История короля Ричарда I Львиное Сердце

Теперь на иерусалимскую корону было два претендента - Ги и Конрад. Чтобы избежать вооруженного конфликта с Ги, Конрад вместе с Изабеллой перебрались на жительство в Тир. Решение проблемы иерусалимского трона было отложено до прибытия французского и английского королей. Прибывший под Акру 20 апреля 1191 года король Филипп был выбран командующим и сразу же принял сторону Конрада.

Отправившись из Кипра, первую остановку на Святой Земле Ричард сделал у крепости госпитальеров Маргат. С Великим магистром Ордена Гарнье де Наплусом еще со времени коронации Ричарда связывали дружеские отношения. Оставив Исаака Комнина в крепости, Ричард отправился под парусом далее на юг и на следующий день 6 июня прибыл к Тиру. В город Конрад его не пустил, и заночевать пришлось в палатках у городских стен. Перед Акрой галеры Ричарда перехватили большой корабль под флагом короля Франции. При внимательном рассмотрении корабль оказался сарацинским, идущим в Акру с грузом продовольствия, оружия и с пополнением. После упорного сопротивления корабль был пущен ко дну. «Битвы на море, - писал через 200 лет французский историк, - более опасны и жестоки; ведь на море некуда отступать и бежать и нет другого средства, как только сражаться и вверять себя судьбе». По слухам, на турецком корабле, к вящему восторгу встречавших Ричарда паломников, погибли 200 ядовитых змей, которых должны были тайно выпустить в христианский лагерь.

Наконец 8 июня на 25 кораблях (Филипп - на 6) Ричард прибыл под Акру и был встречен крестоносцами с великим подъемом чувств. Часть флота уже ждала его у Акры, а часть еще должна была подойти. Пир продолжался далеко за полночь. Паломники жарили на кострах мясо и пили вино, привезенные Ричардом, ходили по лагерю факельными шествиями и пели гимны и песни. Угрюмо и с тайной неуверенностью смотрели на все это мусульмане со стен Акры и с холмов, окружавших лагерь.

Как и у большинства знатных крестоносцев, предки Ричарда издавна участвовали в мирных и военных паломничествах. Граф Фульк III Черный Анжуйский в первой половине XI века трижды побывал в Иерусалиме. Герцог Роберт Дьявол Нормандский, отец Вильгельма Завоевателя, умер в Никее, возвращаясь из Иерусалима. Прадед Ричарда герцог Аквитанский Гийом IX и его мать Алиенора - участники крестовых походов. Фульк V Молодой Анжуйский, король Иерусалимский, дед Сибиллы и Изабеллы приходился прадедом Ричарду, а приезжавший к нему на Кипр князь Боэмунд III Антиохийский был сыном любимого дяди королевы Алиеноры Раймунда де Пуатье.

С прибытием Филиппа, а затем и Ричарда оживилась боевая деятельность христиан под Акрой. В то же время войска Салах ад-Дина, уставшие от непрерывной четырехлетней войны, роптали и бунтовали. Салах ад-Дин неоднократно просил о помощи халифа Багдадского и властителей Персии и Аравии, но кроме льстивых восхвалений ничего от них не получал. Ему помогали только те владетели, земли которых граничили с его владениями и с владениями христиан и которые чувствовали непосредственную угрозу. Узнав о предстоящем прибытии французского и английского королей, Салах ад-Дин провел большую мобилизацию. Во всех мечетях имамы и муллы призывали народ к священной войне: «Походы ваши против неверных, опасности, раны и даже просто переход через поток - все будет записано в книге у Бога».

Филипп и герцог Бургундский привезли с собой осадные метательные машины, катапульты и баллисты. Самая большая катапульта носила имя «Злая соседка». На средства тамплиеров и госпитальеров, а также на общие средства крестоносцев были построены еще несколько машин. Одна из этих машин называлась «Божья катапульта». Было построено несколько таранов. Конструктором одного из них был епископ Безансона. Эта осадная машина сверху была защищена двускатной крышей, а собственно тараном служила корабельная мачта с наконечником из железа.

 Баллиста крестоносцев

Ричард присоединил свои осадные машины к уже имевшимся. Из привезенного дерева была собрана многоэтажная башня, получившая вновь свое сицилийское имя «Матегриффон». Умерший в лагере за неделю до прибытия Ричарда Филипп, граф Фландрский, завещал английскому королю свои осадные машины. Усилились также и подрывные работы минеров. Флот Ричарда надежно блокировал Акру с моря.

Хронисты, державшие сторону Филиппа, впоследствии утверждали, что только учтивость не позволила французскому королю овладеть Акрой до прибытия Ричарда. Он якобы специально его ждал, чтобы разделить триумф. На самом деле это не так. Филиппу просто не хватало сил. Как только Филипп пытался штурмовать Акру, Салах ад-Дин атаковал лагерь, срывая таким образом штурм. С прибытием Ричарда сил стало достаточно. Однако сразу же началось соперничество между королями. Филипп не хотел расставаться с ролью командующего, к которой привык за два месяца. Ричарда же не устраивала отведенная ему Филиппом роль вассала, помощника и плательщика. Боевые опыт и слава и имеющиеся в наличии люди и средства явно ставили его на первое место.

