Посланец Сварога

– А… ну да… купец… Нет, у нас нету.

– А у соседей?

– Не слышал. Всех их пленных забирают савиры и отчасти оногуры, ведь они соприкасаются с аварами. Они ведь и летом малыми шайками могут через реку перебраться для поживы, так что обмениваются пленниками…

Рус досадливо поморщился. И тут облом.

Наконец опьяневшего Томуза посадили на коня и повезли назад, подстраховывая с двух сторон, чтобы не свалился по пути.

Рус, проблевавшись в реку, сидел мрачнее тучи перед костром и жевал хлеб. Напротив сели сестра с братом. Они также знали наречие гуров, так что все понимали.

– Видимо, я что-то не понял из того, что мне открыл Сварог, поторопился, – ответил он им на невысказанный вопрос.

«Ладно, утро вечера мудренее», – решил парень и завалился спать.

Мудренее не стало. Что делать в этой ситуации, Рус по-прежнему не представлял.

«Есть правда маленькая надежда, что пленники из авар есть у аланов, можно попробовать купить у них», – мелькнула мысль.

У аланов сейчас имелась довольно специфическая мораль, унаследованная еще от сарматов, то есть пленных они не выкупали, а над калечными и особенно стариками морально глумились. Дожить до старости в их понимании – это признак трусости, иначе погиб бы в бою. Калека? Сам виноват, значит, был плохим воином, раз дал себя покалечить. Попал в плен – туда тебе и дорога, значит, такова воля богов, а боги плохого не делают, и раз они допустили чей-то плен, значит, избавили племя от паршивой овцы или что-то в этом роде.

Это потом, много позже, когда аланы встанут на край гибели, их отношение изменится, по крайней мере у части этого народа, ну и принятие христианства свою лепту внесло…

«Хотя могли продать ромеям, тогда нужного пленника нужно искать на рабских рынках Абхазии – Себастополиса», – размышлял Рус.

Приготовили завтрак, но поскольку предстояло идти на веслах, а не под парусом, то сразу не отплыли. Рабов никто голодом не морил, скорее наоборот заправляли их по максимуму, так что после приема пищи следовало немного подождать, чтобы еда хоть немного улеглась в их кишках.

К тому же сразу после еды начался процесс избавления от переработанного «топлива», принятого за предыдущее сутки, так что кожаное ведро, выбрасываемое Пиротом, регулярно вылетало на веревке за борт, а обратно в реку текло… В общем, в этот момент лучше было находиться подальше от судна и с наветренной стороны.

«Кстати о ветре… – невесело усмехнулся Рус. – Если бы верил в богов, то подумал бы, что Стрибог явно дает понять, что мне пора в обратную сторону».

– Куда поплывем, Рус? – спросил брат.

– Домой, Славян, – вздохнул он. – Стрибог послал нам для этого попутный ветер… Было бы глупо спорить в этом с ним.

Славян кивнул с серьезным видом.

Тут снова показались давешние кочевники и вместе с ним Томуз. Снова речи и приглашение посетить их стойбище, так сказать, с ответным визитом.

– Прости, уважаемый Томуз, не могу терять время, ибо сказано: время – деньги, кто теряет время – теряет деньги.

Впрочем, Томуз не сильно-то и расстроился отказу, ибо приглашение являлось чистой формальностью, он, собственно, приехал для торговли, желая приобрести вино. С деньгами в степи было не очень, так что на обмен предлагался натурпродукт: кожа, рога и шерсть.

Чтобы не выпадать из образа, пришлось садиться и торговаться. Можно, конечно, было плюнуть и отчалить, но это могло вызвать проблемы иного характера: агрессию с обстрелом судна из луков вдоль всего пути до выхода из Дона. Оно ему надо? А после того как сторговался на десять амфор, пришлось ждать товар.

«Тьфу ты…» – мысленно сплюнул в раздражении Рус, так как прибыть оплата должна была лишь ближе к обеду, и все это время пришлось общаться с Томузом и пить с ним вино. Правда, раньше товара прискакал гонец на взмыленном коне.

– Что такое, Уруп?! – вскочил на ноги Томуз.

– Беда, отец!

– Кто напал на стойбище?!

