Кристиан догадался, что свидание окончено. Он встал.

– Еще одна, последняя вещь, – проговорил Броун. Подозревайте всякого и каждого.

Глава 4

Аэропорт Дон Муанг жарился под палящим солнцем. А этот день термометр показывал не менее сорока градусов в тени.

Кристиан последовал за группой пассажиров к строению, возвышавшемуся по длине аэродрома и осуществляющему контроль за взлетной полосой. После относительной прохлады самолета жар, который исходил от неба и отражался от покрытия аэродрома, казался чем-то притупляющим.

Полет из Штатов прошел без всяких приключений, и промежуточные посадки по техническим причинам, необходимые перед перелетом через Тихий океан, не заняли много времени.

Самолет вылетел после полудня из Вашингтона и приземлился в Сайгоне в конце следующего дня.

После того, как были закончены все формальности с полицией и таможней, Кристиан направился к окошечку помещения «Туристской Организации Тайланда», чтобы поменять доллары на «тикали» и обзавестись различными брошюрами для туристов, в большом количестве предлагаемыми приезжающим иностранцам.

Пока он стоял с недоуменным видом, с документами в руках, мужчина лет сорока, одетый во все светлое, подошел к нему и поклонился, вопросительно глядя на него.

– Майор Фови? – спросил он.

Он широко улыбнулся.

– Мое имя Георг Максвелл.

Чтобы подтвердить его положение офицера в отпуске, Кристиана снабдили бумагами, подтверждавшими его чин майора и его службу во Вьетнаме.

– Как поживаете? – спросил Кристиан, пожимая его руку.

У Георга Максвелла был вид профессионального дипломата или представителя интернациональной компании, которые встречаются во всех четырех углах земного шара. И вместе с тем, в его лице еще было кое-что. Позади добродушно улыбающейся маски угадывался человек, который пережил немало весьма опасных ситуаций и который сумел выкрутиться из них, благодаря сведениям, полученным не на университетской скамье.

– Моя машина находится снаружи, – сказал он.

Он указал на выход.

Сопутствуемые носильщиком, который ожидал с чемоданами Кристиана, они прошли через холл и оказались во власти палящей и удушающей жары на улице. После того, как положив чемоданы в багажник и расплатившись с носильщиком двумя монетами по одному тикалу, Кристиан устроился рядом с Максвеллом на переднем сидении «Бьюика», тот немедленно отъехал и включил на максимум климатизатор.

– Что вам в точности известно? – спросил он, въехав на улицу, ведущую к Бангкоку, до которого, судя по объявлению, было от этого места двадцать восемь километров. Кристиан пожал плечами.

– По правде говоря, ничего, – ответил он. – Только то, что четыре человека позволили себя убить в течение нескольких часов, и что двое из них принадлежали к нашей стороне.

Максвелл закурил сигарету и предложил ему.

– После нескольких недель наблюдений нам удалось обнаружить, что один журналист по имени Валтер Нидерганг работал на стороне ФЛН, которые продавали свои информации вьетнамцам, – сказал он. – По роду своей профессии Нидерганг встречался с массой людей, среди которых были и военные, которые снабжали его сведениями о расположении и активности наших баз в стране.

Он дал сигнал, чтобы старый фургон уступил ему дорогу, что тот и сделал, неосторожно свернув в сторону.

– После того, как мы взвесили все за и все против, мы решили с ними поступить по системе «длинной веревки», – продолжал Максвелл. – Судя по обстоятельствам, мы имели шанс накрыть всю организацию одним ударом или воспользоваться им, чтобы дезорганизовать Ханой.

– Вашингтон был в курсе? – спросил Кристиан.

– Я отправил рапорт, объяснявший различные возможности актуального состояния вещей, – ответил Максвелл. – Мне дали «карт-бланш». Я мог проникать глубоко в их организацию, но должен был сохранять наибольшую осторожность.

– И что же не вышло?

Максвелл сделал недоуменный вид.

– В сущности, я ничего не знаю, – признался он. – Мало-помалу нам удалось локализовать некоторое количество контактов Нидерганга. Мы также обнаружили, что он регулярно свои самые важные информации передавал одному бонзе Ват Фра Кео по имени Чикаторн.

Он обогнал целую колонну телег, в которые были запряжены быки с длинными рогами, и вздохнул.

– В первый раз, когда мы засекли Чикаторна, нам не удалось обнаружить, кому он передал информацию, – пояснил он. – Мы рассчитывали на свидание, которое состоялось позавчера, что оно приведет нас по цепочке к нужному человеку.

– И что же случилось?

– Двое наших людей проследили Нидерганга до Большого Дворца, ответил Максвелл. – Их звали Самак Прамаун и Тан Нийом. В то время как Самак оставался снаружи, чтобы наблюдать за выходом Нидерганга, Тан должен был заняться Чикаторном сразу же после контакта. Нормально, они должны были объединиться, чтобы проследить за бонзой.

