Петровские корабелы

Однако настоящий расцвет творческой деятельности этого одаренного кораблестроителя-англичанина начался с переводом его на постройку кораблей в Санкт-Петербургское Адмиралтейство. Здесь он в 1712 г. заложил и в 1715 г. спустил на воду 64-пушечный корабль „Ингерманланд", построенный по проекту, разработанному самим Петром, который считал его „наипаче удачным".

Ричард Козенц внес много новшеств в технологию постройки этого корабля, в частности, шпации от киля до футоксов „забирались штуками дерева", что значительно увеличивало прочность его корпуса. Он же впервые в отечественной практике усовершенствовал систему парусности „Ингерман-ланда", добавив к его парусному вооружению фор- и грот-брамсели.

Когда „Ингерманланд" вошел в строй Балтийского флота, Петр стал держать на нем свой царский штандарт. После одного из первых походов Петр был так восхищен его отличными мореходными качествами, что публично объявил Козенцу о том, что под парусами „Ингерманланд" обгоняет все остальные корабли.

Корабль оказался настолько удачным, что по тому же проекту Козенц вскоре построил второй однотипный 64-пушечный корабль „Москва". На „Ингерманланде" Петр, как на лучшем корабле, продолжал постоянно держать свой флаг, даже и тогда, когда он командовал соединенными союзническими флотами.

Более двадцати лет проработал Ричард Козенц в Санкт-Петербургском Адмиралтействе, построив 17 кораблей, фрегатов и других судов. Построенный Козенцом за это время 90-пушечный корабль „Гангут" был в то время самым мощным по вооружению кораблем в мире. Тогда даже в Англии не строили кораблей с вооружением более чем из 80 пушек. В данном случае Козенц явился подлинным новатором, завоевав своей второй родине приоритет в этой области.

Помимо постройки кораблей в Санкт-Петербурге на Козенца возлагались обязанности по руководству ремонтом кораблей Балтийского флота и по осмотру тех из них, что прибывали из Архангельска. Чтобы сократить потери времени на разъезды между Санкт-Петербургом и Кронштадтом, Петр приказал Козенцу построить для себя быстроходную разъездную яхту. В последний период пребывания в Санкт-Петербурге Козенц разработал проект нового 66-пушечного корабля „Кремль", однако строить его довелось уже другому английскому корабельному мастеру Девенпорту.

„Козенцовы" корабли значительно усилили мощь Балтийского флота и способствовали победоносному окончанию Северной войны со Швецией, завершившейся подписанием в 1721 г. Ништадтского мирного договора.

В 1730 г. Ричард Козенц по своему проекту изготовил модель эллинга для Санкт-Петербургского Адмиралтейства, по которой он и был построен под непосредственным наблюдением его автора.

Уже после смерти Петра, в 1733 г. в связи с решением правительства возродить кораблестроение в Соломбальском адмиралтействе туда направили в качестве главного кораблестроителя Ричарда Козенца, имевшего тогда чин капитан-командора и получавшего наивысший денежный оклад 1840 рублей в год.

В Архангельск Козенц прибыл со своей рабочей командой из 150 опытных плотников, конопатчиков и других мастеровых. Его помощниками были корабельный подмастерье Василий Батаков и корабельный ученик I класса Потаи Качалов, которых он сам выучил. Кроме них, в команду Козенца входили еще три ученика и два корабельных комендора.

64-пушечный корабль „Ингерманланд", построенный корабельным мастером Р. Козенцом по проекту Петра I.

Ознакомившись в Архангельске с планом создания там на Быку нового адмиралтейства, Козенц забраковал его из-за ограниченности площади и неудовлетворительного расположения объектов. Он составил новый проект создания адмиралтейства на Соломбале, который и утвердила Адмирал-тейств-коллегия. Козенц руководил осуществлением своего проекта и уже в 1734 г. смог заложить в новом адмиралтействе по своим проектам два 54-пушечных корабля – „Город Архангельск" и „Северная звезда". В следующем, 1735 г. Козенц заложил свой третий в Архангельске 54-пушечный корабль „Св. Андрей", однако достраивать его довелось уже помощнику и преемнику маститого кораблестроителя Василию Батакову.

