Помоги проекту - поделись книгой:
Лорд Фрезер поднялся с кресла, повернулся лицом к камину и какое-то время безмолвно стоял, поглощенный, как видимо, раздиравшими его противоречивыми мыслями.
Лорд был невысокого роста, но в те тянувшиеся, словно вечность, минуты он показался графу ничуть не ниже величественной горы Гарриэт.
Не зря он когда-то покорял с наместником опасные горные вершины — то же самое приходилось делать и теперь, в обыденной жизни.
Только бы забыть о гордости! Все, что должно занимать его мысли и сердце, — это нужды простых людей, которые ничем не заслужили свалившихся на их головы бедствий.
Он безмолвно стоял, ожидая своей участи, а перед глазами вновь и вновь всплывали лица голодных деревенских детей.
Бледные, изможденные лица.
Граф пытался уверить себя, что происходящее в родном поместье не в силах сравниться с ужасами, которые ему и вице-королю пришлось лицезреть в Индии. Как он пытался! Одному Богу известно…
Бесполезно обманывать себя… Больнее всего сознавать, что не только стариков коснулось несчастье, но и ни в чем не повинных детей!..
Нет, он должен найти выход! Это не может более продолжаться…
Неимоверным усилием воли, запрятав поглубже оставшиеся крупицы гордости, граф сдавленно произнес:
— Прошу вас, милорд, помогите. Кроме вас мне некуда идти. Ни одной живой души, способной помочь…
В этот момент, неожиданно для графа, голос обрел невероятную силу, исходившую из самых глубин его существа.
Во что бы то ни стало он должен спасти людей, которые всю жизнь отдали, добросовестно и самозабвенно служа его отцу, матери, деду…
Он должен спасти замок, землю И… себя.
Ни слова не промолвил лорд Фрезер.
Вместо этого он подошел к большому деревянному столу и вытащил из верхнего ящика какую-то карту.
В следующую секунду карта уже предстала взору удивленного графа.
Принявшись внимательно ее разглядывать, он обнаружил, что на старой потертой бумаге изображен подробный план расположения двух родовых имений.
Слева находился огромный участок его собственных земель, а справа — Уоттон-Холл, причем окружавшие поместье лорда две тысячи акров земли были жирно обведены карандашом.
Граф, которому впервые довелось ознакомиться со знаменитой картой, вызвавшей в свое время столько негодования еще со стороны его отца, решил, что лорд, должно быть, совсем недавно расширил пределы своего поместья.
Он окончательно в этом уверился, когда увидел, что в обрисованную территорию входят коттеджи, построенные незадолго до его путешествия в Индию.
— Я очертил границы не так давно, — наконец-то озвучил лорд Фрезер ход мыслей Майкла. — А сделал я это специально для того, чтобы разница между нашими землями сразу бросалась в глаза. Как видите, граф, наши родовые гнезда разделяет пресловутый лес, издревле являющийся камнем преткновения…
— Именно поэтому я и готов отдать этот лес в ваше полное владение, — ответил граф. — Это все, чем я вправе распорядиться; остальное согласно закону должно достаться моему сыну, которого я из-за своей бедности, вероятно, никогда не решусь произвести на свет…
В голосе графа прозвучала неприкрытая горечь. В то же самое время он жестоко презирал себя за то, что чуть ли не на коленях вымаливает помощь у человека, далекого от понимания и сочувствия.
Лорд сейчас, конечно же, торжествует… Это и понятно — впервые сын его заклятого врага, врага дерзкого и упрямого, полностью находится в его власти. Уоттон-Холл не помнит на своем веку коленопреклоненных соседей…
А граф, в который раз с болью в сердце представил, как бы вышел из подобной ситуации вице-король.
Пустив в ход все свое очарование, тот наверняка не растерял бы ни капли драгоценной чести и естественного дружелюбия.
Неожиданно для себя граф промолвил:
— Милорд, а что, если мы сплотим наши силы? Я имею в виду не столько конкретную ситуацию, сколько возможное будущее…
— Вот-вот. Вы читаете мои мысли, граф, — откликнулся лорд. — Уже несколько лет я обдумываю все «за» и «против» нашего сотрудничества.
— В чем же оно может заключаться? — полюбопытствовал граф.
— Ни много ни мало в объединении наших родовых имений, которые, если не ошибаюсь, вкупе составят около восьми тысяч акров.
— Объединении?! — вскричал граф, не веря своим ушам.
В голове его при этом мелькнула мысль, что выглядит он, должно быть, ужасно глупо.
