Помоги проекту - поделись книгой:
Это имечко — Дядя Федор, моя заслуга. В один из редких случаев, когда отец меня взял с собой на службу, тот был дежурным по части. Укоротил солдатский ремень с начищенной бляхой и мне задарил, а я бегал по штабному крылу и визжал от счастья: «Смотрите! Смотрите, что мне дядя Федор подарил!» И хотя и я, и дядя Федор за этот визг получили неслабых звиздюлей, но имечко прижилось. И бывшего полковника ГРУ в отставке знают под ним во всех армейских разведках всех новообразованных стран не только бывшего Советского Союза, но и Стран Варшавского Договора.
Юлина мама, Дяди Федора супруга, умерла совсем молодой, при родах, с тех пор он так и не женился. В отставку вышел в октябре 91-го года, закосив по здоровью и получив в подарок вполне заслуженную папаху, и сразу же уехал в Южную Америку зарабатывать на жизнь. И ребят, которые сегодня здесь сидят (кроме Демона, Валентина и меня — мы тогда еще служили в наших ВС) забрал с собой, дабы не роняли честь: не бандитствовали и не воровали, за ради пропитания семьи.
Да! Обо всех сказал, но забыл о себе. Нет, прошу прощения, еще не обо всех. Совершенно выпустил из виду Розу Волер, доктора. Ее младший брат Алик был моим одноклассником в школе и одногруппником в институте, сейчас проживает в Штатах, работает в какой-то компании конструктором. Старший брат Миша тоже был доктором, вернее армейским хирургом, который когда-то в Афгане, после боя оперировал собственного друга — Федю Клочкова. Потом Миша погиб, духи напали на госпиталь, не посчитали священным местом, и зарезали его прямо в операционной. С тех пор Дядя Федор взял над Розой покровительство и шефство, она тогда еще в школе училась, в десятом классе. Не буду рассказывать об уровне их личных взаимоотношений, но встречаются они и совместно проводят время, с некоторыми перерывами, до сегодняшнего дня.
После мединститута Роза эмигрировала в Израиль и лет пять служила армейским доктором. По выходу Дяди Федора в отставку, объявилась здесь и затем, они вдвоем отправились в Бельгию, где каким-то образом зарегистрировали приватную военизированную компанию. Два года с ребятами работали в Южной Америке, а теперь, насколько стало понятно из предварительных переговоров, что-то затеяли в Центральной Африке и в настоящее время собирают новую команду.
Сейчас рассказал о друзьях, мне очень близких. Есть, конечно, и другие достойные, мною уважаемые, о них в дальнейшем тоже расскажу. И еще Светка, моя родная сестричка, но она для меня самая главная.
Теперь, ваш покорный слуга, Виктор Львов.
В военное училище меня, сына осужденного и убиенного государством старшего офицера не пустили, но служить офицером в Армии хотелось ужасно как. Мой отец, дед и прадед служили Отечеству. Его прадед и прадед этого прадеда тоже. Короче, точно известно, что в 1703 году наш предок по отцовской линии был воином и служил с оружием в руках. В нашей семье отцами и дедами вбивалось в голову, что если мужчина не воин, то он — пожизненный мужик. Правда, ныне властвующие, обильно пьянствующие мужики, дирижирующие с похмелья воинскими оркестрами, и в присутствии дипломатов разных стран и толпы журналистов, награждающие заслуженных генералов зуботычинами, значение этого слова несколько исказили. Нет, ничего не имею против настоящего мужика — пахаря и работяги, к такому человеку отношусь с искренним уважением. Но, мужик — это не воин, а воин — это не мужик, а мне с детства хотелось быть именно воином, как и все мои предки.
Однако, нашей Советской Армии офицер, получивший звание после военной кафедры политеха, был категорически не нужен.
Не знаю, какие связи использовал Дядя Федор, но он этот вопрос решил и выдернул меня на службу командовать отдельной, вновь организованной рембазой, призванной обеспечивать обслуживание его отдельного подразделения. Дал в помощники двух старых прапорщиков: Максимыча и Петровича, которым поручил в течение полугода обучить правде жизни и сделать из меня подобие армейского механика.
