Господарство Псковское

– Понятно, – протянул, стараясь осознать и запомнить прочувствованное.

– Да мало тебе пока понятно. Учиться нужно. Вот тогда будет понятно, а так… Хотя дар у тебя есть. До лета время тебе даю – думай. Надумаешь учиться – осенью приедешь. Сам за тебя возьмусь.

– Понял, буду думать. Ещё вопрос можно? По другой теме.

– Задавай.

– С богами ты не говорил? Они же обещали мне помочь?

– Не говорил. Знак мне был. В Волине или в Щецине в храм зайдёшь. Тебя там ждут.

– Не хочу я в храм заходить. Будет так же, как на Рюгене. Мне там проходу потом не будет.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь. То ты умный и здравомыслящий человек. А то совсем как малый ребёнок. Хочу, не хочу. Если боги тебя там ждут, какие могут быть сомнения?

– Какие, какие… На бога надейся, а сам не плошай.

Зашумела крона дерева, весело и раскатисто громыхнул гром, зашуршал листьями. Влетел в зал собакин, коротко кольнул заполошными глазами, звонко залаял на дуб.

– Рассмешил ты богов, – покачал головой Будимир. – На этот раз тебе повезло, на будущее следи за своим языком.

– Понял! – потянулась рука к затылку извечным русским жестом.

– Раз понял, тогда ступай в обратный путь. Летом увидимся.

Обратная дорога всегда короче, поэтому быстро добрался до Старой Ладоги, пересел на струг, не став задерживаться в городе, и, попрощавшись с Драгомиром, поставили на стремнине парус. Три дня – и мы дома. Ну, чуть больше получилось, ветер не благоприятствовал. Денёк отдохнём, и в путь. Дел впереди много.

Опять режет тёмные воды Варяжского моря нос струга, провожают противными криками чайки, ныряя в пенную кильватерную струю. Плотное пузо паруса уверенно ловит ветер, чуть накренившись к далёкому горизонту. Держим курс сразу на Волин, оттуда зайдём в Щецин. Сидим в воде низко, потому как полностью загружены досками. Поэтому не так сильно ощущается качка. Перед отходом из города собрались ещё раз у Трувора, чтобы окончательно определиться с маршрутом и приоритетными задачами. Говорили в основном я и Горивой. Князь изредка вставлял своё веское слово, в основном слушал, о чём-то напряжённо размышляя. В какой-то момент встал и отошёл к окну, невидящим взглядом уставившись куда-то вдаль. Замолчал говоривший Горивой.

– Владимир. Ты идёшь сразу в Волин. С богами не шутят. Горивой останется в городе, приглядывать за порядком. А я возьму Бивоя и пройду по нашим строящимся крепостям, посмотрю, что там и как. К Синеусу в Выборг схожу. Надо мне проветриться, а то засиделся я на одном месте, – развернувшись от окна, озвучил принятое единолично решение.

Зачем мы столько распинались? Попытался было что-то возразить Горивой, но был сразу же оборван. А я и говорить ничего не стал – бесполезно. Но и правильно – что ему дома сидеть? Дела идут своим ходом, требуя минимального присмотра. Маховик нашей государственной машины потихоньку крутится, постоянного княжеского присутствия не нужно. Зато пройдёт, своими глазами на всё посмотрит, с народом пообщается, узнает новости и нужды, впечатлений наберётся. Мне легче будет. На мне останется только Данциг. Хорошо подумав, решили в этом году не распыляться. Построим три крепости, укрепимся, обживёмся на новых местах, постепенно накатаем дороги. Не всё же только морем ходить. А земля в Данциге от нас не уйдёт. Вот когда плотно сядем в крепостях, тогда и можно будет снова подумать об отложенном пока, деле. Эту информацию я и должен растолковать Даниэлю. Пусть на контроле держит правый берег.

