История короля Ричарда I Львиное Сердце

Аквитания была страной, постоянно волнуемой мятежами. Некоторые ее области в течение долгого времени были самостоятельными, и власть герцога там была чисто номинальной. Ее своевольные бароны всегда воевали со своими сеньорами. Не обошло это и Генриха. Первыми восстали старые союзники французского короля Лузиньяны, сильнейшие бароны Пуату и Тайлеферы, графы Ангулемские, не желавшие признавать Генриха II своим сеньором. Примерно в это время умер (возможно, был убит) Гуго, старший из многочисленных братьев Лузиньянов, управлявший владениями отца - крестоносца Гуго VIII. Лузиньянов возглавил второй из братьев — Жоффруа. Он был, несмотря на молодость, прославленным воином.

Можно предположить, что аквитанские бароны были недовольны жесткой централизаторской политикой Генриха И. Аквитания «недолго оставалась верной королю Англии, потому что он урезал ее права», - пишет хронист Гервасий из Кентербери. Владения Лузиньянов и их вассалов лежали на пути из Пуатье в Ла-Рошель, владения графов Ангулемских, на пути в Бордо. Эти порты приносили большую прибыль Генриху - через них вывозили вино, хлеб, фрукты, соль и ввозили металлы, кожу, шерсть, и король не мог допустить уменьшения доходов. Генрих II обрушился сначала всей силой на Лузиньянов, земли которых лежали ближе. Он захватил их главный фамильный замок Лузиньян (в 28 км к югу от Пуатье) и приказал срыть его стены. Лузиньяны бежали от гнева короля.

В это время (март 1168 года), не закончив полностью разгром мятежников, Генрих должен был уехать на встречу с Людовиком, чтобы подписать подготовленный договор об обручении Ричарда. Управлять Аквитанией Генрих оставил Алиенору и в помощь ей - графа Патрика Солсбери, своего друга и ближайшего советника, находившегося в Аквитании с 1163 года в качестве командующего войсками герцогства. Воспользовавшись отсутствием Генриха, Лузиньяны вместе со своими сторонниками начали отстраивать свой фамильный замок. В апреле 1168 года недалеко от Пуатье они напали на кортеж королевы. Алиеноре удалось спастись, но ударом в спину был убит прикрывавший ее бегство граф Солсбери. В его убийстве обвиняли одного из младших братьев Лузиньянов - Ги - будущего короля Иерусалимского.

Это событие произвело большой шум в обществе. В то время лица такого ранга редко погибали даже в больших сражениях, их предпочитали брать в плен и затем получать за них выкуп. В стычке хорошо проявил себя 23-летний оруженосец и племянник графа Солсбери - Уильям Маршал. Он бился до последнего, был ранен и взят в плен, из которого затем был выкуплен королевой[1]. Граф Солсбери был похоронен в аббатстве Сент-Илер в Пуатье. Графу, «погибшему на службе королеве», Алиенора заказала годовую панихиду.

Генрих прервал переговоры с Людовиком VII и уехал в Пуату. Посчитавший себя оскорбленным, Людовик предоставил мятежникам прямую поддержку, пригласил к себе их представителей и принял от них клятву верности. Мятежники предложили Людовику признать брак Генриха с Алиенорой недействительным, вследствие якобы их слишком близкого кровного родства, и принять управление Аквитанией на себя. Генрих нанял большое количество солдат, и всю вторую половину 1168 года во Франции шла война.

Наконец, побежденный не столько военной силой, сколько отсутствием средств, Людовик вынужден был договариваться о мире. «Король Англии ни в чем не терпит нужды, ни в людях, ни в конях, ни в золоте, ни в шелках, ни в драгоценностях, у него в изобилии фрукты, дичь и все остальное. У нас же во Франции ничего нет, кроме хлеба, вина и природной веселости», - «весело» говорил французский король.

В январе 1169 года в замке Монмирай в графстве Перш, между Ле-Маном и Шартром, на границе владений Генриха и Людовика, был заключен мир. Кроме того, было подтверждено обручение Ричарда с Алисой. Вопрос о приданом, видимо, должен быть решен позднее, ко времени их свадьбы.

