Как СМЕРШ спас Москву. Герои тайной войны

* * *

Как в воду смотрел начальник ГУКР СМЕРШ. Его опасения в последующем подтвердились. Противник сбросил еще несколько групп парашютистов-диверсантов с целью выхода на бандформирования из числа дезертиров. Скоро пришло подтверждение от Железникова. В Ленинском районе Калининской области его оперативники вышли на банду мародеров из числа дезертиров и уничтожили ее.

А тем временем операция «Бандура» развивалась по сценарию детективного жанра. Михайлов и Платонов были поселены на конспиративной квартире – в доме на окраине села Гречухино. Они находились под присмотром смершевцев во главе со старшим лейтенантом Степановым, на которых висел огромный груз ответственности: физическая охрана перевербованных агентов, вопросы конспирации и контроля за работой радиста, питание, выдерживания легенды их пребывания в доме и т. д. Виноградова и Партыко чекисты направили в изолятор для дальнейшей работы с ними. В одном из инструктажей чекист так и заявил «проживальцам»: «Вздумаете дурить, – придется привыкать говорить «гражданин начальник», и уже не мне, а тюремному конвою. Родина оказала вам доверие, а ведь вас могли и шлепнуть. Законы военного времени, не вам говорить, – справедливо суровы».

12 марта 1944 года из района Андреаполь по агентурной радиостанции «Бандура» «Центру» – «Абверкоманде-204» при группе войск «Норд» была передана радиограмма:

«Продвинулись район Андреаполя. Документы проверил председатель колхоза и начальник лесоучастка. Населением связь пока не установлена, боимся. Базу устроили квадрат 67–57. Волков».

Поведение радиста подозрений у военных контрразведчиков не вызывало. При передаче очередной шифровки Степанов даже пошутил: «Передавай, Платонов, а в конце напиши – целую, СМЕРШ 2-го Прибалтийского». В эфир ушла шифровка-дезинформация о том, что они вышли на дезертиров Сомова и Кузина. С ними захватили подводу с продуктами, обстреляли две машины – одну с офицерами, другую – с продовольствием. Скоро пришла ответная шифровка:

«Волкову. Вы все награждены от имени вождя германского народа орденами «За отвагу». Центр».

Для того чтобы показать свою активность в диверсионной деятельности, был использован подрыв трех вагонов с трофейными минами. На станцию Великие Луки прибыл воинский эшелон. Три вагона были отцеплены и перегнаны в тупик. Комендант выставил охрану. Но любознательные часовые решили «проинспектировать» содержимое вагонов в надежде найти «трофейное барахло». Но «барахло» огрызнулось, да так, что от проверявших мародеров ничего не осталось. По городу поползли слухи, что это дело рук немецких диверсантов, что было использовано группой, задействованной в радиоигре «Бандура». Руководители «Абверкоманды-204» были довольны «работой» своих агентов.

А тем временем обстановка нагнеталась дезинформацией: пытались взорвать мост, обстреляли мотоциклистов, убив нескольких офицеров, приобщили к работе дезертиров и т. д. Имитация бурной деятельности «калининской четверки» не могла остаться без соответствующей реакции фашистской спецслужбы. Почувствовав, что абверовцы доверяют своей агентуре, военные контрразведчики подготовили еще одного живца. В центр ушла телеграмма:

« Я вернулся, сходил очень удачно, собрано 7 человек дезертиров, есть шансы еще добавить, оказывается, их много. Просим выслать гранат, толу и ручных зарядов, капсюлей замедленного действия, автоматов 6, пулеметов 2, пилу и топор. Нужны чистые документы, обмундирование и погоны для десяти новых с запасом, бумага, больше жиров, мыла, водочки. Людей для руководства человека 4. Пришлите лейтенанта, они пользуются большим авторитетом. Волков».

Спустя несколько дней противник сообщил шифровкой конкретную дату и место прилета самолета с грузом и просил своих агентов зажечь сигнальные костры, что и было аккуратно исполнено. В ответ была отправлена телеграмма:

«Спасибо за посылку. Груз сброшен очень хорошо. Немного попьянствовали, просим извинения, приступили к работе. Убили мотоциклиста, труп закопали в лесу. Мотоцикл взяли себе. Если можно, пришлите бензина. Волков».

