Подводная одиссея

– Черт! – Виталий затравленно смотрел по сторонам.

Из-за углов надстройки одновременно выбежали вооруженные люди в северокорейской военной форме. Саблину повезло, обе группы чуть замешкались, и он успел упасть на палубу. А стреляли высоко, боясь попасть в своих. Виталий подхватил автомат убитого – обычный старый «АКМ» с деревянным прикладом. Очередь в одну сторону, затем с переката в другую. Нападавшие подались назад. И все же отыскался смельчак, бросившийся на Саблина. Это был рослый, не слишком молодой боец с узкими, словно их бритвочкой прорезали, глазами. Выстрел не остановил его, пуля попала в бронежилет. Единственное, что успел сделать Саблин, это нанести ему удар прикладом в лицо. Хрустнул нос, а Виталий бросился за борт, машинально продолжая сжимать в руке чужое оружие.

В воду вошел ногами, вокруг него завертелись пузырьки. Капитан-лейтенант слышал, как с писком входят в воду пущенные ему вдогонку пули, а потому уходил глубже и глубже. Толща воды неплохо защищает от прицельного огня. Выровнявшись, он увидел над собой черную тень корпуса сейнера и рядом с ним днище родного надувного катера, доставившего его в эту мясорубку. Прямо над Виталием пули продолжали буравить воду, оставляя за собой белесые траектории из мелких воздушных пузырьков. Но толща воды гасила скорость. На этой глубине он оставался недоступен для выстрелов.

«Ну что ж, – подумал Виталий. – Если вы ждете, когда я всплыву с этого борта, то напрасно. На такой подарок не рассчитывайте».

Он поднырнул под днище сейнера и оказался на поверхности рядом с надувным катером. Молодой спецназовец с затравленным видом перевел на него ствол.

– Не суетись, на этот раз свои, – проговорил Саблин, переваливаясь в катер.

С другой стороны сейнера уже затихала стрельба.

– Рассиживаться некогда, – предупредил каплей. – Уходим.

Взревел двигатель катера, слава богу, он завелся сразу же. Плавсредство буквально встало на дыбы. Мощный мотор работал на полных оборотах. Сейнер стал отдаляться. Захватившие его корейцы тут же переметнулись на другой борт и открыли стрельбу. Виталию пришлось буквально вжаться в дно. Несколько пуль попали в корпус, теперь из отверстий с шипением выходил воздух. Молодой спецназовец стал отстреливаться. Это его и подвело, уж лучше бы не поднимал головы. Пуля вошла в нижнюю часть груди, почти в живот. Парень осел, выпустил из рук оружие и закусил губу, чтобы не застонать.

– Потерпи, потерпи, – Саблин уводил катер от сейнера. – Сейчас отойдем, свяжемся со своими. Обязательно свяжемся. Помощь скоро придет.

Поврежденный выстрелом двигатель дымил. Молодой спецназовец то и дело отнимал ладони от раны и с недоумением рассматривал свою кровь, густо измазавшую пальцы. Наконец сейнер превратился в небольшое черное пятнышко на горизонте. Сильно сдувшийся катер переламывался на волнах. Виталий закрепил двигатель и первым делом принялся латать пробоины. Времени на то, чтобы сделать все по правилам, не оставалось. Саблин просто заклеил дырки лейкопластырем, благо, индивидуальных медицинских пакетов хватало. И только потом он бросился к молодому.

– Ну, как ты?

– Горячо… внутри горячо, – отвечал парень.

– Дай-ка посмотрю.

Саблин понял, что ничем не может сейчас помочь. Снаружи крови было мало. Кровотечение внутреннее, без операции его не остановить. Кровь вытекала в легкие. Максимум, что он мог сделать, – подложить побольше марли и наскоро перебинтовать раненому грудь.

– Сейчас со своими свяжемся, – Виталий взялся за рацию и тут же выругался.

Корпус в двух местах оказался пробит пулями. Все еще не теряя надежды, Саблин щелкнул тумблером. Аппаратура бездействовала, даже индикаторная лампочка не вспыхнула. Молодой боец тихо постанывал.

– Товарищ каплей, что там такое? – проговорил он.

Чувствовалось, что парень совсем плох и скоро потеряет сознание.

– Сейчас, сейчас. Скоро я свяжусь с нашими, за нами пришлют… Нас подберут, – Виталий вернулся на корму.

Двигатель еще работал, но уже с перебоями, захлебывался, наконец, судорожно чихнул и заглох. Катер еще немного проплыл по инерции, и его закрутили волны.

