Крах Путинской России. Тьма в конце туннеля

«…А тем временем Китай не зевал — эти их миллионы миллионов только подучить надо было, и стали они не хуже нас…»

То, что казалось бредом в 1908 г., то, что еще в 1985-м выглядело как видения больного разума, становится реальностью сейчас. Китай выходит вперед, пользуясь упадком белой расы. Расы, которая сама себя уничтожает и своими же руками губит все то, что когда-то привело ее к глобальному лидерству. То есть уверенность в себе, самодисциплину, умение учиться и изобретать. Нет, Китай не идеален, он делает множество ошибок. Но он ошибается гораздо меньше, чем нынешний Запад. И потому обходит его, набираясь силы. Китайцы тщательно изучили печальный опыт СССР и обходят то, на чем сломали шею русские. Китаю совсем не обязательно кидаться на завоевание мира своими дивизиями: ему достаточно просто сохраниться. Просто быть тогда, когда остальной мир осыплется мелкими обломками, обратится в пыль. Тогда выиграет тот, кто сохранит организованный, дееспособный государственный аппарат, промышленность и сельское хозяйство, науку и образование. А с этим у КНР хорошо. В момент, когда все прочие рассыплются, уцелевшему Китаю останется только войти на безвластные территории, получив в руки бескрайние просторы плодородных земель, бассейны великих рек, таежные массивы, нефть, газ и залежи почти всей таблицы Менделеева (трасса БАМа).

У китайцев хватит бойцов и безжалостных генералов, чтобы истребить лишних мусульман, чтобы растечься по Азии. Освоить Казахстан и Сибирь, стать твердой ногой на Ближнем Востоке и колонизировать Африку. Они по численности — второе человечество.

Таким образом, читатель, нам придется жить в мире, где Китай объективно становится сверхдержавой. Где сила его и влияние станут только возрастать.

Не буду корчить из себя знатока Китая. Быть может, КНР и распадется, не справившись с внутренними противоречиями. Тогда, конечно, мировой хаос будет просто ужасен. Но пока слишком многое говорит о том, что Китай справится и устоит.

И будет предъявлять все больший спрос на углеводороды и на продовольствие…

Сумеречная эпоха

Можно гарантировать еще несколько пренеприятнейших обстоятельств.

Нам придется жить в мире, где дорогими будут продовольствие, нефть и газ, пресная вода. О том, что Китай потребляет все больше этих ресурсов, сказано достаточно. Как и о том, что запасы нефти в Персидском заливе не прирастают, а добыча «черного золота» в Северном море угасает. Каспий никак не тянет на роль замены и того, и другого. И все со страхом ждут момента, когда на извлечение одной тонны нефти придется тратить энергию, эквивалентную той же тонне. Или больше. Ибо тогда добыча «черного золота» утратит всякий смысл. Да, друзья, насчет нефтяной проблемы наверчена тьма спекуляций, однако момент вот такого «энергетического креста» может настать. Тем более что нефть в месторождениях даже при лучших нынешних технологиях может извлекаться не более чем на 60 %. Остальное — те запасы, что извлекать просто невыгодно с точки зрения энергозатрат. Боюсь, что в обозримом будущем человечество столкнется с проблемой исчерпания энергетически рентабельных месторождений «черной и жирной». А это — само по себе суровое испытание для нынешней цивилизации, выросшей на доступной и относительно дешевой нефти.

Но разве только в нефти дело? Не прирастает площадь плодородных земель — лишь только уменьшается из-за эрозии.

Фактом станет нарастание дефицита продовольствия и его удорожание. А это — гарантия «бунташности» для огромных бедных масс населения планеты, на которой два миллиарда душ вынуждены прозябать на два доллара в день. Для них дорожание еды равносильно голоду.

Что там еще, в нашем списке совершенно неотвратимых проблем нового века? Мы совершенно точно можем сказать, что будем жить в условиях бунтов и конфликтов в исламском мире. В условиях прогрессирующего потока мигрантов оттуда на пустеющие и стареющие земли Белого мира. При том, что в XXI столетии расползание ядерного оружия уже не остановить никакими силами. Равно как и новое его применение с 1945-го. Пускай и разрозненное, а не массированное. Тем паче что определились зоны будущего хаоса и острейших конфликтов: Афгано-Пакистан, Ирак (Междуречье), Израиль, зона Персидского залива.

Мы еще увидим сепаратизм в Европе — и конфликты между мигрантами и белым населением там же. Кризис старения основных фондов и инфраструктуры, что захватит и Европу, и США.

Но разве все это — новости для вас? Я же хочу обозначить еще одну группу лишений и жестоких испытаний. Общее имя им — кризис Белого мира. Стран, населенных белыми.

Белый мир, слабея и дряхлея, теряет пассионарность и способность к лидерству, впадает в новое варварство. Каковое отличается от молодого, изначального варварства так же, как впавший в детство старик — от цветущего ребенка.

