Вилладжио Соньо

Ричард А. Люпофф

Вилладжио Соньо

Ричард Люпофф (родился в 1935 г.) всегда экспериментирует. Его увлечение произведениями автора «Тарзана» привело к созданию первой книги «Эдгар Райс Берроуз: знаток по части авантюр» (1965). Впоследствии Люпофф переключился на фантастику в духе Герберта Уэллса — «Нибоуджифел в период Апокалипсиса» (1979); Жюля Верна — «В Ифер» (1974); Конан Дойла — «Дело непрактикующего врача» (1966). Пишет он и произведения, которые не подходят ни под одну из этих категорий, — такие как «Полеты священного локомотива» (1971) и «Меч дьявола» (1976); последнее — из разряда японских фэнтези.

Его книги замечательны тем, что каждая из них становится сюрпризом.

Рассказ «Вилладжио Соньо»,[1] написанный специально для этой антологии, поражает тем, что, несмотря на содержащиеся в нем элементы «Короля в желтом» Роберта У. Чамберса, он полностью выдержан в стиле Люпоффа. Заложенную в нем идею автор с успехом развивает в серии рассказов и новелл.

— Вы должны будете заплатить пошлину, если хотите, чтобы я подвез вас в город, — сказал возница. — А не хотите — так можете пройти пешком через мост и сэкономить несколько монет.

Его звали синьор Адзурро. А пассажирами были две девочки — Маргарита и Франческа. Было не ясно, к которой из них он обращался, да и ему самому, пожалуй, было все равно. Лишь бы получить гонорар да хорошие чаевые — наверняка эти милые девочки дали бы ему хорошие чаевые, — а особой разницы между ними он не видел.

Они склонили друг к другу головки, посовещались, проверили содержимое кошельков и решили позволить себе некоторую расточительность.

Извозчик хлестнул кнутом рослую гнедую лошадь и цокнул языком. Кобыла бодрой рысью двинулась вперед. Колеса карроццы[2] загромыхали по ухабистой гравийной дороге. Под каменным мостом ревела река Фьюм; ее пена и брызги взлетали к самому мосту, а случайные всплески ледяной воды попадали в карроццу. В такие моменты девочки взвизгивали в притворном страхе.

Город возвышался над белыми каменными утесами по ту сторону реки Фьюм. Трех- и даже четырехэтажные здания, флаги, шум, многоязыкий говор; люди с самыми разными оттенками кожи; запряженные лошадьми телеги и экипажи, удалые красавцы верхом на лошадях и даже несколько самых настоящих женщин-наездниц; собаки, с лаем снующие у них под ногами, — поистине Вилладжио Соньо был городом грез и чудес.

Дома в Вилладжио Соньо сияли лакированным деревом и ослепительной побелкой. Крыши отливали красной медью и бирюзой. Когда солнце отражалось от этих стен и крыш, как это было сегодня, Вилладжио Соньо вздымался к небесам, подобно сказочному видению. Старая Аллегра Чиаволини, учительница, рассказывала детям о таких чудесах и предупреждала ребят об un fascino — чарах, магических заклинаниях, которые могут дряхлого беззубого старика превратить в юного красавца атлета, хижину — в прелестный коттедж, свинью — в прекрасную лань.

— Иногда вы сможете разрушить un fascino, — учила их синьора Чиаволини, — при помощи этого музыкального отрывка. — И она насвистывала мелодию.

Этот мотив знали все городские дети. Маргарита в свое время тоже запомнила его и научилась играть. Она сомневалась в россказнях старой учительницы и вовсе не была уверена в существовании таких вещей, как чары. Однако порой было так волнующе, открыв глаза среди ночи, когда вся семья спит в своих постелях, вообразить, что некое устрашающее существо разгуливает на свободе, маскируясь под безобидное животное или человека. Тогда Маргарита начинала насвистывать мелодию, которой ее обучила Аллегра Чиаволини, и, почувствовав себя в безопасности, вновь засыпала.