С прибытием Ричарда Филипп назначил общий штурм. Ричард отказался в нем участвовать, утверждая, что не получил еще всего снаряжения. Штурм был отбит, а при отражении нападения Салах ад-Дина на лагерь отличился Жоффруа де Лузиньян. Короли договорились на будущее, если один штурмует город, другой остается отбивать нападение Салах ад-Дина. Лагерь разделился на сторонников Филиппа и на сторонников Ричарда. К числу первых относились немцы, Конрад Монферратский и генуэзцы, к числу вторых - пизанцы. Хотя оба рыцарских ордена, тамплиеры и госпитальеры, соблюдали нейтралитет, с гораздо большей симпатией они относились к Ричарду. Осенью 1191 года Великим магистром Ордена тамплиеров был выбран дворянин из Анжу Робер де Сабле, прибывший с флотом английского короля.

Старший брат Ги - Жоффруа де Лузиньян - вызвал маркиза Монферратского на поединок Божьего суда как предателя. Конрад вызова не принял и хотел уехать из лагеря. Филиппу с трудом удалось уговорить его остаться. Ричард немедленно предложил каждому рыцарю, желающему служить у него, месячное жалование в четыре безанта, узнав, что Филипп предложил три. Когда ночью осажденные сожгли оставленные без охраны осадные машины Филиппа, тот обвинил в этом Ричарда, дескать, последний якобы переманил у него людей.

После того, как оставшийся без средств Генрих Шампанский обратился за помощью к Филиппу и получил отказ, он перешел на сторону короля Англии, щедро наделившего племянника всем необходимым. При этом Ричард зорко смотрел, чтобы люди, получавшие у него жалование, не выполняли приказов Филиппа.

Испытывавший во всем нужду Филипп потребовал, согласно договору в Везеле, половину кипрской добычи. Ричард отвечал, что он думал, что договор касался добычи, отнятой у мусульман, но что он не против, если в свою очередь Филипп отдаст ему половину наследства умершего графа Фландрского. После поражения графа, согласно мирному договору, после его смерти графство Артуа должно было перейти к Филиппу как наследство от матери его сына Людовика.

Узнав про переговоры Филиппа с Салах ад-Дином, Ричард сам неоднократно пытался начать диалог с султаном.

Получив отказ, Ричард начал переговоры с братом Салах ад-Дина - Мелеком аль-Адилом. Постепенно между ними возникает что-то, напоминающее дружбу. Аль-Адил даже становится посредником при переговорах Ричарда с Салах ад-Дином. Взаимный обмен делегациями и подарками открывал дорогу будущим мирным переговорам, а также способствовал шпионажу. Все это, общепринятое на востоке, вызывало неприятие и подозрение в измене в среде ревностных христиан-европейцев.

Вскоре после прибытия Ричарда оба короля тяжело заболели «арнольдией», сначала Ричард, а затем и Филипп. Немного поправившись, Ричард приказал выносить себя на носилках на передовую линию. Там он руководил стрельбой метательных машин. Положение Акры становилось все хуже. Работа таранов и подрывников приносила плоды - обрушивались целые участки стен. С неутомимой энергией осажденные восстанавливали укрепления и отбивали атаки, но обеими сторонами уже ощущалась неизбежность падения города. Начались переговоры о сдаче.

3 июля Филипп предпринял решительный штурм. Возможно, на участке городской стены, примыкающем к северной Проклятой башне, героически погиб французский маршал Обри Клеман. Со знаменем в руках по приставной лестнице он полез на полуобрушившуюся стену, но был сброшен вниз, а затем зацеплен крюком и поднят на стену. В этом же бою мусульманами был взят в плен Конрад Монферратский, но вскоре с почетом отпущен. Вероятно, ощущая себя уже королем и строя будущие отношения с мусульманами, он, в отличии от Ричада, был сторонником самой милостивой сдачи города и поэтому надеждой осажденных. В это же время Ричард успешно отбил штурм лагеря, возглавляемый аль-Адилом.

4 июля на переговоры к Филиппу «как к командующему» явился помощник коменданта Акры аль-Маштуб. Он попросил трехдневного перемирия, чтобы получить возможность снестись с Салах ад-Дином относительно сдачи города. Филипп согласился. Перемирие укладывалось в трехдневный траур по Клемане. В это время, к крайнему неудовольствию Филиппа, Ричард демонстративно начал штурм Акры. Переговоры были сорваны, хотя штурм не удался. В ночь на 5 июля гарнизон попытался пробиться к Салах ад-Дину, но крестоносцы, заранее извещенные об этом информатором из города, отбили вылазку.