Саблин тяжело вздохнул. Теперь приходилось полагаться только на самого себя. К тому же от него зависела жизнь молодого бойца. Виталий снял с двигателя защитный кожух, осмотрел повреждения, причиненные выстрелом. Топливопровод остался целым, хоть его и сплющило, значит, бензин не вытек и оставалась надежда оживить механику. Теперь стало понятно, почему заглох двигатель. Топливо просто не поступало в нужном количестве. Инструментов на борту Саблин так и не обнаружил, пришлось воспользоваться пеналом из «АКМ». Но снять патрубок так и не сумел, не было гаечного ключа или хотя бы пассатижей. Проковырявшись с полчаса, он все-таки сумел удалить сплющенный участок топливопровода, просто выломав его. Сжатые окончания трубки пришлось разжимать зубами. Теперь наладить двигатель было уже несложно. В аптечке Саблин отыскал катетер для переливания крови, срезал кусок прозрачной трубки и надел его на обломки латунного топливопровода. В прозрачном катетере показался зеленоватый бензин.

– Готово! Слышишь, боец?

Молодой спецназовец не ответил, он что-то шептал в бреду. Ровно застучал мотор. Он немного дымил, но все же – тянул. Катер набирал скорость.

Через полчаса хода Саблин заметил идущий с юго-востока параллельным курсом мощный буксир. Виталий махал руками, стремясь привлечь к себе внимание, но буксир не менял курса. Оно и неудивительно – посадка у надувного катера низкая – попробуй разглядеть его среди волн. Виталий выругался, открыл ящик с НЗ, вытащил ракетницу и выпустил в небо сигнальную ракету. Она, описав дугу, ярко вспыхнула красным светом и неторопливо, освещая вечерние волны, упала в них. Такого не заметить было просто нельзя. Разве что в случае, когда никого не было ни на палубе, ни в ходовой рубке, ни на мостике.

Саблин стоял, всматриваясь в море. Буксир шел прежним курсом, вскоре он растаял на горизонте.

– А ведь он идет почти точно к транспортнику, – подумал вслух Саблин. – Как говорится, мог бы и подбросить.

4

– Связь отсутствует, похоже, что включены глушилки, – объявил Плахин после еще одной неудачной попытки связаться с «717»-м.

Катя с сосредоточенным видом перерезала при помощи алмазного диска ячейки стальной сети. Глубоководный аппарат по-прежнему висел с креном в девяносто градусов.

– Не гоняйте зря двигатели, Марат Петрович, – посоветовал Зиганиди. – Поберегите энергию аккумуляторов. Хрен знает, сколько нам здесь висеть придется.

Инженер прислушался к дельному совету, выключил маневровые двигатели.

– Дело не в аккумуляторах. Их надолго хватит. Вся загвоздка в регенерации воздуха. Знать бы, что там наверху происходит, – прикусил губу Плахин. – Глубина небольшая, должны послать водолазов. Они бы нас быстро освободили от сети.

– Странно все это, – отозвалась Сабурова.

И тут на мониторе возникли приближающиеся к «Русскому витязю» силуэты. Их было три.

– Аквалангисты, – прищурившись, сказал Зиганиди. – Вот и помощь подоспела. Так что, Катя, можешь заканчивать работать с манипулятором. А то еще одному из ребят что-нибудь жизненно важное оттяпаешь своей клешней. Потом претензий не оберешься.

– Тебе бы, Коля, язык оттяпать следовало. Уже один раз сегодня ты нас сглазил.

Сабурова не сняла перчатку, но положила руку на подлокотник кресла. За иллюминатором застыл и гидроманипулятор. Аквалангисты не спешили приблизиться вплотную к аппарату, плыли вокруг него. Скорее всего, хотели понять, что произошло. Плахин включил свет в кабине и подавал им знаки рукой. Никто не отреагировал.

– Все, теперь к нам плывут, – Марат Петрович вплотную приблизил лицо к иллюминатору.

Аквалангист с секунду «повисел» перед самым стеклом, вглядываясь внутрь, а затем скользнул выше. За его передвижениями теперь можно было следить только посредством видеокамер, установленных наверху жилой капсулы.

– Да куда его несет? – возмутился Зиганиди, когда увидел, что аквалангист, сжимавший в руке что-то вроде контейнера с инструментами, двинулся прямо к одной из камер.

– Наверное, видит что-то, чего мы не видим, – предположил Плахин.

– Погодите, что-то мне его акваланг не нравится, – сказала Катя.

В этот момент аквалангист протянул руку в перчатке и закрыл объектив одной из камер.

– Что он делает? – возмутился Плахин, когда один из сегментов на мониторе окрасился черным, часть пейзажа стала недоступной для наблюдения.

Следом за первой камерой «погасла» и вторая. Не дожидаясь, когда аквалангист заклеит третью, Катя махнула рукой-манипулятором. Аквалангист отлетел в сторону, его несколько раз перевернуло. Двое его коллег шарахнулись в сторону и стали показывать знаками, чтобы на борту глубоководного аппарата вели себя осторожнее.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Зиганиди.

