни разу не столкнулись с противником. Следы присутствия туземцев встречались достаточно часто, дважды батальон натыкался на их поселения, но сами аборигены словно растворились в зарослях. В их крохотных, причудливо расцвеченных хижинах обнаруживалось немало занятных вещей, но ничего похожего на оружие. Весь день батальон беспрепятственно продвигался по намеченному маршруту, на ходу подбирая всё, что могло бы заинтересовать будущих колонизаторов. И теперь вся эта дребедень, гордо именуемая трофеями, была свалена в багажнике Гердова вездехода.

С разбегу «жук» перемахнул ствол упавшего дерева, ловко приземлился, пружиня членистыми ногами, и… не встретил опоры. Грунт под ним подался, и машина тяжело ухнула во тьму. Что-то с силой ударило в днище, на секунду задержав падение и швырнув Герда лицом о стекло, затем вездеход снова провалился, содрогнулся и медленно опрокинулся на колпак.

Герд с трудом поднялся, ошалело озираясь. Ситуация, как из анекдота: подёргивая лапами, «жук» разлёгся на дне глубокой ямы, из центра которой торчало толстенное, заострённое на конце бревно.

Это я лихо угодил! – размышлял Герд, разглядывая далёкое светлое пятно над головой. Ай да туземцы! Хорошо потрудились, на славу сработали ловушку!..

Осторожно он потрогал ушибленный лоб. Ещё один довод в пользу соблюдения устава, ибо сказано: «при передвижении по вражеской территории обязательным является пристёгивание к креслу посредством страховочных ремней.»

Улёгшись спиной на колпак, Герд упёрся ногами в кресло и заставил «жука» вернуться в естественное положение – лапами вниз. Выключил мотор и сразу услышал тихий плач.

– Это что за скулёж? – пробормотал Герд удивлённо, но тут же сообразил, что опять забыл про дикарку.

Шагнув к багажнику, он выволок из-под груды сорванных с мест пластиковых ящиков невредимую, но насмерть перепуганную, зарёванную девчонку. Влепив ей затрещину, чтобы заткнулась, Герд вернулся к пульту.

Надо выбираться, подумал он. И выбираться самому: помощи ждать неоткуда.

Он обернулся: девчонка ещё всхлипывала, зажав обеими руками рот.

– Эй, ты! – позвал Герд раздражённо, подкрепив слова жестом. – Иди сюда!

Она сжалась и присела, пытаясь спрятаться.

– Ну, живо!

Не отрывая от него глаз, дикарка перебралась в кабину, приблизилась. Сжав ладонью её худое плечо, Герд толкнул девчонку в соседнее кресло, пристегнул ремнём.

– Ну, малыш, – сказал он машине, – давай!

«Жук» задрожал, просыпаясь, приподнялся на лапах и полез на отвесную стену. Но лишь только задние его лапы оторвались ото дна, как он медленно сполз вниз, увлекая за собой лавины песка.

И последующие попытки не имели успеха. Раз за разом вездеход шёл на приступ, но всё было напрасно: песчаный грунт не держал тяжёлой машины.

Что ж, подумал Герд, переквалифицируемся в землекопы. Это долгий путь: подкапываться под стену, – но не зимовать же здесь?

Герд покосился на дикарку. Забыв про страх, возбуждённо горя глазищами, она всем сердцем переживала за воюющего со стеной «жука».

– Дурочка! – сказал он устало. – Тебе-то что до этого?

Девочка радостно улыбнулась, произнесла что-то певуче. Пожав плечами, Герд снова положил руки на пульт.

– Эй! – позвала туземка.

Он повернул голову:

– Ну?

Девочка указала на кол и повела рукой вверх, сжимая и разжимая ладонь.

– Что? – спросил Герд.

И вдруг понял. Что же это делается! – поразился он. Эдак скоро и «жук» начнёт мне советы давать. Зачем я ему тогда нужен буду?

Девочка смущённо потупила глаза. Качая головой, Герд взялся за управление. «Жук» обхватил лапами столб и уверенно пополз вверх. Вскарабкавшись на остриё, он пару секунд побалансировал, приноравливаясь, затем вдруг резко оттолкнулся, пролетел над ямой и упал на край. Песок под задними лапами обвалился, вездеход накренило, но передние уже вцепились в кусты и рывком вытянули машину в безопасное место. Манёвр был проделан виртуозно.

– А? – не без самодовольства спросил Герд.

– Ого! – отозвалась дикарка, расстёгивая на себе ремни и втягивая ноги в кресло.

