Путь офицера

– Господин капрал, вы можете легко проверить мои слова! Я сопровождаю мадам де Ворг, она остановилась в гостинице «Одинокая звезда». Ей надо добраться в Амьен и ее телохранитель, мэтр Ажан, приказал найти подходящий караван…

Дюбуа нарочито медленно надел перчатки и встал из-за стола.

– Я правильно услышал, ваше сиятельство, вам приказал какой-то простолюдин?

– Не какой-то, господин капрал! – почти закричал Шарль-Сезар. – Это страшный человек! Знаете, он кавалер Алой звезды…

Графиня с телохранителем пришли в гостиницу на закате. Ну как пришли – Жан принес в дупель пьяную госпожу на руках. Отнес в комнату, положил на кровать и спустился вниз перекусить – за весь день ему этой возможности так и не представилось. Что делать, работа такая. Но только сел за столик в предвкушении заслуженной трапезы, как к нему подсел незнакомый мужчина.

– Господин Ажан?

– С кем имею честь?

– Капрал полиции Дюбуа. Вы правда кавалер Алой звезды?

Жан внимательно осмотрел собеседника. Высокий, жилистый, видимо неплохой боец. Взгляд спокойный, уверенный. Одежда вроде обычная, но почему-то черная, такого он раньше не встречал. Вернее… сам когда-то предпочитал черное и выглядел при этом оригиналом…

– У вас странная одежда, – решил он все-таки прояснить этот вопрос.

– Вот уже год, как такая форма введена в парижской полиции, где вас черти носили это время?

– Далеко, как раз вот эту самую звезду и зарабатывал. Но вы же не за этим пришли? Как я понял, виконт де Сент-Пуант влип в неприятности?

– Так он и вправду виконт? Честно сказать, не ожидал. Впрочем, вы правы, у меня несколько вопросов к мадам де Ворг.

– Мадам де Ворг де Бомон графине Амьенской? – Услышав полный титул, полицейский слегка обалдел, но быстро взял себя в руки. А Жан продолжил: – Боюсь, до завтрашнего вечера вам ничего не светит. Можете попытаться поспрашивать кровать, на которой она сейчас спит, поверьте, толку будет больше.

– Пьяна? – понимающе спросил Дюбуа.

– Мертвецки. Но если дело касается виконта, я готов оказать помощь. Только пройти с вами не могу – должен охранять нанимательницу.

Однако отговорка не сработала. Более того, Дюбуа поставил у двери графини двоих полицейских с приказом охранять ее как зеницу ока. При этом у Жана возникло подозрение, что охранять ее будут не как важную персону, а как подозреваемую, чтобы, не дай бог, не сбежала.

Разговор продолжился в том же кабинете полицейского участка. Жан первым делом обратил внимание на те же перчатки.

– Надеюсь, ты их на парне не пробовал? А то я тебя за него…

– Вот только пугать меня не надо, господин кавалер! Я, конечно, не герой, но и на полицейской службе меня два раза с того света вытаскивали. И заметь, вместо того чтобы сейчас с какой шлюхой кувыркаться, я за тобой таскаюсь, его слова проверяю. Или ты всерьез считаешь, что мне за это кто спасибо скажет?

А ведь он прав, подумал Ажан, мог бы все и до утра оставить, а то и вообще забыть, дело житейское.

– Ладно, извини… Но хоть как он здесь оказался?

В ответ Дюбуа рассказал историю, от которой уважение к нему у Жана выросло, а вот мнение о собственных мозгах, увы… Ведь знал, что еще три года назад амьенские бандиты получали информацию о караванах от своих людей на рынке наемников, знал, что дорога опасна, а подумать, как воспримут эти наемники и купцы парня, интересующегося амьенскими караванами, – не соизволил. Никто на мальчишку внимания не обратит?! Ага, сейчас. Ищите дураков в другом месте, где народ жизнью не рискует.

Пришлось рассказать о мадам де Ворг, которая еще и графиня Амьенская. Только убедить полицейского не получилось.

– Слушай, герой, вот ты сам бы в такую историю поверил? Целая графиня домой добраться не может – посылает аж виконта, да еще обряжает его как босяка. А сама напивается в дым под охраной кавалера Алой звезды. А теперь я среди ночи этого, как его, – Дюбуа посмотрел в бумаги, – а, де Сент-Пуанта, должен выпустить по одному твоему слову? Да ты знаешь, что парень никакой не дворянин!? Проверили уже, нет в нем магии. Вообще нет. А награда твоя, она, конечно, уважаемая, только порядочности кавалера не гарантирует, мы тут всякое видели.