За трехлетнее пребывание в архангельском порту Ричард Козенц фактически заново воссоздал все Соломбальское адмиралтейство. Под его руководством там были построены три казармы для морских служителей, два административных здания, кузница, восемь зданий адмиралтейских мастерских, в том числе чертежная, фонарная и другие. Вокруг адмиралтейства, как со стороны суши, так и реки, было оборудовано надежное ограждение. Кроме того, Козенц спроектировал и построил большой корабельный кран и подготовил проект адмиралтейского канатного завода. При нем на Соломбале начали строить и сухой док.

Ричард Козенц считал архангельские сосновые леса хорошим материалом для кораблестроения и сам начал строить из сосны 32-пушечный фрегат „Гектор". Учитывая отсутствие в районе Архангельска высокоствольных сосен, пригодных для мачт, Козенц разработал технологию изготовления мачт, составленных из нескольких частей.

11 декабря 1736 г. на 63-м году жизни Ричард Козенц внезапно скончался и был похоронен на Соломбальском кладбище, где на его могиле и по сей день сохранилось надгробие.

Один из преданных и любимых советников Петра I по вопросам теории и практики кораблестроения, этот инициативный кораблестроитель сумел внушить русскому царю мысль о необходимости введения начал стандартизации в строительство судов. Козенц совместно с другими мастерами разработал систему унификации „членов" судового набора для однотипных судов и создал методику стандартизации мачтового производства.

Одаренный кораблестроитель, обладавший хорошей теоретической подготовкой, Ричард Козенц вошел в историю отечественного кораблестроения как создатель кораблей с относительно мощным артиллерийским вооружением при тех же основных размерениях судна.

Заслуга Ричарда Козенца также в том, что он из своих учеников подготовил первых отечественных кораблестроителей, в том числе таких известных, как Василий Батаков, Алексей Сурмин и Потап Качалов.

* * *

Достойно упоминания также и имя другого кораблестроителя-англичанина на русской службе Ричарда Броуна, который начал свою деятельность в России в 1705 г. в Воронежском адмиралтействе. Это был грамотный и хорошо теоретически подготовленный кораблестроитель, посвятивший российскому кораблестроению 35 лет жизни.

В отличие от Дена, Ная и Козенца, Броун, однако, имел плохой характер: был тщеславен, самонадеян, высокомерен и неуживчив. Несмотря на эти отрицательные качества, Петр ценил Броуна как прекрасного специалиста, умевшего понимать с полуслова его замыслы. Вместе с тем известно несколько случаев, когда царь одергивал Броуна и заставлял ладить со своими соратниками как из числа иностранных, так и отечественных кораблестроителей.

Первоначально Броун строил корабли в Воронеже, а затем в 1707 г. его перевели на Олонецкую верфь, где он строил гальот, бомбардирский корабль и скампавеи для Балтийского флота. Он работал в Лодейном Поле вместе с Гаврилой Меншиковым. Там они вдвоем начали строить первый 50-пушечный корабль для того же флота, встречая на первых порах много трудностей. Петр и Скляев много помогали им своими советами, в частности, предложили удлинить корабль, выполнить шпангоуты его набора составными из девяти частей и др.

С Олонецкой верфи Броуна вместе с Меншиковым перебросили в Новую Ладогу, где он построил еще два корабля. Затем его направили в Казанское адмиралтейство, чтобы оказать помощь местным кораблестроителям.

Начиная с 1710 г. и до конца жизни Ричард Броун работал в столичном Адмиралтействе, где построил до двух десятков различных судов, в том числе десять кораблей и два фрегата. Неоднократно ему как опытному кораблестроителю поручали переделывать суда, неудачно построенные другими, менее опытными мастерами, а также достраивать корабли, заложенные другими кораблестроителями.

Работая в России, Ричард Броун постоянно поддерживал переписку со своими знакомыми английскими кораблестроителями, которые информировали его о всех новшествах в области кораблестроения, а также присылали ему копии чертежей судов новейшей конструкции. О содержании своей переписки Броун держал в курсе русского царя и передавал ему полученные чертежи с соответствующими комментариями и объяснениями. Петр очень ценил этот источник информации и принимал меры для внедрения всего прогрессивного в практику отечественного кораблестроения.