В ответ центр поблагодарил «дружный боевой коллектив», пообещал прислать бензин и высказал желание, «чтобы один из старых людей перебрался сюда, чтобы организовать нужную помощь».

Ответ Волкова:

«Предложение о переходе хорошее. Вернуться обратно думаю сам, есть что обсудить. Другие мои ребята, боюсь, с этим не справятся. Я тронусь после прибытия новых товарищей, которые смогут меня заменить. Сообщите маршрут и вышлите нужные документы. Ребята довольны вашей заботой. Сомов с двумя новичками в квадрате 72, 50–42 в 18 километрах от лагеря обстреляли дрезину железнодорожной бригады. Дрезине удалось скрыться. Волков».

Агентурная радиостанция «Бандура» продолжала «концерт» для немецкой разведки, исполняя песни на слова офицеров СМЕРШ 2-го Прибалтийского фронта. Вскоре она попросила подмогу; «Абверкоманда-204» ответила согласием. Нужно было приготовиться для встречи «земляков». Дата назначена, костры зажжены. Тяжелый двухмоторный транспортник, с натугой рокоча моторами, круто развернулся над лесом и на подлете к кострам выбросил сначала тюки с грузом, а потом четырех давно уже ожидаемых парашютистов. Это были воспитанники немецкой разведшколы: Николаев (старший группы), Мулин, Гиренко и Постников. Все они были задержаны и препровождены в один из органов военной контрразведки.

В Москву полетела шифровка:

...

Начальнику Главного Управления контрразведки СМЕРШ НКО СССР

комиссару госбезопасности 2-го ранга

товарищу Абакумову В.С.

(по делу «Бандуры»)

В результате мероприятий, проводимых по агентурной радиостанции «Бандура» 17 июня 1944 года разведкой противника на данные нами координаты был выброшен груз в 3-х тюках и 4 агента разведывательных органов Германии. В связи с тем, что центр в порядке проверки может поставить перед «Бандурой» ряд вопросов, касающихся вновь выброшенной группы, считаем необходимым включить в игру Мулина. На предварительных допросах он дал развернутые, не вызывающие сомнений показания. Имел намерения выяснить расположение и численность группы и явиться с повинной. Данные подтверждаются показаниями Николаева и Гиренко, имевшими на этот счет договоренность. Так как центром дано указание о переходе на сторону противника для явки в разведцентр агента «Балтиец» (немецкий псевдоним «Волков». – Авт. ) и высланы соответствующие документы для продвижения к линии фронта, из игры его необходимо вывести под предлогом ухода к немцам.

Продолжительное отсутствие последнего использовать для перевода «Бандуры» в другой район, как меру предосторожности от провала.

По существу изложенного прошу Ваших указаний.

Начальник Управления СМЕРШ

2-го Прибалтийского фронта

генерал-майор Железников.

Для того чтобы осложнить задачу немцам, Управление КР СМЕРШ фронта решило имитировать неудачное приземление старшего группы Николаева с переломом ног и повреждением позвоночника.

22 июня 1944 года:

«Волков – «Центру».

Состояние Николаева тяжелое, в госпиталь его устраивать передумал, боюсь, в бреду подведет и себя, и нас. Требуется врачебная помощь, медикаментов у нас нет, лечить нечем! Было бы неплохо выслать нам в отряд фельдшера или врача с лекарствами. Волков».

В Центр сообщили об этом «несчастном случае» и попросили прислать доктора, так как связываться с местными врачами опасно, да и в ближайшем окружении они отсутствуют. Руководство «Абверкоманды-204» заверило Волкова – достойного звания «арийского воителя», что примет исчерпывающие меры для решения возникшей проблемы и пришлет лекаря.