– Хвала богам, не на наше стойбище, отец! Прискакал гонец от хана Сандала! Подлые савиры предали нас, объединились с аварами и вместе напали на всех нас! Хан созывает воинов в поход!

– Куда они идут?!

– На нас! Гонец говорил, что враги уже возле соленого озера!

«Вот те на… – ошалело подумал Рус. – Похоже, я стал свидетелем вторжения авар?!»

– Можно подумать, что боги и впрямь любят меня, – все так же ошарашенно прошептал он.

– Так и есть, брат, – сверкнув глазами, сказала Ильмера, услышавшая Руса.

«Мне только фанатки из собственной сестры еще не хватает для полного счастья», – подумал он и обратился к кочевнику:

– Уважаемый Томуз…

– А?.. Что тебе, Оптил? Сделка заключена и в силе, плата скоро будет… – ответил утигур, поняв беспокойство «купца» по-своему.

– Нет, я не об этом…

– А про что?

– Найдутся ли у тебя кони для моих воинов?

– Зачем?

– Как я вчера говорил, мне не помешает несколько пленников из числа тех, кто теперь будет полностью контролировать Волгу, а теперь еще, будем честны, возможно, частично и Дон, там, дальше на севере, как раз в интересном для меня месте, чтобы изучить их язык, и для этого я готов участвовать в битве на вашей стороне, в одном строю с твоими воинами.

– Хм-м… Да, кони есть…

– Значит ли это, что ты согласен принять мой отряд?

– Да, конечно… Даже три десятка таких великолепных воинов нам не помешают.

– А где и как далеко находится это соленое озеро?

– Озеро прямо на этой реке, и скакать до него два дня быстрым ходом…

«То есть примерно двести километров», – оценил дистанцию Рус.

То, что озеро связано с рекой, его порадовало.

– Тогда гони коней для моих воинов к месту сбора войска, а я поплыву на своем корабле. Вы ведь все равно поскачете вдоль Маныча?

– Да.

– Тогда могу подбросить тебя и твоих воинов на своем судне до места сбора войска. Прибудете к битве свежими и полными сил, что позволит уберечься от вражеских клинков и, в свою очередь, зарубить большее количество врагов. Да и кони тоже будут не такими уставшими, что также немаловажно в схватке.

– Хм, благодарю. Думаю, я воспользуюсь твоим приглашением.

Ну да, он успел уже изрядно поднабраться, так что скачка в таком состоянии будет весьма болезненной, а тут такой отличный вариант добраться с комфортом! Грех отказываться. А задерживаться им нельзя даже на день, ведь они одни из самых дальних, к кому послали гонцов. Не успеют к битве, так и в трусости могут обвинить, со всеми вытекающими… А вытекает из тела виновных в таких случаях обычно кровь.

18

– Ты действительно собираешься участвовать в предстоящей битве? – с некоторым удивлением и сомнением в голосе спросила Ильмера, после того как Томуз отошел, чтобы отдать необходимые приказы своим людям.

Несколько кочевников из его окружения, вскочив в седло, умчалось в сторону стойбища.

– Намекаешь, что это война, мягко говоря, не наша и риск не оправдан?

– Да, я понимаю, что пленник из авар нужен, но его всегда можно купить у кого-нибудь после битвы.

– Это если утигуры победят…

– Тут все зависит от количества вражеских воинов, – включился в разговор Славян, что также явно не горел участвовать в чужой войне, хотя подраться любил, но с пользой. Драка ради драки его все же не очень привлекала.

– Продолжай.

– Все зависит от того, придут ли аланы и успеют ли к битве оногуры. Думаю, за ними тоже послали, но вряд ли успеют прийти многие, хорошо если треть. В общем, шансы устоять у утигуров и их союзников есть, хотя бы свести к ничьей, а значит, и пленниками обзаведутся.

– Все верно. Так что я сам еще не знаю, будем мы участвовать или нет. Мне на данный момент нужен законный повод оказаться в районе битвы, и там уже будем смотреть, что да как. Но ты сам ответил на свой вопрос: если утигуры с союзниками не проиграют, а сведут все к ничьей, то в плане пленников нам разжиться будет трудно…

– Авары с савирами также смогут кого-то пленить, и значит, проведут обмен, – задумчиво сказала Ильмера. – Разве что аланы не станут меняться.