Способный инженер-кораблестроитель, Броун был плодовитым конструктором. По некоторым его чертежам строили корабли в разных адмиралтействах страны. Он проектировал даже транспортные и иные суда. Вершиной кораблестроительного творчества Ричарда Броуна была разработка проекта и постройка в 1732 г. первого в мире 110-пушечного корабля „Принцесса Анна", который тогда считался самым мощным и привлек внимание нескольких иностранных морских держав. Более тридцати судов за свою 35-летнюю службу в России построил Ричард Броун. Неоценим его вклад в создание кораблей для первоначального ядра Балтийского флота.

Неутомимый изобретатель и рационализатор, Броун был инициатором многих нововведений и полезных начинаний в отечественном кораблестроении. Так, например, по его предложению стали применять предварительное осмоливание заранее заготовленных „членов" судового набора, а также досок обшивки специальными смолами. Это предохраняло дерево от гниения и появления трещин из-за излишней сырости или сухости, увеличивало срок службы корабля. По примеру Броуна многие отечественные кораблестроители стали покрывать толстым слоем гарпиуса внутреннюю обшивку судов и смолой наружную, что также способствовало обеспечению их долговечности.

Большой заслугой Броуна является то, что он первым внедрил в практику отечественного кораблестроения использование железных болтов вместо деревянных нагелей, применявшихся ранее для соединения между собой „членов" судового набора. Это сразу значительно увеличило прочность строившихся больших кораблей.

Критикуя французский метод спуска кораблей на воду на канатах как недостаточно надежный, Броун разработал собственный способ их спуска. Сущность его метода заключалась в комбинированном использовании жестких связей, заимствованных из английского способа спуска судна на воду, с канатами, которые применяли французские кораблестроители.

Ведая дефектованием и ремонтом кораблей и иных судов, Броун всегда проявлял себя рачительным хозяином. Он считал целесообразнее разламывать ветхие суда, чем тратить деньги на их ремонт, утверждая, что вместо двух отремонтированных и недолговечных ветхих дешевле построить одно новое судно.

Уже будучи обер-интендантом и ведая всем кораблестроением в масштабе Балтийского флота, Ричард Броун разработал проект крытого эллинга, со стапеля которого можно было спускать суда без применения традиционных спусковых салазок.

Скончался Ричард Броун в Санкт-Петербурге 21 сентября 1740 г. в преклонном возрасте и был похоронен в Александро-Невской лавре. Он имел чин капитан-командора и почти до последних дней жизни участвовал в непосредственной постройке кораблей.

* * *

Из английских кораблестроителей, перешедших на русскую службу и навсегда связавших свою судьбу с судьбами России, позднее других приехал в Россию Ричард Рамз. Этот опытный и способный кораблестроитель прибыл в Санкт-Петербург в 1715 г.

Ричард Рамз сразу принял русское подданство и навсегда остался в России, которой он честно служил в течение 25 лет. Значительная часть его службы прошла в Кронштадте, где он ведал ремонтом всех судов Кронштадтской эскадры и ежегодно готовил их к очередной кампании. У него была большая рабочая команда, которая также обслуживала корабли во время летней кампании. Всего под руководством Рамза было отремонтировано и проведено тимбирование до 90 кораблей, фрегатов и других судов Балтийского флота.

После смерти Петра I, как известно, кораблестроение находилось в упадке и новые корабли закладывали в очень ограниченном количестве. Именно этим объясняется, что Рамзу в России довелось построить всего шесть кораблей, два фрегата и два бомбардирских корабля. Он был хорошим конструктором и все суда строил лишь по своим проектам. Рамз был также прекрасным судомоделистом: Адмиралтейств-коллегия поручала ему изготовлять модели всех трофейных шведских кораблей и иных судов, а также ремонтировать модели, находившиеся в Морской академии.

Как опытного кораблестроителя Ричарда Рамза привлекали к приемке строений, предназначенных для кораблестроения. Так, ему довелось осматривать вместе с другими мастерами первый крытый стапель, построенный в Санкт-Петербургском Адмиралтействе, и давать заключение о его пригодности.

