Земная кровь

— Ладно, — притворился Роун, сделав вид, что сдался.

Он стал осторожно спускаться и, когда свободная нога оказалась на уровне уродливой морды, с размаху пнул ненавистное существо в глаз. Пальцы того разжались, и Роун спрыгнул прямо в пыль, повернулся, готовый нырнуть в сторону… и упал под натиском огромного верзилы в доспехах, который сдавил его своими кряжистыми руками, очень похожими на корни мощного дерева.

В большой палатке, куда привели Роуна, было темно и душно, пахло морскими водорослями и дымом. Он стоял навытяжку, стараясь не думать об онемевших от железной хватки руках. За спинной уже знакомое чудище хлопало жабрами и помаргивало вздувшимся глазом.

— Оу-оу, — стонало оно не переставая. — Оу-оу.

Другое существо, восседавшее за большим поцарапанным черно-коричневым столом, уставилось на Роуна огромными карими глазами, которые расположились в восьми дюймах друг от друга на голове, по размеру не уступающей вместительной лохани; голова возвышалась над огромным телом, очень похожим на бочонок в сто галлонов. Длинные руки с невероятным количеством пальцев потянулись к коробке, извлекли толстую коричневую сигару, тщательно ее размяли и воткнули в широко разинутый рот, который неожиданно обозначился прямо над карими глазами.

— Что-то вроде землянина, не так ли? — донесся басистый голос откуда-то снизу. Роун нервно сглотнул.

— Земного происхождения, — с трудом выдавил он, хоть и пытался говорить с гордостью. — Настоящего земного происхождения, — поправил он самого себя.

Огромные глаза качнулись.

— Я видел тебя на стене. Никогда раньше не доводилось наблюдать, чтобы землянин вот так запросто разгуливал по проволоке.

Казалось, голос шел откуда-то из-под пола. Роун присмотрелся, уловив мелькание свернутых бордовых щупалец. Он перевел взгляд на голову существа. Один карий глаз смотрел на него, второй — на чудище с жабрами.

— Тебе не стоило нападать на Айска, — прогромыхал басистый голос. — Спокойно, Айск, — испытующий взгляд карего глаза снова вернулся к Роуну. — Сними-ка тунику.

— Зачем?

— Я хочу посмотреть, какие у тебя крылья.

— У меня вообще нет крыльев, — равнодушно бросил Роун. — У настоящих землян крыльев не бывает.

— Дай-ка я посмотрю на твои руки.

— Он же их держит.

— Отпусти его, Айск.

От пристальных карих глаз не ускользнуло, как Роун разжал и снова сжал руки, поскольку на ладони снова появилась кровь.

— А ноги, — прогудел басистый голос.

Роун скинул башмак и поставил ногу на стол, пошевелил пальцами и снова водрузил ногу на место.

— Ты ходил по проволоке этими ногами? Роун не посчитал нужным ответить.

— Что ты делал наверху?

— Пробирался на представление без билета, — буркнул Роун. — И почти пробрался.

— Тебе нравится мое маленькое шоу, а?

— Я, пожалуй, его еще и не видел. — наглый землянин, а знаешь ли ты, кто я такой?

Роун отрицательно качнул головой.

— Я — Гом Балж, антрепренер второго класса, — одна из толстых рук взмахнула сигарой. — Я — владелец Экстраваганзоо. Ну а теперь, юный землянин, — тяжелое тело, водруженное на широкий стул, подалось вниз, — я скажу тебе кое-что. Раньше мне доводилось видеть мало землян, но они всегда приводили меня в восхищение, это настоящее зрелище. — Гом Балж тяжело ударил по крышке стола. — Вот этот стол сделан из земного дерева вулнут, думаю, именно так они его и называли. Более шести тысяч лет назад его нашли на старом земном лайнере, брошенном на… — он внезапно оборвал фразу. — Ладно, это совсем другая история, речь не о том. У меня к тебе конкретное предложение. Как ты посмотришь на то, чтобы присоединиться к моей труппе, юный землянин? Стать частью Великого Экс-траваганзоо! Путешествовать, увидеть другие миры, показать свое необычное мастерство ценителям искусства из числа избранных существ во всем Восточном рукаве Галактики?