На переговорах Генрих II показал себя очень покладистым. Во-первых, он не только сам принес ленную присягу Людовику за свои континентальные владения, но и два его старших сына сделали то же: Генрих Молодой - за Нормандию, Анжу (с Мэном и Туренью) и Бретань, Ричард за наследство матери - Аквитанию. Позднее Жоффруа должен был получить Бретань от Генриха Молодого на правах лена. Иоанн, по молодости лет, не получил ничего. Это отнюдь не означало, что Генрих II готов был поступиться хоть малой долей власти в пользу сыновей. Во-вторых, Генрих, по просьбе Людовика, примирился с архиепископом Кентерберийским Томасом Бекетом, изгнанным ранее из Англии. В-третьих, Генрих примирился с аквитанскими мятежниками и даже обещал возместить их потери в прошедшей войне. Однако сразу же после заключения мира с Людовиком Генрих взялся за мятежников. Он ввел войска в мятежные области, взял штурмом много замков, принадлежавших мятежникам, и велел срыть их стены. Нарушение договоренности Генрих объяснял тем, что он не обменялся с мятежниками поцелуем мира. Людовик за неимением средств ничем не мог им помочь, и мятежники были вынуждены покориться. Как мы видим, Генрих с большей охотой давал обещания, нежели выполнял их.

 «Поцелуй мира». С миниатюры XIV в.

Алиенора отсутствовала при заключении Монмирайского договора. Следует отметить, что титул «короля Аквитании», принадлежавший французским королям, был независим от властных прав герцогов Аквитанских, и герцогство Аквитания (как и графство Тулуза) никогда ранее не входило как лен в состав Франции. Таким образом, Генрих II вторично согласился на ленное подчинение Аквитании французской короне, чего с самого начала своего правления добивался Людовик VII.

В соответствии с Монмирайским договором, в июне 1170 года в Англии Генрих II короновал Генриха Молодого. Однако вместе с ним не была коронована его жена Маргарита, что вызвало крайнее раздражение Людовика VII. Хотя, по древнему обычаю, коронацию должен был проводить архиепископ Кентерберийский, Генрих II отстранил своего бывшего друга Бекета и поручил совершение обряда архиепископу Йоркскому. Людовик начал готовиться к большой войне, а Томас Бекет обратился к папе с требованием наложить на Англию интердикт[2].

Спасая положение, Генрих срочно переправился на континент и примирился сначала с французским королем, а потом и с Бекетом. Генрих II обещал Людовику вновь короновать сына на этот раз вместе с женой, а Бекету - уладить споры и вернуть конфискованное имущество, но не поцеловал последнего поцелуем мира. Сразу после этого Генрих тяжело заболел и даже продиктовал свою, как он считал, последнюю волю. Как и прежде, Генрих Молодой получал Англию, Нормандию и Анжу, Ричард- Аквитанию, Жоффруа - Бретань. Генрих завещал похоронить себя в любимом монастыре Гранмон в Лимузене.

Однако смерть обошла Генриха. Его конфликт с Бекетом не закончился. Обе стороны упорно стояли на своем.

В декабре 1170 года Бекет был убит в Кентербери перед алтарем четырьмя рыцарями из окружения Генриха И. С большим трудом Генриху удалось избежать отлучения от церкви. Он торжественно поклялся перед папскими легатами в Авранше, что не хотел смерти Бекета, обещал принять участие в крестовом походе и содержать двести рыцарей в Святой Земле и предпринял «в интересах церкви» поход в Ирландию: ирландская церковь не подчинялась Риму.

Убийство Томаса Бекета. Барельефное миниатюрное изображение на печати архиепископа Кентерберийского. Серед. XIV в.

В 1172 году Генрих Молодой был вновь коронован - на этот раз вместе с Маргаритой. К этому времени умерла мать Генриха II «императрица» Матильда (1167), а две его дочери были выданы замуж. Дочь Матильда в 1168 году вышла за самого сильного германского князя Генриха Льва, герцога Саксонского и Баварского. Три корабля доставили в Германию богатое приданое невесты. Муж был старше своей двенадцатилетней супруги на двадцать семь лет. Дочь Алиенора была выдана в 1170 году за Альфонса VIII, короля Кастилии. По договору в качестве приданого к Кастилии должна была перейти Гасконь, но только после смерти королевы Алиеноры, и Ричарда как будущего герцога Аквитанского это касалось непосредственно.

Несколько лет после мира в Монмирае Ричард провел в обществе своей матери в Пуату. Алиенора создала в Пуатье свой двор, окружила себя родственниками, преданными друзьями и верными людьми. На Пасху 1172 года Алиенора созвала двор в Ньоре, где в присутствии большого собрания баронов и прелатов провозгласила Ричарда герцогом Аквитании и от его имени отменила в герцогстве все конфискации, наложенные Генрихом II. Праздники и турниры завершились на Троицу в Пуатье провозглашением Ричарда аббатом Сент-Илера, что требовалось по древнему обычаю для герцогов Аквитании. Сидя на аббатском престоле, Ричард принял из рук архиепископа Бордо и епископа Пуатье копье и знамя - символы власти герцога.