6 июля наконец Салах ад-Дин согласился за освобождение гарнизона и жителей Акры возвратить христианам Святой Крест и все завоеванные им земли, за исключением Иерусалима, а также Аскалона и Крака (большого замка к востоку от Мертвого моря), контролирующих дороги из Египта в Иерусалим и Сирию. За это, помимо освобождения пленных, крестоносцы в союзе с ним в течение двух лет должны воевать с халифом Багдадским. Оба короля отвергли это предложение, и 7 июля штурм возобновился.

В ночь на 11 июля Конрад Монферратский с согласия Филиппа, но без ведома Ричарда, будучи «в караульной службе», принял капитуляцию Каракуша и аль-Маштуба, от имени французского короля и от своего заключил перемирие и вывесил на башнях Акры знамена Франции и свои. Эмиры заключали перемирие на свой страх и риск, не заручившись согласием Салах ад-Дина.

Узнав о случившемся ночью и увидев на башнях знамена утром, Ричард приказал штурмовать город. Вне себя от бешенства, Филипп чуть было не отдал приказ атаковать войска Ричарда сзади. С большим трудом бароны смогли добиться соглашения между королями.

Конрад и, возможно, Филипп обещали сдающимся жизнь и свободу. С имуществом или нет, с выкупом или нет, с обменом на пленных христиан или нет - точно неизвестно. Условия Ричарда, поддержанные большинством крестоносцев, были гораздо жестче. Об имуществе пленных речь там вообще не шла: оно и так принадлежало победителям. В конце концов Салах ад-Дин вынужден был согласиться на следующие условия: в обмен на пленных он должен был передать Святой Крест, около 1500 пленных христиан и 200 тысяч динаров золотом. В пересчете на марки это составляло примерно 35 тысяч марок, доля Ричарда составляла половину. Сумма, выплаченная христианами за свободный выход из Иерусалима в 1187 году, составляла около 100 тысяч динаров. Кроме того, тогда эти деньги были получены из взятого города, а теперь должны были поступить извне.

12 июля крестоносцы вошли в Акру. Город был разделен на два сектора: французский и английский. Жителям-христианам возвращались их дома, и они обязаны были разместить у себя крестоносцев. Французскому королю был отведен под жилье замок тамплиеров, английскому королю - королевский дворец, где он и поселился с Беренгьерой, Иоанной и дочерью Исаака Кипрского. В руки христиан попала также почти вся египетская флотилия, стоявшая на якоре в гавани. Сбором и разделом добычи должны были заниматься тамплиеры и госпитальеры. Вся добыча была поделена между королями, к великому негодованию других участников похода - ветеранов осады. В ответ на их протесты оба короля дали плохо понятные ответы, что, впрочем, не помешало впоследствии Филиппу выступить в роли обиженного Ричардом при разделе добычи.

В это время и произошел инцидент, имевший в дальнейшем большие последствия. Герцог Леопольд V Австрийский, прибывший под Акру весной 1191 года, после смерти Фридриха Швабского остался самым знатным из немецких крестоносцев и стал как бы их предводителем. На его беду у него было мало средств, и влиянием поэтому он не пользовался. Будучи родственником Конрада Монферратского, он сразу принял сторону его и Филиппа. После взятия Акры Леопольд, видимо, вывесил знамя над одним из домов в английском секторе города, рассчитывая его занять. По приказанию Ричарда знамя было снято и выброшено в городской ров.

В чем причина такого оскорбления? По словам одного 'III хрониста, Леопольд находился на жаловании у Ричарда. I Возможно, им был совершен какой-то нелояльный поступок по отношению к английскому королю. Возможно, Ричард просто не хотел видеть в своем секторе сторонника I Филиппа и Конрада. Можно предположить также, что Леопольд выглядел в глазах Ричарда представителем мелкого рыцарства, требующим, установив свое знамя, часть добычи. Стоит упомянуть о вспышках гнева у английского короля, вначале, по большей части, наигранных, а затем, вместе с усиливающейся раздражительностью, настоящих. Во всяком случае, это была ошибка, за которую Ричард потом дорого заплатил. Так и не получив удовлетворения, смертельно обиженный Леопольд отправился домой.

Потери крестоносцев при осаде Акры были чрезвычайно высоки. Список умерших и погибших включал в себя королеву Сибиллу, латинского патриарха Ираклия Иерусалимского, пятерых архиепископов, шестерых епископов, четырех аббатов, одного приора, одного архидиакона, двух герцогов, одного ландграфа, десятерых графов, трех виконтов и ещё тридцать человек нетитулованных баронов.

Сколько погибло рыцарей и простого народа никто и не пытался сосчитать.