Как Роун ни старался сдерживать себя, у него перехватило дыхание.

— Сначала оплата будет маленькой, — быстро произнес Гом Балле, скосив один глаз на Роуна. — Откровенно говоря, вообще никакой оплаты, пока не выучишься делу.

Роун глубоко вздохнул, отрицательно покачав головой. Гом Балж все еще выжидающе смотрел на него.

— Нет, не могу, — наконец сказал Роун. — Сначала надо спросить отца…

Он вдруг вспомнил, что мама сейчас ждет его с готовым обедом, а Раф… скорее всего уже беспокоится, куда это подевался его неугомонный сын.

— Мне надо идти, — выдавил Роун, испытывая какую-то непонятную подавленность.

Гом Балж пробарабанил щупальцами под столом, поцыкал камнеобразным зубом и продолжал в раздумье изучать Роуна.

— Зачем же беспокоить старого отца, юный землянин? Ты уже достаточно взрослый, чтобы безбоязненно покинуть свою нору. Вероятно, он и скучать-то по тебе на станет. Появится новый помет…

— У землян не бывает помета. У мамы есть только я.

— Ну хорошо, — добродушно согласился Гом Балж. — При первой же возможности ты напишешь им о своем выборе. Привлекательная перспектива — иметь свой собственный номер в танком шоу, как мое!

— Сначала я должен спросить отца, — стоял на своем Роун.

Гом Блаж пальцем подал сигнал.

— Представь себе, как он удивится, когда однажды ты вернешься к нему, весь в сверкающих драгоценностях…

Рука Айска коснулась запястья Роуна, но тот неожиданно поднырнул под нее и бросился наутек Что-то маленькое, с ярко-красными глазками, мелькнуло перед ним, он сбил его с ног и ринулся к башенке, пробивая себе дорогу между покупателями, изыскивая проходы между разноцветными палатками под дуговыми лампами. Наконец он обогнул клетку, в которой стонало длинноногое существо, перепрыгнул через натянутую веревку и бегом преодолел последние ярды…

Неуклюжая фигура с жабрами — двойник Айска — выпрыгнула ему навстречу. Он ловко увернулся от нее, нырнул под открытый клапан палатки, с трудом пробился сквозь толпу грасилов, шипевших и зло колотивших его шишковатыми костями своих крыльев, затем проскочил мимо огромного серого существа с длинными клыками, торчавшими из безобразного рта, успев заметить, как оно раскачивалось на маленькой стойке, нервно трубя и дуя в тяжелые серые щупальца на голове. Потом скользнул под край палатки, выскочил наружу и бросился к стене.

Увидев, как поднимаются над ликующей толпой украшенные гирляндами огней ворота, Роун зачарованно остановился. Он еще долго мог любоваться этим зрелищем, если бы не заметил направляющихся в его сторону чудищ с жабрами, расчищающих себе дорогу взмахами трехпалых когтистых лап. Роун бросился от них в толпу, чтобы, затерявшись в ней, незаметно пробиться к намеченной цели. Еще несколько ярдов и… И тут он услышал до боли знакомый голос.

— Роун! — где-то совсем рядом отчаянно звал его этот голос. — Сюда, мальчик!..

У ворот, в толпе, маячила белая голова.

— Отец! — крикнул Роун и ринулся к нему, расталкивая едва сдвигающуюся с места толпу.

Но в тот самый миг, когда Роун оказался возле ворот, а Раф протянул ему свою трость, чудище с башмачной мордой и жабрами бросилось им наперерез.

От него увернуться Роуну удалось, но возникли другие, отставшие, и снова его руки оказались в железных тисках. Подскочивший с тростью Раф что-то разгневанно стал кричать, но, из-за рева толпы, Роун не мог понять — что. Он только мог наблюдать, как Раф замахнулся и его трость, прочертив дугу, опустилась на голову с жабрами. Тиски на руке чуть ослабли, и Роун высвободил одну руку. Еще не успев этим воспользоваться, он вдруг с ужасом увидел, как мелькнувшая за спиной Рафа серая фигура приложила свою трехпалую лапу к его голове. На миг Раф словно остолбенел в недоумении, затем замертво рухнул на землю.