Далее празднество переместилось в Лимож, где за год до этого Ричард и Алиенора основали монастырь святого Августина. Там Ричард вновь был провозглашен герцогом Аквитанским. Специально для Ричарда была разработана церемония торжеств по этому поводу. Считая себя гораздо древнее, Лимож ни в чем не хотел уступать Пуатье. У алтаря в соборе Сент-Этьен Ричард, одетый в шелковую тунику, надел на палец кольцо святой Валерии, мощи которой «сохранялись тысячу лет» в Лиможе. Увенчав голову герцогской короной, Ричард получил меч и рыцарские шпоры и принес присягу на Евангелии. Затем были спектакль и турнир, сопровождавшиеся пиршествами.

После этого сын и мать в сопровождении свиты объехали свои владения, знакомя подданных с новым герцогом. Оба обряда, в Пуатье и Лиможе, символизировали единение Ричарда с народом Аквитании и явственно намекали на независимость герцогства как от французского, так и от английского короля. Став герцогом Аквитанским, Ричард титуловался графом Пуату, так как герцогским титулом издавна владела династия графов Пуату, и оба титула были синонимами.

Блестящий двор в Пуатье привлекал многочисленных гостей. Среди других здесь часто гостили дети Алиеноры - Генрих с женой, Жоффруа с невестой, возможно, старшая дочь (от Людовика) Мария, графиня Шампанская. Двор привлекал к себе поэтов, музыкантов и певцов с севера и юга. Литература Франции ведет свое начало от придворных кружков королевы Алиеноры и Марии, графини Шампанской. Здесь встретились и оказали влияние друг на друга героические поэмы северной Франции и Англии и лирическая поэзия юга Франции. Источником поэтического вдохновения первых была война, второй - любовь. Стоит напомнить, что граница между французским и провансальским языками проходила через Аквитанию, отделяя Пуату и Сентонж от Лимузена, Перигора и Гаскони. Недаром Ричард сочинял песни и на том, и на другом языке.

Рыцарский турнир. С миниатюры XII в.

Аллегория: женщина под защитой рыцарства

Поэты Вас, Томас, Бенуа де Сент-Мор, Кретьен де Труа описывали Алиенору и ее двор в стихах.

Провансальские поэты, поэты галантной любви, воспевали любовь как живительное начало, как источник всяческих добродетелей, отдавая преимущество пылкому преклонению возлюбленного перед супружескими узами. Все это было подхвачено, хотя и в менее возвышенной форме, в поэтических кружках Алиеноры и Марии Шампанской и послужило основой для возникновения двух легенд об Алиеноре. Первая - о «Судах любви», где прекрасные и умудренные жизненным опытом дамы (в том числе Алиенора и Мария) выносят решения по спорным вопросам куртуазной любви. Вторая, ничем не подтвержденная, - о неверности Алиеноры Генриху И.

Таким образом, всю жизнь с детства Ричарда окружали трубадуры, в числе других можно назвать воинственного Бертрана де Борна, златоуста Арнаута Даниэля, певца справедливости Гираута де Борнейля, чеканящего строки Гаусельма Файдита, лиричного Фолькета де Марселья.

Тем временем отношения Генриха II и Алиеноры становились все хуже и хуже. Более двух лет, с осени 1170 по зиму 1172 года, они вообще не встречались. В 1172 году они вместе отпраздновали Рождество в Шиноне. Генрих II к тому времени уже окончательно помирился с церковью. Два обстоятельства подтолкнули окончательный разрыв между супругами. Одно берет начало в 1167 году, когда, будучи в монастыре Гранмон в Лимузене, Генрих II встретил там старого врага Раймунда V Тулузского. Последний развелся с женой, сестрой короля Людовика, и, опасаясь его гнева, срочно искал новых друзей. Возможно, тогда они и договорились, что Раймунд принесет ленную присягу Генриху за графство Тулузское, а тот в свою очередь откажется от претензий на него. И вот в феврале 1173 года Раймунд V в кругу своих баронов, опустившись на колено, принес ленную присягу за Тулузу сначала королю Генриху, затем Генриху Молодому, а затем и Ричарду. Видимо, Генрих II хотел в дальнейшем переподчинить Англии и лен французского короля - Аквитанию. Это вместе с отказом от претензий на Тулузу не могло понравиться ни Алиеноре, ни Ричарду.

