Сказки Топелиуса

Он спрятал дудочку в карман и сел к столу.

Понемногу гости успокоились. Они вытерли слезы и, с опаской поглядывая на Канута, взялись за вилки.

А Канут, как ни в чем не бывало, принялся уплетать за обе щеки и суп, и пирог, и жареную утку.

И наверное он просидел бы за столом до сегодняшнего дня, если бы не вспомнил, что его ждет бабушка и что он обещал ей принести к ужину кусочек сыру.

ПОДАРОК МОРСКОГО ЦАРЯ

Жил когда-то рыбак по имени Матвей, по прозванию Лосось. Жил он на берегу моря. Да и где же рыбаку жить, как не на берегу моря? И была у него жена — Марья Лососиха. Да и как же ее иначе называть? Если муж Лосось, так уж, конечно, жена — Лососиха.

Ну, так вот. Зимовали они в маленькой хижине, которая глядела окошками прямо на море, а весной перебирались на крошечный островок, торчавший из воды, словно брошенный в море камень. Там была у них лачужка — еще меньше, чем на берегу. В ней даже выпрямиться во весь рост и то нельзя было. Вместо печки тут был очаг, сложенный из неотесанного камня, а вместо замка — деревянная щеколда. Зато крыша лачужки была украшена флюгаркой и флагштоком, как принято у самых настоящих моряков.

Весь островок был не больше рыночной площади, и, хотя каменщики его не мостили, ходить по нему было так же трудно, как по мощеной площади, — на каждом шагу то бугор, то выбоина. И всё-таки старики очень любили свой остров и даже находили его красивым.

Да и верно, на нем было не так уж плохо. Начать с того, что в расщелине возле самой лачужки росла рябина и три куста ольхи. Кто знает, как их сюда занесло. Но как бы то ни было, деревья росли на острове, крепко зацепившись корнями за камень. Правда, рябина была низкорослая, а ольха — тощая, но всё-таки весной и та и другая покрывались почками, а летом одевались листвой и даже давали тень.

Но это еще не всё. Кроме рябины и ольхи, на острове росли три пучка травы, мягкой как бархат, четыре стебелька тростника да столько же кустиков дикой ветреницы.

Как же тут не сказать, что остров был словно цветущий сад?

Лосось с Лососихой так и говорили.

Но что было самое замечательное, так это четыре луковицы, которые высадила Марья Лососиха.

Она долго выискивала место, где бь можно было посадить лук так, чтобы он не захирёл. Наконец, ей удалось найти небольшую ложбинку. Ничего лучшего для лука нельзя было и желать. С севера он был защищен от холодного ветра каменным выступом, а с юга его всегда пригревало солнышко. И лук отлично рос.

Правда, четыре луковицы — это не та с уж много, но Лососиха была очень довольна своим огородом.

Вот так и жили старик со старухой, Матвей с Марьей. Была у них еще собака — старый лохматый пес, из породы чистокровных дворняг, по кличке Принц.

Рыбак и его жена занимались рыбной ловлей (что же еще рыбакам делать, как не ловить рыбу?), а Принц сторожил дом. По правде говоря, сторожить было нечего, да и жилья на милю кругом — ищи, не найдешь, но какая же это собака, если она не сторожит хозяйское добро? А Принц был верным псом. Поэтому он исправно лаял на чаек, которые залетали на остров, и даже на флюгарку, когда она не в меру громко скрипела.

Всем известно, что три — счастливое число. Поэтому рыбак с женой весной ловили лососей, летом салаку, а осенью сигов. По субботам, если погода была ясная, море тихое и ветер попутный (опять считай до трех!), — они отправлялись в город. Там они продавали свежую рыбу и на вырученные деньги покупали немного муки, трубочного табаку для старика и кофе для старухи (всё три да три!).

Правда, в муку Лососиха прибавляла отруби, в табак — сушёный мох, а в кофе — жареный ячмень. Но всё-таки Матвей и Марья были всегда довольны. А если летом им удавалось засолить рыбы столько, что ее хватало на всю зиму, — они считали себя настоящими богачами.

И всё бы шло, как нельзя лучше, если бы Лососихе не вздумалось вдруг купить корову. Шутка ли сказать — корову! Всякий знает, что корова стоит не дешево. Лососиха готова была на какие угодно жертвы — только бы настоять на своем. Теперь она вдвое против прежнего разбавляла кофе ячменем и каждую сбереженную копейку откладывала на корову. Скоро y нее скопилось столько денег, что она уже смогла купить и не корову, но зато отличный бочонок для кислого молока.

Лососю вся эта затея пришлась совсем не по вкусу. Да и немудрено! Ведь, если говорить правду, старуха выгадывала эти копейки не столько на своем кофе, сколько на табаке старика.