Помню, на третий день службы с иголочки одет в отлично подогнанную форму, был торжественно встречен Максимычем, который вручил мне танковый комбез и сказал: «Ну! Пошли, товарищ лейтенант, будем командирского „козла“ перебирать». А через четыре дня, когда этот УАЗ выехал за ворота бокса, подкатил Петрович: «Товаришу лейтенант, вы знаитэ що таке винтовка?» Конечно, говорю ему, кто же не знает. «Ни, товаришу лейтенант, вы знаетэ як с ней стрельнуть, а всёму иншому я вас навчу». Взял он меня аккуратно за локоток и потащил в оружейку.
Несмотря на то, что за полгода был набран полный штат, я не считал зазорным иногда одеть комбез и идти помогать Славику — мотористу, или с Петровичем дорабатывать какой-то новый ствол. Да, только один Якут свои стволы никому не доверял. Ну, разве что Петровичу. Подержать.
И вот сейчас, старший из присутствующих по возрасту, званию и должности вышел на крыльцо и стукнул вилкой по стакану.
— Товарищи офицеры! Нам позволено зайти и занять места за столом. Прошу.
— Согласно купленным билетам, — язвительно добавил Никола Питерский.
— А самые вумные пролетают, как фанера, — парировал Демон.
— Да по такой жаре я больше, чем на стакан, и не претендую.
— Ребята, кондиционер работает, — Валентин сделал важное заявление.
Стол был накрыт разными вкусностями, закусонами, выпивонами и напитками. Постарались Юля, дожидаясь папу, а помогала ей Наташка, Коли Макаренко жена. Молодые и красивые женщины.
Выждав, пока мужчины расположились за столом, а женщины ушли с большой, запотевшей бутылкой напитка на улицу в беседку, поговорить о своем, о женском, Демон взял слово.
— Господа офицера´, по полстакана´ на локоток-с, маленький закусон, и поговорим о деле. И только после этого ешьте-пейте, сколько кому чего на душу ляжет.
Не знаю, откуда взялась такая традиция, но на столе рюмок не было, только тонкие стаканы. Ребята разлили по законной половинке беленькой, себе же налил грамм тридцать грузинского коньяку.
— За неё! За удачу!
Из доклада Демона, будущего инструктора-начальника штаба бригады, стало ясно, что Африканский проект уже работает два месяца. Если раньше чернокожие вожди ставили под ружье детей одиннадцати-тринадцати лет, три дня гоняли и кидали в мясорубку, то нынче принц Мбомба или, тьфу, Мгомба, который когда-то учился в Киеве, уговорил своего отца, Великого Вождя, создать нормальную армию. Ну, армию, не армию, но на полноценную обученную мотострелковую бригаду замахнулся. А это в их регионе будет очень большая сила, которую в будущем можно развернуть и в армию. А сейчас две сотни чернокожих пацанов шестнадцати — восемнадцати лет обучаются языку, владению техникой и оружием на территории бывшего пионерского лагеря. Кстати, Коля, Витя, Жора и Яша Якут, уже с ними работают.
Мне предложили найти пять-шесть спецов, желающих зарабатывать две тысячи долларов в месяц, отобрать десяток негритят на воспитание и заняться привычным делом. Мгомба, у которого под ногами алмазы валяются, как мусор, сделал ставку на Дядю Федора и готов платить деньги немалые, ибо в будущем надеется наследовать отца и стать Великим Вождем.
Я был единственным, кто отказался от участия в этом фильме. И не потому, что предложенная годовая зарплата в семьдесят тысяч долларов, по нынешним временам сумма огромная, меня не устраивала. Хотя, если честно, где-то такие деньги нынче зарабатывал на собственном предприятии.
— Дима, не могу. Просто, перед собой поставил задачу, от которой отступать поздно. Не обижайтесь, ребята, сейчас рассказать не имею права, но где-то надеялся на некоторую вашу помощь в будущем.
— Да никаких обид, желающие на это место найдутся. Ты только свои вопросы с командиром перетри. А в отношении помощи, не стесняйся, поможем в любом случае.
