Империя. Исправляя чистовик

Ты и дети — это самое дорогое, что у меня есть в этой жизни. В обеих жизнях.

Впрочем, то будущее, что я оставил в бывшем своем 2015 году с каждым днем все дальше от меня, несмотря на то, что физически к нему я с каждым годом все ближе.

Но, нет, верю, что «того прекрасного будущего» здесь уже никогда не будет. Я не допущу такой жизни. Пусть останутся лишь призрачные воспоминания в моей памяти. Воспоминания, которые становятся с каждым днем все более размытым и уплывающими в туман дрожащего марева…

Жалею ли я о своем сгинувшем будущем? Вот, откровенно, если кто спросит напрямую, как на духу?

Смотря в чем и о чем. Да, мир через век был комфортнее в части быта и прочих жизненных удобств. Я рассуждаю в целом, с точки зрения «в среднем по палате», хотя лично мне на мой быт здесь жаловаться грех. Лично мне тут не хватает только моего ноутбука. Ну, и, всемирной сети. Надоело писать от руки или диктовать, а машинки печатные тут еще те! Но, это такое…

Конечно, техника всякая, телевизоры, пылесосы и прочие «умные дома» делали жизнь лучше, удобнее и комфортнее. Но разве это все делает человека счастливым? Дайте членам семьи по ноутбуку и по отдельной комнате, и они, чаще всего, будут видеться лишь случайно, столкнувшись на кухне возле чайника или холодильника.

Мой покойный отец часто сетовал на то, что «все сейчас сидят возле телевизора, а не то, что во времена моей юности». Мол, мы гуляли, были праздники, в парках было не протолкнуться, а сами парки были почти на каждом углу. Да, это обычное старческое ворчание про то, что «раньше небо было голубее, деревья выше, а трава — зеленее». Это все понятно. Но, раньше, без телевизоров и социальных сетей, действительно было все иначе, и, я, тому авторитетный очевидец и свидетель.

Знаете, в первые месяцы своего царствования я нередко гулял инкогнито по Москве в образе потертого жизнью капитана Артемьева.

Конечно, забредать в самые дебри и трущобы глава моей службы безопасности генерал Климович мне не давал, но, в целом, видел я жизнь всякую. В том числе и нищих видел, и алкашей-пропойц, да и прочий темный элемент. И грязь видел, и срам.

Однако, в основной, в том числе и рабочей, массе, мои нынешние современники оказались людьми, заряженными значительно больше на общение с другими людьми. Нет, не в социальных сетях, а лично, принимая гостей и нанося визиты, устраивая шумные вечеринки и посиделки, гуляя парочками и веселыми компаниями в парках, прохаживаясь по бульварам, где раздаются голоса и смех, где играют толпами дети, где звучит медь оркестров, где мило улыбаются идущие навстречу барышни…

Нет, чего-то, все же, мы там, в моем утерянном будущем, лишились. Чего-то неуловимого, живого, искреннего, щемящего душу…

Маша пошевелилась во сне и на ее губах появилась улыбка. Счастливая улыбка. Ее уста дрогнули, зашевелились в каком-то одной ей лишь известном разговоре. Что она шепчет — не понять. Но ей там хорошо и радостно. Спи, милая.

Я вновь провалился в полудрему, лишь мысли хаотично то появлялись, то исчезали.

Позади была очень сладкая ночь. Впереди меня ждет очень трудный день. Очень трудные дни. Много перелетов, много смотров, много совещаний.

Империю пора окинуть хозяйским взором, как рачительный хозяин осматривает свои владения или свой дом. Полгода государственная машина работала без моего личного присутствия, пока я тут лечился и реабилитировался после «американки». Конечно, я получал регулярные доклады отовсюду, но разве мне заменит бюрократический отчет мой суровый придирчивый взгляд? Подданные должны видеть своего Царя. Может к моему приезду хоть забор местные власти, какой-никакой, да покрасят. И то польза для города.

Шутка.

Пора-пора встряхнуть это державное болото!

Но мой отъезд означал расставание с Машей и детьми. Минимум на месяц, а то и на два. Так что мы старались по ночам не терять времени даром. Да и не только по ночам. И не только в спальне. Благо, нет у нас проблем ни с тем, где уединиться, ни вопросом с кем детей оставить. Правда, потом гости понаехали, и нам пришлось уделять им внимание, но тут ничего не попишешь, родня все-таки. Тесть, теща опять же (как без нее!), моя сестра, сестра жены, царь Болгарский. Тоже теперь, некоторым образом, родственник.