И такой день наступил. Центр потребовал действовать по прежнему варианту: ночью в 2 часа зажечь сигнальные костры в подобранном группой Волкова районе, принять агента-врача и груз. На этот раз с небес опустились 2 тюка с продовольствием, боеприпасами, оружием, медикаментами и доктор по фамилии Иванов.

Из донесения Железникова – Абакумову:

«На первом допросе задержанный Иванов показал, что из разговоров пилотов самолета, осуществлявших его доставку к месту выброски, понял, что накануне в квадрат, расположенный в 40–50 километрах от базы агентурной радиостанции «Бандура», была выброшена группа агентов немецкой разведки в количестве 5–7 человек, экипированная в форму военнослужащих Красной Армии, с легким стрелковым оружием, портативной радиостанцией. Полагаю, что данная группа может быть использована противником для проведения инспекции «отряда Волкова – Мулина».

Нами приняты меры к поиску и задержанию указанной группы. Прошу Ваших указаний по дальнейшему использованию агентурной радиостанции «Бандура».

Абакумов, получив и прочитав шифровку, поручил генерал-лейтенанту Бабичу подготовить ответ Железникову. В нем, за подписью Абакумова, указывалось – принять все необходимые меры к розыску и задержанию группы агентов немецкой разведки, выброшенных в квадрат 56–34 и способных дезорганизовать работу агентурной радиостанции «Бандура». Радиоигру продолжать, охрану «базы», передатчика и участников операции усилить…

Задание Москвы было выполнено. Группу немецких агентов-парашютистов вскоре военные контрразведчики вместе с «территориалами» из УНКГБ выловили. В ходе следствия было установлено, что они прибыли не только с разведывательно-диверсионными, но и с «инспекторскими» целями. Ни то ни другое им не позволили осуществить военные контрразведчики.

Игра «Бандура» успешно велась до 1945 года.

* * *

Колоссальный объем оперативно-розыскной и следственной деятельности был проделан военными контрразведчиками по фильтрации военнопленных вражеских армий, и в первую очередь вермахта, в ходе и по окончании Второй мировой войны.

Эта работа в системе ГУКР СМЕРШ НКО СССР возлагалась на 2-й отдел во главе с полковником С.Н.Карташовым. Перед его подразделением в центре и на местах – дивизиях, армиях и на фронтах стояли ответственные задачи. Прежде всего выявление среди многомиллионной уже невоюющей армии противника лиц, совершивших злостные преступления перед мирными гражданами на оккупированных территориях и связанных со спецслужбами гитлеровской Германии, чья агентура продолжала стрелять в спины нашим солдатам и офицерам, вела разведку и совершала диверсионные акты.

Всего с 22 июня 1941 по 8 мая 1945 года советские войска пленили 4 377 300 военнослужащих противника. После разгрома Квантунской армии их число увеличилось еще на 639 635 человек. И вот среди этой огромной человеческой массы нужно было найти и обезвредить виновных в злодеяниях, собрать свидетельские показания и подготовить материалы для передачи их в различные судебные инстанции.

Это случилось на Смоленщине в освобожденном 24 сентября 1943 года войсками 139-й и 247-й стрелковых дивизий городе Рославле. На второй день после освобождения военный комендант города принимал население – вопросов возникало много и разных. И вот к нему обратилась местная гражданка Анна Астафьева и рассказала о хорошем немце, который скрывался у нее на квартире.

– Кто он? – недовольно спросил комендант, в очередной раз глубоко затягиваясь папиросой.

– Ефрейтор Клаус Биттиг. Он спас меня от пьяной немецкой солдатни. Он хороший. Он наш по взглядам на войну и нашу страну, – тараторила, как заведенная игрушка, девушка.

«Э, – подумал старый майор, – это не моей епархии, чего мне отбирать хлеб у контрразведчиков. Это чисто их работа, пусть и разбираются».

На беседе у сотрудника СМЕРШ старшего лейтенанта Старинова Анна подробно остановилась на обстоятельствах знакомства с немцем. Он тоже сначала не придал значения этой истории и поделился этими мыслями со своим начальником, капитаном Москалевым. Последний выслушал доклад подчиненного и заметил:

– Знаешь, как бы пустячно ни было начатое тобою дело, но, коль скоро ты уже взялся за него, доводи его до совершенства, чтобы не оставалось ни грамма сомнений. То, что принято называть верхоглядством, неминуемо порождает самодовольных фатов.