— Выкинь ты из головы корову, — сердился Лосось; — Ну, подумай сама, пораскинь своим умишком, — что 1 ты будешь с ней делать?

— Как что буду делать? Буду доить ее да тебя же поить парным молочком и угощать простоквашей. А то и масло собью. Что, разве плохо?

— Молоко, масло! А кормить-то корову чем? Она ведь камень да песок жевать не станет.

— Зачем же ей камень жевать? Тут есть ольха и три кустика травы. Разве этого мало?

— Уж куда больше, — засмеялся Лосось. — А твой лук можно высушить, — вот и на зиму корм будет.

— На зиму, пожалуй, этого маловато, — серьезно сказала Лососиха. — Ну, да зимой можно кормить корову соленой салакой. Вот ведь и Принц ест у нас рыбу.

— Еще что выдумала! — закричал старик. — Нет уж, благодарю покорно, слишком дорого обойдется эта корова, если ее кормить салакой. Вот что, матушка, говорю тебе по-хорошему, забудь ты про эту самую корову и будь довольна тем, что есть.

Лососиха только вздыхала. Конечно, старик прав, но что она могла поделать, если корова не шла у нее из головы? Кофе без молока казался ей уж не таким вкусным, а лепешки без масла, испеченные в золе, становились поперек горла.

И вот однажды, когда Лосось и Лососиха сидели у порога своей лачуги и чистили салаку, к острову подплыла шлюпка. В ней были три молодых человека в белых фуражках — три студента, которые катались по морю безо всякого дела, единственно ради своего удовольствия. Увидав, что на острове есть жилье, они решили пристать к берегу.

— Эй, старуха, вынеси-ка нам горшок простокваши! — закричали они Марье.

— Да я и сама не прочь бы ее отведать, — сказала Лососиха и тяжело вздохнула.

— Ну, если нет простокваши, давай хоть свежего молока, — сказали студенты, — только, смотри, не разбавленного!

— Да уж я бы дала господам студентам самого лучшего модока, если бы оно было! — сказала старуха и вздохнула еще тяжелее.

— Что такое? — удивились студены. Неужто у вас нет коровы?

Лососиха ничего не ответила и только с укором посмотрела на мужа.

— Господа студенты совершенно правы, — коровы у нас нет, — ответил за старуху рыбак. — Но если угодно, мы можем угостить вас копченой салакой. Наберитесь немного терпения и через час вы получите превосходную копченую салаку прямо из огня.

— Идет, давайте хоть копченой салаки, — заявили студенты.

Они подгребли к самому острову, выпрыгнули из лодки и, не ожидая приглашения, расположились на берегу.

А тем временем Матвей Лосось сложил костер, потом нанизал на палочку шестьдесят самых лучших серебристых салакушек и принялся их коптить.

— Послушай, старина, — сказал один из студентов, — а как называется этот камешек, на котором вы живете?

— Чудно он как-то зовется, — Ахтола, что ли.

— Да неужто это и есть Ахтола! — воскликнул студент. — Что ж вы не попросите корову у морского царя? Уж верно он для добрых соседей не пожалеет!

— Какой там еще морской царь, — недоверчиво проворчал Матвей Лосось.

— Да разве вы ничего не знаете про морского царя Ахти? — удивился студент. — Неужто вы и Калевалу[1] не читали? Там много про этого Ахти написано.

— Мы народ неученый, белых фуражек не носили, откуда нам всякие премудрости знать, — сказал Лосось.

— Ну, так я вам расскажу, что сам знаю. Вы, конечно, понимаете, что морской царь живет в море. Это уж всякому ясно — и ученому и неученому. Глубоко-глубоко под водой стоит его дворец, — он построен как раз у подножия вот этой самой скалы, на которой мы с вами сейчас сидим. Поэтому скала и называется Ахтола — в честь царя Ахти. Только дворец морского царя немного получше вашей хижины. А уж богатства у него такие, какие вам и не снились. На пастбищах его пасутся табуны морских коней и стада морских коров. Все рыбы подвластны морскому царю Ахти, а волны не смеют шевельнуться без его приказания. Кого полюбит Ахти, — тому всё даст, на кого рассердится, — у того всё отнимет. А сердится он очень часто, — это вы и сами могли заметить. Чуть что не по нем, — сразу разбушуется. Особенно не любит он, когда в море бросают камни. Из-за самого маленького камешка он готов поднять целую бурю… Ну, что же вам еще рассказать про него? У морского царя есть, конечно, жена, морская царица. Ее зовут Велламо. У нее такие длинные волосы, что десять прислужниц едва справляются, когда утром причесывают ее. Случается, что царица Велламо выплывает наверх, чтобы поглядеть, что делается на свете и послушать новости, которые разносит по белому свету ветер. Скажу вам по секрету, что царица моря так же любопытна, как все женщины, — тут студент подмигнул в сторону Лососихи, и вся компания весело засмеялась.

Но Лососиха и бровью не повела. Ей было не до шуток, — то надо было переворачивать на огне салакушек, то отгонять от них Принца.

— Так вот, — продолжал свой рассказ студент, — когда царица совершает выезд, во дворце поднимается страшная суета. Самые красивые прислужницы сопровождают царицу в пути и несут за ней шлейф из тончайшей кружевной пены. И пока царица Велламо дышит свежим воздухом, они прячутся в камышах или у прибрежных скал, заманивая простаков, которые засматриваются на их красоту.

— А, русалки! Про них и я слыхал… А что, господа студенты своими глазами всё это видели — русалок этих, и царицу Велламо, и дворец на дне моря?

— Ну, как тебе сказать, — не совсем своими. Мы прочли об этом в книгах, прочли своими собственными глазами, а раз это напечатано в книгах, — значит, так оно и есть.

— Как бы не так! — усмехнулся рыбак. — Хорош бы я был, если б верил всему, что напечатано. Вот, к примеру, вчера в календаре читаю (да ведь какими еще крупными буквами напечатано!): «Погода ясная. Солнце». А на деле что было? Весь день бушевал такой ветер, что нашу хижину чуть не унесло. И дождь лил, как из ведра. Вот и верь после этого тому, что напечатано!

— Так ведь кто же не знает, что календари на то и придуманы, чтобы всех обманывать! — засмеялся студент. — Значит, и понимать-то надо всё наоборот. Написано: «ясно», читай: «буря».

Матвей Лосось недоверчиво покачал головой.

Между тем, салака была уже готова, — из серебряной она стала золотисто-коричневой, — и студенты принялись за еду. Хотя их было всего трое, но ели они за шестерых. Все рыбьи косточки и головы они бросали Принцу. Лучшего лакомства для него и придумать нельзя было. От удовольствия Принц бил хвостом по земле, то и дело становился на задние лапы и один раз даже перекувырнулся.

Когда последняя рыбка была съедена, студенты стали собираться в обратный путь. В благодарность за гостеприимство и угощение они вручили Лососю блестящую серебряную монету да еще любезно предложили ему набить трубку табаком из их кисета. Лосось не стал отказываться, — ведь не часто приходилось ему курить настоящий табак. И он принялся так усердно набивать свою глиняную трубку, что она не выдержала и раскололась.

Рыбак чуть не заплакал с досады, и долго еще после отъезда студентов он охал и вздыхал, разыскивая на земле жалкие черепки и крошки драгоценного табака.

Принц тоже повесил нос, чуть только студенты уехали. Он уселся около самой воды и грустно смотрел вслед лодке до тех пор, пока белый парус не затерялся среди волн. Принцу было о чем грустить, — ведь кто знает, придется ли ему еще когда-нибудь так сытно пообедать, как сегодня?

И Лососиха приумолкла, проводив гостей. Но чем упорнее она молчала, тем больше она думала.

Всё время, пока на острове были студенты, Лососиха хлопотала по хозяйству и как будто даже не слушала, о чем они говорили. А на самом деле она не проронила ни одного слова из того, что рассказывали студенты, и в глубине души преисполнилась гордости, что живет по соседству с морским царем и даже занимает в свете несколько более высокое положение, чем он.

Но особенно запал ей на ум рассказ о коровах морского царя.

«Вот бы иметь в хозяйстве такую корову! — думала Лососиха. — Уж верно молока у нее столько, что только успевай доить. Ах, если бы морской царь догадался подарить мне хотя бы одну корову из своего стада!»

— О чем это ты задумалась? — спросил ее Лосось.

— Да так, ни о чем, — ответила старуха. А сама подумала; «А что если попросить корову у морского царя? Может, он и не знает, что у меня нет ни одной коровы?»

— Послушай, старик, — сказала Марья Лососиха мужу, — не закинуть ли нам сегодня вечером невод?

— Что ты, старуха, разве не видишь, что буря собирается?

— Уж не вычитал ли ты это в календаре? — усмехнулась старуха. — Так ведь ты сам отлично знаешь, что календарю верить не следует.

— Календарь — календарем, а ты посмотри, какие тучи надвигаются.

— Что ж, что тучи? Вчера и туч не было, а буря была, а сегодня море точно зеркало. После вчерашнего-то ветра салака как раз идет к берегу.

— Нет, старуха, не годится сегодня в море выезжать.

— Дослушай, — не унималась Лососиха, — мы только один невод закинем, вон там, левее отмели. Надо же нам наполнить бочку доверху, а то вся рыба испортится, если бочку долго держать открытой.

Разве старуху переспоришь? Пришлось Лососю согласиться. Они взяли сеть и отправились в море.

Лодка уже миновала отмель и выплыла на глубину, а Лососиха всё еще не знала, как приступить к делу. Ведь студенты говорили, что Ахти очень сердитый, — чуть что не по нем, сразу бурю поднимет…

И вдруг Лососихе пришла на ум старая песня. Эту песню Лососиха слышала когда-то от отца, а отец слышал от одного старика, которому всегда очень везло в рыбной ловле. Песня не очень подходила к случаю, но Лососихуэто не смущало. И она тихонько принялась напевать, изменяя слова, как ей хотелось:

У тебя богатств без счета, Ахти, царь морской стихии! Жемчуга, янтарь… Да что там Жемчуга! Стада какие! Вид коров подводных важен, По траве ступают гордо, Каждый рог — размером в сажень, В полторы сажени — морда!

— Что это ты поешь? — удивился Лосось.

— Да так, просто мне припомнилась одна старая песенка, — ответила Марья Лососиха и запела громче:

Повелитель волн косматых. Бурной пеною покрытый! Не прошу даров богатых, Лишь корову мне пошли ты. Властелин пучины водной, Я тебе отдам за это Серебро луны холодной. Золото дневного света!

— Это самая глупая песня изо всех, что я слышал на своем веку, — сказал Лосось. — Я еще понимаю, что можно просить у морского царя рыбу, но просить корову — чистый вздор. Это студенты сбили тебя с толку своими разговорами. А ты и поверила!

— Замолчи, пожалуйста! — прикрикнула на него старуха. Она очень боялась, что Ахти услышит слова старика и развевается. — Уж наверное господа студенты знают больше тебя.

— Да что они знают? Сами-то ведь они ничего не видели, только в книжках читали.

Но Лососиха не стала его слушать и опять запела свою песенку. А Лосось не стал больше с нею спорить — у него были свои заботы: сломанная трубка и чудесный табак, который ему так и не довелось покурить, не выходили у него из головы.

Наконец, они закинули невод и вернулись к своему острову. Время было уже позднее, и они сразу легли спать. Но сон не шел к ним. Лососиха размечталась о том, как заживут они, когда у них будет корова, и уже заранее высчитывала, сколько молока и масла она будет продавать в городе и что купит на вырученные деньги.

А Лосось не спал, потому что высчитывал, какой будет убыток, если начнется буря и сеть пропадет. Ведь сеть была еще совсем новая, один только раз чиненая.

Когда время перешло за полночь, Лосось вдруг насторожился.

— Эй, жена, ты ничего не слышишь?

— Ну, что там еще? — проворчала Марья. Ей и самой было не по себе, да только не хотелось признаваться в этом мужу.

— Тебе не кажется, что флюгарка что-то очень уж скрипит? — спросил Лосось. — Как бы не разыгралась буря!

— Да какая там буря! Флюгарка только разок скрипнула, а ему уже невесть что мерещится!

Лосось улегся, но не прошло и пяти минут, как он снова поднял голову.

— Да ты послушай только, как она скрипит!

— Не мешай ты мне спать, — проворчала старуха. А сама подумала: «А ведь верно, никогда еще флюгарка так не скрипела. Уж не рассердился ли морской царь за то, что я попросила у него корову?»

Лосось опять лег. Он даже натянул на голову одеяло, чтобы ничего не слышать. Но это мало помогло.

Наконец, он не выдержал и вскочил с постели.

— Да неужели ты не слышишь, что флюгарка мечется, точно с ней беда какая приключилась! Надо скорее вытащить сеть!

На этот раз Лососиха не стала спорить.

Они наскоро оделись и вышли из хижины.

Ночь была темная, хоть глаз выколи. Флюгарка на крыше металась во все стороны, отчаянно стонала, кряхтела и скрипела, горько жалуясь на свою судьбу. Да и было на что жаловаться! Всю жизнь она отлично справлялась со своими обязанностями и всегда исправно держала нос по ветру. А сейчас бедная флюгарка не знала, куда повернуться. Ветер налетал отовсюду — и слева, и справа, и спереди, и сзади. Он выл, свистел и гудел, силясь сорвать флюгарку вместе с крышей, с домиком и даже со всей скалой.

Море кипело и от пены было совсем белое. Волны со страшным грохотом ударялись о берег, обдавая и хижину и стариков холодными брызгами.

Такой бури Лосось никогда еще не видывал на своем веку. Конечно, нечего было и думать о том, чтобы пуститься сейчас в море за неводом. Лосось и Лососиха едва стояли на ногах, и если бы они не вцепились в дверной косяк, ветер унес бы их в море.