Вот такие дела веселые, «жизнерадостно» подумал Жан. И полицейский прав, бодрые путешественники сами себя в идиотское положение поставили. Точнее один из них, детектив, прости господи, хоть и бывший. Что же, чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений. Перед де Безье вы, господин Ажан, засветились, теперь еще раз придется – сгорел сарай, гори и хата!

– Думаю, за меня мог бы мэтр Богарэ поручиться, – не слишком уверенно сказал Жан, – если, конечно, согласится прийти. Фамилию мою он не вспомнит, но вот узнает наверняка.

– А что? Даже интересно, – оживился капрал, – если ты его знаешь, то понимаешь, чем рискуешь – он чужие зубы посчитать большой любитель. А потом я тебе сам собеседника найду. Обстоятельного такого, любопытного-о – он у нас палачом работает. Ну что, мне идти?

Оставив Жана в компании двоих неразговорчивых полицейских, Дюбуа ушел, чтобы вернуться через полчаса в сопровождении огромного, шумного и очень недовольного главы парижской гильдии наемников мэтра Богарэ.

– Ну и какой самоубийца здесь моим именем торгует, – загрохотал мэтр, взглянув на Жана, – Этот? Первый раз вижу. Все? Могу идти?

– Да знаете вы меня, мэтр, – начав нервничать, воскликнул Ажан. – Ну вспомните, как три года назад мы с вами за взнос в Гильдию торговались!

После этих слов уже уходивший Богарэ резко развернулся и вновь посмотрел… вначале недоверчиво, потом внимательно, а затем сел на стол, отчего тот жалобно скрипнул, и потер ладонями виски.

– Господин капрал полиции, – глава гильдии говорил твердым, уверенным голосом, – я ручаюсь, что господин Ажан является законопослушным человеком, я уверен, что он никак не связан с нападениями на караваны. Могу его забрать?

Через полчаса Жан и Богарэ сидели в корчме при гостинице. Виконт был отправлен сном снимать незаслуженно полученный стресс, а старые знакомые степенно открыли бутылку вина.

– Значит Ажан? – начал разговор Богарэ, как шахматист начинает комбинацию тихим этюдным ходом. – После первого нашего разговора гильдия потеряла деньги, после второго – более ста человек убитыми и искалеченными. Что, интересно, сулит третий?

– Да ладно вам, мэтр, я мирный человек, мечтающий о спокойствии и уюте. Поверьте, мне бы довезти госпожу де Ворг в Амьен, получить деньги. А дальше – тихая жизнь, без сражений и крови. Хватит, навоевался. Хороший дом, хорошая жена – вот что нужно человеку, чтобы встретить старость.

– Красиво сказали, ваша милость, – Богарэ поднял ладонь, пресекая попытку Жана возразить, – да, именно ваша милость. Я многое видел на своем веку, и я знаю, что, если вас перестали называть дворянином, это не значит, что вы перестали им быть. Вы всегда кого-то защищали. Сейчас охраняете эту графиню, потом возьметесь защищать еще кого-нибудь. Судьба настоящего дворянина – это судьба защитника, так что не видать вам спокойной жизни, не надейтесь.

Ажан грустно усмехнулся, вспомнив сначала свои приключения в этом мире, а потом и предыдущую жизнь. Судьба дворянина? Да нет, уважаемый, скорее просто судьба человека, который сделал свой главный выбор страшно подумать сколько лет назад.

А Богарэ рассказывал парижские новости за последние два года.

За это время молодой король освоился на троне и все меньше интересуется мнением матушки при принятии государственных решений. Однако именно личный духовник Екатерины в последнее время активно набирает политический вес. Причем касается это не только карьеры церковной, но и светской – буквально на днях парижский епископ дю Шилле стал членом государственного совета и назначен министром иностранных дел. Вокруг него сформировалась партия вельмож – выходцев из окружения королевы-матери. Основной ее опорой являлись дворяне северных, северо-восточных и западных провинций, чьи владения находятся в зоне аппетитов Кастилии и Островной империи.

В качестве противовеса оформилась партия принцев – родных и двоюродных братьев короля, опирающаяся на крупных феодалов, прежде всего юга и юго-востока страны, не заинтересованных в укреплении центральной власти.