Другим обстоятельством стали издержки брачной политики Генриха П. Дело касалось его четвертого сына Иоанна. Ему предназначалась в управление Ирландия, которую предстояло завоевать. А до этого Генрих решил женить его на наследнице графа Умбера Морьеннского. Земли графа имели большое стратегическое значение, они позволили бы Генриху контролировать альпийские перевалы. Брак этот не состоялся по случаю рождения позднее наследника у графа. А пока, при встрече в феврале 1173 года, спросив, какие земли отойдут молодым, граф смутил Генриха. Шестилетний Иоанн оставался «безземельным», так как в Монмирае он не получил никаких владений, и это прозвище пристало к нему на всю жизнь. Генрих срочно выделил Иоанну из будущих владений старшего сына три замка: Шинон, Лудён и Мирбо, традиционный надел младшего сына графа Анжу. На собрании баронов в Лиможе в марте 1173 года Генрих Молодой яростно против этого протестовал и потребовал, поскольку он с Маргаритой коронован по всем правилам, полноты власти над каким-нибудь одним своим владением - Англией, Нормандией или Анжу  (с Мэном и Туренью) - и всех доходов от него. Генрих Молодой знал, что отца трудно будет заставить согласиться с этим, и поэтому заранее заручился поддержкой тестя -короля Людовика.

Генрих II не придал большого значения выходке восемнадцатилетнего юнца. Не обратил он должного внимания и на предупреждение Раймунда Тулузского на том же собрании в Лиможе о том, что Алиенора и другие сыновья тоже в заговоре против него. Он дал, однако, указания подготовить замки к войне[3] и вместе со старшим сыном уехал из Лиможа под предлогом совместной охоты, надеясь уговорить его. Ночью Генрих Молодой с несколькими людьми убежал от отца из замка Шинон и скакал, не останавливаясь, меняя коней на специально организованных подставах, пока не прибыл в Дрё, владение брата Людовика VII, а затем и к королю в Париж.

Генрих не забрал у матери младших сыновей Ричарда и Жоффруа, и Алиенора немедленно отправила их к французскому королю. В Пуату, Ангумуа и Сентонже вспыхнуло восстание против короля Генриха. Во главе стояла Алиенора, ее поддержали виднейшие бароны: Рауль де ла Фэй, Жоффруа, Амори и Ги де Лузиньяны, Гийом IV Ангулемский, Гийом де Партене, Рауль де Молеон. Следует отметить, что Лимузен, Ла-Марш и Гасконь не примкнули к мятежникам.

Это был неслыханный случай. Радульф из Дисса пишет, что сыновья довольно часто восставали против отцов, но жены против мужей - никогда. «У жены нет никакой власти, но во всем мужу подвластна», — говорит в то время ученый правовед Грациан. Поэт Ришар из Пуату, подражая библейским пророкам, восклицает в своих мнимых пророчествах Мерлина: «Скажи, о орлица в двух коронах, где Ты была, когда Твой выводок оставил гнездо и осмелился когти воздеть на северного короля орлов? Разве не Ты сама побудила их так сильно ранить отца?».

Нужно, видимо, отмести в качестве причины мятежа ревность Алиеноры к Генриху из-за его многочисленных измен, хотя они могли быть разыграны как пропагандистская карта перед сыновьями: была свежа в памяти война их деда против своего отца - Трубадура. Причиной представляется, вместе с осознанием невозможности дальнейшей совместной жизни, ущемленная гордость герцогини Аквитанской из-за бесцеремонного обращения Генриха с ее правами и землями и желание отделить Аквитанию от его империи. В этом ее поддерживали многие аквитанские бароны и, конечно же, французский король.

Восстание вспыхнуло в Англии и Бретани, заволновалась Нормандия. В Англии, где высшая знать была недовольна жесткой политикой Генриха, восстание возглавили графы Лейстер, Дерби, Честер, Норфолк, епископ Дарема Гуго де Пюизе, племянник короля Стефана. Множество крестьян и горожан примкнули к ним, видя в Бекете защитника народных прав и мученика произвола короля. Король Шотландский Уильям и его брат Дэвид поддержали мятеж.

 Посвящение в рыцари. Миниатюра из Оксфордского кодекса

В Париже против Генриха образовалась коалиция в составе Людовика VII и графов - Фландрского, Булонского, Шампанского и Блуа. Людовик признал Генриха Молодого английским королем. Последний щедро одаривал собравшихся баронов землями, а шотландца Дэвида наградил титулом графа Хантингтона. Ричард был посвящен в рыцари Людовиком VII и получил от него доспехи и оружие. Братья поклялись не заключать мир с отцом без согласия французского короля и баронов.