Со взятием Акры Филипп посчитал свою миссию законченной. 20 июля Ричард предложил Филиппу дать совместное обещание остаться в Святой Земле еще на три года, чтобы окончательно разбить Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим. Тот отказался и уже 22 июля объявил о решении отправиться домой, мотивируя это болезнью и нездоровым климатом. Это вызвало всеобщее возмущение, так как всем здесь находившимся грозила смерть не только от вражеского оружия, но и от болезней, вызванных климатом. Филипп попросил разрешения на отъезд у Ричарда, с которым он был связан договором. В конце концов английский король согласился на его отъезд, заставив Филиппа признать, что теперь никто из них ничего никому не должен и еще раз дать клятву на Евангелии не нападать на анжуйские владения не только во время его отсутствия, но и еще в течение 40 дней после его, Ричарда, возвращения. Впрочем, он мало верил обещаниям (сам не раз обещал жениться на Алисе) и поэтому вдогонку за Филиппом послал быстроходный корабль с приказом готовить замки к войне. Расположенные к Филиппу хронисты, впрочем, объясняли его внезапный отъезд необходимостью присоединения к Франции графства Артуа.

Ему оставалось теперь перед отъездом вместе с Ричардом решить судьбу королевства Иерусалимского. Конрад Монферратский был кровно заинтересован в том, чтобы этот вопрос решался в присутствии французского короля. По совету Филиппа Конрад возвратился из Тира в Акру, попросил прощения у Ричарда и обещал ему верное сотрудничество. И, хотя он обещания не сдержал (он не только в дальнейшем ничем не помог Ричарду, но и всячески вредил ему), Ричард показал себя политиком, способным пойти на уступки, предпочитавшим возможного союзника открытому врагу. 28 июля короли вынесли компромиссное решение. Ги де Лузиньян должен был пожизненно оставаться королем, а затем корона передавалась Конраду и Изабелле и их наследникам. Доходы королевства Ги и Конрад должны были делить между собой. Конрад имел возможность присоединить к своим владениям Сидон и Бейрут, отвоевав их у турок, а старший брат Ги Жоффруа де Лузиньян получил право владеть Яффой и Аскалоном, опять-таки предварительно завоевав их. При дальнейших переговорах с Салах ад-Дином в качестве короля Иерусалимского мог теперь выступать только Конрад Монферратский.

Командование армией Филипп передал Ричарду, начальство над французами поручил Гуго, герцогу Бургундскому. Филипп передал Конраду свою половину Акры и 31 июля, захватив свою часть заложников, которых также передал маркизу, в его сопровождении на кораблях отправился в Тир.

3 августа он отбыл на родину вместе с епископами Лангрским и Шартрским и двоюродным братом, графом Неверским. Он зашел в замок Маргат (видимо, чтобы выслушать жалобы Исаака Кипрского на Ричарда), затем в Триполи, Тартус и в порты княжества Антиохия. Как руководитель крестового похода он готовил доклад папе о положении дел в Святой Земле. Затем его путь проходил вдоль побережья Малой Азии и через Корфу в Италию, где он высадился 10 октября. В Риме Филипп пробыл восемь дней. Он встретился с папой и обвинил перед ним Ричарда в том, что из-за высокомерия, заносчивости, а также скандального характера Ричарда он, Филипп, должен был прервать крестовый поход. Видимо, далее следовали обвинения в нарушении Ричардом клятвы жениться на Алисе и в разбойничьем нападении на христиан на Сицилии и Кипре. Папа Целестин III посчитал крестовый обет Филиппа выполненным, но не освободил его от клятвы не нападать на земли Ричарда, о чем тот его просил: прямая обязанность церкви состояла в защите владений крестоносца.

В начале декабря Филипп встретился в Милане с императором Генрихом VI. Он повторил ему свои обвинения и добавил, видимо, сицилийские эпизоды, порочившие Ричарда в глазах Генриха. Хронист Роджер из Ховдена пишет: «Французский король уговаривал римского императора взять в плен короля Англии, если тот будет возвращаться через его страну».

Незадолго до Рождества Филипп прибыл в Париж.

Французские хронисты, оправдывая бегство Филиппа и нарушение им крестовой клятвы, пишут о сокровищах, оставленных им герцогу Бургундскому, или о средствах, на которые можно содержать пятьсот рыцарей и тысячу солдат в течение трех лет. На самом деле единственное, что он оставил герцогу, это была половина выкупа за пленных из Акры. Под эти деньги, по словам Амбруаза, Ричард занял герцогу сумму в 5 тысяч марок (возможно, однако, гораздо большую).

Но выкуп еще нужно было получить. Вначале было условлено, что выкуп будет выплачен через месяц, а потом срок выплаты был продлен еще на десять дней.