Отдельной политической силой традиционно выступала реформистская церковь, стремящаяся расширить не только политический вес, но и свою экономическую базу.

И еще одну интересную историю рассказал Богарэ. Наемники, ветераны сражения при Фадже, не пожелали расставаться – организовали свою команду, «оригинально» назвав ее «Черный отряд», и берутся не только за охрану обозов, но и за разные «деликатные» поручения. Деньги дерут с нанимателей бешеные, но при этом помимо качества гарантируют и конфиденциальность, а это действительно дорогого стоит.

А вот про Марту мэтр ничего не знал. Видимо, вернув лицо, лихая наемница решила порвать с прошлой жизнью навсегда. Ну что же, господин Ажан, искать вы умеете, вот и постарайтесь. И начните с Амьена, где мать вашего сына и собиралась обосноваться.

Глава XVII

Из Парижа мадам де Ворг со своими спутниками выехала через два дня. Крупный обоз в сопровождении полусотни наемников и эскадрона королевских рейтар направлялся в порт Кале через Амьен.

Эта часть путешествия оказалась на редкость спокойной. Не заметить такой обоз разбойники не могли, но атаковать не решились.

Истосковавшаяся по комплиментам и восхищенным взорам графиня всю дорогу флиртовала с офицерами, впрочем, не переходя грани приличия. Всем было хорошо, кроме Ажана. Нет, прекрасная дама была корректна в рамках дворянских традиций – в упор своего телохранителя не замечала, но и не пыталась от него улизнуть. Но кавалеры! Почему-то шикарные господа решили, что Жан – великолепная мишень, на которой можно продемонстрировать вершины казарменного остроумия. Насмешкам подвергалось все – от одежды и оружия до, простите, интимных подробностей его анатомии. Изящество бегемотов в сочетании с утонченностью кувалды навевали на нашего героя тоску, заставляли постоянно помнить о долге и предстоящей оплате, чтобы, подобно Шарлю Сезару, не свалить от этой благородной компании в другой конец обоза. Но нельзя, контракт, однако.

Два дня он стоически терпел, успокаивая себя мыслями о бренности сущего и необходимости снисходительного отношения к пусть и обидным, но все же мальчишеским выходкам. На третий терпение кончилось.

В одной из придорожных таверн после завтрака, когда обоз готовился к отъезду, Жан обратился к госпоже, вокруг которой как всегда кружили благородные господа:

– Ваше сиятельство, а хотите увидеть удар мастера?

За все время путешествия ее телохранитель первый раз решил похвастаться? Такого графиня упустить не желала!

– Ну что же, Жан, попробуй нас удивить.

Тут же из заранее принесенной корзины были извлечены пять бутылок вина – месть потребовала денег, – поставлены на стол в ряд, и Ажан одним ударом боевой шпаги срубил у них горлышки, да так, что сами бутылки не шелохнулись!

Немая сцена.

Нет, отбить одним ударом горлышко одной бутылки – фокус красивый, но несложный. Просто надо знать, как ту бутылку держать, в какую точку и под каким углом наносить удар. Но сбить сразу у пяти? Да еще стоящих в ряд? Да так, чтобы они не упали? О, для этого надо обладать уникальным глазомером, молниеносным, можно сказать идеальным ударом, железной рукой и стальным хладнокровием! И бутылками, внизу горлышка которых после нехитрой обработки появляется трещина. Тут самое главное, чтобы те горлышки от сквозняка не отвалились.

Только почтеннейшая публика, к счастью, о последнем нюансе не догадывалась.

И все, проблема была решена – Ажан был признан великим фехтовальщиком, насмехаться над которым как-то не комильфо.

Еще одним последствием этого «подвига» стало то, что их путешествие прославилось на всю Галлию под названием «Пьяный обоз». И вовсе не потому, что в нем много пили – впечатленные дворяне, пытаясь повторить трюк, естественно безуспешно, скупали по пути все вино, за которое могли заплатить. Трактирщики на дороге в Кале потом много лет вспоминали, сколько бутылок было куплено и тут же безжалостно и бестолково разбито вошедшими в спортивный раж господами…

Но всякое путешествие заканчивается. По мере приближения к Амьену госпожа де Бомон становилась все тише, стремилась остаться наедине со своими мыслями.

Все-таки встреча с отцом желанна, но и страшит. Много лет назад она пошла против его воли, связав жизнь с неродовитым и небогатым де Воргом. Вначале молодой красавец, на две недели по каким-то делам приехавший в Амьен, обворожил юную графиню остроумием и той непередаваемой легкостью общения, когда едва знакомый человек кажется старым другом, рядом с которым всегда надежно и уютно.

Они познакомились в компании молодых дворян на графском балу. Кто и почему выдал приглашение де Воргу, которого по статусу не должны были на тот бал и близко подпускать, она никогда не интересовалась. Запомнились лишь их танцы и какая-то уютная радость просто от того, что они рядом. Вроде бы де Ворг несколько раз отлучался для разговоров с какими-то мужчинами, но каждый раз возвращался к ней, иногда, правда, чем-то озабоченный.

А затем были встречи, конные прогулки по окрестностям города. Пока отец не заподозрил неладное, после чего устроил дочери грандиозный скандал и выгнал молодого дворянина из города, запретив возвращаться под страхом смерти.

Вновь де Ворг появился в Амьене через три месяца. Израненный, едва живой, он ехал, точнее его везли из кастильской Фландрии в сопровождении одного из виднейших вельмож королевства маркиза де Шутта.

И именно де Шутт настоял на том, чтобы граф разместил шевалье в своем замке, да еще в лучшей комнате, да еще обеспечил уход и лечение. Она случайно услышала этот разговор. Маркиз ни о чем не просил владетельного графа, просто сказал, что этот герой заслужил благодарность своей страны и не следует делать исключение в Амьене. А вот почему он герой – объяснять не стал, да и граф, впрочем, не спрашивал.

Теперь молодые люди виделись ежедневно, а когда де Ворг поправился – просто вместе уехали в Париж. Тогда влюбленная графиня даже не попыталась поговорить с отцом. Зачем? У нее и так все было хорошо. Через месяц была свадьба с любимым, которую неожиданно благосклонно приняло высшее общество, где муж неожиданно оказался своим человеком.

Только через год мадам де Ворг первый раз написала в Амьен. Письма с тех пор и дочь, и отец писали очень вежливые, в которых не было прежнего доверия и тепла. А два года назад супруга неожиданно перевели в Тулузу. У них только что родилась дочь, но де Ворг настоял на отправке ее в Амьен – вроде как неизвестно, что будет на новом месте, так пусть маленькая Тереза поживет под графским присмотром.

Вот так. Будет тяжелый разговор с отцом и встреча с дочерью. И в ожидании этого как-то нет желания болтать ни о чем и хихикать над глупыми шутками.

Только окружающие этого не знали. Господа дворяне решили, что графиня изволили задрать нос, а потому стали держаться от нее на дистанции. Спасибо Ажану – не лез с разговорами, просто был все время рядом.

В Амьене мадам де Ворг, наскоро распрощавшись с новыми знакомыми, поехала к замку. Господи, как же колотилось сердце! Только бы не расплакаться, не выдать волнения, от которого потеют ладони и холодеет спина. Графиня всегда должна быть графиней, поэтому, подъехав к воротам, она представилась стражникам вполне твердым голосом.

– Передайте владетельному графу, что у ворот стоит его дочь!

Что тут началось… Один из стражников опрометью бросился во дворец, старший караула взял лошадь под уздцы, помог спуститься, остальные застыли в почтительном поклоне, впрочем продолжая наблюдать за обстановкой и не выпуская из поля зрения ее спутника – службу охрана знала прекрасно.

В светлом рабочем кабинете, сидя за монументальным дубовым столом, граф Амьенский изучал отчет управляющего. Сколько поступило налогов, сколько потрачено, сколько и куда предстоит заплатить. Та самая работа – неяркая, тихая, которой не принято хвалиться, но именно она составляет суть долга владетельного дворянина. За этим занятием он полностью отстранялся от окружения – не дай бог упустить какую мелочь, которая может вылиться в абсолютно непредсказуемые проблемы. Поэтому и доклад секретаря вначале пропустил мимо ушей. Пришлось повторить. Потребовалось несколько мгновений, чтобы господин вначале отвлекся от дела, потом осознал новость… а потом бросился к воротам как мальчишка!

Но только до выхода из дворца. Затем годами наработанная привычка взяла свое, и к дочери подходил уже мудрый, величественный владыка. И неважно, что в душе бушевал огонь – вассалы и челядь должны видеть, что их господин все знал заранее и ничему не удивляется. Только обнял дочь так, что ребра чуть не хрустнули, ну так со стороны этого не видно. Обнял, пригласил в дом для семейного разговора – все степенно, все уравновешенно.

Однако графиня нарушила идиллию – порывисто оглянулась на Жана, спокойно стоявшего у ворот.

– Отец, подождите, – граф удивленно поднял бровь, – я должна рассчитаться с охранником.

– С этим? – он посмотрел на Ажана, как смотрят на котенка, нагло усевшегося на господском пути. И то сказать, ожидать, чтобы господин узнал в полуседом простолюдине с изуродованным лицом симпатичного молодого дворянина, которого когда-то приглашал на службу – это из области сказок менестрелей.

– И сколько мы ему должны? – Граф голосом выделил «мы», показывая, что не отделяет себя от дочери.

– Четыреста экю.

– Сколько?! Да за эти деньги он что, через земли мавров тебя провел? Отбиваясь от орд злых бедуинов?

– Отец, эта сумма была обещана изначально, и поверь, он ее заработал. Впрочем, об этом я расскажу позже, не стоит, наверное, посвящать в наши дела слуг. – Мадам де Ворг улыбнулась самой обаятельной из своих улыбок.

– Эй, ты, подойди, – подозвал граф Жана.

– Слушаю, ваше сиятельство, – ответ, поклон – все строго по этикету. Только вот царапнула вельможу какая-то неправильность. То ли спина не так согнута, то ли ноги не так стоят, то ли взгляд не тот, то ли голос… В другое время это бы насторожило, но не сейчас, когда дочь приехала.

– Завтра придешь к воротам в десять часов, казначей принесет расчет, – голос резкий, недовольный, таким обычно с плутами разговаривают.

– Благодарю, ваше сиятельство, – низкий поклон холопа господину, разворот и можно идти.

– Жан, подожди! Жан, мне нужен слуга, я хочу… клянусь, таких денег тебе нигде не предложат! Ты мне нужен!

– Благодарю, но нет. – очень вежливо, а оттого и очень обидно. – Прислуживать – все-таки не для меня. Вот если потребуется помощь – другое дело. Тогда мои знания и способности будут в вашем распоряжении, – еще один вежливый поклон, поворот…

Уже во дворце, усаживая любимую, но еще не прощенную дочь в кресло своего кабинета, граф вспомнил. О, у него действительно была уникальная память!

«Я предоставлю свои знания и способности в ваше распоряжение в любой момент, когда они будут вам нужны!» – именно это обещал один курсант клиссонской академии. Совпадение? Конечно, тот курсант мертв, об этом всей Галлии известно. Но…

– Вот что, родная, а начни-ка ты свой рассказ с поездки в Амьен. Что-то любопытство во мне разыгралось.

Париж, дом виконта Транкавеля

Виконт Транкавель в пятый раз перечитывал письмо. Несомненно, оно было написано его другом. Но вот друзья они уже лет тридцать, переписываются часто, и ни разу виконт не получал ничего подобного. Обычно барон де Безье рассказывал о семье, интересовался столичными сплетнями, приглашал погостить… Но никогда он не сообщал политической информации, тем более такой убойной. Фактически он раскрыл кастильского шпиона, досаждавшего Галлии уже несколько лет.

Барон не мог знать, что два года назад, по совету некоего бывшего полицейского полковника, которого Транкавель лично вызвал из другого мира и поселил в тело старшего сына де Безье, из Парижа были удалены несколько руководителей разведки, на которых пало подозрение в измене. В том числе и этот де Ворг. И теперь на нем сошлись факты, объяснявшиеся только одной версией – изменник именно он.

Транкавель – придворный врач, не разведчик и не полицейский, но он опытный политик и интриган, привыкший доверять своей логике и интуиции. А эта парочка уверенно говорит, что здесь что-то не так!

Ибо, дорогой виконт, что вы изволите видеть?

У вашего друга – якобы юного барона де Безье, есть сослуживец в Клиссонской академии, целый граф Амьенский, – рассуждал Транкавель, – бывает, тем более что поступали они под вашим личным присмотром. Так что совпадение. Ладно.

Затем два курсанта подружились. И так бывает, тем более что «барон» однажды вытащил графенка из глубокой лужи дерьма, в которую кто-то на редкость грамотно де Бомона затолкал. Здесь тоже совпадение, проверено.