Перебирая воспоминания, сидел на палубе, мозоля глаза недовольному Первуше. В ногах развалилась собака, нежась под тёплыми лучами весеннего солнышка. Разлеглись два дармоеда, команду расслабляют. Наверняка такие мысли крутились в голове кормщика, очень уж хмуро он на нас поглядывал. Ничего, потерпит – кроме нас на палубу никто не выходил. Команда отсиживалась в кубриках. Ласковое солнышко, свежий ветерок – красота! Была. Пока не нарвались. И опять почти на том же самом месте, где осенью попали в шторм. Расслабились, что я, что Первуша. Даже наблюдателя не выставили. Если бы не Гром, побили бы нас варяги. Резко поднял лобастую голову, ударив меня по ногам когтищами, приподнял уши, рыкнул и мгновенно вскочил на лапы, звонко залаяв за корму. Я оглянулся, а нас два паруса догоняют. И хорошо так догоняют, уже можно ухмыляющиеся бородатые лица разглядеть. Не вставая на ноги, в полуприсяде метнулся к люку, крикнул тревогу:

– Варяги на дистанции выстрела! Все наверх! По местам! К бою!

Ссыпался в каюту, схватил арбалеты и ножи, отложил. Накинул броню, шлем, через плечо перевязь. Теперь можно и арбалеты зарядить. Что и сделал, слыша топот ног выбегающих бойцов.

– Поднять щиты! Заряжай! – командует Данислав.

Можно и мне выходить. А то притормозил, чтобы под ногами не путаться. Затихли дружинники, только Гром лает.

– Ко мне! Место! – оставляю собаку в кубрике. Нечего псу под стрелами находиться. Мало ли какая шальная стрела клюнет. Как я без него…

Осторожно выглядываю. Можно выходить. Так же, согнувшись почти до палубы, пробираюсь поближе к корме. До дракаров метров восемьдесят, вижу, как застыли на носу лучники, натянули тетивы.

– Бойся!

Свистнули стрелы, ударили по щитам, застучали равномерно молотками. Молчу. Данислав командует, ему и карты в руки. Прислушался – радуются добыче варяги, поймали ротозеев купцов. А что охраны много, так и их не мало. Зато добычи будет больше. Ну-ну, наивные северные парни.

– Первуша, уходи резко вправо, после залпа сразу влево, – донёсся напряжённый голос десятника.

Чуть сильнее накренился струг, разворачиваясь на ветер.

– Приготовиться по левому. Залп! – рявкнул наш командир. – Заряжай! Артиллерия, спите?!

Бухнул скорпион, посылая тяжёлый срезень. Мимо. То есть мимо растяжек, а так, конечно, попали. Да и грех было бы не попасть с такого-то расстояния. Лучников и впереди стоящих снесло, словно метлой махнули. Переложился кормщик, протестующе заскрипела мачта, ловя полный ветер.

– По правому. Залп!

Всё, лучники нам не страшны. Нет их больше. Теперь можно и покружить.

– Первуша, правый поворот. Стрельба всем по готовности.

Молодец Данислав. Только правый сейчас и нужен. Если бы влево стали уходить, тут бы нас и нагнали. А так у нас все шансы. Опять бухнул кормовой скорпион. Мимо. На носовом головами крутят, пытаются цель найти, да пока никак не выходит – все в заднем секторе.

На дракарах крыльями выметнулись длинные вёсла, вспенили воду, пытаясь нагнать нас, взять на абордаж. Поздно уже, сразу надо было так сделать. Хотя-я… Расходятся варяги, будут нас на повороте ловить. Один нагоняет, второй на пересечение пойдёт. Вполне реально. Похоже, кто-то из тех, кто на озере от нас удирал и видел все наши тогдашние манёвры. Нет, не пляшут ваши, мы тоже уже наученные. Такие ситуации много раз отрабатывали долгой зимой. Вот и сейчас вместо ожидаемого варягами левого поворота, Первуша продолжил правый и пошёл в обратную сторону, продолжая осыпать болтами первый дракар.

– Уходить надо. Ничего мы не сделаем. Не догоним! – услышал крик на дракаре.

Нет, ребята, уйти мы вам уже не дадим. А не надо было нападать. Шли себе мирно, никого не трогали. Теперь получите.