Не теряя времени и не жалея средств, Генрих II нанял большие отряды солдат-брабансонов[4] и хладнокровно ждал развития событий. Война началась в Нормандии. Братья Ричарда с королем Людовиком нанесли удар по Нормандии с юга, а сам он отправился в свой первый поход с братьями графами Фландрским и Булонским, наносившими удар с северо-востока. При осаде замка Дринкур в июле 1173 года граф Матье Булонский был тяжело ранен стрелой из арбалета. После этого Филипп Фландрский увел войска домой. Умирая 25 лет спустя от арбалетной стрелы, Ричард, возможно, вспоминал свой первый поход и неудачливого графа Матье.

«Забыв о пище и сне», Генрих удивил мир молниеносными переходами и победами. «Только что в Ирландии, только что в Англии, только что в Нормандии, он должен скорее летать, чем передвигаться на коне или на корабле», - говорил о нем французский король. При Конше в южной Нормандии был разбит Людовик VII, возле Доля на границе Бретани взят в плен граф Честер, один за другим отбирались у мятежников замки.

Ближе к осени Людовик и три брата согласились на мирные переговоры в Жизоре. Каждому из сыновей Генрих предложил часть доходов от их земель и несколько замков (Ричарду - четыре) для проживания. Полная власть и право суда сохранялись за Генрихом. Принцы по совету Людовика отклонили предложение. В ноябре брабансоны Генриха стали опустошать земли родственников Алиеноры, виконта Шательро и Рауля де ла Фэя. Алиенора поняла, что наступило время бежать к Людовику. По дороге, недалеко от Шартра, она в мужской одежде вместе со свитой была перехвачена (возможно, в результате предательства), пленена и отправлена к Генриху. Вместе с ней в руки к Генриху попали жена и невесты всех четырех ее сыновей и граф Лейстер. Это была большая удача для Генриха. Возможно, убийство Рауля де ла Фэя, ее дяди, имел в виду Ришар из Пуатье, когда писал, что все ее советники рассеяны и убиты.

 Митра Томаса Бекета. Сокровищница собора в Сансе

Узнав о пленении матери, Ричард попытался взять руководство мятежом в Пуату в свои руки. Первым его шагом было занять Ла-Рошель - крупный порт, который мог дать большие средства и флот. Попытка не удалась, Ла-Рошель твердо держалась стороны Генриха П. Зато радушный прием Ричарду оказал Сент, главный торговый соперник Ла-Рошели. Тем временем Генрих, продолжая избиение мятежников, осадил Пуатье. В начале мая 1174 года Пуатье был взят.

На Троицу, 13 мая, когда Ричард думал, что отец празднует победу в Пуатье, тот, пройдя стремительным маршем без обоза и осадных машин, с боем овладел городскими воротами Сента. Ричарду с несколькими спутниками удалось бежать вниз по течению Шаранты в замок Тайбур, принадлежавший Жоффруа де Ранкону. Войска Ричарда в Сенте были оттеснены в городской собор, два дня там оборонялись, а затем сдались. В руки Генриха попали 60 рыцарей, 4 000 пехотинцев и все военное снаряжение Ричарда. Ричард получил урок военного искусства. Больше никогда врагам не удавалось застать его врасплох.

Генрих II тем временем переправился с войсками в Англию. Алиенора со спутниками также была отправлена в Англию, где в башне замка Солсбери, а затем в Винчестере провела около десяти лет. Свободу она получила только после смерти супруга. Генрих сошел с коня у ворот Кентерберийского собора и босым, в одежде кающегося грешника подошел к Гробу Томаса Бекета, который был канонизирован папой в прошлом году. Он принес покаяние за необдуманные слова, которые привели к смерти Бекета, всю ночь провел в молитве, а затем принял бичевание.

В битве при Алнвике в тот же день (13 июля) были разбиты шотландцы, а их король Вильгельм Лев попал в плен. Город Лейстер был взят штурмом, и стены его замка срыты, замки мятежников стали сдаваться один за другим. Переправившись на континент, Генрих еще раз разбил французов. Ричард, набрав новые войска, продолжал сопротивляться силам, оставленным Генрихом в Пуату.

8 сентября в Жизоре между английским и французским королями было заключено перемирие, которое не учитывало интересы Ричарда. Освободив руки, Генрих начал теснить Ричарда. Тот отступал, уклоняясь от боя. Узнав, что Людовик VII и Генрих Молодой предали его, Ричард был вне себя от гнева. 23 сентября Ричард явился к отцу и, плача на коленях, просил у него прощения. Отец поднял его и поцеловал поцелуем мира. Ричарду было в тот момент 17 лет. 30 сентября в Монлуи вблизи от Тура был подписан мир, по которому Ричард, как и его братья, получил меньше, чем ему предлагалось год назад - половину доходов от Аквитании и два неукрепленных замка для жительства. Полную власть над империей Генрих оставил за собой. Об Алиеноре в мирном договоре вообще не упоминалось.