Отчаянный крик вырвался из груди Роуна. И в тот же миг свободной рукой он нанес бешеный удар по башмачной морде. Раздавшийся вой придал ему уверенности — нечеловеческим усилием высвободив другую руку, Роун по-боксерски послал ненавистного врага в нокаут. И… снова почувствовал на своих руках железную хватку трехпалой клешни подоспевшего чудища… Однако Роуну удалось вцепиться в омерзительные длинные пальцы, которые он стал мять и выкручивать.

Потом он куда-то падал, падал, и откуда-то доносились до него едва слышные голоса, затем и они стали постепенно затихать, пока не наступила полная тишина…

И снова он остался один — такой маленький и беспомощный в такой непроглядной и бесконечной темноте.

Глава пятая

Бриллиантовая булавка Гома Балжа поблескивала, как его глаза. Он равнодушно покуривал сигару, словно перепробовал их несметное множество и от них уже устал.

— А ты — настоящий дикарь, землянин, — протянул он, направив оба глаза на Роуна. — Что за глупость — калечить Айска? Видел бы ты его руку — ужас!

— Я рад, что ему как следует досталось, — превозмогая распирающую боль в голове, упрямо произнес Роун. — Я бы его убил! И убью, при первой же возможности, я… — но, всхлипнув, замолчал, вспомнив отца, который пытался ему помочь, и то, как он упал… и пыль на его лице…

— Какая нужда в трагедиях? — лениво продолжал Гом Балж. — Если ты успокоишься и станешь паинькой, то поймешь, насколько выгоднее жить в Экстраваганзоо. И знай — я не собираюсь отказываться от услуг Айска. Ты-то хоть понимаешь, что едва не оторвал ему пальцы?

— Он убил моего отца! — вскричал Роун и, как ни пытался, уже не мог сдержаться — слезы ручьем хлынули из его глаз, лицо сморщилось в мучительной беспомощности.

Кровавая корка болезненно стянула кожу, хватка искана — оказывается, так звались эти трехпалые уроды — усугубляла боль, но Роун не позволил себе согнуться, продолжал стоять прямо, уставясь в один глаз Гома Балжа — второй его глаз был прикован к разложенным на столе бумагам.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — произнес антрепренер, — поэтому не стоит себя утруждать Только позволь заметить — тебе очень повезло, землянин. Если бы ты не был в своем уродстве таким ценным экспонатом, я бы давно упек тебя в ближайшую тюрьму за весь тот ущерб, который ты мне причинил. Но я — бизнесмен, и для меня дело превыше всего. Ты начнешь в качестве уборщика, под наблюдением зеленолицего, — он махнул огромной рукой в сторону трехпалого охранника. — Отведи его в камеру номер два, на палубу зверинца, он достойно пополнит коллекцию уродов, и следи, чтобы дверь как следует запиралась.

Зеленые руки, словно лапища грузового крана, подхватили Роуна и поволокли в коридор. Вибрация двигателей и резкий запах озона здесь ощущались куда сильнее, чем в устланном коврами кабинете владельца зоо.

На какой-то момент Роун даже воспрянул духом, вдруг осознав, что находится на борту корабля в глубоком космосе. Ему захотелось узнать и куда они летят, и как долго продлится путешествие Но он не мог спросить у искана — наверняка тот помогал убивать отца. Точно знать Роун этого не мог — все исканы были для него на одно лицо, но главного убийцу среди них он непременно бы узнал, непременно…

Роун лежал на мягкой охапке сена, которое служило ему постелью. Спертый воздух зверинца тяжело повис в камере с металлическими стенами Роуну нечем было дышать, он задыхался и чувствовал себя вконец разбитым, больным, однако сознание оставалось ясным. И вот сейчас он с тревогой прислушивался к каким-то посторонним звукам. Снаружи кто-то возился с его дверной щеколдой. Роун насторожился, поискал глазами какой-нибудь предмет для защиты, но ничего не нашел. Четыре голые стены да охапка замызганного сена — вот и вся его наличность. Даже одежду отобрали. Но еще у него остались руки и зубы. Весь в ожидании Роун напрягся и приготовился к схватке. Он не спускал глаз с двери. Но она так и не открылась, лишь откинулась металлическая панель, и сквозь ее прорезь он неожиданно увидел бледно-карие глаза на овальном белокожем лице, нежном и гладком, как листья дерева тей-тей, и облачко мягких волос цвета раннего солнца.