– Именно. А что до аланов и возможности выкупить пленников у них, то никогда не знаешь, как они себя поведут, так что лучше рассчитывать на себя.

Брат с сестрой понятливо кивнули и больше не стали приставать с вопросами.

Все, в том числе Томуз с охраной, погрузились на галеру, и Клеарх завел ее в Маныч.

Течение у реки было весьма слабым, а через километров пятнадцать и вовсе перестало ощущаться, словно прошли некий барьер и оказались на озере. Впрочем, удивляться тут нечему, Маныч по факту и есть этакий запрудный водоем, ведь находился он в гигантской впадине. Правда, глубина этого водоема, несмотря на его значительную ширину, оставляла желать лучшего, то есть если идти по стремнине, все нормально, но вот берега на десятки метров поросли камышом и рогозом.

Благодаря попутному ветру и веслам шли ходко. Вдоль берега, поднимая здоровенное пылевое облако, скакал натуральный табун лошадей голов в триста, это воины рода ехали отриконь и гнали коней для Томуза с его воинами, а также для Руса и его дружины.

Отец Томуза, глава рода, выставил практически всех, кто был в состоянии сражаться, то есть пять десятков воинов. Остались лишь старики да юнцы. Рискованно, учитывая, что на правом берегу Дона живут враждебные кутригуры, а на севере пусть союзники оногуры, но… в степи союзники такие союзники.

На берегу то тут то там встречались небольшие поселения практически окончательно осевших утигуров. Они занимались земледелием и рыболовством, скот тоже разводили, но в основном мелкий, лошади если и были, то постольку-поскольку, вместо больших стад, чисто на случай боевых действий.

А вообще степь выглядела довольно пустынно. По крайней мере так казалось Русу, и он, чтобы определиться с этим вопросом, пристал к Томузу, пытая его на предмет численности тех же утигуров, прикрывая свой интерес торговлей, дескать нужно же знать перспективы. Ну Томуз ему и выдал, сколько и кто живет на определенной площади, давая расстояния в перелетах стрелы. В общем, Русу пришлось изрядно поднапрячься, чтобы перевести полученные сведения в понятные ему единицы измерения, и выходило, что тех же утигуров проживает порядка ста пятидесяти тысяч. Максимум двести.

Русу было сложно оценить, много это или мало. В абсолютных числах как-то не впечатляет. Но, может, степь просто не в состоянии пропитать больше… Скотоводство в этом плане гораздо менее эффективно, чем земледелие. Но тут выяснилось, что все несколько не так, как кажется. Беда постигла не только Западную Европу, но и степь.

– Раньше людей жило больше, но лет десять назад по степи прошел великий мор, вымирали целые рода… Наш род тоже тогда сильно пострадал, треть родичей отправились в мир духов…

– И на сколько больше было?

– В два, а, может, и в три раза.

Рус мысленно присвистнул. Но, собственно, быстро вспомнил, что уровень потерь на Западе примерно такой же, просто ему казалось, что степняки лучше защищены от этой напасти большей изолированностью общин. Оказалось, что казалось.

– А оногуры, кутригуры и савиры? Они тоже так же пострадали от мора?

– Кто как. Кутригуры как бы не больше нашего потерь понесли, до двух третей, а оногуры – меньше, там едва пятая часть погибла. Савиры примерно так же, как и мы, до половины.

– А сколько они по своей численности теперь?

Томуз невесело хмыкнул.

– У нас теперь у всех равная численность. Словно боги зачем-то решили уравнять нас в силах между собой…

«Не потому ли авары смогли в итоге перебраться через Волгу, что гуры и савиры сильно сократились в численности? – подумал Рус. – По крайней мере авары, скорее всего, чумного мора избежали благодаря тому, что почти не контактировали с миром Ромейской империи, и их должно быть много больше, а вот насколько – вопрос…»

Но если пофантазировать и учесть степные просторы за Волгой, то число получалось от полумиллиона до миллиона. Но последняя цифра его как-то смущала своей нереальностью. Это ведь сколько тогда смогут выставить воинов авары, если исходить из того, что мобилизационный потенциал любого социума – пятая часть населения? А если учесть еще престарелых после сорока пяти и недозрелых пятнадцати-семнадцати лет, то и четверть.