Он пожал плечами.

– Немного позднее Самак позвонил по телефону, чтобы предупредить, что в машину Нидерганга была брошена граната и что ему удалось проследить за убийцей. В тот момент он находился поблизости от антикварного магазина на Казем Роад и наблюдал за ним.

Кристиан сделал гримасу. Это пахло ловушкой. Максвелл, видимо, прочел его мысли, потому что он бросил на него косой взгляд и тоже сделал гримасу.

– Это не я получил те сведения, а один из моих помощников, – пояснил он. – Он поручил Прамауну продолжать преследование.

Он горестно вздохнул.

– Его нашли в одном из каналов «клонго» в северной части города, продолжал он. Он был убит ударом ножа в спину, и, судя по ране, убийца был, безусловно, профессионал.

– Понимаю, – сказал Кристиан. – А другой?

– Его обнаружили в доках около национального музея, – сказал Максвелл. – Его убили пулей в голову, безусловно, из пистолета с глушителем.

– Вы считаете, что он пытался проследить за бонзой? – спросил Кристиан.

– Это возможно, – ответил Максвелл. – Чикаторна, вероятно, охраняли один или два человека, которых наш не заметил. Они и отделались от него. Кристиан согласился, что эта гипотеза была наиболее вероятной и логичной.

– А бонза? – поинтересовался он.

Максвелл сделал недовольную гримасу.

– Ни малейшего следа, сказал он. – Его выудили из реки недалеко от берега, где стоят государственные барки. Из рапорта полиции известно, что он умер не от утопления, хотя в легких у него и была вода. Полицейский врач, который производил вскрытие, считает, что смерть произошла из-за пули, которая вошла в спину и пересекла грудную клетку.

– Кристиан подумал, что было бы интересно сравнить эту пулю с той, которая явилась причиной смерти Нийома. Но нужно было довольствоваться тем, что было.

– Похоже на то, что он находился на каком-то судне, и что по какой-то причине в него стреляли, – заметил он. – Например, потому, что он пытался бежать.

Максвелл с задумчивым видом почесал себе нос.

– Такая возможность существует, – согласился он, – но не исключено, что его убили где-нибудь в другом месте, а потом бросили в воду, считая, что он уже мертв. Можно было найти и другие объяснения, но Кристиан предпочел в настоящий момент держать их в резерве. Бесполезно было напрягать мозги, так как все равно ничего нельзя было проверить.

– Полиция ничего важного не нашла ни у Чикаторна, ни в его персональном деле, – продолжал Максвелл. – Для них убийство остается необъяснимым.

– Никакого сопоставления не было произведено с покушением на Нидерганга и ликвидацией ваших людей?

Кристиан удивился.

– Насколько мне известно, нет, – ответил Максвелл. – Не забывайте, что труп бонзы был выужен в верхнем течении реки с промежутком в пол дня. В течение нескольких секунд Кристиан усиленно соображал по этому поводу.

– Вы сказали мне, что у Нидерганга была привычка передавать ему свои сведения, – заметил он. – А как это происходило?

Максвелл невесело улыбнулся.

– В другие разы он передавал ему конверт, – ответил он, – но на этот раз только один Нидерганг мог бы ответить на этот вопрос. Нидерганг мог отлично сделать и устный рапорт.

Предвидя возможные возражения Кристиана, он поспешил добавить:

– Если предположить, что он передал ему документы, то нужно также предположить, что те, которые захватили его и ликвидировали, забрали их. Я не представляю себе, чтобы он смог передать их… Кристиан должен был признаться, что он также не имеет об этом ни малейшего представления.

– Расскажите мне об антикварном магазине, куда пришел убийца после нападения, – сказал он.

– Он принадлежит одному китайцу из Кантона, которого зовут Ванг Мин, – ответил Максвелл. – Он закрыл лавку и сложил свой багаж раньше, чем мы собрались заняться им.

Кристиан подумал, что это была настоящая война. С другой стороны, тот факт, что разговор шел о китайце, еще ни о чем не говорил. Во всех странах юго-восточной Азии большая часть коммерции находится в руках китайцев и особенно кантонцев. – О нем что-нибудь известно?

Максвелл покачал головой.

– До сего времени ничего, – сказал он. – Продолжаются его поиски, но я не думаю, что это даст что-нибудь. Если их общество хорошо организовано, то Ванг Мин был лишь связным, осуществлявшим связь между ответственными лицами и заговорщиками. Мало вероятно, что он мог совершить такую неосторожность, о которой мы могли бы узнать.

После того, как они быстро проехали большой пригород Нонг Чок, «Бьюик» теперь мчался по дороге номер пять, которая вела к предместьям Бангкока. Циркуляция была достаточно интенсивная, преимущественно в два ряда, из которых один ряд был занят в основном транспортом, ведомым животными, и Максвеллу стоило большого труда пробивать себе дорогу.