– Ясно, товарищ капитан. Еще раз проанализирую все обстоятельства.

– Ну, это уже другой коленкор.

Москалев решил тоже побеседовать с Биттигом. Немец подтвердил все то, что рассказала девушка Старинову – он ненавидит Гитлера, а потому решил порвать с нацистами и перейти на сторону наступающих советских войск. Однако дополнительно сообщил, что «служил в штабе армейского корпуса в отделе, где хранилась вся секретная документация».

«Зачем он лишь мне об этом рассказал? – рассуждал капитан. – Почему умолчал в беседе со Стариновым? А что если рискнуть и перевербовать его, а потом отправить через линию фронта. Но это надо делать быстро. Противник тоже не промах, перепроверяет вышедших из окружения».

Москалев рисковал – мало характеризующих материалов на Биттига было у него в руках: сослуживцев не выявлено, в городе, кроме Астафьевой, он никому не был известен. Аргументы в его пользу – добровольная сдача в плен, ненависть к фашистам и любовь к Ане, но этого так мало, а поэтому Москалев не исключал, что за появлением в городе Биттига кроется тонкая игра немецкой разведки. И, тем не менее, решился на вербовку. Ефрейтор охотно согласился на сотрудничество и дал подписку. Игру назвали «Штабист». Однако предложение сфотографироваться вместе воспринял без особого энтузиазма. А когда увидел, как Старинов решил «оформить стол», выставив бутылку водки и закусь, совсем сник. Снимок сделали – Биттиг в центре, а чекисты по бокам. Его передали немцу и попросили на обратной стороне повторить письменно свою преданность советским органам госбезопасности и желание выполнить поставленное задание. И вот тут он заметно заволновался. Это не осталось незамеченным военными контрразведчиками. Тем не мене обучение и инструктажи будущего зафронтового разведчика продолжались. Ефрейтор оказался смышленым учеником.

Начальник управления КР СМЕРШ Центрального фронта генерал-майор Вадис А.А. согласился с двумя вариантами задания «Штабисту». Первое – с собранной информацией он возвратится назад. Второе – секретные материалы передаст через связника. Биттиг настаивал только на втором варианте, что еще усилило подозрения о его подставе гитлеровской разведкой.

«Зачем, зачем он остался в Рославле? – все чаще и чаще задавал себе вопрос Москалев. – Если его оставили для сбора информации, то как он должен ее передать без рации. Значит, только через связного. Но кто он? Где его искать?»

И вдруг… удача. Старинов принес начальнику фотоаппарат.

– Откуда агрегат?

– Забрал у солдат, которые задержали Биттига.

– Об этом, как я помню, нигде он не говорил, – удивился Москалев.

– Так точно, не сказал ни Ане, ни коменданту, ни мне на первой встрече. – Но это еще не все – в одном из пустовавших домов появились жильцы. Хозяин перед войной попадал в поле зрения ОГБ. Подозрения Москалева стали оправдываться.

На следующий день накануне заброски с Биттигом проходило очередное инструктивное занятие. Тот был возбужден – завтра предстояла заброска. Но вот в кабинет начальника по заранее договоренности зашел Старинов с фотоаппаратом в руках. Биттиг испуганно взглянул на знакомый «сувенир», но скоро взял себя в руки и напрочь отверг свою причастность к агентуре противника.

А тем временем Старинов работал по адресу. Хозяин дома, чех Рудольф Гочекаль, осевший в России после Первой мировой войны, был доставлен в отдел контрразведки.

– Расскажите о себе, – попросил Москалев.

– А что вас интересует?

– Главное, ради чего вы, гражданин, снова оказались в Рославле. – Как будто кнутом стеганул советский офицер.