«Но нам и двухсот тысяч за глаза», – ужаснулся Рус.

Сто тысяч – чистый мобилизационный ресурс всех славян. Если очень поднапрячься, то можно выставить и двести. Проблема в том, что постоянно держать такую армию на границе невозможно. А ведь авары вберут в себя савиров, гуров и частично аланов. То есть фактически удвоят свою армию…

Еще Рус пытался понять, что заставляет кочевников биться армия против армии. Он этого не понимал ни раньше, в будущем, ни сейчас (впрочем, он до этого момента особо и не задумывался на эту тему). То есть зачем тем, кто атакует и имеет преимущество в силе, ждать, пока противник соберется в такую же толпу и начать махаться не на жизнь, а насмерть. Если уж получили стратегическое преимущество, то крушите врага разобщенным, пока есть такая возможность, забирайте скот, пленников… Или не все так просто? И выгоднее по каким-то причинам разбить врага в генеральном сражении?

Впрочем, если подумать, то тут просматривается явная комбинация. То есть сначала они вторгаются и так или иначе мощным ударом перемалывают часть врагов, в данном случае утигуров, часть бежит на запад, и армия вторжения останавливается, вместо того чтобы преследовать, развивая успех. Почему?

Ответ при ближайшем рассмотрении напрашивается сам собой – чтобы не открыть для удара собственные тылы, по которым могут ударить те же оногуры с севера и аланы с юга. Аварам, может, и все равно, их мирняк сейчас еще на той стороне Волги, но не их союзникам савирам, чьи рода остались практически беззащитными.

К концу второго дня, когда уже почти прибыли на место сбора войска утигуров, Рус заметил огромный дымный шлейф на полгоризонта.

«Вот, кстати, еще один метод остановить врага в степи и не дать ему атаковать только-только собравшиеся и пока еще малочисленные отряды противника», – понял Рус и недовольно поморщился, ибо только что разрушился один из его авантюрных планов по захвату языка.

Он думал вот так же пустить пал, заставить прижаться авар к реке и предложить какому-нибудь хану или там беку спастись на его судне… Увы и ах, такой простой и элегантный способ захвата пленника оказался нереализуем.

Армия утигуров встала на притоке Маныча – Егорлыке. Томуз тут же поспешил доложиться хану о прибытии своего отряда и звал к хану Руса.

– Не нужно, – отнекивался он. – Сообщи, что с тобой три десятка наемников, и я буду там же, где и ты. А захочет сам меня увидеть, то позовет, тогда и приду.

Томуз понятливо кивнул и ускакал в ставку хана – большой шатер, стоящий на невысоком холмике.

Что до армии, то Рус оценивал ее численность в двадцать – двадцать пять тысяч человек, может, даже тридцать, трудно оценить вот так, на глаз. В общем, это как раз та самая пятая, вся боеспособная часть населения, плюс союзники.

То есть и с той стороны вряд ли больше. Как он уже знал, савиры по численности равнялись тем же утигурам или оногурам, так что могли выставить порядка двадцати пяти тысяч воинов. Но всех, конечно, не пошлют, кто-то должен остаться охранять кочевья. Тем более что есть союзники, а значит, максимум выставили пятнадцать тысяч человек.

Авары. Вот сколько они выставят воинов, большой вопрос, но тоже вряд ли сильно много, до десяти тысяч. Почему так мало при потенциале в двадцать раз больше? Так им тоже надо охранять свой мирняк, оставшийся за Волгой. В боях здесь будет участвовать лишь авангард.

Рус вспомнил, что одновременно с образованием аварского каганата образовался тюркский. Эти самые тюрки были еще одной причиной помимо изменения климата, которая заставила авар перебраться через Волгу. В общем, так на так и выходило.

Пока Томуз общался с ханом, дружинники осваивали подогнанных им коней. Ну и сам Рус, естественно, тоже выбрал себе коня и вскочил в седло, задействовав рефлексы тела, ибо сознательно сесть на коня, чья сбруя не имеет стремян, он бы не смог.