Известие об условиях договора было сильным ударом для Салах ад-Дина. Даже если он заранее решил не выкупать пленных, он не мог открыто заявить об этом, опасаясь гнева родственников пленных. Поэтому он собрал 100 (из требующихся 200) тысяч динаров для выкупа, к нему были доставлены 1600 христианских пленников и Святой Крест, но с выкупом и обменом он не торопился. Он отправил в Тир посланника с подарками к Филиппу, возможно - договариваться о смягчении условий, но тот его уже не застал. С другой стороны, приближался первый срок выполнения договора, а на руках у Ричарда была только половина пленных. Ричарду грозило выглядеть в глазах Салах ад-Дина несостоятельным, что могло толкнуть султана на прямые переговоры с Конрадом, а этого король не хотел допустить. Поэтому Ричард согласился с продлением срока и отправил 5 августа в Тир делегацию во главе с Хьюбертом Уолтером, чтобы вернуть в Акру французскую половину пленных. Маркиз, однако, отказался вернуть пленных, которых он получил от Филиппа, а также не захотел присоединиться к армии, считая большим риском для себя находиться рядом с Лузиньянами и Ричардом. Терпение Львиного Сердца кончилось, и он стал собирать войска, чтобы взять Тир штурмом. В дело вмешался заинтересованный в получении выкупа герцог Бургундский. 8 августа он отправился в Тир и объяснил Конраду, чем могут закончиться игры, затеянные королем Филиппом и маркизом. 12 августа он вернулся в Акру вместе с пленными.

Чем ближе становился срок выплаты выкупа, тем сильнее росли взаимные подозрительность и недоверие. Мусульмане считали, что, получив выкуп, Ричард просто их обманет и не выпустит пленных, «ибо так говорили впоследствии его собственные единоверцы», по словам мусульманского хрониста. Крестоносцы же полагали, что Салах ад-Дин вообще не хочет платить и сознательно затягивает время, которое работает на него. Так или иначе, выкуп в срок не был передан, а Салах ад-Дин начал настаивать (это подтверждают мусульманские хронисты) на усилении гарантий выполнения христианами договора.

Ричард собрал совет и предложил казнить пленных. Совет (в том числе и герцог Бургундский) с ним согласился. Накануне по христианскому лагерю, чтобы снять с участников предстоящей акции угрызения совести, был распространен слух, что Салах ад-Дин казнил пленных-христиан.

20 августа, на сороковой день после подписания договора о капитуляции Акры, после обеда, когда стало ясно, что посланцы Салах ад-Дина не явятся, 2 600 пленных со связанными руками были выведены за стены города. Здесь, на виду у отрядов султана, они были казнены мечами и копьями. «Обозные слуги, бедняки, курды и, вообще, незначительные люди», за которых не надеялись получить выкуп, были отпущены сразу после взятия города. Несколько самых богатых людей, за которых можно было получить персональный выкуп, в том числе комендант, его помощник, старший офицер, казначей и нотариус были пощажены.

Арабский хронист Имад ад-Дин сообщает о казни: «Мы видели, как они умирали, обнаженными на берегу. Нет сомнения, что Аллах их принял, одел в шелковые одежды и направил в обитель вечного счастья. Собранные деньги султан распорядился отдать своим людям, а (христианских) пленных приказал отвезти туда, где они раннее находились. Крест Распятия он велел вернуть на место, однако не с уважением, а с позором».

Этот поступок Ричарда многие современные историки считают варварским, лишенным смысла, совершенным под влиянием приступа ярости.

А как в этой ситуации можно было поступить иначе? Оставить пленных под охраной в Акре? - У Ричарда не было лишнего продовольствия и людей для охраны.

Динар Саладина 586 года хиджры (1190 г.)

Отпустить без выкупа? - Помимо того, что они немедленно присоединились бы к Салах ад-Дину, гуманность этого поступка не была бы оценена. Султан увидел бы в нем проявление слабости, что помешало бы последующим переговорам. Продать в рабство, как рекомендовал один мусульманский хронист? - В отличие от Салах ад-Дина у Ричарда не было рынка рабов.

Можно предположить, что, помимо объективных причин, со стороны Ричарда казнь была предостережением Салах ад-Дину в отношении будущего и сознательным нарушением данного Конрадом обещания сохранить пленным жизнь.

*     *     *

Спустя чуть более шестисот лет в этих же местах при штурме Яффы в плен к генералу Бонапарту попали четыре тысячи турецких солдат, которым его офицеры гарантировали жизнь. Не имелось ни продовольствия для них, ни солдат для их охраны. Я думаю, когда Бонапарт после трехдневных раздумий отдал приказ расстрелять их, он наверняка вспомнил Ричарда Львиное Сердце.

Сразу после Яффы Бонапарт (он шел с юга на север) осадил Акру. После нескольких неудачных штурмов, через два месяца после начала, осаду пришлось снять: одной из главных причин неудачи было то, что у Наполеона не было флота, который блокировал бы крепость с моря, препятствуя подвозу продовольствия, оружия и подкреплений. Возможно, тогда французскому генералу еще раз пришлось вспомнить английского короля.

Глава 10.

АРСУФ

Задачи, стоявшие теперь перед Ричардом, сформулировал историк XIX века Бернгард Куглер: «Необходимо было сломить военную силу Салах ад-Дина и завоевать Иерусалим». Ни с тем, ни с другим Ричард не справился. Очевидно, не хватило военного таланта. Позволим себе, однако, усомниться в правильности понимания Б. Куглером проблем, стоявших перед английским королем.