Несколько слов о войнах XII века. Война представляла собой ряд набегов на поместья врага, опустошение его полей, виноградников и садов, разграбление или уничтожение недвижимости. Цель войны - овладение вражескими замками: или внезапным нападением, или при помощи осады. Главная задача войны - захват добычи. Добыча шла на оплату наемников, на укрепление своих замков, на вознаграждение вассалов. Так как вассалы вооружались и снаряжались за свой счет, грабеж был основой войны, а жажда добычи - главной причиной участия. Войны тянулись долго с перерывом с ноября по март. При помощи экономического давления врага заставляли заключать мир или капитулировать с последующей выплатой контрибуции.

Рыцарское сражение. Миниатюра из «Истории Грааля»

Одна из «Песен о подвигах» - «Garin de Loherain» («Подвиги Лорэна») так описывает войну: «Начинается поход. Впереди, в голове, дозорные и факельщики. За ними идут фуражиры, задача которых забирать добычу и везти ее с собой в большом обозе. Вскоре все в волнении. Крестьяне, вернувшиеся с полей, убегают, громко крича. Пастухи собирают стада и гонят их в окрестные леса в надежде спасти их. Факельщики поджигают села, а фуражиры обыскивают жилье и грабят. Испуганные жители или сгорают, или их уводят со связанными руками, чтобы держать в плену до уплаты выкупа. Везде колокола бьют тревогу, волны страха плещут через край. Куда ни посмотришь, видишь сверкающие шлемы, вьющиеся на ветру вымпелы, вся равнина полна всадников. Деньги, скот, мулы и овцы - все захвачено. Клубы дыма нависают и расширяются, пламя трещит. Крестьяне и пастухи рассеиваются во всех направлениях».

Известный миротворец, легат папы, граф Филипп Фландрский говорил: «Мой совет, когда начнется война, прежде всего, разори [неприятельскую] землю». Его двоюродный брат король Генрих II в подобных советах не нуждался. Хронист Роджер из Ховдена рассказывает о нем: «Он огнем и мечом опустошил округу и приказал вырубить виноградники и сады».

Хорошо вооруженные рыцари погибали редко, их предпочитали брать в плен и получать за них выкуп. Смерть была уделом солдат и простого народа. Исключение составляли большие битвы, где смерть могла случайно настигнуть рыцаря или барона. Но и в крупных сражениях, случавшихся редко, рыцарей, как правило, убивали мало. Ордерик Виталис, англо-нормандский монах, описывая сражение при Бремюле в 1119 году между английским и французским королями, рассказывает: «Я слышал, что там из 900 сражавшихся рыцарей были убиты только трое; действительно, они были с головы до ног закованы в железо и... щадили друг друга, стараясь не столько убить, сколько забрать в плен».

Глава 3.

ГЕРЦОГ АКВИТАНСКИЙ

Рождество сыновья отпраздновали вместе с отцом в Аржантане в Нормандии. Чтобы в дальнейшем исключить повторение ситуации, когда, принеся ленную присягу французскому королю, его сыновья могли юридически не сохранять ему верность, Генрих II велел в феврале 1175 года Ричарду и Жоффруа присягнуть ему. Генрих Молодой присягнул по собственной инициативе. Французский король никак на это не отреагировал, так как для него было важно иметь главного вассала, признающего его власть, - Генриха II. Положение во Франции отличалось от положения в Англии тем, что в Англии короли, начиная с Вильгельма Завоевателя, были верховными владельцами всех ленов, единственным источником власти, а во Франции, как правило, бароны были собственниками земли. Поэтому в Англии король мог конфисковать земли мятежников, суверен же во Франции должен был ограничиться наложением контрибуции на мятежников и срытием стен их замков, построенных во время мятежа. Это и предполагал договор в Монлуи.

Родина Ричарда - Аквитания - была краем богатым и обильным. Вот что пишет о ней английский священник Радульф из Дисса: «Аквитания наполнена богатствами всякого рода, она превосходит в этом другие провинции Галлии. Ее поля плодородны, ее виноградники урожайны, ее леса кишат дичью. Вся она орошается Гаронной и другими реками, в которых водится много доброй рыбы. Эти животворящие воды (аква) и подарили ей ее имя». Люди в этом краю, - замечает он далее, - красноречивы и склонны к чревоугодию, они любят добрую говядину и хорошее вино и обильно приправляют кушанья перцем и чесноком.

