Сказки Топелиуса

елка тоже весь день не показывали никуда носа.

«И чего это Косой бросился улепетывать? — думала белка, забившись глубже в свое гнездо. — Ведь Шарик даже не лаял, а смеялся».

«Эта белка — порядочная трусиха! — думал заяц, притаившись под кустом. — Ведь Карлуша сказал, что Шарик не кусается, даже если его потянуть за хвост!».

Первый раз за всю жизнь Косой и Рыжехвостая легли спать, не пожелав друг другу спокойной ночи и приятного сна. Может быть, поэтому и сны в эту ночь им снились самые неприятные. Всю ночь напролет за ними гнался Шарик, который был ростом с лошадь, бегал быстрее зайца и лазал по деревьям проворнее белки…

А на следующее утро Косой и Рыжехвостая проснулись, словно ничего не случилось.

— С добрым утром, Косой! — сказала белка, помахивая рыжим хвостом.

— С добрым утром, Рыжехвостая! — сказал Косой, похлопывая лапками по ушам.

— Хорошо ли тебе спалось? — спросила белка.

— Отлично, — ответил заяц. — Кстати, ты заметила, какой глупый этот Шарик? Он, кажется, вообразил, что может догнать меня. А ведь я бежал даже не во всю прыть.

— А ты заметил, что он совсем не умеет лазать по деревьям? — сказала белка.

— Да и смеяться он не умеет, — сказал Косой. — Он лает, как самая обыкновенная собака. Нет, что там ни говори, а Карлуша знает далеко не всё.

— Может быть, в школе и можно кое-чему выучиться, — важно произнесла белка, — но если знаешь, что дважды два — четыре, это еще не значит, что знаешь всё.

И это, конечно, совершенно верно, потому что не всё на свете так просто, как дважды два — четыре.

КАНУТ-МУЗЫКАНТ

Жил когда-то на свете мальчик по имени Канут. Отец с матерью у него умерли, братьев-сестёр у него не было, и жил он со своей бабушкой в маленькой лачужке на берегу моря. Летом Канут бегал босиком, — и это не так уж плохо. А на зиму у него были чулки из овечьей шерсти и деревянные башмаки, — а это уж совсем хорошо.

Бабушка Канута пряла шерсть, и Канут ходил продавать ее в усадьбу господина Петермана.

Когда выручка была хорошая, на столе появлялись и хлеб, и картошка, и кислое молоко. А если Кануту удавалось еще наловить рыбы, — в маленькой хижине был настоящий пир.

Правда, это случалось редко. Гораздо чаще Канут и его бабушка сидели на одном хлебе.

Но это не мешало Кануту быть всегда веселым, а ведь не всякий может похвастаться, что на душе у него весело, когда с утра до вечера сосет под ложечкой.

Однажды поутру Канут отправился на море, чтобы наловить к обеду немного рыбы. Но рыба, как назло, совсем не клевала.

Конечно, это было очень досадно, тем более, что ничего другого, кроме рыбы, на обед не предвиделось. И всё-таки Канут не унывал.

Укрепив хорошенько свою удочку между камнями, Канут отправился бродить по берегу.

Он выискивал в песке гладкие, круглые камешки и ловко закидывал их в море. Камешки весело прыгали по воде, оставляя за собой широкие ровные круги.

И вдруг Канут увидел на песке маленькую дудочку. Это была самая обыкновенная тростниковая дудочка, у Канута было таких с десяток — и подлиннее, и покороче, и потолще, и потоньше. Но и эта, конечно, не была лишней.

Канут приложил дудочку к губам и легонько дунул в нее. «Тра-та-та! тра-та-та!» — весело заиграла дудочка. Канут дунул другой раз, и дудочка жалостно затянула: «ой-ой-ой! ой-рй-ой!». Канут дунул третий раз, и дудочка ласково запела: «ба-а-ай! баю-бай!»

Канут снова и снова прикладывал дудочку к губам, но ничего больше из нее нельзя было извлечь.

«Ну, много на ней не наиграешь», — подумал Канут, но всё-таки сунул дудочку в карман.

В это время к самым ногам Канута подкатилась большая волна.

— Канут, не видел ли ты дудочку морской принцессы? — прожурчала волна. — Я обежала уже весь берег, но нигде не могу ее найти. А вернуться без дудочки я не смею.

— Что жг, эта дудочка какая-нибудь особенная? — спросил Канут.

— Это волшебная дудочка, — сказала волна. — Когда она поет «ба-а-ай!» — все засыпают, когда она поет «ой-ой-ой» — все плачут, а когда она поет «тра-та-та!» — все смеются.

— Вот как! — сказал Канут. — Да, я нашел эту дудочку, но я ни за что ее не отдам. Уходи прочь, волна!

Волна вспенилась, поднялась и пошла на Канута, чтобы отнять у него дудочку, но Канут успел вовремя увернуться, и волна, сердито пророкотав что-то, отхлынула.

А Канут отбежал подальше от воды, вынул из кармана дудочку и принялся ее разглядывать.

— Так, значит, ты не простая дудочка, а волшебная, — сказал он. — А ну-ка, приколдуй мне тогда рыбку на крючок!

Канут поднес дудочку к губам и начал протяжно дудеть: «ба-а-ай! баю-бай!». Не прошло и пяти минут, как возле самого берега всплыл один окунь, потом другой, потом третий, потом всплыли лососи, за ними сиги, а там пошла плотва, уклейка и прочая быстрохвостая мелочь, какая только водится в море. Вся рыба лежала на боку и спала крепким сном.

«Ого! Сегодня у меня будет богатый улов», — подумал Канут и побежал домой за корзинкой.

Но полакомиться рыбой ему так и не довелось.

Когда он вернулся, плотная темная туча повисла над берегом. На самом деле это была не туча, а морские птицы — утки, дикие гуси, чайки, лебеди, — которые почуяли поживу и слетелись сюда со всего берега. Все эти незваные гости наперебой выхватывали из воды сонную рыбу и тут же глотали ее. Самые жадные, самые горластые были чайки. Они дрались из-за каждой рыбины и пронзительно кричали: тай! ай! тай! ай! А эхо разносило по всему берегу: дай! дай! дай! дай!

И вдруг в середину стаи, прямо из облаков, ринулся морской орел. Он выхватил щ воды самого большого лосося и полетел прочь.

Этого Канут не мог уже вытерпеть.

— Вот я влм покажу, воры! — закричал Канут.

Он схватил полную пригоршню камней и принялся швырять ими в птиц. Одной он подбил крыло, другой зашиб лапу, третьей отбил хвост, но стая всё равно не разлеталась.

Канут чуть не заплакал от досады.

Но тут откуда-то со стороны хлопнул выстрел, потом еще выстрел, потом еще. После каждого выстрела птицы замертво падали в воду, и не прошло десяти минут, как почти все они были перебиты. Даже морскому орлу не удалось уйти от меткой пули. Она настигла его под самыми облаками, и, вместе со своей добычей в когтях, орел камнем упал в море.

В это время из-за маленького островка выплыла лодка с тремя охотниками. Это был сам господин Петерман и его друзья. Господин Петерман любил поохотиться. Когда охота не удавалась, он очень сердился и бранил свое ружье. Но сейчас он был в самом лучшем расположении духа. Еще бы! Ведь такой удачной охоты у него еще в жизни не было!

Лодка подплыла к самому берегу, и господин Петерман с друзьями принялся подбирать добычу.

— Послушай, Канут, — крикнул господин Петерман, выуживая сразу двух уток, — как это тебе удалось подманить столько птиц?

— А я их вовсе не подманивал, — сказал Канут. — Я наигрывал на своей дудочке рыбам, а птицы почуяли добычу и сами слетелись сюда.

— Ну, я вижу, ты очень искусный музыкант, — сказал господин Петерман. — Я теперь так и буду называть тебя: Канут-музыкант. Но, послушай, Канут-музыкант, что с тобой случилось? Ты стал тощим, как тычинка хмеля!

— Я бы и рад быть круглым, как тыква, — весело сказал Канут, — да ведь когда обедаешь через два дня на третий, особенно не растолстеешь.

— Это ты верно говоришь, — согласился господин Петерман. — Ну, так вот что: я приглашаю тебя сегодня на обед. Ведь если бы не ты, нам никогда бы не настрелять столько дичи! Только приходи не раньше четырех часов, а то повар не успеет зажарить птицу. Кроме того, я не люблю обедать слишком рано. Но, смотри, не опаздывай — я не люблю обедать слишком поздно.

— Благодарю вас, — вежливо сказал Канут, — я буду ровно в четыре. — А про себя подумал: «Для того, кто ничего не ел со вчерашнего дня, это не слишком-то рано!»

Наконец, лодка, нагруженная дичью, отчалила от берега, а Канут с пустой корзиной пошел домой.

— Ну, Канут, много ли ты наловил рыбы? — спросила бабушка.

— Наловить-то я ничего не наловил, а видеть — много видел. Но рыбу поели птицы, а птиц подстрелил господин Петерман.

— Жаль, — сказала бабушка. — У нас на обед только и есть, что четыре картофелины, одна салака да пол-ломтя черствого хлеба.

— Пусть всё это будет вам, бабушка, — сказал Канут. — Сегодня господин Петерман пригласил меня к себе на обед, и я принесу вам оттуда кусочек сыру!

— Только смотри, Канут, не вздумай идти через Кикальский лес, — сказала бабушка. — Там живут эльфы и всякая нечистая сила. Иди лучше берегом.

— ’ Берегом идти очень далеко, — сказал Канут.

— А повторяй по дороге правила из грамматики, вот и не заметишь, как дойдешь. А главное, поменьше думай о еде — это никогда не приводит к добру.

В конце концов Канут решил послушаться бабушкиного совета и идти берегом.

Но когда он отошел немного от дома, он подумал:

«Глупо шагать целых две мили по солнцепеку, когда лесом путь гораздо короче».

И он свернул на дорогу, которая вела прямо в Кикальский лес.

В лесу было очень тихо и очень темно. Солнце почти не проглядывало сквозь густые шапки деревьев.

Канут быстро шел по лесной тропинке, стараясь не оглядываться по сторонам. Но что там ни говори, а всё-таки ему было немного страшно.

Не успел он пройти и полпути, как вдруг увидел маленького седенького старичка. Старичок изо всех сил толкал перед собой тележку, доверху нагруженную тонкими звенящими железными полосами.

— А, здравствуй, Канут-музыкант! — сказал старичок, — Что это с тобой? Ты стал тонкий, как эти железные листы.

— В этом нет ничего удивительного, — сказал Канут, — ведь я ничего не ел со вчерашнего дня. Но я вижу, вы совсем выбились из сил. Не могу ли я помочь вам довезти эту дележку?

— Что ж, помоги, если хочешь, Канут-музыкант, — сказал старичок. Он и вправду едва дышал от усталости.

Канут налег всей грудью на тележку, а старичок пошел впереди и показывал ему дорогу.

Скоро они подъехали к огромной каменной горе.

— Ну, вот мы и дома, — сказал старичок. — Зайдем ко мне, Канут-музыкант, и я угощу тебя на славу.

Конечно, надо было отказаться. Ведь не зря же бабушка говорила, что в Кикальском лесу живет нечистая сила. Но Канут совсем забыл о том, что говорила бабушка. Да кроме того, у старика был очень приветливый вид.

«Пожалуй, не будет большой беды, если я зайду на минутку», — подумал Канут и пошел за старичком.

Они долго шли по узкому каменному ходу, который начинался у самого подножья горы, и, наконец, добрались до огромной подземной пещеры. Здесь было очень жарко. Прямо посреди пещеры был сложен очаг. Огромные огненные языки поднимались до самого потолка, и красные отсветы то и дело пробегали по стенам подземелья.

— Неужели вы здесь живете? — спросил Канут.

— Ну да, это мой дворец, — сказал старик. — Ведь я подземный король. Завтра я выдаю замуж мою дочь. Все мои придворные так заняты приготовлениями к свадебному пиру, что некому было позаботиться о моем сегодняшнем обеде. Вот мне и пришлось самому отправиться в кладовую за припасами, а теперь надо самому готовить обед.

— Но ведь, если я не ошибаюсь, вы привезли на тележке какое-то железо, — сказал Канут.

— Не какое-то, мой мальчик, а полосовое и к тому же самого высшего сорта! Оно гораздо вкуснее простой железной руды, особенно если его накалить добела. Ну-ка, признавайся, ел ли ты что-нибудь лучше?

— Насколько я помню, мне никогда не приходилось есть ничего подобного, — ответил Канут.

— Я так и знал. Ну, не горюй, сегодня я попотчую тебя на славу. Вот смотри: сперва я кладу в печь одну полосу, на нее другую, потом третью — совсем как слоеный пирог. Через минуту железо будет накалено добела. Ну вот, уже готово! Можешь есть, сколько хочешь!

— Благодарю вас, — учтиво сказал Канут, — но я не так уж люблю слоеные пироги из железа. Мне было бы совершенно достаточно куска хлеба с маслом и небольшой миски простокваши.

— Посмотрите-ка на него! — воскликнул подземный король. — Да ты, видно, совсем не знаешь толка в еде! Ешь, говорят тебе, скорее, а то железо перекалите?!

И он схватил Канута за шиворот и потащил к очагу.

Кто знает, чем бы всё это кончилось? Наверное Канут сгорел бы, как соломинка, — но на его счастье старик споткнулся и на одну секунду выпустил его.

Тут уж Канут не стал долго раздумывать. Со всех ног он бросился бежать и бежал без оглядки до тех пор, пока каменная гора не осталась далеко позади.

Наконец, Канут остановился, чтобы перевести дух.

«А ведь бабушка, пожалуй, верно говорила, — подумал он. — Не надо было мне идти через Кикальский лес».

Но теперь делать было нечего, — не возвращаться же назад! — и Канут зашагал по тропинке, громко насвистывая песенку, чтобы идти было не так страшно.

И вдруг он вспомнил, что в кармане у него лежит волшебная дудочка.

«Как же это я про нее забыл! — подумал Канут и даже хлопнул себя по лбу. — Вот бы поплясал под мою дудочку этот подземный король!»

Теперь Канут ничего не боялся и смело шагал всё глубже и глубже в лёс.

Скоро он подошел к небольшому пригорку.

Тут росло так много спелой земляники, что казалось, будто вся трава забрызгана красными капельками.

«Пожалуй, не будет большой беды, если А перед обедом поем немного ягод, — подумал Канут. — Ведь обед будет только в четыре часа, а сейчас нет еще и двух».

И он полез на пригорок. Но что за чудо! Не успел он сделать и трех шагов, как все ягоды зашевелились, задвигались и бросились от него в разные стороны.