2

«Жук» вырвался из густого переплетения кустов и веток на относительно разреженный участок, и Герд придержал машину, осматриваясь. Место было знакомым. Батальон проходил здесь вчера, хотя ни одного следа в память об этом факте лес не сохранил.

«Если я ничего не путаю, – сказал себе Герд, пуская „жука“ вперёд, – до заставы ещё час-полтора ходу. Сдам груз и обратно – до заката обернусь, утру нос комбату!..»

Что-то тускло блеснуло в стороне. Бросив туда взгляд, Герд торопливо повернул вездеход: под громадным стволом упавшего дерева распластался раздавленный «жук». Удар, как видно, был страшен: колпак рассыпался по траве мелкими прозрачными осколками, платформа расплющена в блин.

Герд остановил машину, вглядываясь. Помощь оказывать было некому. Не мешало хотя бы выяснить номер части…

Девочка что-то промурлыкала.

– Что?

– Нет, – сказала она. – Нельзя!

– Не выходить? Мне вот тоже не хочется.

Прищурясь, Герд разглядывал ближние кусты. Вокруг было тихо, но что-то в этой тишине настораживало – выработанный за годы инстинкт предупреждал об опасности.

Не отрывая глаз от зарослей, Герд стал осторожно раздвигать створки люка. Ветка напротив шевельнулась, и Герд рывком захлопнул щель. Невольно отпрянул, когда прямо перед ним в колпак тяжело ударил дротик.

Герд усмехнулся: «во время одиночных рейдов запрещается: а) выходить из боевых машин…» Поневоле научишься уважать устав. Но какого чёрта!.. Что может быть за рейд в собственном тылу?

Герд навёл на заросли станковый лучемёт и выпустил несколько полновесных зарядов.

Ветви вспыхнули, но вяло. И быстро погасли.

Интересно, подумал Герд, за какое время лес залечит эту рану? В то, что ему удалось посчитаться с туземцами, Герд верил слабо: эти мастера по устраиванию ловушек вряд ли бы стали дожидаться его молний.

Герд продолжил путь, гадая, какие сюрпризы могут ждать его впереди.

Застава была устроена на просторной поляне и выглядела внушительно: приземистый, собранный из стальных сегментов купол с единственным бронированным входом и обращёнными во все стороны бойницами.

Память не подвела Герда – он вышел точно к заставе. И сразу остановил «жука», насторожённо озираясь.

С самим зданием ничего не случилось, по крайней мере внешне. Однако вход в купол был распахнут настежь, а перед ним лежал на спине солдат, из груди которого торчали два погрузившихся до середины дротика. Удивительно было, как щуплые туземцы ухитрялись метать дротики с такой чудовищной силой, что пробивали насквозь испытанные в десятках войн латы.

Герд направил «жука» к зияющему провалу входа, перед трупом опустил вездеход платформой на траву и выключил двигатель. С минуту сидел неподвижно, прислушиваясь и оглядываясь. Место вполне подходило для засады, а служить мишенью Герду не хотелось. Однако другого способа прояснить ситуацию на ум не приходило. Что ж, встречайте!

Распахнув люк, Герд пригнулся и нырнул головой вперёд в здание. Упав на сжимавшие оружие кулаки, он перекатился на ноги и бесшумно прыгнул в сторону, спиной к стене, выставив перед собой лучемёт. Но стрелять было не в кого.

На полу вповалку лежали солдаты. Скрюченные тела, искажённые удушьем лица – это походило на последствия газовой атаки. Совсем здорово!

Мягко ступая, Герд прошёл в ангар, заглянул в кабину «единорога». В кресле водителя обмяк, уронив голову на грудь, взводный Лэнк. Ещё один солдат скорчился на полу, цепляясь окоченевшими пальцами за крышку двигателя. Взвод в полном составе – не ушёл ни один!

Герд обвёл глазами стены, покрытые ржавым налётом. Да, это газы – и задерживаться здесь не стоит. Рассчитаемся позже.

Он вернулся в жилой отсек и, вздрогнув, вскинул лучемёт: на пороге купола, чётко выделяясь в светлом проёме, застыла тонкая фигура туземца.

Узнав дикарку, Герд отвёл оружие.

Явилась! – подумал он со странным разочарованием. Вполне могла улизнуть, пока я занимался тут разбирательством.

Герд шагнул вперёд, и девочка подняла на него блестящие от слёз глаза. Её припухлые губы трепетали, будто она силилась что-то сказать.

– Нравится? – жёстко спросил Герд. – Ладно, не трясись, не трону!