– Я понял. – Рудольфа Гочекаля словно передернуло от этого вопроса, и он стал рассказывать. – С германской разведкой я начал сотрудничать с 1936 года, выполнив ряд ее заданий, в том числе и накануне войны. Последнее задание – быть связником у Биттига.

А дальше события развивались быстро – узел, крепко, как думал «Штабист», завязанный им, был разрублен контрразведкой. Биттига вызвали из камеры – он еще надеялся на переброску его через линию фронта, но когда увидел на столе фотографию, сделанную крупным планом Гочекаля, побледнел и без приглашения грузно опустился на стул. Потом последовала немая сцена, когда в кабинет вошел сам связник. Игра немецкой разведки была проиграна.

Несколько дней спустя начальник 2-го отдела ГУКР СМЕРШ докладывал своему шефу Абакумову В.С. успешно завершившуюся, еще не начатую, игру «Штабист» с немецкой разведкой и арестом двух ее агентов.

* * *

Военным контрразведчикам вопросами соблюдения режима секретности приходилось заниматься не только в высоких армейских штабах, но и непосредственно в войсках. Утечка режимной информации с планами командования на фронте грозила срыву той или иной операции и дополнительными потерями личного состава, а то и полным поражением. Большую работу по выявлению и перекрытию канала утечки секретных данных к противнику провели летом 1943 года сотрудники управления КР СМЕРШ Брянского фронта, руководимого генерал-майором Николаем Ивановичем Железниковым. Собранные материалы были обобщены и направлены в ГУКР СМЕРШ НКО СССР на имя генерал-лейтенанта В.С.Абакумова.

В центре для информации И.В.Сталина и А.М.Василевского Абакумов 24 июня 1943 года подготовил совершенно секретное спецсообщение под названием: «О причинах расконспирации предстоящих наступательных операций на участке Брянского фронта».

В документе говорилось:

«По сообщению Управления СМЕРШ Брянского фронта, проводившаяся в мае и июне с.г. подготовка к наступательным действиям на участках 61-й и 63-й армий была проведена без достаточного соблюдения военной тайны и маскировки при сосредоточении войск, что дало возможность противнику догадаться о проводимых нами мероприятиях на этом участке фронта.

Так, например, начальник артиллерии 61-й армии генерал-майор Егоров, будучи осведомлен о подготовке операции по прорыву обороны противника на участке армии и предупрежден командующим фронтом о соблюдении строжайшей тайны, сообщил об этом некоторым командирам, в том числе подполковнику Лазареву и майору Сергиевскому.

4 мая с.г. на участке прорыва Егоров организовал военную игру «Наступление» с начальниками артиллерии дивизий и командирами артполков. Для разработки плана прорыва обороны противника Егоров привлек весь оперативный отдел штаба армии, в том числе машинистку Домнину и чертежника Афонина.

27 мая с.г. Егоров раздал план наступления командирам корпусов, бригад и артиллерийских полков. Несмотря на указания командования фронта не выводить на огневые позиции прибывающие вновь артиллерийские части и не усиливать артиллерийского огня на участке армии, Егоров приказал командирам артиллерийских частей занять огневые позиции и произвести пристрелку одним орудием от батареи. В результате пристрелки орудий на участке армии образовался массированный артиллерийский огонь. Это дало возможность противнику догадаться о мероприятиях наших частей, так как вслед за этим он повел большие огневые налеты по нашим участкам огневых позиций.

Сосредоточение войск в районе намеченных действий проходило без достаточной маскировки. Остатки колонн и большое количество транспорта двигалось в район сосредоточения днем, что демаскировало расположение наших войск.

Подготовительные мероприятия, рекогносцировка местности, подготовка огневых позиций проводились без достаточной скрытности, что дало возможность противнику, как это установлено радиоперехватом, обнаружить значительное количество нашей артиллерии и огневых позиций.

Так, радиоперехватом зафиксировано, что в период с 29 мая по 6 июня с.г. авиаразведка противника на участке Гудовищи – Поляны – Тшлыково (севернее Мценска) обнаружила 62 артиллерийских и 30 минометных позиций. В районе Задушное – Новосель авиаразведка противника обнаружила 17 артиллерийских батарей. В мае с.г. на участке Новосель – Орловка – Гвоздяное противник обнаружил 5 наведенных мостов через р. Зуша.