Отошли подальше, развернулись спокойно и пошли вдогонку. Есть шанс отличиться носовому расчёту. Он и отличился. Удача или мастерство, а может, и всё вместе сегодня были на их стороне. Сначала метким выстрелом сбили парус, потом прострелили вдоль борта. Всё это в сопровождении постоянного обстрела арбалетчиками. Даже как-то скучно. Драйва нет. Тот, что был вначале, при неожиданном нападении, закончился. А теперь только рутина, работа.

Ну что, этот дракар почти наш. Надо ли догонять второй, спешно уходящий в наветренную сторону? Нет, пожалуй. Вон и Данислав смотрит вопросительно, тоже всё прекрасно понимает. Ну, погонимся, будем против ветра вальсировать. Вёсел у нас меньше, и загружены мы основательно. Не догоним. Хотя отпускать жалко. Ничего, пересечёмся ещё. Парус запомнили, и хорошо. Море – оно маленькое. Это человек с человеком могут рядом пройти и не встретиться, а два корабля в море обязательно пересекутся. Улыбнулся пролетевшей мысли и качнул отрицательно головой Даниславу. Получил понимающую улыбку в ответ. Добивать пора и трофеить. Вспомнилось, как рвались дружинники в самом начале наших походов помахать мечами, показать удалую силушку. Теперь поумнели – дураки перевелись. Сидят спокойно, постреливают в прорези щитов, все в броне. Не так, как раньше.

Не обращая внимания на гневные крики с гибнущего дракара, так и кружились вокруг него, продолжая обстрел, пока не прекратилось в нём всякое шевеление. Только тогда и подошли ближе. Не убирая арбалетов, пришвартовались, добили раненых, которых практически не было. С такого расстояния арбалет шьёт навылет любую броню вместе с содержимым. Забрали всё более или менее ценное и подожгли просмоленное судно. А куда его девать? С собой тащить? Кому оно нужно! Мы свои-то распродать до конца не можем, Яну поспихивали. Так что судну одна дорога – в пламени очиститься.

Данислав скомандовал отбой. Опустили щиты, выдернув глубоко впившиеся в дерево стрелы. Сразу же засели за чистку болтов. Сладкое – разбор трофеев – оставили на потом. Да и не было там ничего особо сладкого. В основном оружие и броня, еда. Паруса и канаты, смола и жир. Весна, видать, только вышли на промысел, награбить ничего не успели. А жаль.

Первуша довернул на прежний курс. По солнцу, что ли? Так оно на месте не стоит. Главное, чтобы в ту сторону. Нет, надо всё-таки при случае купить компас. Легче будет. Вот как только подвернётся подходящий, так и куплю. А самому сделать – не судьба, видимо.

Позади оставался тяжёлый чёрный дым горевшего дракара. Накрылось чьё-то благополучие.

Кормчий, как шофёр, два раза дорогу показывать не надо, он её с первого запоминает. Вот и Первуша повернул к берегу по одному ему известным приметам и ориентирам, вышел точно к знакомой протоке. Вскоре мы миновали поселение, которое в прошлый поход обследовали. Останавливаться не стали, хотя в этот раз там копошились люди. На берегу рядом с лодками стояли несколько мужиков, провожали нас взглядами. Узнали, что ли? Потому и не убежали? Ну и ладно, нам мимо. К вечеру причалили у деревянного пирса Волина. В прошлый раз шли двое суток, а в этот раз быстро проскочили. Маршрут-то знакомый, потому и быстро.

В сопровождении Грома и пары постоянных стражей дошёл до знакомых корабелов. Но пройти на территорию верфи не смог: появился высокий забор. Новости какие. Дружинник попинал в ворота, лениво забрехали псы, отреагировав на стук. Громчик навострил уши.

– Ты смотри, там шум не поднимай, нам неприятности ни к чему, – положил я руку на голову сидящей собаке.

Пёс мотнул лобастой башкой, скидывая руку, коротко глянул в глаза, кольнул укоризной. Мол, что я, не понимаю. Посмотрим.

Загремели засовы, откинулся поперечный брус на воротине и приоткрылась со скрипом тяжёлая створка. В узкую щель высунулась вихрастая голова и сразу же, ойкнув, скрылась, смешно застряв ушами в узком проёме. Это Гром испугал мальца, рыкнув и вскочив. Толкнулась створка, исчезли вихры. Узкие ладошки потянули из всех сил воротину на себя.