Мне вдруг жуть как захотелось курить. Вот прямо невмоготу. Давно не курю, а тут здрасьте вам через окно.

Но с чего бы я должен отказывать себе в такой вот мелкой прихоти?

Осторожно снимаю со своей груди руку Маши и, стараясь не потревожить ее сон, выскальзываю на балкон, не парясь с одеванием. Да и зачем? Уже жарко здесь, а особняк построен так, что царские хоромы и балконы ниоткуда не увидать. В целях безопасности, разумеется. Получить пулю снайпера я не хочу нигде. На Острове Христа в особенности.

Разыскав в шкафчике трубку и прочее, тихо сажусь в шезлонг и набиваю чашу табаком. Еще минута, и воздух наполняется клубами ароматного дыма.

Расслабленно смотрю в светлеющее безоблачное небо, вяло следя за сизыми волнами, плывущими вверх.

Ни ветерка.

Хорошее утро намечается.

И хороший в трубке табак.

Посидев немного, встаю к перилам, смотреть на восходящее над морем солнце.

На фото: итальянская королевская яхта «Regia Nave Savoia»

Тишина и умиротворение. Спит остров, да и не видно с моего балкона ничего. Безопасность же. Потому только я, море и появившийся из-за горизонта краешек дневного светила. Да еще четыре Императорские яхты в бухте. Моя «Полярная звезда», Маши «Царевна», «Regia Nave Savoia» моего итальянского тестя, и яхта «Стрела» родной моей сестры Ольги, на которой прибыли Мафальда с Борисом. Нет, и у царя Болгарии была своя яхта, но она сейчас в Эгейском море, в городе Борисполь, он же бывший османский Дедеагач, а гнать ее из Средиземки смысла никакого не было. Так что Ольга их подбросила на Остров прямо из Константинополя.

Конечно, риск занести на Остров заразу был, но мы береглись как могли. Даже затребовали, чтобы все желающие погостить прошли двухнедельную изоляцию от внешнего мира. Впрочем, уговаривать долго не пришлось, все всё понимали, благо моя прошлогодняя болезнь убедила (если не напугала) очень многих, да так, что большинство монархов и влиятельных лиц предпочитали устроить себе постоянную самоизоляцию, уехав в свои имения в горы, в леса или на такого рода острова типа нашего. Правда мне не известен ни один остров отдыха монархов, который охранялся бы линкорскими орудиями главного калибра и мог выдержать тактический ядерный удар.

Я попыхтел трубкой. Что-то никак не проснусь толком. Все время мысли прыгают с темы на тему. Прыгают? Нет-нет, мои мысли скользят, плавно перетекая с одного предмета на другие.

Попробовать что ли пробраться на кухню и сварить кофе? Нет, опасно. Машу могу разбудить. Пусть спит. Когда мы еще увидимся, зачем мне ей сладкий сон тревожить. А судя по ее лицу, сон действительно… вкусный.

Полюбовавшись лицом жены, видимый мне в проем открытых настежь дверей балкона, я вновь затянулся дымом.

Да, такие вот у нас дела.

Вообще же, «американка» минувшей зимой устроила в Европе настоящий террор, не обойдя и высший свет континента. Много умерло и умирает до сих пор. Монархи держатся, хотя и болеют некоторые. Вот только Фердинанд Румынский помереть Высочайше изволил, Царствие ему Небесное. Тот еще был… король. Ну, или никак, как говорится. О покойном-то.

Впрочем, сыночек его Кароль, тоже еще тот король. Да, поговорка про то, что «как корабль назовёшь» не всегда работает. Монарх из него никакой. Слабый, порывистый, увлекающийся. Ох, натерпелась с ним моя племяшка Оля. И еще натерпится. Но мы пока можем только внимательно наблюдать, мягко подталкивать или удерживать. И ждать, внедряя людей отсюда, вербовать или покупать на месте, или заинтересовывать представителей элит переметнутся в стан «русской партии».

Остается ждать. Хотя бы до августа. А там все возможно.

Если, конечно, Оля родит наследника румынского престола.

Иначе придется искать другие варианты.