Поездка затягивается, подумал он мрачно. Придётся везти трофеи на базу.

– Живо в кабину! – приказал он. – И без фокусов, не то пятки подпалю.

Боязливо оглядываясь, девочка поспешила к «жуку», проворно забралась внутрь.

– Скройся с глаз! – крикнул Герд, махнув рукой.

Живая мордашка дикарки немедленно исчезла в глубине кабины.

Глубоко вздохнув, Герд рванулся вперёд. И тут же засвистели, застучали о стену дротики. Герд с силой оттолкнулся и полетел руками вперёд в люк… И в этот момент мир взорвался в его глазах. Рухнувшее на пол кабины тело уже не испытывало ни горечи, ни злости – ничего.

3

Первое, что он почувствовал, вернувшись в сознание, – раскалывающую голову боль. Заскрипев зубами, Герд потянулся руками к вискам и открыл глаза.

Он лежал на полу внутри неторопливо ковыляющего по лесной тропе вездехода. За пультом сидела девочка-туземка и, сосредоточенно нахмурив брови, нажимала тонкими пальцами клавиши. Герд долго и тупо смотрел на неё, потом попытался подняться и зарычал от боли. Девочка обернулась, на лице вспыхнула радостная улыбка.

– Уже? – спросила она. – Хорошо!

Придерживаясь руками за борт, Герд двинулся к пульту. Повинуясь его жесту, туземка освободила кресло, и он сел за управление. «Жук» выровнялся, пошёл уверенней. Сверившись с компасом, Герд убедился, что вездеход направляется куда и надо – к побережью.

– Ты где обучилась вождению?

Девочка застенчиво улыбнулась.

– Ну?

– Смотрела, – ответила она. – Это просто.

– Конечно, просто! – согласился Герд. – У нас на это уходит всего месяца четыре.

Он повернул голову проверить, закрыт ли колпак, и снова скривился от боли. «Бедная моя голова! Что же ей так сегодня достаётся?». Колпак был закрыт, и сделал это не Герд.

– Идиотка! – сказал он сквозь боль. – Ты что, не понимаешь, зачем я тебя везу?

Не ответив, девочка шагнула за спину Герда, откинула его голову к себе на живот и принялась осторожно массировать узкими ладонями. Ощущение было приятным: боль постепенно отпускала, растворяясь в волнах тепла. Герд расслабился, двигались только пальцы на пульте. И глаза. Сначала он скосил их на зеркало, разглядывая то место, где ещё горело воспоминание об ударе, но где не было теперь ни синяка, ни ссадины. Затем – на помятый, окровавленный шлем, подрагивающий на полке.

Счастье, что дротик шёл по касательной, подумал Герд. Хорош бы я был – с дырой в голове… Но где же всё-таки рана?

Боль уходила, возвращались ясность и мрачность мыслей. Положение было безвыходным. Отпустить спасшую его туземку он не мог: в армии тоже не через всё можно переступить. С другой стороны, – что бесчестней неоплаченного долга?

– Мало мне было забот! – хмуро произнёс Герд. – Ну и что мне теперь с тобой делать?

– Не знаю, – беспечно откликнулась девочка. Отпустив голову Герда, она с ногами забралась в кресло.

– В ящичке сладости, – сказал он. – Развлекайся!

Глаза девочки загорелись любопытством.

А не водит ли она меня за нос? – вдруг подумал Герд. Когда её вчера захватили, она не понимала ни слова. Но что понадобилось ей на базе?

Смешно наморщив нос, девочка лизнула розовым язычком конфету. Замерла, вслушиваясь в себя. Лизнула ещё.

– Эх ты! – сказал Герд тихо. – Зверёк пушистый, непуганый…

Как с такими воевать? – подумал он. И как они с нами воюют? Почему, разорви меня Ветер, до сих пор мы не видели ни одного воина? Да и как могут получиться приличные солдаты из хрупких телом и духом? Но кто тогда с нами воюет?

Герд снова посмотрел на туземку. Девочка уже спала, гибко свернувшись в кресле. Кожа её будто светилась в сумраке кабины.

Припомню я это комбату! – свирепея, подумал Герд. Псов ему мало? Скоро Вепри будут пленных допрашивать!..

Раздвинув последние ветки, «жук» оставил наконец за собой этот сумрачный, душный, загромождённый лес, в котором не было ни порядка, ни симметрии, и затанцевал на месте, радуясь простору и солнцу. Местность здесь полого спускалась к берегу, где в чёткий геометрический рисунок выстроились корпуса главной базы имперского десанта.