В частях 2-го артиллерийского корпуса рекогносцировочные работы и работы по оборудованию инженерных сооружений проводились без маскировки. Противник, воздушной разведкой обнаружив подготовку некоторых работ и оживление работы на переднем крае обороны корпуса, произвел бомбометание наших артиллерийских позиций, повредил 11 орудий.

Кроме того, арестованные при переходе на нашу сторону агенты германской разведки, а также захваченные в плен нашими войсками немцы показали, что противнику стало известно о подготовке наступления наших войск на участке 61-й и 63-й армий.

Так, арестованный 29 мая с.г. при переходе линии фронта на нашу сторону агент немецкой разведки Стрелков показал, что среди немецкого командования и солдат идут разговоры, что русские готовят наступление, о чем рассказывают сами русские, захваченные немцами в плен.

Фельдфебель 110-го пехотного полка 112-й пехотной дивизии германской армии Кроноуэр, взятый в плен нашими войсками в июне с.г., показал:

«В отношении наступления частей Красной Армии на данном участке я слышал от ротного командира Рейнгольца, который сообщил солдатам, что в начале июня с.г. были захвачены два солдата русской армии, которые сообщили немецкому командованию, что части Красной Армии ведут подготовку и ожидайте наступления.

Кроме того, Рейнгольц сообщил, что самолет «Фокке-Вульф» на территории частей Красной Армии обнаружил новые огневые позиции артиллерии и усиленное передвижение войск на этом участке».

Старший ефрейтор той же дивизии Пауль Гунтер на допросе сообщил:

«Командир взвода лейтенант Мендель объявил солдатам, что примерно в начале июня с.г. на данном участке нужно ожидать наступления русских, так как самолет-разведчик обнаружил большое скопление русской артиллерии и усиленное передвижение войск. Среди солдат шли разговоры, что со стороны русских в районе Большая Каргашенка перешел перебежчик, который сообщил о готовящемся наступлении русских на этом направлении».

* * *

Можно продолжать и продолжать серию блестяще проведенных сотрудниками СМЕРШа, возглавляемого В.С.Абакумовым, операций. О них много уже написано в книгах, подготовленных издательствами «Яуза» и «Эксмо» в серии «Смерть шпионам!». Но мне хотелось остановиться на такой теме, как постепенное возникновение стены враждебности к Хозяину легендарного СМЕРШа со стороны лиц, так или иначе задетых, как правило, не по вине самого Абакумова, а его подчиненными, его службой, его ведомством.

Вот одно из них. Из подчиненных органов на Лубянку пришла докладная записка, касающаяся племянника маршала Тимошенко С.К. Перепроверив информацию, Абакумов вынужден был доложить о ней Верховному.

...

СПЕЦСООБЩЕНИЕ В.С.АБАКУМОВА

И.В. СТАЛИНУ

о Тимошенко А.П.

05.10.1944 № 551/А

Совершенно секретно

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

товарищу СТАЛИНУ

При этом представляю протокол допроса арестованного ТИМОШЕНКО Афанасия Прокофьевича, являющегося племянником Маршала Советского Союза С.К.Тимошенко.

ТИМОШЕНКО Афанасий сознался, что, проживая на оккупированной противником территории Одесской области, он некоторое время являлся начальником районной полиции, а затем был завербован шефом румынской жандармерии ШТЕФАНЕСКУ, по заданию которого выявлял партизан, коммунистов и лиц, враждебно настроенных против оккупантов. Незадолго до освобождения Одесской области от румынских оккупантов с ТИМОШЕНКО А.П. дважды встречался приезжавший из Бухареста офицер сигуранцы ДРАГУЛЕСКУ. Как показал ТИМОШЕНКО А.П., он сообщил офицерам немецкой и румынской разведки известные ему данные о Маршале ТИМОШЕНКО.