Обе девочки прежде уже бывали в городе — их брали туда с собой родители, чтобы доставить детям удовольствие, — но сегодня был особый день. Их отпустили в Вилладжио Соньо без надзора старших. Родители беспокоились — особенно мать Маргариты, — но ведь двенадцатилетние девочки были уже почти взрослыми, или, по крайней мере, начинали в них превращаться. Не за горами и высшая школа, где у них пойдут вечеринки с мальчиками…

Итак, каждой из девочек было позволено на денек сбежать из дому вместе с лучшей подружкой и небольшими сбережениями в кошельке (а также запретной губной помадой и довольно смелыми тенями для век).

— Где вас высадить, юные леди? — спросил через плечо синьор Адзурро.

Девочки вновь посовещались. Потом Маргарита сказала:

— Вон там. Напротив универмага.

Они обе знали, что уж там-то точно не может быть un fascino. В этом торговом центре родители покупали разные вещи, привозили их в дом. Ими вполне можно было пользоваться или любоваться.

Синьор Адзурро притормозил у обочины и обернулся к девочкам с протянутой рукой. Получив гонорар и чаевые, он спросил:

— Когда я должен забрать вас, чтобы отвезти домой?

Последовало еще одно торопливое совещание, хотя этот вопрос заблаговременно обсуждался в присутствии обоих семейств, и девочки, перебивая друг дружку, торжественно заявили:

— Когда часы на Большой башне пробьют конец работы и механические фигуры начнут представление.

— Прекрасно, юные мисс.

Девочки вышли из экипажа.

Извозчик с задумчивой улыбкой следил за ними, пока они не растворились в толпе. Возможно, он сам был отцом или просто отличался таким, немного мечтательным, характером.

Маргарита с Франческой остановились у входа в большой магазин. Он поднимался в небо на целых три этажа, а фасад у него был такой длинный, как у трех примыкавших друг к другу домов. На огромной вывеске над входом было написано название магазина: «Mercato Monumentale».[3] Фасад его представлял собой ряд витрин, демонстрировавших изумительную одежду. Девочки видели эти витрины во время предыдущих поездок в Вилладжио Соньо, но родители всегда спешили мимо, поглощенные заботами, которые постоянно занимают мысли скучных взрослых людей. Зато теперь подруги могли вволю насладиться содержимым этих витрин.

А заодно могли воспользоваться блестящим стеклом витрин в качестве зеркала и, стоя бок о бок, подкрасить красным губы и голубым веки. У них были похожие косы: у Маргариты — роскошная темно-каштановая, почти черная, у Франчески рыжая. Глаза Маргариты отличались такой густой синевой, что их можно было по ошибке принять за черные, Франческа была кареглазой.

Подкрасившись запретной косметикой, они осмотрели друг дружку и, одобрив свое гримерное искусство, вошли в магазин.

Час спустя они покинули его, нагруженные пакетами и при шляпках. На Маргарите была шляпка в желто-зеленую полоску, с венчавшим ее желтым пером. Девочка сдвинула шляпку на одно ухо. На голове Франчески красовался ярко-красный берет.

Из магазина они отправились на поиски места, где можно было перекусить. Они шли мимо уличных торговцев и ремесленников, которые обустроили свои лавки прямо на тротуаре. Девочки остановились, чтобы рассмотреть изделия одного из мастеров, что торговал миниатюрными вещицами из серебра. Франческа купила подруге Маргарите крошечную серебряную булавку в форме книжечки. Маргарита купила подруге Франческе крошечную серебряную булавку в форме флейты. Они прикололи украшения друг дружке на блузы, полюбовались на свою работу и нежно обнялись. Затем отправились дальше на поиски еды. Им приглянулось одно местечко, из которого шел восхитительный запах, но оно было заполнено грубоватого вида мужчинами. Другое, похоже, влекло к себе одних древних, тридцати-сорокалетних женщин.

Наконец девочки наткнулись на ресторан под названием «Хонсю Кекко Риори». Их накормили чем-то вкусным, не имевшим ничего общего с их домашней пищей. Каждое блюдо было оформлено в форме букета цветов. Они отведали мягкого, нежнейшею мяса, ассорти из овощей, лапши и незнакомых им грибов в пышущем па́ром бульоне. Больше всего им запомнилась острая приправа из зелени, от которой они лили слезы до тех пор, пока на них не напал смех. Обслуживала их красивая женщина с острова Хонсю в прелестном шелковом кимоно. Привлекательность этой милой женщины и вкус великолепной еды превзошли все ожидания подруг. Девочки умудрялись есть при помощи палочек, сидя без обуви на соломенных циновках. Это было все равно что оказаться в другом мире. Они условились, что когда-нибудь обязательно посетят Хонсю и посмотрят, как там живут люди.

После обеда подруги решили, что пора заняться тем, ради чего они приехали в Вилладжио Соньо. Близился день рождения отца Маргариты, и девочки находились здесь, чтобы купить ему подарок. Отец Маргариты был высоким спокойным мужчиной. В свободное от работы время он любил читать. Маргарита посоветовалась с матерью, и они сообща решили, что лучшим подарком для него будет книга. Маргарита думала, что надо купить какую-нибудь модную и замечательную современную книжку, но мама удивила ее, сказав, что отец будет более счастлив, если получит в подарок старую книгу.

— Внимание — очень важная вещь, — сказала мать. — Ему будет приятно знать, что о нем помнят; он примет с благодарностью все, что ты ему подаришь. Но я-то знаю, что больше всего ему правятся книги забытого ныне писателя по имени Джакомо Мурзино. Он написал эпическую поэму в шестнадцати томах, где детально изложил историю Вселенной от ее создания до скончания веков. По секрету от отца, — продолжала мать, — я навела справки у одного знающего человека. Он сказал, что известно о существовании пятнадцати томов. А недостающая книга лишь упоминается в нескольких из них. Известно даже ее название — «Lavori di Hipocrita».[4] Есть сведения о том, что в шестнадцатом томе речь идет о Последней Великой Эре, предшествующей концу мироздания. Известно также, что не сохранилось ни одного экземпляра шестнадцатого тома — ни в одной библиотеке и ни в одной из частных коллекций ученых.

От сосредоточенности мать нахмурилась.

Маргарита знала о двух главных пристрастиях отца. Первым большим удовольствием для него было проводить время в домашнем кругу. Они любили всей семьей бродить по лесу неподалеку от дома и наблюдать за птицами, зверушками, цветками, которые встречались им на пути. Они организовали семейный оркестр. Отец играл на скрипке, мать — на миниатюрной арфе, брат Маргариты Оттавио — на медном рожке, а сама Маргарита — на серебряной флейте. Этот инструмент был творением рук двоюродного дяди прадедушки Маргариты по линии матери — самого знаменитого в городе серебряных дел мастера. Даже спустя много лет и несколько поколений имя серебряных дел мастера Алсео вспоминали и произносили с благоговением. И в наши дни наивысшей похвалой для мастера по металлу считается, когда его назовут вторым Алсео.

Поговаривали, что эта флейта обладает сверхъестественной силой, однако единственной силой, которую извлекала из нее Маргарита, была замечательная музыка.

Семейный оркестр играл по вечерам ради собственного удовольствия, а на каникулах развлекал в городском сквере местное общество.

Вторым страстным увлечением отца были книги. Когда он не был занят семейными делами, то запирался с книгами в своем кабинете. В кругу же семьи терпеливо сносил любые детские проказы. Этот широкоплечий, мускулистый мужчина с окладистой бородой мог взять в охапку мать, Оттавио и Маргариту и приподнять всех вместе над землей.

В юные годы, гласит семейная легенда, он и еще один молодой человек добивались любви первой городской красавицы. Отец и его соперник, парень по имени Фарручио Фаррулли, договорились между собой, что устроят схватку, победитель которой получит право ухаживать за девушкой. Для поединка они выбрали место на берегу реки Фьюм. После часа борьбы оба молодых человека были покрыты кровью, грязью и травой и доведены до изнеможения. Но тут отец бросился на противника, поднял его в воздух и швырнул в реку — да так далеко, что пришлось послать лодку, чтобы вытащить беднягу на берег, дабы тот не утонул, оставленный на произвол судьбы.

Когда отец обернулся и посмотрел на красавицу, та сказала:

— Ты одолел своего соперника. Теперь постарайся завоевать мою любовь. Для начала не мешало бы тебе отмыться да надеть приличный костюм.

С утюжкой костюма отец благополучно справился.

Самые ранние воспоминания Маргариты были связаны с тем, как зимними вечерами она лежала на ковре у камина, а отец легко поднимал ее, словно она весила не больше его скрипки, относил в колыбель и целовал на ночь. А прежде чем поцеловать, всегда что-то нашептывал ей на ухо, но она никогда не могла разобрать, что именно.

Даже теперь, когда Маргарита уже почти женщина («или около того», как говорила она себе), если она порой, сидя у огня, закрывала глаза и роняла голову, отец брал се на руки, относил в постель и шептал что-то, перед тем как поцеловать. А ей все так же хотелось уловить его слова, и отец никогда не понимал, что она только притворялась спящей.

Вторым любимым автором отца, после поэта-историка Джакомо Мурзино, была писательница Карла Дзенателло. Если величайшее (и единственное дошедшее до нас) произведение Мурзино — шестнадцатитомная история Вселенной, то труды Карлы Дзенателло были гораздо более кратки. Каждая ее «книга» состояла из одной-единственной загадки, написанной собственной рукой Дзенателло, в сопровождении страниц замечательных цветных иллюстраций. Они изображали благородных мужей и прекрасных дам, играющих детей, мускулистых лошадей, быстроногих косуль, собак, кошек, птиц.

Каждая книжка была переплетена в жесткие листья растений, выросших в лесной глуши, задубелых до невероятной прочности и противостоящих испытанию временем надежнее любых кожаных переплетов. Дело в том, что Карла Дзенателло не только не убила за свою жизнь ни одно животное, но и никогда не пользовалась продуктами такого убийства.

Каждая ее книжечка свободно умещалась на детской ладони. Карла Дзенателло сочиняла загадку и оформляла одну из своих маленьких работ всякий раз, когда в деревне рождался малыш, а затем вручала ее молодой матери — и та хранила книжку, пока ребенок не становился достаточно взрослым, чтобы ему можно было доверить такое сокровище.

Карла Дзенателло никогда не давала ответов на свои загадки. Она говорила родителям детей, получавших ее книжку, что если бы ребенок смог решить предназначенную ему одному загадку, то он узнал бы свою судьбу.

Умерла Карла Дзенателло около двухсот лет назад — почти так же давно, как и Джакомо Мурзино. Было известно о существовании нескольких ее таинственных книжек, однако никто не мог припомнить, чтобы хоть на одну из загадок был найден ответ.

Маргарита с Франческой знали, что в Вилладжио Соньо есть магазин, где продаются новые книги. Но девочки надеялись найти место, где можно было бы отыскать, к удовольствию отца Маргариты, что-нибудь старинное. Они бродили по улицам, пока не услышали голос мальчика, выкрикивавшего новости. Девочки прислушались и вскоре увидели его; мальчик был помоложе их, одетый в поношенные, но чистые брюки и рубашку. Одной рукой он прижимал к боку стопку печатных листков и несколькими из них размахивал над головой.

Франческа вытянула шею, чтобы как следует разглядеть листок. Он назывался «Il Popolo di Sogno». На нем был изображен какой-то тщеславного вида мужчина. Он махал рукой восхищенной толпе.

Маргарита спросила мальчика, не знает ли он, где можно купить старую книгу.

Мальчик озадаченно посмотрел на девочек.

— Кому нужны старые книги? — спросил он. — Уж лучше купить новую. А еще лучше — купите «Il Ророlо» с портретом нашего славного лидера в придачу! Из этого листка вы узнаете о вчерашнем матче по кикбоксингу, о трупе, который нашли в переулке, о марше военных и о политических спорах.

И он вновь издал свой призывный клич.

Прохожий купил у него информационный вестник.

Франческа потянула мальчика за локоть, а Маргарита сказала:

— Мы хотим купить старую книгу. Кто-нибудь торгует ими в Вилладжио Соньо?

Мальчик сердито бросил:

— Зайдите к синьору Малипьеро.

— Как нам его найти?

— Поди, он в своем магазине.

— Где это? Ты нам ничем не помог.

— А вы не помогаете моему бизнесу.

Он отвернулся от девочек, чтобы продать очередной листок.

— Где находится магазин синьора Малипьеро? — не отступала Маргарита.

Мальчик сердито посмотрел на нее и Франческу, затем ткнул пальцем в сторону и сказал, чтобы они шли к городскому скверу, свернули к таверне с вывеской «Il Ubriacone»[5] и нарисованной гигантской кружкой пива и шли дальше до ателье дамского платья. Это заведение они не пропустят, даже если будут глупее, чем кажутся, а затем им следует повернуть (и мальчик показал, в какую именно сторону), и тогда они наверняка увидят лавку синьора Малипьеро. А нет — так могут вернуться и получить назад свои деньги.

— Если меня здесь не будет, то просто спросите Гульермо Пипистрелло. А теперь прощайте, — сказал он и протянул руку.

Франческа вложила в нее монету.

Маленький синьор Пипистрелло вновь отвернулся и принялся выкликать свои новости.

Маргарита с Франческой точно последовали его инструкциям. В городском сквере девочки остановились. Там стояла статуя. На медной, позеленевшей от времени пластинке была выбита надпись: «Из хаоса рождается порядок». Маргарите статуя показалась похожей на огромную рыбу или дельфина, который изрыгал блевотину на земной шар. На медной табличке также значились имя скульптора и год создания этого изваяния, очень давний. На солнышке прогуливались парочки, между ними гоняли мяч и ели сласти ребятишки. Над сквером возвышалась Большая башня: на фасаде ее красовались часы с железными дверцами, которые дожидались своего часа, чтобы раскрыться на исходе дня.

Таверна находилась именно там, где сказал Гульермо Пипистрелло. Ателье дамского портного тоже стояло на указанном месте.

Девочки остановились в сомнении перед лавкой, у входа в которую стоял деревянный желоб, заполненный старыми книгами. Стеклянные витрины этого магазина так потускнели от паутины и пыли, что сквозь них невозможно было что-либо разглядеть. На лоток с книгами опиралась табличка с написанной от руки ценой: малая монета — за одну книгу, две малых — за три, большая монета — за охапку книг.

Над дверью лавки девочки прочитали название — не просто написанное краской, но вырезанное по дереву: «Этторе Малипьеро, поставщик редкостей и ценностей».

Подруги обменялись взглядами.

— Мальчик сказал, что мы сможем купить старую книгу у синьора Малипьеро.

— А еще он сказал, что мы найдем лавку синьора Малипьеро рядом с дамским ателье.

— И что снаружи будет лоток с дешевыми книгами.

Маргарита склонилась над желобом. Она вытащила одну книжку, которая показалась заслуживающей внимания. Девочка научилась читать в раннем детстве, одновременно приобщаясь и к книгам, и к нотной грамоте. Ее первые книжки были смесью картинок, музыки и рассказов. Обучением ее занималась мать. Брат Оттавио уже умел читать, когда Маргарита только учила буквы. Соревнование с ним подзадоривало ее, она старалась не отставать от него ни в чтении, ни в упражнениях на серебряной флейте, так что в конце концов превзошла брата с его игрой на рожке.

Книга казалась старой и на вид, и на ощупь; от нее даже пахло стариной. На мятой обложке невозможно было разобрать название. Маргарита раскрыла титульный лист и прочла: «Три путешествия в дальние страны» Сильвио ди Филиппо. Она никогда не слышала об этом авторе, как, впрочем, не имела понятия и о многих других писателях. Она знала о Джакомо Мурзино и о Карле Дзенателло только потому, что о них говорил отец. Он прочел всего Мурзино, за исключением одного тома из его восхитительной поэтической истории Вселенной, и самым страстным желанием отца было раздобыть этот пропавший том. В этом своем желании — отец не раз говорил за обедом в кругу семьи — он был не одинок.

А еще он говорил, что хотел бы стать обладателем двух книжек Дзенателло. Они теперь считаются благословенными книгами, и люди охотятся за этими уцелевшими шедеврами. Если бы он сумел заполучить две из них, то подарил бы их детям — Оттавио и Маргарите — в день, когда они появились на свет. Но за неимением книжек он положил в колыбельку сына свою бесценную скрипку, а в кроватку дочери — серебряную флейту, создание Алсео, прародителя Маргариты. Так что детям на роду было написано взрослеть с этими инструментами, которые, оставаясь семейным достоянием, были их первой в жизни собственностью.

Вслед за «Тремя путешествиями…» Маргарита обнаружила книгу, которая уже была ей известна, — «Мелодии и ритмы для малышей» Клаудии Беллузо. Девочка любила эту книжку с цветными рисунками крошечных щенков, птичек, черепашек, медвежат. Каждую картинку сопровождали маленький стишок и простенький музыкальный урок. Маргарита наигрывала эти мелодии на миниатюрной детской флейте — еще до того, как, повзрослев, перешла на серебряную флейту Алсео, — и зверушки в книжке плясали под ее музыку. Или ей это только казалось. Хотя и мать утверждала, что так оно в действительности и было.

Радостнный визг оторвал Маргариту от сосредоточенного изучения книг. Это вскрикнула Франческа. Она прижимала к груди книгу.

— «Minuscolo-Minuscolo»! Я так любила эту книжку! Я клала ее на ночь под подушку! Я зачитала ее до того, что она развалилась на отдельные листочки. И вот я снова ее вижу!

Взяв с собой все три книги, девочки направились в лавку. Позади них была узкая булыжная мостовая. Этот район не походил ни на оживленную улицу, где высадил девочек возница — синьор Адзурро, ни на городской сквер, с его статуей и огромной башней. Улица была темная, здания — обветшалые. Верхние их этажи, казалось, льнули друг к другу, закрывая мостовую от яркого неба и теплых солнечных лучей.

По улице суетливо пробежало некое прилизанное существо. Оно было непонятного темного оттенка — не то зеленоватого, не то серовато-черного. Шкура его была то ли чешуйчатая, то ли из блестящей кожи. Броненосец в Вилладжио Соньо? Змея? «Но у этого существа точно были ноги», — подумала Маргарита. Для морской черепахи оно, бесспорно, передвигалось слишком быстро. Маленький крокодил? Так они, по словам цыган, водятся на их родине, в болотах по берегам реки Нил.

Вконец озадаченная девочка заметила, что странное животное нырнуло в узкий темный зазор между двумя зданиями.

По противоположной стороне улицы торопливо прошла и свернула за угол старушка. Лицо ее скрывал чепец, руки прятались в длинных рукавах. Мимо прокатила телега, которую тащил осел высотой в человеческий рост, с толстым, шириной в сарай, задом. Голову возницы венчала широкополая шляпа. Плечи у него были массивные, словно два борова.

На входе в лавку подруги столкнулись с мужчиной, таким высоким, что он вынужден был пригнуть голову, чтобы выйти наружу. Он был тощ как палка, а росту ему добавляла островерхая шляпа из фиолетового фетра. Он заворчал на девочек, растолкал их локтями в стороны и, продравшись между ними, стремительно вышел из лавки.

Внутри лавки Маргарита с Франческой увидели парнишку — судя по лицу, не старше пятнадцати лет. Волосы у него были рыжеватые с землистым оттенком, глаза — цвета мутной воды реки Фьюм. Уши его торчали в стороны, как крылья ворона. На плечах и локтях сквозь рубашку цвета пыли выпирали острые кости. Из чересчур коротких рукавов, словно два шишковатых набалдашника, высовывались запястья.

— Синьорины, — обратился он к девочкам, — чем я могу вам помочь? Вы хотите купить книги? — Он окинул нежным взглядом тома, которые Маргарита с Франческой взяли из лотка. — Будьте добры, разрешите взглянуть.

Мальчик прошел за деревянную стойку, потемневшую от времени и затертую до блеска бессчетным количеством рук и книг.

Девочки положили выбранные тома на прилавок.

Мальчик перевернул их и одобрительно кивнул.

Франческа снова взвизгнула. «Да что это она в самом-то деле!» — подумала Маргарита и решила поговорить с подругой на эту тему. Это даже унизительно — находиться в обществе человека, который реагирует на каждую мелочь так, словно на небесах вдруг появился крылатый ангел в ореоле пламени!

— Что это было? — задыхаясь от волнения, спросила Франческа.

Маргарита вовремя обернулась и успела заметить некую темную фигуру, исчезнувшую за занавеской, которая закрывала дверной проем в глубине лавки.

— Это просто… это было… Это было… — Франческа судорожно взмахивала руками.

Мальчик, вытянув шею, перегнулся через прилавок:

— Да это всего лишь Неро.

— Кто?

— Неро. Собака синьора Малипьеро. Она охраняет лавку. Вот и все. Она живет здесь.