Император из двух времен

Ага, вот мы и перешли к делу.

Развожу руками.

– Прекрасная Изабелла. Великая война окончена. Мы сполна выполнили свой союзнический долг, чего, кстати, нельзя сказать о ваших республиканских предшественниках. Но это всё мелочи. Важно то, что меняются конфигурации союзов. Как говорят британцы, нет постоянных врагов и постоянных друзей – есть только постоянные интересы. И та же Британия сейчас трещит по швам. Только что Великобритания проиграла войну с Афганистаном. Как говорится, где Лондон и где Кабул? Но – проиграла.

– Не без вашей активной помощи.

Киваю.

– У нас был свой интерес в этом деле.

– Ормара?

– Разумеется. Как, впрочем, и сам Афганистан. У нас, знаете ли, нет заморских колоний, мы сугубо материковая империя. А раз нет колоний, то мы вынуждены создавать пояс безопасности вокруг наших границ. Для защиты своих интересов и интересов наших союзников. А союзников у нас много, в том числе и потенциальных. Вы только что вспоминали о сердечном согласии между нами, и я спешу с этим согласиться. Россия и Франция в последние полвека были очень близки, и я не вижу причин, почему бы вам не присоединиться к нашему новому блоку? Огромный рынок, солидарная безопасность, возможность уверенно продвигать свои интересы во всем мире. Почему вы так упорно отказываетесь?

Изабелла отпила кофе. Разумеется, она знала о том, что я задам этот вопрос. И ответов у нее на этот вопрос было множество. Оставалось лишь выбрать подходящий в данном контексте.

– Михаил, Франция – старая и уважаемая империя. Да, мы переживаем сейчас непростые времена, но это случалось в нашей истории многократно. И мы поднимались вновь и вновь. Как и Россия в схожих обстоятельствах. Мы готовы сотрудничать с Россией и с Новоримским Союзом, но мы не готовы стать вторым номером. Тем более третьим.

Интересуюсь:

– Вам известно о планах германского генштаба на ваш счет?

– Разумеется. Они полны оптимизма.

Поднимаю брови.

– А что, если это французский генштаб полон оптимизма? Прошу понять меня правильно, но я меньше всего хотел бы, чтобы немецкая армия сбросила французов в океан, а пока армия рейха значительно сильнее вашей, не говоря уж о том, что ваша армия и ваша страна обескровлена в Великой войне.

Хмурая отповедь:

– Россия желает вместо нас повоевать?

Качаю головой.

– Ни в коей мере. Вместо вас – точно нет. Если уж Франция избирает путь изоляционизма или, к примеру, союза с Америкой или Британией, то я, как тот Понтий Пилат, просто умою руки. Мне будет неприятно усиление Германии за ваш счет, но, как говорится, спасение утопающих дело рук самих утопающих. Уверен, что вы и ваш генштаб отдаете себе отчет в расстановке сил, а также в том, что вы никак не сможете защитить свои колонии. Открыть их для внешней торговли вам придется все равно. И тут вопрос лишь в том, кто будет иметь приоритет. Впрочем, это все мелочи. Скажу прямо, меня интересует лишь одно – мир в Европе. Ваше членство в Новоримском Союзе, не скрою, укрепит нас. Но укрепит и вас. Но, главное, Франция станет частью оборонительного блока и, тем самым, обезопасит себя от возможного вторжения со стороны Германии. Берлин не станет с нами всеми бодаться, у него другие интересы.

Изабелла возразила:

– Боюсь, что пока это все общие рассуждения. Официальное членство в Новоримском Союзе будет плохо воспринято внутри Франции, а, главное, это плохо примут в Вашингтоне, а мы, увы, сейчас весьма сильно зависим от американской помощи и заокеанских инвестиций. Так что пока мой ответ «нет». К тому же Германия в ближайшие десять лет вряд ли будет готова к большой войне.

Улыбаюсь и салютую Изабелле чашкой с кофе.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 23 февраля 1920 года

Стоило мне на мгновение расслабиться, как мне тут же прилетело. Удар в табло сбил меня с ног и обрушил вниз.

– Твою мать…

Отнимаю руку от глаза и вижу залитую кровью перчатку.

– Простите, государь, я не хотел!

Криво усмехаюсь, с определенным трудом поднимаюсь на ноги, опираясь на руку своего визави. Нокдаун, что и говорить. И бровь рассечена.

– Пустое, князь. Сам виноват. Но и вы тоже сегодня красавец, сколько пропустили! Княгиня залюбуется вашей физиономией.

Емец-Арвадский хмуро прикладывает полотенце к разбитым в кровь губам и кивает:

– Так точно, государь. Виноват.

– Да бросьте. Это не первая и не последняя кровь на наших с вами спаррингах. Тем они и ценны для меня. Позволяет быть в тонусе.