Кроме того, ТИМОШЕНКО А.П. рассказал, что вместе с ним на оккупированной противником территории находилась сестра Маршала ТИМОШЕНКО – КУЗЮМА А.К., которая допрашивалась немцами и румынами о С.К.ТИМОШЕНКО, и так же, как и он (ТИМОШЕНКО А.П.), не подвергалась репрессиям со стороны оккупационных властей. На основании этого ТИМОШЕНКО А.П., учитывая отношение к нему со стороны румын, высказал предположение, что, возможно, КУЗЮМА А.К. также сотрудничала с румынской разведкой.

Характерно, что в мае с.г., после освобождения Одесской области, КУЗЮМА А.К. приезжала в Москву к С.К.ТИМОШЕНКО и гостила у него на даче. В период пребывания на даче С.К.ТИМОШЕНКО и КУЗЮМА вели между собой продолжительные беседы, специально выходя для этого из помещения, вследствие чего зафиксировать их разговоры оперативной техникой не удалось. Об этом Вам было доложено 5 июля с.г. № 033/А. За КУЗЮМА А.К. устанавливаем агентурное наблюдение.

В целях более тщательного выяснения шпионских заданий, полученных от румын ТИМОШЕНКО А.П., а возможно, и КУЗЮМА А.К., органам «СМЕРШ», находящимся в Румынии, дано указание о выявлении ДРАГУЛЕСКУ и ШТЕФАНЕСКУ и секретном их изъятии.

Допрос ТИМОШЕНКО А.П. продолжается.

АБАКУМОВ.

Скажите, после такого доклада можно было считать маршала в рядах симпатизирующих начальнику СМЕРШа? Это была почва для обиды, а память об унижениях долговечнее, нежели память о благодеяниях. Берегись человека, не ответившего на твой удар, – говорил когда-то Бернард Шоу, – он никогда не простит тебе и не позволит простить себя. Со временем в водоворот таких ситуаций все больше и больше затаскивало знающего себе цену Абакумова, но забывавшего тех, кого задел пусть даже параграфом статьи, заложенной в законе. Со временем «обиженных» становилось все больше и больше, особенно среди придворных партийного ареопага. Одни проглатывали обиду молча, без реакции, другие готовились проглотить обидчика.

Но на этом клонировании обидчиков остановлюсь ниже.

Зверства оккупантов

«Русский должен умереть!» – под этим лозунгом фотографировались вторгшиеся на советскую землю новые крестоносцы в лице солдат и офицеров вермахта. Александр Верт, сын русской эмигрантки и англичанина, британский журналист, корреспондент газеты «Санди таймс» и радиокомпании Би-би-си, находившийся в СССР всю войну, говоря о злодеяниях фашистов, отмечал, что все, что писали о немцах Алексей Толстой, Михаил Шолохов и Илья Эренбург, звучало мягко по сравнению с тем, что советский боец услышал собственными ушами, увидел собственными глазами, обонял собственным носом. Ибо, где бы ни проходили немцы, они везде оставляли после себя зловоние разлагающихся трупов.

Да, советский солдат много страшного увидел и услышал, поэтому-то «ярость благородная» у него в борьбе с поработителями «вскипала, как волна».

Немцы не собирались разбираться в подвидах населявших территорию Советского Союза «унтерменшей», «недочеловеков», «быдла»: русский и еврей, белорус и украинец равно были обречены на смерть. Гитлеровцы пришли не помогать строить новое общество, а убить миллионы, а немногих оставшихся превратить в рабов.

Они не щадили ни грудных детей, ни женщин, ни стариков, оставляли после себя обезлюдевшими города и села, сожженные дома с их жителями, набитые трупами колодцы и заваленные рвы с телами убитых. Везде, где ни ступала нога оккупанта, создавалась так называемая «зона пустыни».

Сердце и душу начальника военной контрразведки В.С.Абакумова каждый день пронизывали мрачно-трагедийные строки донесений с фронта о злодеяниях немецкой военщины. Читая эти документы, он ворочал желваками, одновременно отдаваясь чувствам и пытаясь унять мысли уйти на фронт. Побеждало сознание, что Сталин поставил его на этот пост, и он должен качественно отработать в битве с незримым противником, делающим все возможное, чтобы ослабить и добить Красную Армию, бьющуюся в конвульсиях первых неудач. В конце концов, он должен оправдать оказанное ему вождем высокое доверие.