По счастью, мирное и ленивое продвижение тайландцев уступило место необыкновенной живости, когда они сворачивали в сторону, чтобы пропустить огромную машину.

– В конечном итоге, мы, практически, не располагаем никакой отправной точкой, – подытожил Кристиан.

– С небольшими изменениями это будет совершенно точным определением, – согласился Максвелл.

Кристиан поднял брови.

– Что вы хотите сказать этим «с небольшими изменениями»? – спросил он.

Максвелл сбавил скорость, чтобы разъехаться с транспортной колонной гигантских фургонов «Воздушных сил».

– Вы, верно, подозреваете, что я забил тревогу в Вашингтоне из-за простой стычки с ФЛН, такой, как позавчера? – заявил он. – Подобные истории все время случаются между службами разведок, когда обнаруживается какой-нибудь агент.

Он остановился на секунду и потер щеку тыльной стороной руки.

– На этот раз у меня ощущение, что это был не банальный инцидент, а может быть, нам удастся поймать зайца в его норе.

– Ничего, кроме ощущения? – поинтересовался Кристиан.

Максвелл заколебался.

– Я не малое количество времени занимался этой работой в этой стране, и мне кажется, что я пока неплохо справлялся с ней, – наконец, проговорил он. – Это случилось в первый раз, что я не могу обнаружить ни малейшего показателя, который объяснил бы, откуда последовал удар. Обычно, когда происходит стычка, я в конечном итоге всегда находил причину ее. Сегодня это совершенно невозможно сделать.

Он снова помолчал некоторое время прежде чем продолжать.

– Я, может быть, покажусь вам самоуверенным, но мне кажется, что я держу эту чертову страну в руках. И, если происходит что-то, и я не могу получить ни малейшей информации, это означает, что в моей организации образовалась трещина, или что другие сумели провести в действие хорошо продуманную операцию.

Он щелкнул языком.

– В обоих случаях, необходимо их обнаружить как можно скорее, закончил он. – И только кто-нибудь, появившийся извне, может осуществить это.

Кристиан подумал, что рассуждения резидента не были лишены прозорливости. Он, без сомнения, был человеком дела. Очень немногие на его месте признались бы, что что-то могло быть нехорошим в самой его организации. И еще более немногие пошли бы на то, чтобы обратиться в Вашингтон с просьбой прислать кого-нибудь, кто бы навел порядок в его делах.

– По вашему мнению, которая из двух гипотез более вероятная? спросил Кристиан.

Максвелл покачал головой.

– По моему мнению, это не наша разведка явилась причиной этому, ответил он. И добавил:

– Я вам сказал об этой возможности, потому что первое, что мне пришло в голову после того, что случилось, но я все же не верю в это. Я знаю своих типов в течение долгого времени, и я имел возможность не раз проверить их в деле.

– А как вы организованны? – спросил Кристиан.

– Следуя классической формуле, у нас разделены лица, занимающиеся сбором сведений и те, которые занимаются акциями, с полной автономией в каждой группе, – сказал он. – Каждая область имеет ячейки совершенно независимо от других. Это позволяет мне получать информацию из различных источников, уменьшая таким образом риск в случае провала.

Он остановился, чтобы дать возможность Кристиану задать ему вопросы. Тот попросил его продолжать.

– В пределах возможностей, все группы дублируются активными членами других групп, которые я могу всегда дополнить, если чувствуется в этом необходимость.

– А Бангкок?

– Там принцип тот же с той разницей, что две ячейки руководятся одним человеком. Это исключает возможность иметь промежуточное звено, когда возникает срочная надобность принять какое-либо решение. Больше того, мне не нужно вмешиваться непосредственно, когда наступит время действий. Кристиан согласился, что это превосходная предосторожность, которой очень часто пренебрегают.

– Расскажите мне о том, – сказал Кристиан, – который занимался Нидергангом.

Максвелл согласился.

– Его зовут Норман Хардинг, – ответил он. – Это некто из «Специальных сил», который проделал огромную работу во Вьетнаме и в Лаосе. Это единственный из типов, которому удалось убежать из тюрьмы во Вьетнаме и вернуться в наши части. Вот по причине этой истории и было решено немедленно уволить его из командного состава, чтобы он мог поправить свое здоровье.

Он стал смеяться.

– Мы его прислали, чтобы он совсем не разучился действовать.

– Это он поручил Самаку Прамуаку продолжать преследование убийцы Нидерганга?

Максвелл слегка помрачнел.

– Его единственный недостаток заключается в том, что он иногда принимает решения, не обдумав их, – сказал он. – После того, что вьетнамцы заставили его пережит, нельзя особенно упрекать его за это.