На наш взгляд, перед Ричардом стояли другие проблемы. Если для Салах ад-Дина потеря крепости или очередное поражение в бою мало что меняло, то для Ричарда первое же поражение было бы и последним. Оно означало бы катастрофу не только для него, как полководца, но и для всего христианского дела в Святой Земле, которое с 1187 года висело над пропастью. Задачей Ричарда было выстоять, закрепиться на морском берегу и нанести смертельный удар в сердце врага. А сердце врага находилось не в Иерусалиме, а в Египте, его житнице и кладовой. Король Иерусалимский Амори, отец Сибиллы и Изабеллы, не раз ходил походом в Египет, и местные христиане хорошо представляли себе богатство и плодородие этой земли.

Завоевание Иерусалима в стратегическом плане в общем списке стояло на одном из последних мест. К сожалению, армия крестоносцев примерно на три четверти состояла из паломников, главной задачей которых было завоевать Иерусалим, поклониться его святыням и, выполнив крестный обет, уехать домой. Другие цели для них были непонятны и оскорбительны.

Таким образом, очередной стратегической находкой Ричарда было желание перевести войну из Палестины в сердце вражеской державы - Египет. Английский король был одним из первых авторов главного принципа последующих крестовых походов, выразившегося в формуле: «Ключи от Иерусалима лежат в Египте». Забегая вперед, можно сказать, что все крестовые походы следующего XIII века, включая поход на Константинополь, проходили под прямым воздействием военных идей Ричарда Львиное Сердце.

Была еще одна объективная причина, исключавшая немедленный поход на Иерусалим, причина, о которой не подозревают историки, никогда не бывавшие в тех местах, - адская жара и отсутствие воды в окрестностях Иерусалима. Напомню, участники Первого крестового похода могли пойти к Иерусалиму из Антиохии в начале июля 1098 года, однако по своей воле отложили поход. Анонимный участник Первого крестового похода писал: «На совете было решено, что мы не можем пока идти в землю язычников, так как в летнее время она слишком бесплодна и лишена воды; поэтому мы согласились задержаться до ноябрьских календ[9]».

Не все просто обстояло и с уничтожением военной силы Салах ад-Дина. На востоке война велась не так, как в Европе. Уже почти триста лет в Европе на поле боя господствовала рыцарская кавалерия, решавшая исход сражения. Роль «пешего народа», вооруженного копьем, мечом, топором или луком со стрелами, в полевой войне была второстепенной, чисто вспомогательной. Стрелки в начале сражения обстреливали вражеские войска, а затем прятались в промежутках между отрядами конницы. Пехота, вооруженная копьями и мечами, обычно играла роль авангарда, убирая с дороги конницы завалы и другие препятствия.

Здесь, на востоке, не бывало столкновений двух масс тяжелой рыцарской кавалерии. Мусульмане нападали на сомкнутый строй христиан волнами легких конных лучников. Одну волну сменяла другая. Прежде чем повернуть назад, мусульмане скакали вдоль оборонительной линии, как индейцы в американских вестернах, осыпая христиан стрелами. У рыцарей, терявших от стрел коней, не выдерживали нервы, они бросались в погоню. Это и нужно было мусульманам. Удар приходился в пустоту. Рой ос не боялся бронированного рыцарского кулака. А затем потерявшие сплоченный порядок рыцари становились добычей мгновенно вернувшейся легкой мусульманской конницы. Закинув лук за спину, мусульмане дрались теперь саблей, копьем и палицей. Любимым приемом мусульман было заманить рыцарское войско в пустыню, окружить, отрезать от воды и заставить умирать от жажды и жары, как это было при Хаттине. Такой безводной ловушкой был и Иерусалим, лежавший в глубине страны, вдалеке от моря - источника снабжения. Единственной возможностью уничтожить войска Салах ад-Дина было поставить его перед необходимостью решительного сражения, заставить бросить в бой главные силы, тяжелую панцирную конницу. А можно было это сделать только на пути к главной стратегической цели.

Воин XII в. Реконструкция XIX в. из музея артиллерии в Париже

Полуторавековой опыт борьбы с турками выработал у византийцев, по мнению известного военного историка Чарльза Оумэна, несколько основных принципов ведения войны с ними: «Они, во-первых, всегда брали в сражения опытный и численно достаточный отряд пехотинцев; во-вторых, обдуманно выстраивали защитный круг из разъездов и дозоров вокруг армии, чтобы защититься от неожиданных нападений; в-третьих, избегали вести бой на непросматриваемой местности, где передвижения врага нельзя было обнаружить; в-четвертых, держали большие резервы и фланговые охранения; в-пятых, вступали в бой таким образом, чтобы тыл, а по возможности и фланги были прикрыты естественными преградами, как реки, болота или горы; в-шестых, всегда укрепляли лагерь; в-седьмых, никогда не преследовали слишком быстро врага после первого успеха и не допускали возможности отделения пехоты от главных сил».