Ричард Рамз скончался в Санкт-Петербурге в чине капитан-командора в 1740 г.

* * *

Во время пребывания за границей Петр I много слышал о французском кораблестроителе Морисе Пангалое, как о выдающемся специалисте, знавшем секреты надежного обеспечения продольной прочности корпусов крупных кораблей. Напомним, что в ту пору даже английские кораблестроители не владели этим искусством и поэтому избегали увеличивать длину своих кораблей.

С большим трудом Петру удалось в 1716 г. уговорить этого находящегося в преклонном возрасте человека перейти на русскую службу и приехать в Санкт-Петербург.

Старого опытного кораблестроителя прежде всего попросили участвовать в работах по оборудованию стапелей столичного Адмиралтейства специальным устройством для подъема на них из воды кораблей и, в частности, подъема на стапель „государева" корабля „Полтава".

Затем по собственному проекту Пангалой построил в Адмиралтействе 66-пушечный корабль „Пантелеймон-Виктория". Он строил его „на французский манер" и для обеспечения надежной продольной прочности его корпуса применил в наборе систему диагональных связей, что было новшеством в практике отечественного кораблестроения.

К корабельному мастеру Пангалою в качестве корабельных учеников было прикреплено на выучку несколько молодых людей, которые получили от Петра I наказ: овладеть методами и секретами старого француза. Из среды этих учеников впоследствии вышли такие известные отечественные кораблестроители как Гаврила Окунев, Иван Рамбург и Василий Юшков.

Петр очень ценил эрудицию Мориса Пангалоя и, работая над своим последним проектом 100-пушечного корабля, часто с ним беседовал, советовался и консультировался. В 1722 г., когда этот проект был готов и царь намеревался заложить в Санкт-Петербурге по нему свой „государев корабль и начать его строить, он издал именной указ, которым кораоельному мастеру Пангалою и его команде поручалась эта постройка. Однако строить Пангалою царский корабль не довелось: он скончался 22 марта 1722 г., как раз в день подписания Петром указа о постройке корабля.

* * *

Заканчивая рассказ об иностранных кораблестроителях, вложивших наибольший вклад в дело создания отечественного флота, упомянем еще оо одном голландском кораблестроителе – корабельном мастере Геренсе оыое, с которым Петр познакомился еще в Амстердаме во время работы на Ост-Индской верфи. Он тогда же охотно согласился поехать в Россию вместе со своим помощником сыном Геренсом Питером Выбе, и в 1697 г. оба они прибыли в Воронеж.

В Воронеже Выбе Геренс до 1703 г. построил два казенных корабля и две яхты, а затем его направили на Олонецкую верфь, где оба Геренса построили три фрегата и гальот. В 1706 г. на верфи Санкт-Петербургского Адмиралтейства ими же был построен еще один фрегат, несколько транспортов и два прама.

Когда в 1708 г. Петр для ускорения создания Балтийского флота решил строить для него корабли и фрегаты также и в Архангельском адмиралтействе, туда был направлен Выбе Геренс с сыном и со своей рабочей командой. На Соломбальской верфи они построили семь 52-пушечных кораблей и три 32-пушечных фрегата для Балтийского флота, получивших известность как „архангелогородские". Корабли совершили переход из Архангельска к Ревелю вокруг Скандинавского полуострова и, войдя в состав Балтийского флота, значительно усилили его боевую мощь.

Выбе Геренс был кораблестроителем-практиком и теоретических познаний у него почти не было: корабли и иные суда он строил лишь по готовым чертежам, которые для него разрабатывали сам Петр и Федосей Скляев. Отличался Геренс исключительным трудолюбием, исполнительностью и тщательностью отделки всех деталей строившихся им судов и эти качества сумел передать своему сыну Питеру.

Как уже отмечалось, осенью 1713 г. Выбе Геренс простыл, заболел и 3 августа 1713 г. скончался. Его похоронили на Соломбальском кладбище. Два корабля, начатые Выбе Геренсом, достраивал его сын Питер Выбеев Геренс, который затем построил в Архангельске еще два таких же корабля для Балтийского флота. Всего этим подлинным тружеником-кораблестроителем и его сыном было построено для отечественного флота до 25 различных судов, включая 11 кораблей и 7 фрегатов.