Или снова ждать. Год, два, три…

На фото: Император Всероссийский Николай Александрович с Августейшей семьей

Ники вот от своей Аликс дождался наследника лишь на пятом ребенке, через, считай, десять лет. Не возникнет ли такая проблема с Олей? Ведь есть же наследственность, предрасположенность и все такое. И, хорошо, если не ошиблись те яйцеголовые умники в ушедшем будущем, которые утверждали, что гены гемофилии передались только двум дочерям Николая — Марии и Анастасии. И хорошо, если меня самого память не подвела в этом вопросе. Иначе — беда. Будут с Румынией у нас проблемы. Как и с Сербией вдруг что. А это опасно.

Да, не всем везет обрести Наследника сразу. Это очень серьезный аргумент для авторитета власти и стабильности в стране…

И тут к моей голой спине нежно прижались две обнаженные выпуклости.

Улыбаюсь блаженно и приветствую негромко:

— Доброе утро, любовь моя.

Смешок. Воркующий голос.

— О чем задумался, любимый?

— Думаю о том, как мне повезло с тобой.

Вновь смешок, уже более счастливый.

— Правда?

Серьезно киваю.

— Да.

Нежные руки скользнули вперед и вот уже мое Солнце греет меня собой в полный свой рост.

Оборачиваюсь, пытаюсь игриво схватить в охапку.

— Ой! Аййй!!! Ты что делаешь!!!

Маша взвизгнула и вырвалась из объятий, потирая ушибленное место. На голом боку уже видно было наливающееся краснотой пятно.

— Больно же!!!

На фото: принцесса Италии Иоланда Маргарита Милена Елизавета Романа Мария Савойская

Она чуть не плакала.

Я растерянно и виновато смотрю то на нее, то на трубку у себя в руках. Блин! Как я про трубку-то забыл! Растаял от ласк, осел старый!

— Прости, солнце, я не хотел…

Жена пыталась заглянуть себе за спину, желая увидеть ушибленное место, но у нее не получалось так изогнуться. Крутясь, она бурчала хмуро:

— Трубкой своей… Утро доброе… Это же надо было додуматься! Крови нет хоть? Принеси зеркало!

Вернувшись на балкон с зеркалом, я заверил:

— Нет-нет, там просто синяк будет.

Маша поглядела в отражение и всплеснула руками:

— Ну, вот! Мне только синяка не хватало! Что люди скажут? Будет теперь весь высший свет шептаться, что меня муж бьет!!!

Женщины! Пусть даже и Императрицы.

Удивленно возражаю:

— А кто же это тебя увидит голой?

Императрица посмотрела на меня, как на идиота.

— Здравствуйте вам! Ты что?! А фрейлины? А одеться-переодеться? Пусть не голой, но, как не прячься, бок неизбежно кто-то увидит! Пойдут толки, пересуды, да и визжала я от боли на пол острова! Наверняка кто-то слышал. Даст Бог — не поймут откуда был этот вопль, но если еще и синяк…

М-да, неудобно получилось.

Желая хоть как-то смягчить ситуацию, шучу:

— Хорошо хоть горячий табак не вывалился на кожу, а то бы сказали, что я…

Но перехватив становящийся опасным взгляд жены, тут же затыкаюсь и спешно сдаю назад:

— Любовь моя, прости дурака, несу всякую чушь.

С этими словами вышвыриваю трубку с балкона. Где-то внизу послышался чей-то вскрик.

Вздыхаю:

— Нет, сегодня точно не мой день. Прости.

Маша сокрушенно покачала головой.

— Нет, ты точно не в себе. То крик сверху, то трубка… А если пожар? А если покалечил кого?

— Трубкой трудно покалечить.

Ироничное:

— Да? Правда??!

Плюс ехидное:

— А если кто-то решил посмотреть — кто же там вопит сверху, в Царских покоях?

Да, сегодня точно не мой день. Но очень насыщенный и ответственный.

Видимо уловив своей женской интуицией что-то в моей душе, она смягчилась.

— Ладно, теряем время на всякие глупости, а тебе скоро уезжать. Вот только не знаю, как нам быть с моей саднящей спиной?

Последнюю фразу она произнесла с ноткой игривости.

— Поверь, любимая, мы что-нибудь придумаем.

Подхватываю ее на руки и несу в спальню.

Жена ощутимо напряглась, ожидая новых неприятностей от неудачника дня, но, Бог был милостив и цель была благополучно достигнута.

И основная цель — тоже.

В общем, все окончилось благополучно. Глаз трубкой я, к счастью, никому не выбил, все живы, пожара тоже не случилось.