Несомненно, палестинско-сирийские рыцари-христиане многому научились у византийцев и, конечно же, у мусульман и поделились знаниями с Ричардом. В отличие, скажем, от Людовика VII он умел прислушиваться к умным советам. Вывод, к которому он пришел и который можно назвать его тактической находкой, сводился к следующему: крепкая оборона при помощи пехоты — копейщиков и стрелков, и затем внезапный удар тяжелой кавалерии. (Правда, с каждым сражением будет катастрофически сокращаться количество лошадей в рыцарской коннице Ричарда, и пехота будет играть все большую роль в бою.) Английским королем было предвосхищено победное появление пехоты на поле боя в сражениях с конницей в XIV-XV веках. Ричард смог устоять в борьбе с Салах ад-Дином и победить его только благодаря самому широкому применению пехоты в полевых сражениях.

Pыцapь-кpeстонoceц. По миниатюре из рукописи XIII в. Лондон, Британский музей

22 августа армия под командой Ричарда выступила из Акры, имея официальной целью завоевание Иерусалима. Все повторялось. Как и четыре года, назад крестоносная армия выступила в поле, где ее ожидала встреча с армией мусульман во главе с Салах ад-Дином. Но теперь христианами командовал не колеблющийся Ги де Лузиньян, а Ричард Львиное Сердце. Он понимал, что победа в кампании будет решаться в полевом сражении, и хотел этого сражения. Не зря же он прибыл сюда с другого конца света!

С большим трудом удалось Ричарду вывести войска из Акры, оторвать их от вина и «веселых девок». С армией разрешено было идти только прачкам, по словам Амбруаза, «честным труженицам, которые мыли белье и волосы крестоносцев, в вычесывании блох не уступая в ловкости обезьянам». Стены Акры были восстановлены, в ней был оставлен сильный гарнизон. Осадные машины и башни были разобраны и погружены на корабли. Корабли должны были сопровождать армию на марше, обеспечивая продовольствием и водой, перевозя раненых и больных и поддерживая связь с Акрой. Крестоносцы шли вдоль морского берега к Яффе, лежащей примерно в 100 километрах южнее. Не рассчитывая удержать крестоносцев без генерального сражения, Салах ад-Дин приказал опустошить местность, по которой проходил их путь, и разрушить Цезарею и Яффу.

Перед выходом в поход король принял на службу всех стрелков. Ричард построил армию на марше особым образом. С правого фланга войска были прикрыты морем. Армия была разбита на авангард, главные силы и арьергард, тесно соприкасавшиеся друг с другом. Она представляла как бы движущуюся крепость, где роль стен выполняли пехотинцы, вооруженные щитами и копьями, и стрелки - арбалетчики и лучники. Половина их шла на левом фланге армии, при нападении мусульман становившимся фронтом, а также впереди авангарда и позади арьергарда. О них разбивались атаки легкой конницы мусульман. Правее, ближе к морю, под их защитой шла основная ударная сила армии - рыцарская конница. Еще правее, по берегу моря, вместе с главными силами шли телеги обоза и с ним и другая, отдыхающая, половина копейщиков и стрелков. Опаснее всего было в арьергарде, который, ввязавшись в бой, мог отстать от главных сил и быть от них отрезан. Это и произошло в первый день марша, когда на арьергард, которым командовал Гуго Бургундский, напал Мелек аль-Адил. Положение тогда спасла отчаянная храбрость Гийома де Бара. В этот день после боя Ричард подошел и сказал ему, что больше не держит на него зла.

Дисциплина всегда была слабым местом рыцарской армии. Невыдержанность, горячность, высокомерие, легкомыслие, полная неосторожность, невыполнение прямых приказов начальника часто приводили ее к поражению, несмотря на храбрость. Очевидно, это и явилось причиной неудачи первого дня у французских рыцарей. Кроме того, рыцарская кавалерия была несъезжена, ей была незнакома дисциплина обученных подразделений. В бой скакали не в строю, а вместе, без большого соблюдения линии. Исключение составляли воины рыцарских орденов, знакомые с кавалеристским строем и вообще более дисциплинированные. Орденскому рыцарю не разрешалось атаковать по собственной инициативе и вне строя.

После случившегося в первый день король всегда ставил в арьергард и авангард тамплиеров или госпитальеров, усиливая их добровольцами из главных сил. Главной опасностью была жара, не давали покоя москиты. Слабые стрелы мусульман причиняли хорошо защищенным пехотинцам мало вреда, гораздо меньше, чем ответные арбалетные выстрелы крестоносцев. Приближенный к Салах ад-Дину Баха ад-Дин пишет: «Я видел нескольких франкских пехотинцев, в которых попало до десятка стрел, но они, несмотря на это, с обычной бодростью продолжали идти вперед, не оставляя своего места в строю». Заслугой Ричарда было введение строжайшей дисциплины на марше, никто не мог покинуть место в колонне, все должны были сомкнутым строем двигаться вперед, не поддаваясь на провокации врага. Один мусульманский хронист пишет: «Наше войско окружало франков со всех сторон... Они хранили непоколебимую твердость на марше, не выказывая никакой тревоги, их пехота отбивала наши неустанные наскоки, поражая нашу конницу стрелами из арбалетов и луков».