Около десяти вечера, когда народ полностью расслабился, а Никола Питерский вышивал на гитаре и вместе с Наташкой пел романсы, открылась дверь и вошла красивейшая и интереснейшая из женщин, удерживая крохотную дамскую сумочку в руках. Роза. Следом, ввалились Дядя Федор и Валентин, затаскивая огромные чемоданы.
— О!!! Командир! Здравия желаем!!! — ребята вскочили со своих мест. И тот, не чинясь, как отец родной каждого обнял и похлопал по спине. Здесь собрались не простые подчиненные, а братья, с которыми довелось плечом к плечу многие годы месить грязь и нюхать порох и кровь, пройти через джунгли Индокитая и Центральной Америки, делить последний кусок хлеба.
Стремительней Розы — не бывает. Буквально, за секунду возникла передо мной и подставила щечку. Подобную вольность позволяет только со мной, всем прочим протягивает для пожатия ручку, ибо я тот самый малышня, который, будучи у брата Алика в гостях, дразнился с ней и дрался. Чмокнув в щечку, затем, поцеловал кончики пальцев руки, которая умеет не только уверенно держать скальпель, но и боевой нож.
— Здравствуй, дорогая.
— Здравствуй дорогой. В прошлом месяце Алика видела, тебе привет передает.
Дядя Федор, спортивно скроенный, подтянутый мужчина — черные волосы слегка побиты сединой, строгие зеленые глаза сейчас чуть улыбались. На свои сорок восемь лет совершенно не выглядит. Душа компании и любимец женщин, насколько мне известно (хорошо, что не известно Розе), на сабантуях им даже молодые девки интересуются и очень даже успешно и взаимно.
Он подошел, прижал меня к груди и хлопнул по спине.
— Привет, Дядя Федор, — шепнул ему на ухо. Он понимающе кивнул. Обычно обращался к нему так, когда нужно было поговорить за жизнь.
— Поужинаем, потом уединимся, — ответил тихо. Конечно, не сомневаюсь, Валентин уже выдал весь расклад.
— Докладывай. Начни с проблем, и какая нужна помощь? — Дядя Федор нажал на клавишу кассетного магнитофона и тихо зазвучал его любимый спейс-рок в исполнении группы «Pink Floyd».
— Проблем никаких нет, но вопросы есть и помощь твоя нужна. Оружием.
— В каких это разборках ты собираешься участвовать?
— Никаких разборок, я не больной на всю голову. Кроме того, нынешний смотрящий в нашем районе — из воров, не беспредельщик, вполне адекватный человек. Знает, что мы «греем» свой интернат, а он и сам из воспитанников какого-то интерната, поэтому, запретил своим бандитам дергаться в нашу сторону. Что же касается оружия, то дело в том, Дядя Федор, что готовится один проект, о котором знают только четыре человека, мои ближайшие помощники. Ты для меня здесь — самый близкий, поэтому, введу тебя в курс дела. Но учти, информация строго конфиденциальная, когда все расскажу, то сам поймешь, что может грозить носителю этих знаний.
— Можешь говорить, я не сегодняшний.
— Разговор длинный, Дядя Федор, давай схожу к Юле, пусть запарит нам термос крепкого чаю.
— Сиди, сам хожу, — он исчез из кабинета минут на десять, а вернулся с большим китайским термосом и двумя чашками. Следом зашла Юля, занесла и поставила на журнальный столик полбутылки коньяку, два бокала и тарелочку с нарезанными лимонами.
— Спать будешь здесь, — сказала мне, — Внутри дивана подушка и две простыни.
Когда за ней закрылась дверь, дядя Федор уселся в кресло и продолжил, вроде как разговор не прерывался:
— И кого это нынешний начальник Базы хранения военной техники и вооружений, в детстве конфетами угощал? Да тебя там все старые прапора знают. Ты и в формируемой моей новой бригаде, первое время этими вопросами должен был заниматься.