Затем услышал смех, прошелестевший словно слабый ночной дождик. Роун ошарашено уставился на нежный алый ротик, белые зубки и кончик розового язычка.

— Ты, — с трудом выдавил Роун, — ты человеческая женщина?..

Она снова рассмеялась, и он заметил тоненькую бордовую ниточку, которая слабо пульсировала на ее белой шее.

— Нет, — прошептал ее голос, напоминающий шепот вечернего ветра в кристаллических листьях дерева-недотроги. — Я — мул.

Пристально разглядывая ее, Роун не в состоянии был оторваться от узкой прорези, — тоненькая шейка, очертания упругой округлости под серебристой одеждой, тонкая талия, изящные линии удлиненных бедер.

— Я видел картинки, — сказал Роун, ощущая, как голос застревает в горле. — Но я никогда, никогда не видел…

— Но у тебя и возможности не было. А папа говорил, что я могла бы сойти и за чистокровную, если не слишком придираться.

Она положила руки на прорезь, такие маленькие, нежные, гладкие ручки. Роун осторожно коснулся одной из них.

— Мулы — это смешение двух гуманоид рас, они никогда бы не смогли создать свое потомство, — сказала она рассеянно. — Мулы стерильны, — продолжала она задумчиво и, взглянув на него, без перехода спросила, — тебе порезали голову, ты плакал?

— Ты можешь, можешь… снять рубашку? — не слыша ее, пробормотал Роун и запнулся.

Все еще улыбаясь, девушка удивленно взглянула на него, а потом, вдруг покраснев до корней волос, рассмеялась, но уже совсем не так, как раньше.

— Что ты сказал?

— Пожалуйста, сними рубашку.

Светло-карие глаза какое-то время растерянно смотрели в голубые глаза Роуна, затем тонкие, мягкие пальчики выскользнули из-под его руки, и он заметил, как что-то серебристое тихо шурша сползло на пол. Девушка словно замерла перед ним, потом медленно повернулась. Роун тяжело, порывисто дышал.

— Я никогда не думал, что бывает такая красота, — выдохнул он.

Девушка сдержанно улыбнулась, плавно нагнулась, подхватила свою одежду и убежала. Роун буквально вжал свое лицо в прорезь, чтобы еще лучше разглядеть ее изящную фигурку в момент, когда она пробегала мимо высокого гуманоида. Проводив ее пристальным взглядом, гуманоид неуклюже подошел к двери камеры и сердито посмотрел на Роуна.

— Черт побери, что случилось со Стеллери? — пролаял он, гремя ключами. — Ладно, землянин, хватит баклуши бить. Я — Наг. Будешь работать на меня, а я тебе кое в чем помогать…

Дверь с лязгом отворилась, Роун вышел, меряя привычным взглядом семифутовую фигуру. Существо назидательно подняло палец, похожий на каменную дубинку.

— И оставь свои бредни, коротышка. Выполняй работу, и все будет в порядке. Я полагаю, тебе нужна какая-нибудь обувь и рубаха, здесь только одежда отличает уродов от животных.

— Кто она? — спросил зачарованный Роун. — Куда ушла?

Наг удивленно уставился на него.

— Да ты что, спятил, коротышка? Брось думать о Стеллери — для тебя она Стеллери. А вообще-то она танцовщица, и у нее нет времени на уродов и уборщиков. А ты — уборщик, смотри себе под ноги да получше убирай. И кстати, наблюдай за своим зеленолицым. А теперь идем.