Да его покойный отец скорее бы согласился полететь на Луну, чем объединить владения с ненавистным лордом Фрезером.
Он терпеть не мог этого человека и свято верил в собственную правоту, не собираясь уступать ни пяди земли, не говоря уже о лесе.
Хотя то, что касается леса, — дело решенное. Пусть забирает себе все до последнего акра, только бы спасти ни в чем не повинных голодных стариков и детей.
Да отдай он намного больше, совесть не мучила бы его душу и тогда, ведь только правое дело толкало графа на столь решительный поступок.
— Начнем мы с двадцати пяти тысяч фунтов, — вкрадчиво произнес лорд Фрезер, делая акцент на каждом слове. — Я даю вам эту сумму, а вы немедленно начинаете приводить в порядок ту жуткую неразбериху, которую развел ваш любимый дядя.
От изумления граф напрягся, как туго натянутая струна, и только через несколько секунд с шумом втянул в грудь воздух.
Сначала ему пришло в голову, что он ослышался, как-то неверно понял сказанное лордом.
Тот, однако, продолжал, развеивая набежавшие сомнения:
— В случае если данной суммы не хватит на восстановление поместья, выплаты жалованья людям и на другие нужды, вы немедленно получите еще двадцать пять тысяч, кои потратите по своему усмотрению.
— Я не могу понять… — начал было граф, однако лорд Фрезер не дал ему договорить.
Он торжественно поднял правую руку и произнес:
— Этот, безусловно, щедрый подарок я предлагаю при одном маленьком условии — вы возьмете в жены мою дочь.
Глава вторая
Какое-то время граф молчал, оглушенный словами лорда Фрезера.
Затем изумленно воскликнул голосом, который весьма отдаленно походил на его собственный:
— Взять в жены вашу дочь?!.
— А я-то думал, что со слухом у вас все в порядке, — иронично сказал лорд. — Я всегда говорю то, что имею в виду… И мне кажется, что это замечательная идея — объединить подобным образом два огромных поместья! Вы и людям своим поможете, и себя не забудете, не так ли?
Граф снова прерывисто вздохнул. Целый рой мыслей беспорядочно кружился в голове, мешая сосредоточиться на происходящем.
Что-что, а женитьба никак не входит в его планы. Все эти годы он прекрасно обходился без жены и не собирался в ближайшем будущем ничего менять. А тут ему предлагают в невесты совсем еще молоденькую девочку!..
Все девицы, с которыми графу доводилось знакомиться, казались ему скучнейшими особами.
Будучи в Индии, он проводил время совершенно иначе, предпочитая общество женщин постарше.
Те женщины, которых графу довелось повстречать в Индии, несомненно, были наделены особым шармом, но одного лишь взгляда на эти хорошенькие личики было достаточно, чтобы понять, что их обладательницы уже замужем.
Мужья прекрасных дам остались далеко на континенте, и эти несносные кокетки витали в радужных мечтах, надеясь, что по возвращении не будут атакованы чрезмерно бурным шквалом вопросов со стороны своих благоверных.
Хилл Стейшенз славилось как излюбленное место для флирта: романы там завязывались стремительно и пылко и так же внезапно угасали.
Нелишним будет добавить, что отчаянный флирт протекал под строжайшим покровом тайны.
Так как ничто человеческое графу не было чуждо, то и он не преминул воспользоваться возможностями привольной холостяцкой жизни.
Свободное от поездок с вице-королем время граф проводил в обществе нежных, уступчивых и необычайно притягательных женщин.
Он прекрасно понимал, что настанет день и час, когда ему придется жениться и произвести на свет наследника.
Однако волноваться об этом было еще рано; графу недавно исполнилось двадцать семь, и посему ближайшие десять лет не требовали немедленного решения брачного вопроса.
И вот теперь перед юношей встала перспектива создания семьи с какой-то молоденькой, совершенно незнакомой девушкой! При полном отсутствии не только влюбленности, но и даже простого интереса, такая перспектива представлялась ему пугающей.
Ко всему прочему, дело усугублялось перешедшей по наследству от отца неприязнью к лорду Фрезеру.
Граф нисколько не сомневался, что дочь такого человека, как лорд, вряд ли отличается кротостью нрава, порядочностью и другими истинно женскими достоинствами, которые могли бы хоть как-то скрасить сей скоропалительный брак.
Не вполне осознавая, где он находится, граф поднялся с кресла и стал нервно расхаживать по кабинету.