— Оружие, брат, уже давно собрано и упаковано в контейнеры. Взятки налом розданы всем заинтересованным лицам. Осталось его официально выкупить и вывезти из страны, желательно морем.
— В КОНТЕЙНЕРЫ? МОРСКИЕ?? — сощурив глаза и склонившись ближе, шепотом спросил, обычно бесстрастный дядя Федор, — А теперь все с самого начала и по порядку.
Спейс-рок тихо звучал непрерывно до самого рассвета. Дядя Федор ушел в спальню к Розе в полпятого утра, я же, кинув на диван подушку, завалился спать не раздеваясь.
Глава 4 Любимая кафешка
В зале нашей кафешки людей было немного. Да и время — всего третий час по полудню и те офисные клерки и государственные служащие, кто в обеденный перерыв мог позволить себе спрятаться от суеты в тихом, но весьма не дешевом месте, уже разошлись. Вот после шести вечера, народу будет много. Нет, здесь не кормили. Подавали только десерт: пирожное, мороженное, шоколад и фрукты. Но главное — натуральный кофе и настоящий непаленый армянский коньяк.
О том, кто из кофеманов какой и когда-либо пил кофе (хороший, очень хороший, отличный, суперотличный), можно полемизировать часами. Мне лично доводилось пить отличный кофе в Вене. Говорят, эту кофейню (первую в Европе), когда-то открыл, воевавший там с турками в наемном войске Запорожский казак Юрий Кульчицкий. Так вот, в киевских кафешках хороший кофе встречается крайне редко. Но Ашот откуда-то привозит сырые зерна аргентинского кофе, как-то подсушивает, обжаривает, что-то еще делает, не знаю. Однако, такого изумительного кофе ни в каком другом месте точно не подадут.
На этом месте раньше была вареничная, кстати, очень неплохая, ее знали и любили посещать и местные жители, и гости столицы. Но, за последние годы она захирела и стала превращаться в настоящую забегаловку. Однако, объявился армянин Ашот, подсуетился, нашел кому дать взятку и прибрал к рукам.
Сейчас это очень приличное заведение, нейтральная территория для пообщаться и решить вопросы. Сюда ходят люди серьезные и состоятельные. И братва не появляется совсем. Да, здесь чашечка эспрессо стоит два доллара — дороже, чем где-либо в городе, например, доктору или учителю при зарплате в шестьдесят долларов в месяц, здесь делать нечего.
Лично я — не мэн деловой и далеко не состоятельный, можно сказать, даже безработный. Живу в Святошино, совсем не центральном районе Киева, один в однокомнатной квартире, но пару посещений в неделю могу себе позволить. Денежка есть, как раз отработал третий сезон в Якутии на прииске, а сейчас — зимний отпуск.
Тянет меня сюда, когда-то в этом доме мы жили всей семьей. И знают меня здесь все, и я всех знаю. И в кафешке среди постоянных посидельцев, отношения доброжелательные, главное — не совать нос в чужие дела.
Чтобы не переться по кругу со стороны улицы Владимирской, обычно подъезжал сюда со стороны улицы Крещатик. Это был целый ритуал: на улице Прорезной одностороннее движение и поворот запрещен, поэтому, как только какая машина поворачивала направо, из какого-нибудь припаркованного частного «жигуля», выскакивал спрятавшийся собиратель мзды, инспектор ДАЙ[2]. Вот и сейчас, повернув на своей подержанной, но вполне боевой «восьмерке» к кафешке, увидел вынырнувшего с полосатой палочкой собирателя. С меня брал обычную таксу — постоянно инфляцируемые купонно-карбованцы, стоимостью в два доллара.
— Прошлый раз хотел с тобой поговорить, да не получилось, — Алексей приподнял бокал с коньяком.
Клиентура в кафешке, постоянная, новое лицо мелькает редко, а этот мужчина, возрастом слегка за тридцать, говорят, здесь впервые объявился еще весной. Оказалось, что это Алексей Хромов — новый хозяин нашей бывшей квартиры. Откуда-то он знал обо мне, и сам подошел познакомиться.