Роун следовал за неуклюжим гуманоидом по сильно резонирующим коридорам, буквально сотрясающимся от рева вентиляторов, многоголосого гула, шарканья неисчислимых ног. Наконец они добрались до плохо освещенной комнаты с раскрытыми шкафчиками, полки которых были завалены тряпьем и каким-то неизвестным Роуну оборудованием. Наг вытащил большую сумку с поношенной одеждой и вытряхнул ее на пол.

Роун стал копаться в образовавшейся куче. Отбросил лифчик, который подошел бы миниатюрной Стеллери, трубку с молнией, похоже, из кожи гуманоида, шестиугольный корсет, стянутый проволокой, и марлевую вуаль. Но вот он наткнулся на простую рубаху с пуговицами, правда изрядно великоватую, обнаружил прекрасный пояс из гибких металлических звеньев, оказавшийся под стать его тонкой талии, удалось отыскать и пару высоких сандалий.

Наг хмыкнул.

— Теперь отправляйся вниз, на палубу «С», ребята скажут, что тебе делать, — распорядился он. — И не ищи приключений!

Роун в лифте спустился на палубу и сразу же ощутил удушающую атмосферу конюшни — огромного металлического помещения, эхом разносящего визг и хрюканье его обитателей, шарканье и клацанье их копыт, скрежет их когтистых лап. В дверных прорезях виднелись лохматые шкуры — черные, розовые и темно-коричневые; блестящие, чешуйчатые, пупырчатые, гладкие туши; завитки волнистых хвостов, когтистые конечности и беспрерывно шевелящиеся щупальца; лучики света мерцали на рогах, клыках и бивнях.

— А, это ты, сукин-ин сын-ын, — долетело до Роуна эхо.

Роун обернулся. Из-за массивной решетки на него уставился злой взгляд семифутового искана, его трехпалая рука протянулась сквозь прорезь, стараясь схватить Роуна. Вторая его рука походила на болванку из грязных бинтов. Айск потряс ею.

— Этой-ой рукой-ой я работал-ал. Ты покале-чил-ил ее на всю жизнь-изнь.

— Отлично, — выпалил Роун, — я и вторую тебе обработаю!

— Подожди-ди там, — прошипел Айск, двигаясь вдоль решетки. — Я тебя-бя сейчас-ас убью-ю.

Роун невольно попятился, в надежде найти подходящий предмет для защиты. Возле перегородки стояли острые вилы с длинным черенком. Схватив их, Роун громыхнул по стальной стене и побежал навстречу Айску. Широкие ворота в конце коридора были открыты, искан уже стоял возле них, Роун смело шагнул в проем, поднимая вилы.

Айск сделал едва уловимое движение рукой, и тяжелая, управляемая мотором решетка обрушилась на Роуна, сбила его с ног, прижав к полу. Когтистой трехпалой ногой Айск ударил Роуна в грудь, а здоровой рукой выхватил из-за спины нож. Он нажал кнопку, и из рукояти выскочило острое, как бритва, лезвие ножа. Роун замер. Айск пододвинулся к нему ближе, но так, чтобы Роун не мог дотянуться до него; его жабры вздыбились, налившись кровью.

— Сначала-ла я перережу-жу сухожилия-лия на руках-ax, — разнеслось зловещее эхо. — Потом-ом я выколю-лю тебе-бе глаза-за… — Он держал перед собой забинтованную руку, продолжая размахивать ножом.

Роун не спускал глаз с ножа. Каждый раз, когда тот оказывался слишком близко, он был готов выхватить его из руки-Айска. И потому, когда Айск попытался нанести ему удар в плечо, Роуну удалось отбить руку. Схватившись за бинты, на которых выступило кровавое пятно, искан отскочил Из его глотки вырвался вой. Но он быстро пришел в себя, взял нож за кончик лезвия и принялся целиться Роуну в глаз. Роун чувствовал, что этот замах — всего лишь ложный выпад и Айск нанесет ему другой — непредвиденный удар.

В этот момент раздался лязг двери, а затем звук бегущих шагов по коридору. Послышался голос Стеллери:

— Айск, ты, вонючее животное, отпусти его и убирайся отсюда! — Она уже стояла над Роуном, уперев руки в бедра.