Этот марш вошел как образцовый в историю крестовых походов, его участники гордились им не меньше, чем боевыми победами. Скорость движения армии определялась скоростью пехоты и интенсивностью боевых столкновений. В день войска проходили не более 12-13 километров. В середине колонны двигалась повозка с высоким, как мачта, флагштоком, низ которого был окован железом. На флагштоке развевалось королевское знамя - старый нормандский дракон, под таким при Гастингсе сражался Вильгельм Завоеватель. Повозка со знаменем была местом сбора во время и после боя. Вечером расставляли палатки, герольд провозглашал трижды: «Господи, помоги Святому Гробу Твоему!», и все повторяли эти слова, подняв к небу глаза и руки.

На берегу Соленой реки войско остановилось на отдых. Видимо, из-за перебоев в снабжении крестоносцы голодали. Многие убивали раненых и больных коней, чтобы продать их на мясо. Вокруг толпились голодные, не имевшие денег. Увидев это, Ричард объявил, что тот, кто сдаст его людям убитого коня, получит от него живого. «Появилось много мяса. Все ели и получили еще вдобавок по хорошему куску сала», - писал Амбруаз.

Увидев, что наскоки конных лучников ничего не дают, Салах ад-Дин усилил давление, в бой начала вступать его тяжелая конница. В ответ на это Ричард с отрядом отборных рыцарей стал делать неглубокие вылазки, при этом вся армия продолжала двигаться вперед. В одной из таких вылазок Ричарда легко ранили в левый бок копьем.

Чтобы остановить крестоносцев, которые были уже недалеко от Яффы, Салах ад-Дин отважился на решающее сражение. Он выбрал полем боя равнину севернее развалин Арсуфа. В свое время Арсуф безуспешно осаждал Готфрид Бульонский, правитель Иерусалима. Тогда сарацины выставили на стене под стрелы и камни крестоносцев попавшего в их руки Жерара д'Авена, прадеда нынешнего крестоносца. 6 сентября, выйдя к вечеру из леса, крестоносцы увидели перед собой армию Салах ад-Дина.

Утром 7 сентября Ричард построил войска в походный порядок, который должен был стать боевым. Останавливаться было нельзя, так как крестоносцы были отрезаны от воды. В авангарде стояли тамплиеры, затем бретонцы и анжуйцы, затем аквитанцы с Ги де Лузиньяном, затем под знаменем с драконом нормандцы и англичане, затем фландр-цы и французы и, наконец, в арьергарде госпитальеры.

В передовой линии, как всегда, пехота - копейщики и стрелки. Ричард и герцог Бургундский со свитой перемещались за линией пехоты взад и вперед, наблюдая за передвижениями сарацин и ободряя воинов. Сигнал для атаки, по которому должна была расступиться пехота, чтобы пропустить рыцарские отряды, должны были подать шесть труб - две в центре, две в авангарде и две в арьергарде - по команде Ричарда.

В 10 часов утра началось сражение. Под гром барабанов и труб с криком и визгом в атаку понеслась конница Салах ад-Дина. Солнце скрылось за столбами пыли, поднятой конницей, и тучами стрел. В бой вступили отряды пеших стрелков и пращников - негров и бедуинов. Ричард остановил колонну, усилил «крепостную стену» стрелками и пехотой из резерва и еще раз запретил атаковать до сигнала труб. Наконец появилась тяжелая конница из Сирии и Месопотамии. Тяжелее всего приходилось арьергарду. Магистр госпитальеров Гарнье де Наплус несколько раз подъезжал к Ричарду, просил разрешения атаковать и каждый раз получал отказ. Ричард ждал, когда тяжелая вражеская конница увязнет в бою и утомит коней. В арьергарде мусульмане прорвали линию обороны, его рыцари под стрелами стали терять лошадей. Не выдержали нервы у двух рыцарей арьергарда, у маршала Ордена и у англичанина Балдуина Керва, они бросились в атаку, а за ними и все другие. Увидев это, смяв свою пехоту, бросились в атаку их соседи, французские и фландрские рыцари во главе с Гуго Бургундским, епископом Бове, графом Шампанским и Жаком д'Авеном. Не колеблясь, Ричард отдал приказ атаковать, хотя это было несколько преждевременно. По сигналу труб через проходы в пехоте устремились в атаку тамплиеры и вместе с Ричардом бретонцы, анжуйцы и аквитанцы.

Ричард I в битве при Арсуфе. С гравюры Г.Доре

Амбруаз пишет: «Сарацины пришли в ужас, когда мы напали на них, как гром, в тучах великой пыли. Это было ужасное истребление, земля на две мили была устлана беглецами, что когда-то похвалялись в гордыне».