В конце концов он остановился у большого окна, из которого открывался великолепный вид в сад.
Сад поражал воистину королевской ухоженностью: газоны были подстрижены так ровно, что казалось, проведи по ним рукой и почувствуешь нежную бархатистость; цветы горделиво покачивали аккуратными головками, словно желая всему миру сообщить о своей яркой индивидуальности. Столь чудесный эффект достигался, по-видимому, несметным количеством усердных садовников.
Взирая на это пышное великолепное разноцветье, граф с горечью размышлял о всесильной власти денег, позволяющих содержать сад в безупречном порядке.
В его собственном замке все пришло в запустение, на садовников давно махнули рукой, перестав оплачивать их незримый, но такой кропотливый труд.
Там, где некогда цвели розы, теперь разросся бурьян, нагло и уверенно занимающий все большие пространства.
Нескольких лет хватило на то, чтобы двор и сад превратились в нечто неузнаваемое.
Марлоу с горечью поведал графу, что оставшихся садовников дядя Бэзил попросту выжил из пределов поместья.
Остался один Коснат, в чьем распоряжении находился главный графский сад.
Ему некуда было податься, и он, решив смиренно претерпеть все унижения, нищету и голод, все-таки продолжал ухаживать за деревьями и цветами. Страх попасть в работный дом оказался сильнее перспективы трудиться из последних сил, не получая в ответ ни гроша.
Все эти долгие минуты, пока граф молча разглядывал буйствующее за окном великолепие красок, его не покидало смутное ощущение, что лорд наблюдает за ним со спокойным, несколько отстраненным интересом.
Такой интерес бывает у человека, который только что бросил бомбу на чужую землю, а сам, отбежав на безопасное расстояние, ждет, когда же разлетятся во все стороны осколки.
В кабинете царило молчание.
Наконец лорд Фрезер заговорил:
— Безусловно, вы вправе избрать собственный путь решения этой наболевшей проблемы, но… боюсь, такой путь рискует оказаться чрезвычайно трудным и полным препятствий.
Огромным усилием воли граф заставил себя сдержаться, чтобы не обернуться и не высказать свои мысли по этому поводу.
А думал он, что любые препятствия на самостоятельно избранном пути в любом случае лучше, чем навязанные со стороны брачные узы.
И вновь перед глазами возник образ вице-короля, и вновь юноша с замиранием сердца мысленно попросил совета у своего друга и учителя.
Красивый образ растворился в воздухе, а вместо него проступили бледные, болезненные лица деревенских детей, с запавшими от голода щеками и ввалившимися глазами.
Эти дети давно потеряли свое детство. Да и было ли оно у них?
Им невдомек,
Граф с болью вспомнил, как свято чтили детство в графстве Мейо, как старались продлить его звенящий, радостный смех.
Он вспомнил маленького Теренса, сына вице-короля.
С каким удовольствием мальчик помогал отцу прикреплять на парадный мундир знаки отличия, а тот всегда с радостью приветствовал вносимую сыном крохотную лепту!
Малыш забирался на стол и с огромным старанием прикреплял на отцовский жилет сверкающую звездочку.
Вице-король, ценивший время как никто другой, старался не упускать ни одной драгоценной минуты. Даже процедура переодевания превращалась иногда в маленький деловой совет. Комнату наполняли люди, пользующиеся его безусловным доверием, и если в такие минуты Теренс оказывался рядом, то вице-король нежно, но вполне серьезно обращался к ребенку:
— Ну что, Терри, могу я на тебя рассчитывать? Ты ведь умеешь хранить тайны, правда?
Довольное личико Терри освещалось лучиками непосредственной детской улыбки, устремленной на большое, светлое солнце его жизни — мудрого и любящего отца.
Иногда малыш крепко обхватывал своими ручонками отцовскую шею и горячо его целовал.
Конечно же, этот человек, так уважавший и ценивший собственного ребенка, восхищался чистотой детства вообще и всегда старался наполнить ребячьи жизни светом и благодатью.
Граф подумал о том, что любовь, изливавшаяся из этого человека, словно неиссякаемый живительный источник, настолько изменила все его существо, что теперь он попросту не в силах допустить, чтобы чужие дети страдали и умирали голодной смертью.
Он должен спасти этих бедняг, не убоявшись возможных жертв и страданий.
Нечеловеческим усилием боли граф повернулся к лорду Фрезеру и сказал:
— Я буду рад познакомиться с вашей дочерью… если только она не отвергнет жениха, у которого пусто в карманах.
Поделиться книгой: