Ведьмин велосипед

Тим Пратт

Ведьмин велосипед

Поэт, писатель и критик Тим Пратт (родился в 1976 г.) родом из Окленда, штат Калифорнии. В настоящее время он работает помощником редактора в журнале «Locus», а также является соредактором в небольшом журнале «Flytrap». Хотя автор весьма молод, его работы уже заметили. Одноименный рассказ из первого сборника Пратта «Божки» («Little Gods», 2003) выдвигался на премию Небьюла, представленный американскими писателями в жанрах научной фантастики и фэнтези, а также прошел предварительный отбор на премию Кэмпбелла в номинации «Лучший молодой писатель».

Название следующего рассказа, который также входит в сборник «Божки», возможно, вызовет в воображении образ бесподобной Маргарет Гамильтон в роли злой феи Запада, которую она играла в фильме «Волшебник страны Оз» в 1939 году. И как бы плохо вы ни думали об этой злой волшебнице, колдунья из нижеследующего рассказа в тысячу раз более скверная.

Даже ее велосипед олицетворял собой воплощенное зло.

Тяжелая черная цепь, продетая сквозь раму и переднее колесо, приковывала велосипед к фонарному столбу перед лавкой «Антиквариат и редкости» — маленьким, до отказа забитым старинными вещицами магазинчиком в центре города. Казалось, велосипед натягивает цепь, словно изголодавшийся грейхаунд, тощий и свирепый. Это был тяжелый старомодный велосипед, переживший свою молодость в пятидесятых годах. Рама темно-красного цвета — цвета рубинов из древней сокровищницы. Руль напоминал бараньи рога. Фара на передней стойке поблескивала в лучах полуденного солнца, и россыпь ярких солнечных зайчиков замерла на тротуаре. Сиденье было обтянуто черной кожей, ярко блестели сияющие хромированные спицы. Педали — зубчатые, чтобы лучше сцепляться с полотнами ботинок, — не сулили ничего хорошего ступням глупца, вздумавшего прокатиться босиком.

Из антикварной лавки вышла хозяйка велосипеда. Ее волосы и платье оказались такого же темно-красного цвета, что и рама велосипеда, напоминая увядшие алые розы. Черный кожаный берет гармонировал с сиденьем, на пальцах дамы поблескивали хромированные кольца. Пока глаза дамы не скрылись за солнечными очками, они отражали свет и сияли ярко, как фара велосипеда. Женщина несла полиэтиленовый пакет, и в нем что-то гремело и дребезжало. Конечно же, нечто старинное и потускневшее, ибо куплено оно было в лавке «Антиквариат и редкости» — «Саргассовом море» антикварной торговли, месте, где встречались самые страшные и таинственные обломки прошлого.

Дама сняла цепь с велосипеда и повязала ее себе на талию наподобие пояса, закрепив кодовым замком с невообразимой комбинацией чисел. Бросила пакет в хромированную багажную корзинку позади сиденья и села на велосипед. На ногах красовались кожаные ботинки с хромированными пряжками. Она ворковала со своим велосипедом, успокаивала его, словно он был живым существом, а не механизмом. Женщина напевала, и, казалось, гул тщательно смазанной цепи и шелест толстых шин по тротуару вторили ей.

Пела она песню «Что зовется любовью?».[1]

А позади нее, в корзинке, содержимое пакета перемещалось и клацало вовсе не в такт мелодии.

Кори сидел за школой и скрашивал ожидание автобуса, бросая камешки в ограду. Школа была переполнена, поэтому автобусы ходили по двум отдельным расписаниям. Первый, набитый до отказа, отправлялся сразу после занятий. Второй прибывал каждые сорок минут и увозил оставшихся школьников. Почему-то класс Кори придерживался второго расписания, и теперь ему приходилось маяться и впустую тратить свободное от учебы время. На следующий год просто необходимо обзавестись автомобилем или, на худой конец, подружиться с кем-нибудь, кто уже водит машину. Вероятно, ребята, которые поедут в этом автобусе вместе с ним, сейчас покуривают анашу за спортивной площадкой. И даже они не хотят иметь с ним ничего общего. По крайней мере они просто глупцы, а не бандиты. Не то что…

— Поглядите, кто здесь! — раздался слева приторно-сладкий голосок.

Кори втянул голову в плечи. Занятия начались всего лишь три недели назад, но он уже возненавидел этот голос. Он даже не знал имени парня, главаря свирепой шайки из трех человек. Никаких общих с троицей уроков у Кори не было, и неудивительно, что в школе с двумя тысячами учеников днем они не пересекались. Но этот парень — обладатель удивительно приятного голоса, похожий на омоложенную и дурашливую версию Эдварда Дж. Робинсона, поэтому про себя Кори называл его Рокко, — этот парень ездил в одном из автобусов по второму расписанию и, очевидно, в эти никчемные сорок минут после школы не мог найти лучшего занятия, чем поиздеваться над кем-нибудь. Парочка его приятелей — их Кори прозвал Ангелом и Курчавым, по именам прихвостней Рокко из фильма «Кей Ларго»[2] — обычно околачивалась около автоматов с газированной водой и чипсами, карауля новеньких, появлявшихся после занятий. Как-то раз Кори столкнулся с троицей и вышел сухим из воды, отделавшись лишь тычками и пинками, и с тех пор он, когда читал в дальних уголках школы или за ее пределами, всегда старался ускользнуть, заслышав их приближение. Дела обстояли не так уж и скверно — во многих школах поножовщина и перестрелки были обычным делом, и мама говорила, что эта школа числилась на хорошем счету и находилась в благополучном районе; значит, троица может его просто избить, отчего он, скорее всего, не умрет.

Очевидно, детки у автомата стали осторожнее. Троице надоело их караулить, парни отправились на поиски новой жертвы и оказались здесь. А Кори так увлекся, бросая камешки, что даже не заметил их появления.

Рокко уселся рядом с Кори и положил руку ему на плечо. Кори проигнорировал его, и Рокко рассмеялся приятным, легким смехом:

— Значит, кидаешь камешки, да? Хочешь, устроим маленькое состязание по метанию камней?

Кори попытался было встать, но Рокко схватил его за рукав и дернул вниз. Кори попробовал высвободить руку, но парень держал его крепко и даже не сдвинулся с места.

— Просто дружеская игра, — проговорил он.

Кори взглянул на приятелей Рокко. Ангел и Курчавый слонялись рядом с кабинетом естествознания, поглядывая на него и насмехаясь. Ангел был негр. Курчавый — латиноамериканец. Рокко можно назвать кем угодно, только не расистом. Коль скоро какой-то парень был в достаточной мере наделен подлостью и раболепием, ему обязательно нашлось бы местечко в шайке Рокко.

— Нет, спасибо, — отказался Кори. — Играть мне не хочется.

Рокко словно не услышал его ответа:

— Знаешь, кидать камешки в ограду слишком просто. Ничего сложного в этом нет, так? Вот если бросаешь камни в человека, который пытается увернуться, — это дело! Как думаешь?

Кори ушам своим не верил.

— Однако нам понадобятся камни побольше, — произнес Рокко задумчиво.

Кори опять дернул рукой, и на этот раз ему удалось освободиться.

— А, ты уже собрался сбежать? — поинтересовался Рокко.

— Почему ты такой? — спросил Кори, хмуро вглядываясь в лягушачье, расплывшееся в ухмылке лицо. — Зачем ты так поступаешь?

— На мой взгляд, жизненные ситуации напоминают собачье дерьмо. Вляпавшись в дерьмо, очищаешь ботинок, верно? Вот я смотрю на тебя и вижу дерьмо, но не могу от тебя избавиться, ты все время… где-то бродишь поблизости, глаза мне мозолишь. А если я не могу избавиться от тебя, то но крайней мере я могу убедить тебя в том, что ты — дерьмо, так? Постараюсь сделать так, чтобы ты никогда об этом не забывал.

Кори во все глаза смотрел на него. Он и раньше сталкивался и с проявлениями насилия, и с хулиганами, которые всегда оказывались отчаянными глупцами, нуждавшимися в поддержке себе подобных дружков. Но слова Рокко звучали на удивление рассудительно.

— Вот взять хотя бы то, — продолжал Рокко, — как ты ходишь: весь скукоженный и всегда с таким видом, словно завоняло. Я вижу тебя таким в коридорах, и это омерзительно. — Он пожал плечами. — Вероятно, поэтому я так и поступаю. К тому же мой психиатр говорит, что сейчас я нахожусь на стадии исследования, выясняю границы дозволенного, стремлюсь к самоопределению.

Кори сделал шаг назад. Куда бы ему удрать? Школа не слишком велика, и в любом случае придется вернуться на остановку, чтобы сесть в автобус. Если троица приняла решение преследовать его, избавиться от них не удастся.

— Так вот, — вновь заговорил Рокко, — до переезда сюда я жил в районе, где вооруженные металлоискателями охранники школ сновали повсюду, из-за буйной толпы в коридорах им приходилось по нескольку раз закрывать классы, а замки снова и снова вышибали. А здесь — никаких полицейских, ничегошеньки! До сих пор не могу в это поверить, в то, что они не просто бродят где-то, а их на самом деле нет! Так что, думаю, я действительно… исследую границы дозволенного.

Рокко поднялся со скамьи. Когда он оказался на ногах, Ангел и Курчавый едва заметно подобрались, словно хорошо выдрессированные собаки.

— Я не собираюсь убивать тебя или что-то в этом роде, — проговорил Рокко. — Но… видишь ли… впереди такой длинный год. Никто не знает, что может случиться. — Он перевел взгляд на Ангела. — Сколько там осталось до автобуса?

— Пятнадцать минут, — тут же подал голос Ангел, который вовсе не обладал ораторскими способностями Рокко: его надтреснутый голосок звучал, словно визг бедолаги, упавшего в лестничный пролет.

— Надо бы мне купить хоть плохонькую машинку, — изрек Рокко, покачивая головой. — Просто кошмар какой-то. Но придется ждать до следующего года, пока мне не стукнет шестнадцать, представляешь?

— Всегда можно обзавестись велосипедом, — сказал Кори. Почему — он и сам не знал, само собой вырвалось.

— Что мне, десять лет, что ли? — осведомился Рокко.

— Давай-ка надерем ему задницу, — предложил Курчавый. — Все эти разговоры просто чушь.

— Разговоры вовсе не чушь, — отрезал Рокко. — Но на данный момент их время истекло. У вас десять минут, парни. Развлекайтесь.

— Мы совсем не такие, как он, — прорычал Курчавый, приближаясь. — Никаких границ мы не исследуем.

— Ага, — подтвердил Ангел.

Рокко уселся у обочины дороги и с виду совершенно не обращал внимания на неминуемое насилие, а просто собирал камешки и разглядывал их.

Кори ничего не оставалось, как попытаться удрать. Может, кое-кто из преподавателей еще задержался в учительской, и, если положение действительно окажется безвыходным, ему удастся проскочить туда и спрятаться до прихода автобуса. Все решат, что он трус, но уж лучше пусть его высмеют, чем изобьют. Кори пятился, стараясь не упустить тот момент, когда придет пора улепетывать со всех ног. Надо добежать до темного крытого перехода между спортивным залом и кабинетом естествознания, который все называли туннелем, затем пересечь внутренний двор и попасть в главное здание. Может, его и не поймают.

— Что тут у вас происходит? — Девичий голос доносился со стороны туннеля.

Ангел, Курчавый и Кори разом обернулись.

Девушка оказалась высокой брюнеткой с небрежно собранными в хвост волосами. Она была в форме игрока хоккея на траве, к коленям прилипла трава. На ее плече уютно покоилась клюшка, и на какое-то мгновение девушка показалась Кори эдаким сугубо атлетическим воплощением Смерти, вооруженной неким деревянным аналогом косы.

— Ждете автобуса? — спросила она, воплощенное простодушие.

— Да вот как раз тебя поджидали, крошка, — широко ухмыльнулся Курчавый, шагнув к ней.

Кори расслабился, ибо теперь не он являлся объектом внимания троицы, но тут же устыдился этого. Теперь девушке грозит опасность, причем он ничего с этим поделать не может, — а почему, собственно, он должен избегать опасности ценой ее спокойствия?

— Говорят, что все девушки, которые играют в хоккей на траве, — лесбиянки, — все еще улыбаясь, продолжай Курчавый. — Не хочешь ли разубедить меня?

Девушка тряхнула волосами.

— А-а-а. — Голос ее поскучнел. — Я и не думала, что вы подонки, иначе бы даже не стала разговаривать с вами.

Тут Ангел захохотал.

— Исчерпывающее замечание, — бросила она, скользнув по парню взглядом.