– Не бойся. Он не тронет без команды, – придавливая рвущийся наружу смех, постарался успокоить парнишку.

– Да-а, не тронет. А вдруг кусит? – с опаской проговорил голос за забором.

– Ну, тогда… Позови кого-нибудь из мастеров. Скажи, доски привезли.

А что делать? Гонор показывать? Кому? Забору или воротам? Или мальцу этому? Лучше уж так. Малец – он ведь тоже человек. Тишина вокруг.

– Боярин, давай мы ворота-то откроем. Вроде не закрыл он их. Или перелезем и откроем.

– Нет, не надо. Подождём.

Стоим, ждём. Послышался раздражённый говор. Не разобрать, кто там бурчит и на кого. Лай собак за забором мешает. Заскрипела, открылась створка. Наконец-то знакомые лица. Всмотрелся, узнал, заулыбался приветливо. Наклонил голову, пригласил проходить.

– А мы вас заждались. Обещали сразу по весне прийти, и нету.

– Так у нас-то весна позже приходит. Как только смогли, так и загрузились.

– Просто так пришли или привезли чего?

– Привезли, привезли. Как и договаривались. Можете идти и разгружать свои доски.

– Нам так сразу не собраться. Давай завтра с утра?

– Ну, хорошо. С утра так с утра. Только не затягивайте, а то я в Щецин уйду и там расторгуюсь.

– Да как можно! Мы вас давно ждём. Рано утром и будем на пристани.

– Договорились. А что это вы за забором укрылись?

– Да покоя от конкурентов нет. Заложили по зиме такой же корабль, как и у тебя. Понравился очень. Как только слух об этом прошёл, так и зачастили к нам в гости мастера с других верфей. И все вокруг стапеля крутятся, высматривают. Пришлось от любопытных взглядов прятаться. Сам понимаешь, кто первым построит, тому и заказы, и деньги.

– Понимаю. Ладно, прощайте до завтра.

– И ты прощай.

Одно дело сделали. На торг зайти надо, серу поискать или заказать. А вот потом можно и в храм заглянуть.

Погуляли, потолкались среди торговых людей, посмотрели чужие товары, похвастались своим. Свой-то, правда, в трюме лежит, поэтому на слово нам никто не поверил. Да и ладно, в Щецине расторгуемся. Тут нас пока мало кто знает. Вот завтра половину досок выгрузим, слух моментально разнесётся. Разговорился в кузнечном ряду с мастерами. Описал то, что ищу. Собеседники долго не думали, сразу переправили к купцу, который мог привезти искомое. Торговец удивил. Серу можно было найти в Данциге. Она являлась побочным продуктом при добыче каменной соли. Это самый быстрый вариант. Второе – можно было привезти серу с юга, с Вислы, из города Тарнобжега. Но это долго. В лучшем случае привезут к осени. Если повезёт. Да и кому она нужна? Никчёмная совсем вещь. За ради плёвого дохода никто связываться не будет.

Придётся Даниэля напрягать.

Глава 6

С богами не шутят

Сколько ни хитрил, оттягивая момент посещения местного храма, а в конце концов все отмазки закончились, и настало время выполнять назначенное. Вздохнул тяжело, поправил перевязь, как будто ища опору в прикосновении к такому надёжному и холодному металлу привычного оружия, развернулся в сторону площади и пошёл, сначала еле перебирая ногами и загребая сапогами густую дорожную пыль, а потом всё решительнее и быстрее, обретая с каждым новым шагом уверенность в своих силах. Гром трусил рядом, тяжело наваливаясь на левое бедро, вынуждая постоянно корректировать движение, пока в конечном итоге я не запнулся о прижавшуюся слишком плотно собаку.

– Ты чего боишься, мелкий? Или за меня переживаешь? Не бойся. Хотя мне тоже не по себе. Утешает то, что, со слов Будимира, ничего плохого нас там ждать не может. Зайдём, быстро сделаем своё дело и так же быстро уйдём.