Мне, честно говоря, с этим красавчиком общаться не хотелось, но он каким-то образом сумел расположить к себе (сейчас-то я очень хорошо знаю, каким именно). Это был высокий, худощавый, кареглазый брюнет, с симметричным телом и правильными чертами лица. Длинные черные вьющиеся волосы открывали высокий лоб и были зачесаны назад. И костюм от «Кардена». Подобная модель была и у меня, такие — свободно в нашей стране точно не продавались. Будучи в Вене, в гостях у Светочки, насмотрелся на различное барахло и кое-чего начал в нем понимать.
За два месяца знакомства, наши отношения стали не то что дружеские, но товарищеские, мы часто встречались за чашечкой кофе и рюмочкой коньяку. Он даже к себе домой приглашал, но я отказался, не хотелось терзать душу. Был он доктором, практикующим нетрадиционную медицину, как раз то, что на данный момент было модным и приносило немалые деньги. По этому поводу часто над ним подшучивал:
— Леша, ты ученик Алана Чумака или Кашпировского?
Он заразительно смеялся и отвечал:
— Нет, заряжать воду «здоровьем» через экраны ваших телевизоров, меня не учили. Но люди они талантливые, умеют дурить головы миллионам глупцов, а гонорары собирают сумасшедшие, — потом лицо становилось серьезным и он продолжил, — Мои клиенты — это тяжелые или, чаще всего, безнадежные больные. Да, беру очень дорого, но только после излечения.
— Очень дорого, это сколько?
— Тебе могу сказать. Иногда, несколько миллионов долларов.
— Круто. А ты не боишься, что после лечения, клиент тебя просто кинет?
— Нет. Я не лечу того, кто собирается меня кинуть.
— Как ты это можешь знать?
— Нет ничего сложного, тебя тоже научу.
— Да?! Хочу уже! Что для этого надо?
— Немного терпения.
— Леша, если серьезно, то мне не доводилось ни читать, ни слышать о таком докторе, который успешно лечит безнадежных больных. Ты сейчас все серьезно говоришь?
— У меня очень специфический и узкий круг пациентов. Кроме того, я не заинтересован в предании гласности своих методов лечения.
Тогда этот разговор прервался внезапно. В окно кафешки увидел, как по улице мчалась молоденькая девчонка, одетая в черную курточку и синюю вязаную шапочку с пластиковым пакетом в руках, ее преследовал ментовский сержант. А наперерез, размахивая демократизатором, бежала еще один мент. Эту девочку я знал, это Света из 10-го А класса, она почти всегда мне встречалась, когда проведывал в своем бывшем интернате папу Колю, маму-заучку, Нину Владимировну и мою любимую маму Наташу, ныне директрису Наталью Николаевну.
Папа Коля говорит, что она хорошая спортсменка, ходила с подружкой в какой-то подпольный клуб, где изучали тхэквондо. Когда полтора года назад он об этом узнал, то отвел их к знакомым, в секцию только-только рассекреченного боевого самбо. Да и сам вспоминал молодость, потихоньку спаринговал с ними и разминал свои старые кости. А еще (говорят, что об этом все знают), с доски почета выпускников, четыре года подряд Света ворует мои фотографии.
И вот сейчас я ее увидел в окно. Девочка поднырнула менту под руку, на ходу ухватила и резко потянула демократизатор к себе, затем, оттолкнула чуть с поворотом. Мент развернулся вокруг оси на триста шестьдесят градусов и шлепнулся на задницу, прямо в ноги набегающему сержанту. Тот споткнулся, навернулся через молодого коллегу и грохнулся рожей в лужу.
Погода была мерзопакостная, шел мокрый снег. К этому времени я уже выскочил в одном свитере на улицу и побежал к ним. Сержант, сидя на газоне в кашице из воды и снега, водил трясущейся рукой по кобуре, пытаясь вытащить пистолет.
— Стоять!!! — гаркнул громко, чтобы менты отвлеклись и обратили на меня внимание. Но эта дурочка тоже остановилась, словно на препятствие напоролась, повернулась лицом ко мне, широко распахнула глаза и застыла, как каменное изваяние. На мое шипение и размахивание рукой: «Беги! Беги!» совершенно не реагировала.