— Сука! — процедил Курчавый. — Знаю, что…

— Эй, эй, — вмешался Рокко, поднимаясь с обочины дороги. — Незачем так разговаривать с леди.

— Это я не позволю ей так разговаривать со мной! — ощетинился Курчавый. — Никто не смеет так со мной разговаривать!

— Клюшки и камни поломают кости славно, — сказал Рокко. — А ты, вероятно, заметил, что у нее есть клюшка, а у тебя — кости.

Курчавый злобно фыркнул:

— Черт! Ну и что ж она собирается сделать?

Девушка улыбалась. Она носила ортодонтические скобы, но все же ее улыбка показалась Кори прекрасной, разве что чуточку угрожающей. Девушка все так же спокойно держала клюшку, не сжимая и не перекатывая ее в ладони, — ничего подобного, она просто стояла и улыбалась.

— Черт! — опять сплюнул Курчавый. — Не стоит возиться с гнусной сучкой.

Он развернулся и пошел прочь. Ангел взглянул на Рокко и отправился вслед за Курчавым по направлению к месту обычной дислокации шайки.

Девушка внимательно оглядела Кори:

— Ты что-то неразговорчив. Что, хозяин этого цирка?

— Нет, хозяин — я, — пояснил Рокко. — Надеюсь, ты меня за них не осудишь. Хорошие помощники на дороге не валяются.

— Так что ты тогда здесь делаешь? — спросила девушка Кори, проигнорировав реплику Рокко.

— Просто… жду автобуса, — ответил он.

— И я тоже, — кивнула незнакомка. — Впервые придется ехать так. Раньше я ездила с подругой, но сейчас начались практические занятия… — сказала она, пожав плечами.

Кори никогда не удавалось поддерживать связную беседу с людьми, особенно с девушками, и тем более на глазах у Рокко.

— Да он не стоит того, чтобы терять с ним время, — не отставал Рокко. — В лучшем случае он задает идиотские вопросы…

— Думаю, твои дружки заждались тебя, — отрезала девушка, мельком скользнув по Рокко взглядом. — Иди-ка лучше проследи, не заблудились ли они, не потерялись ли.

Рокко, нахмурившись, откинул с лица темные волосы.

— Каким автобусом ты поедешь?

— Это тебя не касается.

Рокко сощурился:

— Просто хотел поинтересоваться, не ездим ли мы одним и тем же.

В ответ девушка лишь смерила его холодным взглядом.

— Хорошо, увидимся, — проговорил он. Затем обратился к Кори: — А ты — ну с тобой-то уж я точно увижусь. — И Рокко медленно двинулся прочь.

— Вот дрянь, правда? — Девушка смотрела, как Рокко шагает прочь, затем посмотрела на Кори. — Меня зовут Хетер.

— Кори.

— Здорово достают тебя эти парни?

Кори замялся и пожал плечами:

— Не то чтобы очень. Время от времени.

— Девчонки обычно просто перемывают друг другу кости. И порой это отвратительно, поверь мне. Но никто не пытается… так задеть друг дружку за живое. Сочувствую тебе.

— Ничего. Переживу.

— Конечно, — согласилась она, и хотя Кори был готов услышать сквозящие в ее словах сарказм и презрение, таковых он в ее голосе не обнаружил. — Каким автобусом ты едешь?

— «Двести двадцать восьмым».

— Ну надо же, и я тоже. А где ты живешь?

— В районе под названием Наперстянка.

— Здорово, мы только что туда переехали. Мы живем в последнем доме в конце улицы, прямо рядом с лесом. И по соседству я не встречала никого нашего возраста.

Глядя на дорогу, Кори опять пожал плечами. Он никак не мог разобрать, обрадовался он или наоборот, услышав, что Хетер — его соседка.

— Там и правда нет наших ровесников, только несколько малышей, и все.

— Давай вместе играть в баскетбол? Папа повесил кольцо на гараж.

— В баскетбол я играю не очень.

На это Хетер лишь пожала плечами:

— Ну так потренируйся со мной, и станешь играть лучше!

— Да, ты права.

Хетер выглядела как настоящая спортсменка. Она непременно обставит его в баскетболе. Что же тут хорошего? Если она пока над ним не смеялась, то вскоре будет. Все рано или поздно начинали высмеивать Кори.

Из-за спортивного зала показались наркоманы, а минуту спустя подъехал автобус.