* * *

Полночь. Лубянка. В одном из кабинетов дома № 2 на четвертом этаже мягко горела настольная лампа. Задернутые шторы из плотной ткани не пропускали свет наружу – действовал строгий закон светомаскировки. Хозяин кабинета – руководитель военной контрразведки Абакумов В.С. внимательно знакомился с почтой. Вот его рука потянулась к очередному документу, лежащему сверху бумажной стопки. В руки попалась разведсводка опергруппы НКВД СССР от 20 октября 1941 года об обстановке в районе г. Можайска. В ней говорилось о результатах разведки на Можайском участке фронта, в частности, в Наро-Фоминском, Можайском и Верейском направлениях. Перечислялись места стоянки и пути перемещений германской боевой техники, дислокации немецких гарнизонов, результаты опросов местного населения и наших военнослужащих, вышедших из окружения.

Его уставшие глаза снова прицепились к тексту:

«В дер. Татищево Наро-Фоминского района находится штаб немецкой части. Дер. Порядино… занята немецкими войсками, откуда ведется артиллерийская и минометная стрельба по направлению на восток. По пути следования немцы усиленно грабят население, режут скот, отбирают одежду и продукты питания. В свой тыл гражданское население немцы пропускают, обратно никого не выпускают. Среди населения немцы распространяют провокационные слухи о том, что занят Ленинград и скоро будет взята Москва…»

В конце разведсводка рисовала неприятные картины продвижения гитлеровцев на Можайском и Верейском участках фронта.

«Как тяжело бойцам, командирам, народу и самому Сталину, ответственному за все и перед всеми людьми страны, – искренне размышлял Виктор Семенович. – Но, судя по тому, как сражается армия и ополченцы, как работают оперативные группы, как действуют партизаны – Москва не падет. Да, тяжело и порой стыдно, что так быстро откатились до самой столицы, но Москва – это не Россия, и в то же время Москва – это Россия. Французы в двенадцатом году тоже не только быстро дошли до Белокаменной, но и захватили ее. И что же? Получили по зубам. Война подарит нам новых Кутузовых из числа нынешних молодых полководцев, главное, чтобы они не занимались шапкозакидательством, были хладнокровны в принятии решений и не были бы трусами…»

Тихо зазвонил телефон. Он поднял тяжелую черную эбонитовую трубку, динамик которой в ухо устало проскрипел:

– Зайдите.

Он узнал Лаврентия Павловича.

«Что-то случилось? – подумал Виктор Семенович и, причесавши свои густые темные волосы и приосанившись, быстрыми шагами направился к наркому.

– Разрешите?

– Заходите, товарищ Абакумов. – Поблескивая овальными стеклами пенсне, Берия махнул рукой в сторону кресла у приставного столика.

– Прочитал я несколько отчетов командиров отрядов НКВД о рейдах по тылам противника и пришел к выводу, – набычился нарком, уставившись на одного из своих заместителей и одновременно руководителя военной контрразведки, – что партизанам надо помочь. Не только НКВД должно опекать их, думаю, есть смысл более энергично подключать к этому тактически и стратегически оправданному делу военных контрразведчиков, да и вообще военных. Партизаны проводят очень полезную работу в тылах у немцев.

– Лаврентий Павлович, мы уже оказываем им помощь, – крупные партизанские отряды обеспечены нашим оперативным составом. Но если говорить начистоту, не все отряды народных мстителей нами учтены. Но эта работа, понимая ее важность, будет проводиться в ускоренном темпе, – подчеркнул Виктор Семенович.

Аудиенция завершилась через час. За это время обсудили вопросы по дезинформации противника, о результатах конкретных радиоигр и зафронтовой агентуры и постоянному отслеживанию информации о злодеяниях фашистов на временно оккупированных фашистами территориях…

* * *