– Пока нет. Но мне не нравится то, что они делают, потому что делают они все неправильно, – ответила Катя. – На твой взгляд, что они должны были сделать в первую очередь?

– Поскольку нет радиосвязи, то обязаны подключиться к нашему внешнему проводному разъему, – уверенно сказала Сабурова. – А этого не происходит.

– В крайнем случае, могли бы перестукиваться с нами «морзянкой».

– Ты, Николай, как и я, пытаешься за них думать…

Она осеклась. Двое аквалангистов стали осторожно приближаться к «Русскому витязю», на ходу показывая знаками, чтобы им не мешали. Катя приподняла руку, манипулятор повторил движение. Она свела, развела пальцы, даже в кабине было слышно, как угрожающе клацнул металл. Аквалангисты шарахнулись, как испуганные рыбешки, а затем исчезли из поля видимости. Две закрытые камеры лишали обзора со стороны кормы, и оставалось только догадываться, что там сейчас происходит.

Вскоре послышался легкий металлический скрежет.

– Марат Петрович, – внезапно сказала Катя. – Включите маневровочные винты!

– Зачем?

– Включайте!

Плахин подчинился.

– Два из них бездействуют! Лопасти заклинило, – доложил инженер.

И тут послышался сильный скрежет, тут же остановилось вращение еще одного винта.

– Ничего не могу понять! Моторы исправны!

– Получается, это они что-то вставили в защитный кожух. Как палку в велосипедное колесо, – проговорила Катя и, вскинув руку, завела ее себе через плечо за спину, словно собиралась почесать лопатку.

Она не видела, что происходит в воде, но скрежет тем не менее прекратился. Сабурова покачивала манипулятором из стороны в сторону. Ощутился легкий толчок. За иллюминатором промелькнул кувыркающийся аквалангист. У него изо рта вырвало загубник. Вереница серебряных пузырьков устремилась к поверхности.

– Полегче, – предупредил Зиганиди. – Мы еще не знаем, кто они такие.

– Так пусть объяснят свои действия, представятся, тогда и попытаюсь «полегче», – Катя еще раз взмахнула манипулятором. – Марат Петрович, вы уверены, что мы должны были всплыть вблизи от транспортника? Мы не уклонились?

– Абсолютно невозможно. Транспортник почти прямо над нами, – проговорил в ответ Плахин.

5

Командир «717»-го с озабоченным видом тер лицо. Генконструктор стоял у него за спиной. Перед ними светился монитор, где схематически показывалась картинка подъема «Русского витязя». Картинка была застывшей уже пятнадцать минут. Прервавшаяся связь не позволяла ей обновиться.

– По данным сонара, аппарат находится на глубине шестидесяти метров, слева по борту, – произнес конструктор. – Не могу понять, что его там удерживает. После отстрела контейнеров с дробью у него плюсовая плавучесть. Он просто не может зависнуть.

– Как видите, может. Запутался в сети?

– Сеть в таком случае должна за что-то держаться. А здесь глубина более двух тысяч метров. Даже большая сеть, растянувшаяся на сотню метров, могла бы лишь немного задержать всплытие.

– Считаете, пришло время отдать приказ на погружение боевых пловцов?

Генконструктор задумался, потом все же отказался:

– Время еще есть. Сперва надо понять, что там происходит.

Командир и конструктор вышли на палубу. У левого борта вовсю шла работа. Готовили к спуску автономный зонд, который должен был после погружения подойти к глубоководному аппарату, «заглянуть» в его иллюминаторы, передать изображение на борт «717»-го.

Экипаж был всецело занят работой. Спешили, качка усиливалась. До начала шторма следовало успеть поднять «Русского витязя», не хватало из-за волн еще повредить глубоководный аппарат во время начала испытаний.

Вахтенный в бинокль вглядывался в морскую даль, надеясь увидеть возвращающийся от сейнера катер.

У самой кормы «717»-го забурлила вода. Над поверхностью показалась рубка небольшой субмарины. Ее всплытие прошло незамеченным для экипажа транспортника. В этот момент как раз опускали в воду зонд. Он, похожий на крылатую авиамодель, раскачивался на тросе над самыми волнами.

Люк в рубке подлодки открылся. Пара раскосых глаз оценивающе осмотрела корму транспортника. Подводник в северокорейской форме сжимал в руках автомат. Если бы только за ограждения кормы кто-нибудь выглянул, он, не задумываясь, выстрелил бы на поражение.