Сидит собакин, навалился на ногу, пыхтит, язык розовый вывалил, слюни до земли. Глаза коричневые, пронзительные, в душу смотрят, даже не моргает. Подождали мгновение, отвели взгляды, оба вздохнули тяжко и пошли дальше. Перед храмом оставил своих постоянных попутчиков и собакина. Негоже ему в храм заходить, нехорошо будет.

Поднялся по истёртым ступеням, вошёл в широко распахнутые огромные двери, больше похожие на ворота, оставив позади площадь со столпом. Тихо в храме, через высокие окна пробиваются заходящие лучи солнца, падая на каменные плиты пола жёлтыми прямоугольниками. В чётко очерченных солнечных конусах играет, танцует хоровод вездесущая пыль. Постоял немножко, привыкая к сумраку. Сбоку, из тени, вынырнул знакомый жрец, узнал, видимо, потому как улыбнулся, здороваясь:

– Доброго здоровья! Помочь чем?

– Доброго! Мне к статуе пройти нужно.

– Пойдёмте, провожу.

Пошёл чуть впереди. Остановился перед изображением бога, постоял миг и отодвинулся в сторону на полшага, поворачиваясь и освобождая дорогу.

Моя очередь. Делаю несколько быстрых шагов и приближаюсь почти вплотную к статуе. Замираю, стараясь не спугнуть торжество момента и, что уж греха таить, всё-таки в глубине души опасаясь того, что сейчас может произойти. Хоть и уверяли меня, что всё пройдёт безопасно, но мало ли? Боги, они вчерашнего добра не помнят, живут сегодняшним днём. Как желудок. Тот такой же. Спохватился, опять не о том думаю, обидятся ещё. Надо о чём-нибудь возвышенном. Ага, что может быть возвышеннее хорошо запеченного окорока, да под жбан свежесваренного пива… Аж слюнки потекли. Да что со мной происходит?! Не замечал за собой таких ляпов. Донёсся еле слышный смешок. Вскинул голову, осмотрелся вокруг, показалось? Нет, это опять ухмыляется эта… Как её поприличнее бы назвать? Лицо, короче, деревянное, из колоды вырезанное.

– Пошутили – и будет. Молодец, что пришёл. Хотя мог бы и поторопиться, зря время тянул, – прозвучали в моей голове чёткие слова.

Проглотил скопившуюся во рту после таких ярких мыслей о воображаемых окороке и пиве слюну. Получилось очень громко в гулкой тишине храма. Даже смутился. Да ладно, что я, как пацан, ведусь! Собрался в кучу:

– Ты звал, как мне передали. Вот он я.

– К делу. Передашь жрецам, завтра боги явят чудо. На площади колонна стоит, на ней копьё трухлявое, ржой изъеденное. Видел?

– Да.

– Так вот, завтра в полдень копьё будет как новое, ну и колонна тоже. Понял?

– Да.

– В Щецине в храме к тебе конь сам подойдёт. Дашь ему яблоко…

– Нет! – перебил я.

– Что, нет? – опешил говоривший.

– Не дам.

– Почему?

– Не хочу, чтобы всё повторилось, как на Рюгене. Придумай что-нибудь другое.

– Глупец! – плеснуло явным раздражением. – Сам же хотел воином света стать, для этого и надо тебе быть избранным. А по-другому никак, кроме как знак такой подать. Все воины так избирались, всех устраивало. Да никого и не спрашивали. Что ерепенишься?

– По-другому никак?

– Можно и по-другому. Только тебе это точно не подойдёт, да и добираться далеко и долго будешь.

– Ладно, пусть конь решает, быть мне воином или нет. У него голова большая…

– Опять глупец. Не конь решает, а боги. Через коня мы всем знак подаём.

– Да понял я, понял. Хорошо ещё, что через коня, а не через лягушку какую.

– Какую лягушку? Ты откуда знаешь?

– Не знаю. Это сказка у нас такая есть, про царевну-лягушку. Мол, поцелуешь её, и она в царевну превратится. Ну и полцарства за нею, само собой разумеется. А это что, правда?