Высокий, широкоплечий, красивый, с золотисто-рыжими волосами и синими глазами, Ричард был настоящим сыном своего края. «Мой пуатевинец», - ласково называла его Алиенора. У отца Ричард заимствовал пронзительный голос и склонность к полноте. Он сочинял стихи на французском и на провансальском языках и музыку для своих песен, которые исполнял под собственный аккомпанемент, знал толк в многоголосом пении. Он привлекал и собирал вокруг себя трубадуров и менестрелей. Он говорил по-латыни лучше многих архиепископов. Его щедрость вошла в легенду. Он обладал талантом очаровывать людей, превращать врагов, если это ему было нужно, в лучших друзей, причем последние (почти все) искренне верили в искренность его дружбы. Ричард всегда имел близких друзей, в их кругу он отдыхал душой, его шутки, часто едко-насмешливые, повторялись людьми, становились анекдотами. Не менее охотно он раздавал обиды и удары. Это был гордый и надменный человек, в последний период жизни он стал раздражительным, чаще срывался в не показном, а настоящем гневе.

Ричард был лучшим солдатом и полководцем своего времени. В те времена непрерывных войн это качество было чуть ли не главным для владетельного князя или короля. Как солдат он был решительным и неустрашимым; обладая к тому же огромной физической мощью, он был способен в одиночку решать исход сражения. Как полководец Ричард идеально подходил под определение, данное Наполеоном: «Полководец - это квадрат, одна сторона которого - ум, а другая - воля».

Необходимо отметить также его огромный организаторский талант и быстроту в принятии решений.

Ричард был человеком чести и порядка. Война приучила его к жестокости, но его жестокость почти никогда не была излишней, она была направлена на решение определенных задач (прекращение дальнейшего сопротивления, наказание за обман или провинность), имела, так сказать, показательный характер.

Ричард был искусным политиком и дипломатом, успешно состязавшимся с людьми, считавшимися лучшими умами своего времени. И сам он был умным человеком, умевшим правильно расставлять приоритеты и выбирать необходимую последовательность действий. Его военные и политические идеи жили еще долго после его смерти.

Он был успешным администратором, хорошо проявившим себя в управлении герцогством и королевством. Ричард умел отбирать людей на командные посты и выбирать советников. Он умел прислушиваться к дельным советам и отличать их от плохих. Соратники всегда могли рассчитывать на его помощь, он сохранял доверие и верность подчиненных, его люди почти никогда ему не изменяли.

Ричард был искренне верующим человеком, поставившим целью жизни освобождение Гроба Господня. Он любил слушать церковные службы и особенно церковное пение. Это, однако, сочеталось с пристрастием к проклятиям (особенно на поле боя), с едкими насмешками и прямыми оскорблениями служителей церкви, в том числе и папы.

Первым заданием, которое получил Ричард от отца в качестве герцога Аквитанского, было обеспечить выполнение договора. Это было проверкой его верности и надежности. Ведь теперь он должен был воевать с бывшими союзниками и соратниками. Такое же задание в Бретани получил и Жоффруа. Как будто сбывалась старая мечта Генриха: дети должны были помогать ему управлять его империей. Он говорил: «Я не терял ничего из своих прав, когда был один, и было бы стыдно потерять что-нибудь теперь, когда у меня столько помощников». Пройдет время, и станет ясно, что он ошибался.

В июне 1175 года Ричард осадил замок Кастийон на Ажане. Это был хорошо укрепленный замок с большим гарнизоном. Применив осадные машины после двух месяцев осады, Ричард вынудил замок капитулировать. 30 рыцарей и большое количество солдат попали в плен. Стены замка Ричард распорядился срыть.

В XII веке полевая война ограничивалась в основном стычками разъездов и столкновениями мелких и средних враждующих групп. Крупные сражения случались крайне редко. Главной составной частью войны в те времена были осада и штурм замков и укрепленных городов. Замок представлял оборонительное сооружение на холме, естественном или искусственном, с несколькими (до четырех) рубежами обороны. Каждый такой рубеж, кроме последнего, состоял из крепостных стен с башнями, перед которыми проходил глубокий ров, часто наполненный водой. Через ров к воротам можно было добраться через подъемный мост, поднимавшийся в беспокойное время. Последним рубежом обороны был донжон, большая, хорошо защищенная башня, обычно жилище хозяина замка. С учетом того, что каждый оборонительный рубеж упорно защищался стрелками и воинами и на головы штурмующих сыпались камни и лился кипяток и кипящая смола, взятие замка было делом непростым. Конечно, замок можно было отрезать от внешнего мира и ждать, когда там кончатся продовольствие, вода и боеприпасы. Но замок, готовясь к осаде, накапливал большие запасы. С другой стороны, срок службы рыцарей-вассалов был ограничен 40 днями в году (в особых случаях - 3 месяцами), а наемные войска стоили дорого. Могла измениться и окружающая обстановка. Поэтому почти всегда замок приходилось штурмовать.