В заключение необходимо отметить, что иностранные специалисты-кораблестроители, нанятые на русскую службу, сыграли важную роль в создании регулярного военного флота в России. Под их руководством в первой четверти XVIII в. было построено более 75% судов флота. Они обучили кораблестроению большое количество русских людей. Численность русских национальных кадров и уровень их подготовки быстро росли, и к концу XVIII в. они составляли основу корпуса кораблестроителей русского флота.

Пионеры транспортного судостроения

Менее чем в сотне километров выше Архангельска и в километрах пятнадцати к востоку от Холмогор на высоком, гористом берегу Северной Двины, у небольшого озера с покрытыми зеленью островками живописно раскинулось старинное поморское селение Вавчуга. Название свое оно получило от одноименных озера и речки, вытекающей из него. Небольшая, но довольно многоводная река Вавчуга впадает в Северную Двину. Излучина Вавчуги возле селения образует урочище, именуемое Осиповым Городищем. В этом далеком селении трижды побывал Петр I. Именно здесь впервые зародилось отечественное торговое судостроение.

Из писцовых книг 1622 – 1624 гг. явствует, что в Вавчуге на Осиповом Городище имелась водяная лесопильная мельница, которая с 1553 г. принадлежала Ивану Попову. Один из потомков этого Попова Григорий Попов выдал свою дочь Феклу замуж за холмогорца Ивана Баженина и 23 марта 1671 г. продал зятю за 300 рублей родовое поместье с землями в бассейне реки и прилежащих озер, а также с лесопильной мельницей.

Андрей Баженин жил в двинском селе Холмогоры. Он был предпринимателем, продолжая дела прадеда новгородского купца-морехода Симеона Баженина. Видный человек Новгорода Великого Симеон Баженин был вынужден уехать из города. Дело в том, что царь Иван IV учинил в конце XVI в. жестокую расправу над ненавистной ему новгородской вольницей. Симеон Баженин с семьей, спасаясь от беды, добрался по рекам на своем струге до Холмогор и остался там на постоянное жительство. Его сын Федор и внук Кирилл стали деятелями духовного звания, однако правнук Андрей занялся предпринимательством и торговлей.

У Андрея Кирилловича Баженина было два сына – Осип, родившийся в 1655 г., и младший Федор, появившийся в 1663 г. С отроческих лет оба они отличались энергией и предприимчивостью. Осип очень рано стал помогать отцу во всех торговых делах, в связи с которыми ему, по-видимому, приходилось бывать в Голландии. Там он познакомился с конструкцией местных лесопильных водяных мельниц.

В 1680 г. Осип Баженин сам переоборудовал „на заграничный манер" водяную лесопильную мельницу на левом берегу реки Вавчуги, которая досталась ему с братом после смерти отца. Затем он построил на противоположном берегу реки вторую такую же двухрамную лесопилку.

Баженины имели немало завистников, притязавших на вавчугские земельные наделы. С ними даже затеял тяжбу архиепископ важский и холмогорский Афанасий. Тогда именно по челобитным „доношениям" Бажениных о них впервые узнал Петр I. Царь в этом споре встал на сторону Бажениных и „отписал" архиепископу Афанасию, чтобы он не вмешивался в дела предпринимателей и не претендовал на их родовую вотчину.

Грамотой от 10 февраля 1693 г. Петр I даровал Бажениным право производить размол муки и распиловку леса на доски на принадлежавших им водяных мельницах, обязав лишь „…с продажи досок иметь с продавцов и купцов… таможенные пошлины по торговому уставу", как плату за вырубку казенного леса. В целях поощрения экспорта леса там была специально оговорена льгота:,,…с отпуску за море платить вместо пошлин со 100 досок по 26 алтын и 4 деньги" [11].

Царская милость и одобрение их дела побудили Бажениных значительно расширить лесопильное производство и торговлю пиленым лесом. Вскоре они сделались самыми крупными на севере лесопромышленниками. У них покупали не только русские торговцы лесом, но и иноземные купцы, которые на своих транспортных судах приходили за досками к Архангельску. Вскоре о Бажениных как о владельцах крупного предприятия, работавшего на экспорт, стало известно за пределами России – в Англии, Голландии и других европейских странах.

В 1693 г., заложив первый военный корабль на кораблестроительной верфи, созданной по его указанию на одном из Соломбальских островов, Петр I на пути из Архангельска в Москву задумал навестить братьев Бажениных и ознакомиться с их особенными водяными лесопилками. Вечером в четверг, 21 сентября весь царский кортеж прибыл в Холмогоры, откуда русский самодержец в сопровождении нескольких приближенных отправился на карбасе по реке Вавчуг. Он с интересом осмотрел обе лесопильные мельницы братьев-предпринимателей, а также причалы и штабеля пиленого леса возле них и остался очень доволен организацией дела.

Удобное месторасположение предприятия Бажениных, а также их предприимчивость натолкнули Петра I на мысль о создании именно здесь на реке Вавчуге судостроительной верфи. Царь полагал, что на подобной частновладельческой верфи можно успешно строить морские торговые транспортные суда, пригодные для экспорта в европейские страны русского пиленого леса и других отечественных традиционных товаров.

Царь сумел увлечь обоих братьев своей идеей, заинтересовать их перспективностью доходов от отправки пиленого леса за границу на собственных судах. Сразу же по отъезде Петра I братья Баженины взялись за подготовку к постройке судов. Опытные предприниматели, они начали с того, что зачастили на казенную верфь Соломбальского адмиралтейства, где знакомились с технологией судостроения и конструкцией стапелей. Наняв необходимых работников и специалистов, Баженины заложили в Вавчуге, вблизи пильных мельниц судостроительную верфь с несколькими стапелями. Когда в следующем, 1694 г. Петр I вторично прибыл в Вавчугу, он был в восторге от того, как энергично Баженины осуществляют его идею, и обещал им поддержку, а также привилегии.

План верфи Соломбальского адмиралтейства Архангельского порта (из документов XVIII в.).

Прошло два года. Судостроительная верфь на Вавчуге была готова к закладке первых судов. В 1696 г. Баженины обратились к Петру I с новой челобитной, испрашивая дозволение строить на собственной верфи суда. Они ссылались на то, что из-за дороговизны фрахта иностранных судов не имеют возможности экспортировать пиленый лес, большие запасы которого скопились на их лесной бирже. Баженины сообщали царю, что вынуждены даже остановить работу своего лесопильного предприятия. „Двиняне посадские людишки Оська и Федька Андреевы дети Баженины" просили Петра I: „Вели государь в той нашей вотчинишке в Вавчужской деревне у водяной пильной мельницы строить нам сиротам твоим корабли, против заморского образца, для отпуску с той нашей пильной мельницы тертых (то есть пиленых. – И. Б.) досок за море в иные земли и для отвозу твоей государевой казны хлебных запасов и вина в Кольский острог и для посылки на море китовых и моржевых и иных зверей промыслов"

В той же челобитной Баженины просили Петра I разрешить им рубить лес в Двинском, Каргопольском и Важском уездах, а также нанимать работников для постройки кораблей и укомплектования их экипажей.

Петр I высоко ценил почин Бажениных и видел в них силу, способную умело начать и развивать в Вавчуге отечественное торговое и иное судостроение. Петр I предоставил Бажениным право строить в Вавчуге суда для продажи и для собственных надобностей, имея в виду снаряжение их владельцами и отправку за границу с грузом леса и муки. Для защиты от каперов – морских разбойников, которые в ту пору часто нападали на купеческие суда, Бажениным было разрешено иметь на своих судах пушки, а также боезапас к ним. Царь разрешил Бажениным беспошлинно вывозить за границу продукцию своих лесопильных и мукомольных мельниц. Он дал им право нанимать мастеровых, матросов и шкиперов. Петр подчеркивал, что все предоставляемые Бажениным привилегии он дал им для того, чтобы,,… на то смотря иные всяких чинов люди, в таком же усердии нам, великому государю нашему царскому величеству служили и радение свое объявляли" [11]. Тогда же Петр разрешил Бажениным вырубать ежегодно в казенных лесах до 4 тысяч деревьев лиственных и сосновых пород.

Общий вид Вавчугской верфи Бажениных (с рис. Н. Баженина).

Царские милости окрылили Бажениных, и они стали ежегодно закладывать на своей верфи по несколько двухпалубных трехмачтовых судов водоизмещением от 100 до 150 т и длиной свыше 20 м. Их суда отличались исключительной добротностью, обладали хорошими мореходными качествами, да к тому же стоили дешевле, чем построенные в Англии и Голландии. Неудивительно, что к Бажениным посыпались заказы на постройку судов не "только от отечественных, но и от иностранных предпринимателей. Братья расширили свою верфь – построили несколько стапелей, прядильную, парусную, канатную мастерские, кузницу и ряд сараев.

Пример Бажениных оказался заразительным, на что и надеялся царь. Именитые лесопромышленники Никита Крылов, Алексей Попов, Иван Стрешнев и некоторые другие стали также обзаводиться собственными верфями на Двине и ее притоках, экспортировать лес на собственных судах.

Баженины на своей верфи строили не только транспортные суда, но по казенным подрядам многопушечные фрегаты для Балтийского флота.

Когда летом 1702 г. Петр I в третий раз навестил в Вавчуге Бажениных, они к его приезду подготовили к спуску построенные на верфи для казны 12-пушечные фрегаты „Св. Дух" и „Курьер". Это были весьма прочные корабли. Они имели круглые кормовые обводы, вместо обычного в то время кормового «фонаря», которые и обеспечивали повышенную прочность. Круглые обводы по тем временам были необычным новшеством, опережавшим свой век.

Петр был восхищен фрегатами, присутствовал при их спуске и сам обрубил опоры, удерживавшие корабли на стапелях. За постройку фрегатов царь присвоил Осипу Баженину звание корабельного мастера и повелел обоих братьев относить к „именитым людям гостиной сотни". Тогда же при Петре на верфи Бажениных был заложен и третий фрегат – „Св. Илья", стапель которого возвышался рядом со стапелями двух транспортных судов, строившихся Бажениными для собственных нужд.

Перед отъездом из Вавчуги в Москву Петр I на прощание" подарил братьям Бажениным 2470 десятин леса, пригодного для судостроения.

Баженины после отъезда царя стали еще более расширять свое предприятие. На судах, построенных на баженинских верфях, архангельские купцы отправляли за границу пиленый лес, пеньку, смолу, муку и другие товары. Много товаров на тех же судах ввозили в Россию из Голландии, Англии и других стран через ее Архангельский порт.

Вскоре имена Бажениных как искусных судостроителей и экспортеров русского леса стали широко известны в зарубежных странах.

Судопромышленник Иван Никифорович Баженин.

Судостроительная верфь в Вавчуге явилась колыбелью русского морского торгового флота, участвовала в постройке фрегатов и других судов для создававшегося Балтийского "флота. Кроме того, в 1711 г. Петр произвел Федора Баженина в экипаж-мейстеры И назначил заведовать Соломбальским адмиралтейством, на верфи которого форсированно строились для того Балтийского флота прозванные „архангело-городскими" линейные корабли и фрегаты. Однако это почетное и ответственное назначение Федору Бажеиину было в тягость, поскольку вынуждало отрываться от собственного „промыслишки". Но ослушаться воли царя Федор не посмел и вплоть до кончины Петра 1 управлял Соломбальским адмиралтейством, где при нем для Балтийского флота было построено до тридцати кораблей, фрегатов и иных менее крупных судов.

С отбытием в Архангельск Федора Баженина его сыновья Никнфор и Денис стали деятельно помогать его старшему брату Осипу. Никифор Баженин оказался весьма способным чертежником и конструктором-судостроителем. Именно он разрабатывал чертежи почти всех судов, строившихся на Вавчутской верфи, ряда тех военных кораблей, которые строил его отец на верфи Соломбальского адмиралтейства. Осип Баженин скончался в 1723 г., а Федор его пережил всего на три года и умер в 1726 г.