Мужчина спустился на палубный настил, следом за ним выбрался еще с десяток бойцов. Автоматы аккуратно приторочены, чтобы не стучали, к поясам подвешены гранаты. Объяснялись шепотом и жестами. Командир поднял арбалет, заряженной крюком-«кошкой». Еще двое подводников прицелились своими арбалетами в корму. С тихими щелчками «кошки» взмыли вверх, увлекая за собой альпинистские веревки. Покрытые слоем мягкой резины «кошки» без лишнего шума упали на палубу. Подводники в северокорейской военной форме быстро подтянули веревки, «кошки» надежно зацепились за бортовые ограждения. Командир дал знак – «идем».

Трое спецназовцев, используя альпинистские кулачковые зажимы с ручками, сноровисто принялись взбираться по веревкам на борт «717»-го, следом за ними отправились еще трое… Подъем всей группы занял не более минуты.

Спецназовцы укрылись за широкой поворотной платформой, служившей опорой для стрелы крана, которым спускали и поднимали тяжелый глубоководный аппарат. Неподалеку от него суетились члены экипажа «717»-го. Зонд нырнул в волны и исчез под водой. Российские подводные пловцы уже надели гидрокостюмы, готовые в любой момент после приказа погрузиться. На постах оставались только те, от кого зависела живучесть корабля – мотористы, механик, радист, рулевой, штурман.

Командир спецназовцев с подводной лодки торопливо снял с плеча портативную ракету, расчехлил ее, поднял планку прицела. Его бойцы тоже приготовились. Все произошло синхронно.

Командир «717»-го увидел, как из-за платформы, чертя дымный след, вылетела небольшая ракета. Она врезалась в радиорубку, раздался взрыв. Огненное облако, похожее очертаниями на сжатый кулак, вспыхнуло и превратилось в дым. В стороны полетели куски металла, обломки аппаратуры. «717»-й мгновенно лишился связи – возможности сообщить о происшествии. Напавшие на транспортник бросили на палубу свето-шумовые гранаты и тут же вновь укрылись за платформой.

Грохот, яркие вспышки. Оглушенные, ослепленные члены экипажа «717»-го в панике метались по палубе, сталкивались, падали. Кабельный трос автономного зонда сорвался со стопора, катушка разматывалась со стремительной скоростью, резко натянулся и оборвался вместе с силовым кабелем.

Командир нападавших первым выбрался из-за платформы и сразу же стал в упор расстреливать безоружных матросов. Оружие при себе имелось только у командира «717»-го. Он, укрывшись за лебедкой, стрелял. Ему даже удалось ранить одного из нападавших в плечо. Но вот наконец затвор пистолета так и остался отведенным в крайнее заднее положение, сухо щелкнул боек ударника – в обойме закончились патроны. Один из спецназовцев хладнокровно застрелил российского командира.

Мало кому из находившихся на палубе удалось уцелеть. Лишь несколько человек умудрились добежать до надстройки и укрыться в ней. Генконструктору «Русского витязя» не повезло. Очередь, пущенная ему в спину, свалила его перед самым люком. Он упал замертво, так и не успев понять, кто и почему напал на транспортник.

Расправившись с теми, кто был на палубе, нападавшие снова укрылись за поворотной платформой, они перезаряжали оружие и совещались.

Совет держали и внутри надстройки, для начала задраив двери и люки, ведущие на палубу. Моторист лихорадочно пытался срезать болгаркой петли стальной двери, ведущей в оружейную.

– Чем мы им ответим? – вопрошал здоровяк механик. – Голыми руками? Они сейчас опять в наступление пойдут!

– Кто они?

– Похоже, северные корейцы.

Одна срезанная петля упала на настил. Дымилась на раскаленном железе краска.

– Быстрей!

Вновь завизжала, зазвенела болгарка, рассыпая огненный веер искр. Но когда и вторая петля упала, то оказалось, что взрывом, прогремевшим в радиорубке, слегка перекосило переборку в надстройке. Дверь заклинило. С разгона не вышибешь, открывается «на себя».

– Что они там? – допытывался механик, ударяя пожарным ломом в щель между коробкой и дверью.

– Не понять, – ответил моторист, осторожно выглядывая в иллюминатор. – Вроде за платформой прячутся.

– Так вроде или прячутся?

Автоматная очередь ударила в иллюминатор, разнеся стекло вдребезги. Моторист упал навзничь. Его лицо превратилось в кровавое месиво, тело сотрясали судороги.

– Гады! – закричал механик.

Последовал удар ломом, дверь наконец поддалась, отворилось. Механик скрежетнул зубами в бессильной злобе. Оружие стояло на виду, а вот патроны к нему хранились в надежном сейфе. Гигант ударил в него ломом, но тот лишь пружинисто отскочил, не причинив несгораемому шкафу никакого вреда, если не считать содранной краски. Тогда он засадил лом под сейф и, навалился на него. Жалобно заскрипело железо. Крепление поддалось, сорвалась резьба на болтах, и сейф отвалился от стены. Но, что это могло решить? Так просто его не откроешь!