Тут набежали доктора и прочая обслуга. Появился и мой адъютант полковник Качалов, который несколько озадаченно смотрел на меня.

Почувствовав себя экспонатом, раздраженно спрашиваю:

– Что?!

Тот кашлянул и доложил:

– Граф Суворин просит об аудиенции.

Хмыкаю.

– Что ж, раз просит, значит пускай.

Полковник козырнул, и через несколько мгновений появился Суворин. Оценив обстановку, он тут же распорядился:

– Фотографа. Быстро!

Смотрю на него одним глазом, прижимая полотенце к разбитой брови над вторым. Граф ничуть не тушуется и деловым образом сообщает:

– Государь! Это будут прекрасные фото! Император не держит вокруг себя лизоблюдов и даже на тренировках все всерьез! Тем более что вам завтра на официальное мероприятие, а следы скрыть не удастся все равно. Так что обратим сей досадный эпизод в вашу пользу. Пример подданным и всей нашей молодежи!

– «Уставшие, но довольные?»

– Точно так, государь!

Тут в спортзал стремительно вошла императрица. Критически оглядев нас, она заключила:

– Красавцы, что и говорить!

Затем, покосившись на команду Суворина, она хмуро поинтересовалась:

– Это ещё зачем??

Вопрос был адресован отнюдь не Суворину, и тот счел за благо промолчать. Так что отвечать пришлось мне. Я криво усмехнулся:

– Пусть будет. Из любой оплошности нужно извлекать пользу.

Маша сделала неопределенный жест и обратилась к Емцу:

– Князь, ваша супруга вряд ли будет слишком рада лишним шрамам на вашем лице.

Тот склонил голову:

– Государыня, всем известно, что шрамы украшают мужчину.

Императрица покачала головой.

– Я не уверена, что в данном случае княгиня слишком обрадуется. Равно, как и я не слишком рада новым шрамам на лице государя.

Она смерила тяжелым взглядом Суворина, но тот предпочел не нарываться и промолчать.

Подвожу итог:

– Граф, давайте команду своим людям. Мою физиономию уже достаточно отмыли.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ВОСТОЧНАЯ РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 23 февраля 1920 года

Понятно, что самовара у нас не было. Рылом не вышли, как говорится. Был фарфоровый чайник, были утонченные чашки и прочие пиалки со всякого рода печеньками и прочими плюшками. А что ещё нужно двум мужикам после интенсивной тренировки и бани?

Я до хруста в костях потянулся и расслабленно откинулся на спинку плетеного кресла, благо полотенце лишало меня «удовольствия» отпечатать на своей спине рисунок плетения нашей меблировки.

Хорошо!

– Князь, сегодня мы хорошо потрудились, как мне представляется.

Емец потрогал распухшие губы и кивнул.

– Это точно, государь.

Отпив ароматного чаю, я отставил чашку и промокнул салфеткой губы.

– Что ж, Анатолий Юрьевич, я прочитал вашу аналитическую записку и нахожу ряд ваших предложений небезынтересными. Действительно, деятельность Экспедиции службы егермейстера двора стала привлекать к себе внимание со стороны зарубежных спецслужб. Столь обширная география операций, множество отделений по всему миру, приоритет к приему на службу лиц, которые имеют боевой опыт, – все это не может остаться незамеченным для опытного взгляда. Соглашусь с вами, что включение в сферу деятельности ЭСЕД ещё и вопросов обеспечения экспонатами археологических и палеонтологических музеев не только расширит ваши возможности и легендирование, но и внесет дополнительную путаницу в анализ наших врагов. Особенно по душе мне пришлись ваши предложения о всякого рода мистификациях и прочих поисках Грааля. Действительно, в нашем деле будет полезно прикрыться несколькими слоями правды, каждая из которых будет страшнее предыдущей. Так что я готов согласиться с вашим предложением, князь.

Емец склонил голову.

– Благодарю вас, ваше всевеличие.

Захрустев печенюшкой, я взял паузу и лишь затем продолжил:

– Но, Анатолий Юрьевич, я бы предложил еще больше расширить глубину слоёв правды в этом деле.

– Я весь внимание, государь.

Отпиваю из чашки.

– Так вот, князь. А что если вся ваша деятельность станет лишь прикрытием для каких-нибудь совершенно мистических или фантастических изысканий? Мол, все эти зверушки и прочие древние амфоры – это лишь прикрытие работы особой команды по поиску чего-то совершенно эдакого? Не древних мозаик и прочего хлама, а какого-нибудь древнего оружия, подавляющих волю магических кристаллов, хрустальных черепов и прочего потустороннего идиотизма?

Емец некоторое время помолчал, обдумывая сказанное мной.