— Внимание! Тихо! — услышал за спиной голос Алексея. Все развернулись и посмотрели на него, он так же стоял на улице в одном костюме. Приподняв руку, ладонью покивал к себе, — Девочка! Подойди к нам! А вы, товарищи милиционеры, почему сидите в воде? Немедленно встаньте и помогите друг другу очистить одежду. Вот! Молодцы! А теперь расскажите, зачем вам нужна эта девочка? Говори ты, — ткнул пальцем в сержанта, ставшего по стойке смирно и преданно глядящего на Алексея.
— Она торговала открытками, поэтому должна была уплатить нам налог в пять долларов, — быстро проговорил сержант, — Такова такса.
— Кто установил такую таксу?
— Начальство. Мы должны с каждого дежурства принести и отдать начальству сорок долларов. Все, что сверху — будет наше.
— Сколько вы уже собрали?
— Пятьдесят два.
— Молодцы! Теперь верните девочке сдачу в двенадцать долларов.
Сержант немедленно вытащил из кармана жмут купоно-карбованцев, отслюнявил несколько тысяч и протянул Свете. Та свернула их в трубочку и, как вроде, так и надо, положила в карман.
— Товарищи милиционеры! Смотрите мне в глаза! Сейчас вы отправитесь в свое отделение и забудете о нас. Идите! — те повернулись и пошагали в сторону улицы Владимирской. С их одежды стекала грязная вода, — А ты, девочка, пошли с нами, в кафе обогреешься и отправишься по своим делам.
В окнах торчали посетители. Когда мы вошли, они нас бурно приветствовали. Ашот, широко улыбаясь, лично принес к нашему столику еще один стульчик, помог девочке снять курточку и унес в гардероб.
Представление получилось интересным, никто не понял юмора, почему ушли менты, да еще девчонке денег дали? Если честно, то я и сам не понял. Но у меня закралось подозрение, что такому доктору и лечить никого не надо, ему любой больной и так все деньги отдаст.
— Ты не прав, Виктор, — внимательно посмотрев мне в глаза, словно читая мысли, вдруг сказал он, — Я действительно лечу людей. А как звать девочку?
Спросил он именно меня, затем, дотронулся указательным пальцем левой руки к ее лбу, после чего ее руки перестали вздрагивать, черты лица разгладились, напряжение адреналинового отката исчезло, она совершенно успокоилась.
— Хоть нас никто и никогда не представлял друг другу, но точно знаю, что девочку звать Света. Так же зовут мою сестру. Правильно? — теперь обратился к ней. Она кивнула, густо покраснела, низко опустила голову и спрятала под стол руки с закатанными рукавами длинного секендхендовского свитера. Что бы отвлечь от смущения, спросил, — Как ты относишься к кофе?
— Хорошо, — тихо буркнула она, — Люблю. С молоком.
Расспросили ее, чем она торговала. Оказалось, что она не продавала, а бесплатно раздавала рекламные буклеты новомодного магазина одежды с предложениями скидок на цены. За эту работу ей платили деньги, плюс за каждого покупателя, распространителю с каждой рекламной карточки капало пару сотен купонно-карбованцев. Алексей взял все эти буклеты и раздал посетителям, штук пять дал Ашоту. Почему-то был уверен, что Свету ждет неслабый гонорар. Если, конечно, директор магазина не обманет.
Через полчаса, поговорив ни о чем, быстро свернули встречу и распрощались с Алексеем. Известие о том, что доставлю ее домой, в интернат, на своей машине, девочка восприняла с огромным удовлетворением.
— Света, а это обязательно работать распространителем? Когда я учился, у нас многие ученики подрабатывали на клейке конвертов, — спросил, когда ехали домой.
— На конвертах заработок очень маленький. Видишь же, в чем одета? — она провела руками по курточке и штанах, — А мне хочется выглядеть так, как твоя сестра, которая приезжала с тобой в прошлом году. Некоторые девчонки берут в аренду дорожный столб, там можно заработать быстро и много.
Поделиться книгой: