Вилладжио Соньо

В этих порошках — желтом, красном и черном, — по-видимому, был некий тайный смысл. Ее сбило с толку un fascino, волшебство. Здесь не было никакого синьора Малипьеро, Малипьеро-человека. Были только жуткое змееящерицеподобное существо из мира смерти да две змейки-ящерки — дочери этого существа. Маргарита поняла, что этот папаша каким-то образом сумел проникнуть из своего мертвого мира в ее собственный прекрасный живой мир. Но он не мог бросить своих дочурок. Он не был человеком, однако все же был им — ведь он оставался любящим отцом.

Маргарита с самого начала поняла, что ей ужасно жаль это существо. У нее было какое-то болезненное ощущение своего сходства с двумя его змееящерицеподобными дочками. У этих девочек не было ничего общего ни с ней, ни с Франческой, и в то же время сходство было очевидным. Что произошло с их матерью? Не лежала ли и она на другом каменном блоке, накрытая другим серым покрывалом? Маргарите не дано было этого узнать. И что теперь будет с ней самой и ее подружкой Франческой?

Змея-ящерица Малипьеро маячил то над Маргаритой и Франческой, то над блоками, где лежали его змейки-ящерки дочери. В руках он держал что-то похожее на большую черную книгу и чашу, вероятно с цветными порошками, которые он жег в книжном магазине. Если это был книжный магазин! Что, если и этот магазин был результатом колдовства? Что, если он был лишь прикрытием для вторжения мира смерти в их собственный живой мир?

С едва слышным шелестом крыльев — более слабым, чем жужжание насекомого в летнюю ночь, — откуда-то возникло крошечное расплывчатое пятно. Оно двигалось из черноты, из-за самых дальних колонн, сквозь темную ночь и сотканный из пыли снег. По мере приближения оно росло в размерах, и вскоре можно было заметить, что перемещается оно вертикально, как человек или змееящерицеподобное существо, не будучи, однако, ни тем ни другим.

Существо по имени Этторе Малипьеро поднялось во весь рост и стояло, глядя на пришельца. Тот остановился. Он погладил ткань над телом одной из девочек, затем над другой. Потом положил руку на плечо Малипьеро и привлек его к себе. Маргарита подумала, что незнакомец старается утешить Малипьеро, однако старик схватил его своими когтистыми руками и с силой швырнул о ближайшую колонну. Пришелец врезался в нее и рухнул на пол, подняв вверх облако серой удушливой пыли. Он вскочил было на ноги, но Малипьеро навалился на него, принялся рвать когтями и кусать острыми светящимися зубами. Эти двое катались по полу точно так же, как это делали в свое время отец Маргариты и его соперник, пытаясь добиться благосклонности ее будущей матери. Вот только битва этих существ не имела никакого отношения к любви.

Что будет с Маргаритой и Франческой, после того как эти сплетенные в схватке фигуры разрешат свой спор? Маргарита подозревала, что синьор Малипьеро нашел способ переместить их с подругой в этот мир, что он полон решимости оставить их навсегда в этом загробном мире, на этих каменных блоках, под тяжелыми покрывалами, на которые медленно, слой за слоем будет оседать холодная пыль. А сам вернется в мир Вилладжио Соньо со своими дочерьми, которые займут там место Маргариты и Франчески.

Оба противника — Этторе Малипьеро и незнакомец — катались в клубах пыли и отчаянно молотили друг друга.

Маргарита схватила Франческу за руку. Сжав пересохшие губы, она попыталась просвистеть мелодию, которой когда-то обучала детей старая Аллегра Чиаволини. Во рту было сухо и ощущался привкус пыли и смерти. Наружу вырвался лишь невразумительный шипящий звук. Девочке отчаянно захотелось, чтобы в руках у нее оказалась серебряная флейта, удивительная флейта ее предка Алсео, но она была дома, в комнате Маргариты. В каком-то озарении она протянула руку к декоративной флейте, которую приколола на лиф Франчески. Дрожащими пальцами Маргарита отстегнула свой подарок и поднесла его к губам.

Была ли эта крошечная флейта настоящей? Сможет ли Маргарита извлечь из нее мелодию? Отверстия для пальцев были расположены ужасно близко одно к другому, однако они находились там, где им и полагалось быть. Девочка дунула разок, затем постаралась проиграть всю мелодию, которой выучилась у Аллегры, престарелой женщины, утверждавшей, что эта мелодия способна развеять любые чары и показать мир в его истинном свете.

В конце концов Маргарита сумела изобразить мелодию Аллегры, правда резковато и неуверенно, но, как бы то ни было, каждая точно воспроизведенная инструментом нота выплеснулась в холодный воздух.

Мертвый мир исчез.

Массивные колонны, каменные блоки, укрытые саваном фигуры, темнота в отдалении, звезды, сотканный из пыли снег — все исчезло.

Маргарита снова была в магазине, рядом с Франческой. Не сон ли это? Она поморгала. Девочка находилась не в пятистенной комнате Этторе Малипьеро, поставщика редкостей и ценностей. Она сидела бок о бок с Франческой в незнакомом магазине, где стояли манекены, облаченные в собранные на булавки платья. Стены украшали иллюстрации всевозможных моделей одежды. Две, нет, три портнихи сидели, собравшись в кружок; они оживленно щебетали и споро делали свое дело. Женщина постарше, очевидно хозяйка, водила по залу клиентку, демонстрируя ей образцы платьев.

Маргарита невольно следила за работой мастериц и прислушивалась к их беседе. Каждая шила по прелестному платью. Одно платье было желтое, нарядное; другое — красное, смелого фасона; третье — глубокого черного цвета, расшитое сверкающими бриллиантами и ониксами.

Первая швея говорила:

— Я уверена, что синьорина А. будет довольна этим золотистым платьем, когда наденет его в свадебное путешествие. Я знаю, она будет счастлива со своим новым мужем.

Вторая сказала:

— Я надеюсь, что донна Б. одобрит это темно-красное платье, когда предстанет в нем во время своего триумфального тура по концертным залам. Я знаю, оно будет привлекать к себе внимание, чего так жаждет великая дива.

Третья швея, улыбнувшись, внесла свой вклад:

— Я знаю, что герцогиня С. будет довольна этим черным-пречерным платьем. Такая молодая энергичная женщина выбрала в мужья герцога, мужчину преклонного возраста и хрупкого здоровья. Она сама заказала это платье и строго-настрого велела, чтобы герцог ни в коем случае не видел его и не догадался, что герцогиня таким образом готовится к тому, что неизбежно должно произойти.

Маргарита, безуспешно стараясь подавить смех, сжала руку подруги.

Хозяйка посмотрела вокруг и вздрогнула:

— Девочки, кто вы такие? Что вы делаете в моем магазине? Я не видела, как вы вошли. — Она заговорила с портнихами, называя их по имени: — Кто-нибудь из вас видел, как вошли эти две девочки?

Все трое покачали головой:

— Нет, донна. Нет, донна. Нет…

Потом, обращаясь к Маргарите и Франческе, женщина сердито спросила:

— Может быть, вас направила сюда моя конкурентка? Вы пришли шпионить за мной, подсмотреть мои новые образцы, выкрасть их у меня?

Девочки запротестовали, но женщина не слушала.

— Убирайтесь отсюда! Вон из моего магазина! Убирайтесь, а не то я позову сына Пеппино и велю метлой гнать вас прочь! Ступайте, откуда пришли, да скажите ей, чтобы сама добывала себе модели, если хочет соперничать со мной!

Преследуемые этой злюкой, Маргарита с Франческой оказались на улице. Оглянувшись, они прочли над входом в магазин вырезанную по дереву и покрашенную надпись: «Элеонора Пампанини, поставщик нарядных платьев и другой одежды».

Девочки взялись за руки и отправились в обратный путь по направлению к городскому скверу. Свернув за угол раз, потом другой, они увидели заведение под названием «Libri е Libretti». Зайдя внутрь, они спросили, без особой надежды, нет ли в продаже «Lavori di Hipocrita» Мурзино или одной из книжек-загадок Карлы Дзенателло.

Продавец криво усмехнулся:

— Не было за все те годы, что я здесь торгую, юные леди. Их нет уже много-много лет.

Девочкам пришлось купить в подарок отцу Маргариты новую книгу, с тем они и покинули магазин.

За ними, стараясь держаться в тени, последовал очень высокий мужчина. На улице, оказавшись каким-то непостижимым образом впереди, он преградил им путь.

Девочки остановились как вкопанные и вгляделись в лицо этого человека. Он оказался тем самым тощим великаном, который растолкал их, выйдя из магазина Этторе Малипьеро. Глянув на них сверху вниз из-под своей островерхой шляпы, он улыбнулся и сказал:

— Я невольно подслушал ваш вопрос в «Libri е Libretti».

— Извините, синьор, мы спешим домой.

— Конечно-конечно, синьорина, мне бы не хотелось вас беспокоить. Но если вы разыскиваете книги синьора Мурзино или великой Карлы Дзенателло, то я, возможно, смог бы вам помочь. — Он поклонился и представился: — Меня зовут Рагно Диструтторе.

Высокий мужчина изогнулся дугой над головами девочек, как плакучая ива над прудом. Франческа спросила:

— У вас есть такие книги?

— Увы, синьорина, не прямо сейчас. Но время от времени ко мне поступают книги, как и многие прочие редкие и удивительные вещи. Если бы вы соизволили посетить мое заведение, я был бы рад сопровождать вас туда прямо сейчас.

Франческа направилась было вслед за мужчиной, но Маргарита взяла подругу за руку:

— Посмотри на небо. Уже поздно. Синьор Адзурро уедет без нас.

— Да, да, — сказала Франческа. — Извините, синьор.

— Что ж, в таком случае мое приглашение остается в силе. Вы сможете найти место моей работы, как и мой дом, на пьяцца Кампо Серено.

— Я не знаю этого места.

— О, вы наверняка сможете его найти. Спросите любого: даже если они не знают эту площадь, то уж точно знают монумент великой певицы-сопрано Лукреции Спина ди Роса, знаменитой поющей статуи Вилладжио Соньо. Оказавшись там, вы найдете мой дом, такой же высокий среди соседних домов, как я — среди людей. Приходите хоть днем, хоть ночью. Видите ли, я страдаю бессонницей. Вы увидите фонарь, который в любое время мерцает в моем окне. Я вынужден мириться с этим неудобством.

— Пойдем, Франческа! Мы должны идти! — Маргарита дернула подругу за рукав.

— Но, Маргарита, синьор Диструтторе…

— Мы должны идти!

— Но…

— Синьор Диструтторе, прощайте!

Маргарита потащила подругу подальше от этого приставучего человека. Он протянул им вслед костлявую руку с длинными, как когти, пальцами, но Маргарита уклонилась от его пожатия и увлекла за собой Франческу. Рагно Диструтторе погнался за ними, его длинные ноги мерили землю огромными шагами, но, похоже, он быстро утомился и отстал от девочек. Они бежали, пока, запыхавшись, не почувствовали себя в безопасности посреди толпы веселых мужчин и женщин.

К тому времени солнце уже садилось. Улицы Вилладжио Соньо были забиты людьми, но теперь это были возвращавшийся домой рабочий люд да священники, прибывающие в город для вечерней попойки. Девочки приостановились около концертного зала. Было слышно, как музыканты настраивали там свои инструменты, а певцы распевались перед вечерним выступлением.

— Почему ты оттащила меня от синьора Диструтторе? — спросила Франческа.

— Я не доверяю этому мужчине. Он напугал меня.

— Но он сказал, что может нам помочь найти книги.

— У нас уже есть книга. Отец обойдется без Мурзино или Дзенателло. Я понятия не имею, что имел в виду синьор Диструтторе, но уверена, что мы пожалели бы, если бы пошли с ним. Ты слишком доверчива, Франческа. Чересчур доверчива.

Франческа презрительно фыркнула:

— После сегодняшнего дня меня уже ничем не запугаешь. Мы сбежали от монстров, Маргарита. Так что мне не страшен обыкновенный тощий мужчина.

Маргарита сочла необходимым сменить тему:

— Мне жаль синьора Малипьеро.

Франческа была согласна.

— И его дочерей, — добавила она. — Особенно дочерей. Хотела бы я знать, есть ли у них имена? Интересно, что с ними сталось. — Она покачала головой. — Наверняка они умерли. Ведь их мир был самым настоящим миром смерти. Их отец пытался спасти их, пытался совершить замену.

— Нас на них, — сказала Маргарита.

— Да, нас на них. А вместо этого променял их на нас.

Они постояли в задумчивости несколько минут. Много мужчин и женщин шли мимо них в разные стороны, деловито направляясь каждый по своим делам.

На обратном пути к «Mercato Monumentale» Маргарита с Франческой вновь повстречали Гильермо Пипистрелло, который все еще перебирал в руках экземпляры «Il Popolo di Sogno». На этот раз он им улыбнулся. Но девочки, задрав носы, прошли мимо.

Напротив универмага их поджидал синьор Адзурро.

— Вы готовы ехать домой? — спросил он.

Подруги взобрались в карроццу. Извозчик хлестнул лошадь и присвистнул; экипаж заскрипел, с грохотом съехал с обочины и покатил к высокому мосту, к реке Фьюм, к дому.

— Как мне хотелось бы найти недостающий том Мурзино, о котором так мечтает папа, — сказала Маргарита, — или одну из книжек-загадок Карлы Дзенателло.

Подарок, который она выбрала отцу в «Libri е Libretti», лежал у нее на коленях, завернутый в яркую упаковку и перевязанный ленточкой.

— Теперь ты жалеешь, что мы не пошли с синьором Диструтторе? — спросила Франческа.

Маргарита тряхнула головой:

— Ничего подобного!

— Но ты же только что сама это сказала, — поддела ее Франческа. — Сама же сказала. Ничего, мы еще вернемся в Вилладжио Соньо. Мне бы хотелось увидеть статую великой Лукреции Спина ди Роса. Уверена, что ты со мной согласишься.

— Возможно.

Когда карроцца проехала высокий мост над рекой Фьюм и повернула к дому, девочки, оглянувшись назад, бросили прощальный взгляд на Вилладжио Соньо. Солнце скрылось за стенами и шпилями города, небо потемнело, на нем сияли звезды. На площадях и в домах мелькали огни, люди собирались за семейным столом, актеры разыгрывали на сцепе комедии и трагедии. Влюбленные пары обменивались подарками, а может быть, сидя в ресторане, ели мясо, запивая его вином или элем. Один из огоньков вполне мог излучать фонарь в окне синьора Диструтторе. «В один прекрасный день, — подумала Маргарита, — я покину отчий дом и отправлюсь в жизнь своей дорогой. Возможно, в Вилладжио Соньо, а может статься — еще дальше в этот большой мир. Быть может, мне доведется побывать и в загадочном Хонсю, где у людей такой мягкий говор, красивая одежда и странные манеры».

Маргарита чувствовала, что на нее наваливается сон. Она знала, что синьор Адзурро благополучно развезет их с Франческой по домам. Уронив голову на плечо своей лучшей подруги, она задремала.

Перевод Нины Киктенко