Неудивительно, что получили широкое распространение осадные машины и сооружения. Простейшим и старейшим приспособлением были штурмовые лестницы. Но штурм с их помощью, в смысле потерь, был самым дорогостоящим. Можно было пробить стену. Для этого использовался таран. Он представлял собой огромную балку длиной 7-10 метров, окованную железом, которая подвешивалась на цепях внутри деревянной конструкции. Чтобы подвести таран к стене, конструкция ставилась на колеса. Предварительно нужно было засыпать ров перед стеной. Чтобы уберечь людей, обслуживающих таран, от стрел и снарядов  обороняющихся, конструкция сверху покрывалась крышей и деревянными щитами спереди и по бокам; получался так называемый «защитный дом». Кроме тарана использовали и бурав - толстый заточенный железный стержень, которым сверлили стену.

Штурмовая башня

Широко применялись осадные башни - многоэтажные деревянные сооружения на колесах, высотой выше крепостной стены. Назначение башни было трояким. Во-первых, стоявшие на защищенных платформах на этажах и на крыше стрелки обстреливали защитников замка на стенах и башнях. Во-вторых, на верхнем этаже башни, вровень с верхом стены, был перекидной мост, по которому атакующие могли перейти на стену, когда башня подводилась вплотную к ней. По лестницам с земли с платформы на платформу на стену при атаке непрерывно поднималось подкрепление. В-третьих, в нижнем этаже башни мог быть оборудован таран. Однако такие башни были очень тяжелы и даже на колесах перемещались с трудом. Поэтому осаждающие обычно несли деревянные щиты высотой чуть ли не в половину крепостной стены, из-за которых вели стрельбу и за которыми накапливались для атаки.

Был еще один способ разрушения или преодоления стен вражеской крепости. Минеры (землекопы) рыли подземный ход к крепостной стене. Под фундаментом стены отрывали камеру. Это называлось «подвести мину». Чтобы камера не обрушилась раньше времени, ее укрепляли деревянными стойками. Когда камера становилась достаточно длинной, ее набивали сухим хворостом и соломой и поджигали. В огне сгорали стойки, и камера обрушивалась вместе со стенами. Можно было прорыть штольню под стеной и послать в крепость штурмовой отряд. Самым действенным способом борьбы с подкопами было рытье оборонявшимися противоходов.  Внутри крепости копали шахту, из нее к обнаруженному месту вражеской деятельности рыли штольню - контрмину. По нему в подкоп посылали отряд, минеров убивали, а камеру засыпали.

Вот как выглядит эпизод осады Каркассона осенью 1240 года в изложении участника обороны: «Осаждающие начали копать штольню к наружному укреплению у Нарбонских ворот. Мы, услышав их подземную работу, начали рыть штольню-противоход и немедленно возвели позади наружного укрепления плотную каменную стену без применения раствора. Когда они подожгли хворост в подкопе и он хорошо разгорелся, часть наружного укрепления обрушилась. Тогда наружные укрепления города были сделаны еще из дерева. Они начали затем копать штольню к башне наружного укрепления на Турнирной площади; мы копали навстречу и смогли захватить их подкоп. Они продвинулись вперед под землей и разрушили два свода наружного укрепления. Однако мы возвели крепкий палисад (частокол из заостренных стволов деревьев) между нами и ними. Они начали также копать наклонный ход к наружному укреплению у городской стены вблизи дворца епископа и вышли к Сарацинской стене на Турнирной площади. Они зажгли затем свой подкоп и обрушили почти двадцать метров наружного укрепления. Однако мы быстро возвели широкий палисад с бруствером и бойницами между нами и ними так, что никто не осмеливался атаковать нас с этой стороны. Они начали также копать туннель к передовому укреплению Родезских ворот, чтобы незаметно подойти к нашей стене. Этот тоннель они проложили удивительно большим. Однако, заметив это, мы возвели вокруг (укрепления) палисад. Мы также копали навстречу и, наконец, захватили их подкоп». В конце концов защитники Каркассона, получив подкрепление, сумели отстоять свой город. Предшественниками артиллерии, постоянно использовавшимися при осаде с обеих сторон, были снарядо- и камнеметательные машины. Их задачей было наносить урон живой силе, разбивать и поджигать стены, постройки, сооружения и машины, вызывать в крепости эпидемию, бросая падаль и трупы, бросали иногда и живых пленных.