– Ну, что тут сказать, государь? Чем больше слоёв правды, тем лучше. Но одних слов мало. Нужны какие-то совершенно секретные доказательства, какие-то утечки от перебежчиков, которых мы славно внедрим во вражеский стан. В общем, пока мало фактажа. Но я подумаю над этим и в течение недели постараюсь предоставить на рассмотрение вашего всевеличия новый взгляд на данный вопрос.

Киваю.

– Уж, постарайтесь. А чтобы вам лучше думалось, предлагаю передать в ведение ЭСЕД страшную Сухаревскую башню в Москве и тайные марсианские программы Министерства обороны. И объявим о создании в башне Музея диковин, а? Как вы считаете?

Анатолий усмехнулся.

– Да, как вы любите выражаться, государь, это будет вкусно.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БОСФОР. БУХТА БАРОНЕССЫ ДЕ БОДЕ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА». 24 февраля 1920 года

Штормило. Тяжелые волны Босфора били в борт «Полярной звезды», создавая лишнюю качку. Можно было бы лечь на курс по волне, но мы здесь ненадолго, так что можно и потерпеть несколько минут.

Яхта «Гогенцоллерн» сверкала невдалеке, словно начищенная эмалированная кастрюля, поражая окрестных чаек своей сияющей белизной…

Вот интересно, почему у русского императора яхта черная, а у кайзера – белая? При всей тевтонской сумрачности и прочих мрачных атрибутах рейха? Какой-то скрытый комплекс или просто парадокс? Впрочем, сейчас это совершенно неважно.

Зазвучал протяжный горн.

Реквием.

Киваю Вилли, и мы вместе с кайзером поднимем венок. Совместный венок, который чтит память всех тех, кто погиб здесь. С обеих сторон. С обеих. Значительно больше, конечно, с немецкой стороны, но и наши потери были существенны.

Эпохальная битва, во многом переломившая ход войны, но, главное, во многом переломившая послевоенный расклад. Переход Болгарии на нашу стороны и оглушительный разгром Османской империи предопределили исходы Великой войны. И главным препятствием в этой операции для нас были именно немцы. В том числе крейсера «Гёбен» и «Бреслау», которые героически погибли в этой бухте.

И мы сегодня чтим их память.

Да, Мининформ в последнее время сдерживает акценты и старается не слишком уж представлять германцев врагами, ведь всем, и им, и нам, необходимо начать историю с чистого листа. Общественное мнение Единства осознало, что немцев можно бить, а общественность Германии убедилась, что Россия – серьезный и достойный противник.

Впрочем, сдерживая накал страстей в массовой прессе, мы не слишком навязчиво продвигали некоторые идеи, скажем так, достаточно неофициально. Так, например, в рижском отделении строительного треста «Aufbau Vereinigung», входящего в состав «Германского общества восстановления», скромно трудится вернувшийся из Москвы скромный же инженер-инспектор Альфред Вольдемарович Розенберг. Причем скромность означенного выпускника Императорского имени Николая Первого Московского технического университета, как и факт того, что он является представителем заказчика работ, не мешает ему активно публиковаться как во внутрикорпоративной газете, так и в немецкоязычной прессе Риги. А печатал он довольно любопытные опусы о том, что прусы и русы – это один арийский народ. И что германцы – это форпост арийского мира в Европе, Ну, и то, что русы – срединная земля арийской расы. Ну, и в таком вот духе.

Что ж, трест «Aufbau Vereinigung», он же «Организация реконструкции» в переводе на русский язык, должен был разогреть расовые настроения в рейхе, где они и так цвели пышным цветом. Нам осталось лишь несколько сместить акценты и подкачать их…

Церемониймейстер дал знак, и мы с кайзером плавно опустили совместный венок в волны моря.

В волнах заколыхались ленты цветов Единства и Германии, и, помимо надписей «от кого», там была и главная надпись на двух языках: «НИКОГДА БОЛЬШЕ!»

Впереди нас ждал Осовец, ждала Рига, ждал Моонзунд.

Мы должны были перевернуть черную страницу нашей истории.

Что ж, кайзер Вильгельм II преклонит колено перед монументом жертв химической атаки Риги. Тогда от германских снарядов погибло множество мирных жителей города. И это злодеяние не было забыто и стало частью большого процесса о преступлениях против человечности, трибунал которого сейчас проходит в Бейруте.

Да, Вилли спешил обелить себя, сбросив вину на военных и лично на Гинденбурга с Людендорфом. Мол, он был не в курсе и даже рядом не стоял, фактически был отстранен от власти военными, а сейчас полон гнева и чувства вины. Понятно, что реально немцы каяться ни в чем не собирались, и кайзер никакой вины за собой не чувствовал, но танцы с бубном на публику нужно было произвести обязательно.