Тень на белом и новое варварство

Недавно полистал книжку об истории лунных полетов американцев в 1968–1972 годах. Знаете, а ведь как мороз по коже продрал! Такое впечатление, что прочитал о какой-то погибшей цивилизации.

…Вы даже не представляете, как приятно смотреть на лица тех астронавтов: крепких, здоровых белых мужиков 1927–1935 годов рождения. Фото конца шестидесятых показывают мускулистых, с открытыми, волевыми лицами, коротко стриженных людей сорока или около того лет. Господи, как улыбка Нейла Армстронга похожа на улыбку Юры Гагарина! Все — элита, пилоты и ученые, многие — ветераны войны в Корее. Сейчас все они — глубокие старики, которые вот-вот начнут уходить один за другим, а тогда…

Тогда на них держалась Америка. Они ее строили и делали сильной. Благодаря тем поколениям США еще держатся.

21 декабря 1968 года, когда автору этих строк исполнилось два года, к Луне стартовал «Аполлон-8». Первый космический корабль, что облетит ночное светило. Его экипаж? Фрэнк Борман, командир, 40 лет, полковник ВВС. Двое сыновей. Штурман Джим Лоуэлл, 40 лет, капитан ВМС, инженер-ракетчик. Отец двух сыновей и двух дочерей. Майор ВВС Билл Андерс, 35 лет, отец четверых сыновей и дочки. Черт, ведь это не узбеки были, не пакистанцы, а белые образованные мужчины!

Команда «Аполлона-13», апрель 1970-го. Командиром летел Лоуэлл (отец четверых детей, как вы уже знаете). Пилот лунного модуля Фред Хейс, 37 лет — тоже папа четверых чад. Подкачал только Джон Свиджерт: 38 лет — и холост.

Первый человек на Луне, Нейл Армстронг (1930 г. рождения) породил двоих сыновей. Его напарник и ровесник Базз Олдрин — два сына и дочь.

Командир «Аполлона-12» Пит Конрад (1930 г.) — трое сыновей (и семеро внуков). Его пилот Ричард Гордон (1929 г.) — двое дочерей и четверо сыновей. Третий член экипажа — Алан Бин. Двое детей.

Команда «Аполлона-14». Алан Шепард — 1923 года. Трое дочерей (шестеро внуков). Пилот корабля Стюарт Руса (1933 г.) — трое сыновей и дочь. Пилот лунного модуля Эдгар Митчелл (1930 г.) — пятеро детей.

Пилот «Аполлона-15» Джим Ирвин (1930 г.) — пятеро детей. Командир Дейв Скотт (1932 г.) — двое чад. Пилот базового модуля Альфред Уорден (1932 г.) — три дочери.

Вот последний человек на Луне (1972 год), командир экипажа «Аполлона-17» Юджин Сернан, рожденный в Чикаго 1934 года чехом и словачкой. У него — три дочки. Но — всего одна внучка…

Почитайте «Аэропорт» Артура Хейли или посмотрите американский одноименный фильм (1970 год). Там же — галерея увлеченных делом и самолетами белых мужиков, истово работающих, и у них — по пятеро-четверо детей в семье…

Где все это теперь? Нынче — непонятные, инфантильные, анемичные существа, производящие на свет по одному ребенку в основном. Вроде бы белые — а уж и жизненная энергия не та, и в космос не рвутся, и техникой все меньше занимаются. Как будто мы в совершенно иной мир попали. А тогда образованные белые люди — летчики и инженеры высочайшего класса — успевали и по пятеро деток заводить, и в рекордные сроки (всего за 8 лет!) достичь Луны. При том, что у них полностью отсутствовало нынешнее разнообразие микроминиатюрной электроники, компьютеров с современным быстродействием и не имелось таких систем автоматического проектирования, как сегодня. Они могли потратить на лунную пилотируемую программу 23 миллиарда тогдашних долларов (максимум 100 миллиардов сегодняшних), а сегодня на это скупятся. Зато могут одним залпом (как осенью 2008-го) выбросить на поддержку банков 700 миллиардов…

…

Только не говорите мне о том, что их там не было: кто-то ведь оставил на ночном светиле уголковые отражатели. И факелы из двигателя взлетающих лунных модулей имеют характерную для малой силы тяжести форму плоского цветка или пламени из кухонной газовой горелки. Наконец, гигантская ракета-носитель «Сатурн» была реально построена, она реально летала (на что есть и советские данные систем слежения), не потерпела ни одной аварии и реально выводила на околоземную орбиту тяжеленную ОС «Скайлэб». — М.К.

Во всем этом вижу признаки глубочайшего упадка белой расы. И вряд ли она из него сможет выйти. Во всяком случае, западная, самая многочисленная ветвь белых. Да, нынешняя технократическая цивилизация создана белой расой. Она задала каноны современного мира и задала направление его развития. Именно ей мы обязаны великими географическими открытиями, завоеванием Мирового и воздушного океанов, прорывом в космос. Она овладела ядерной энергией, победила заразные болезни, опустилась в Марианскую впадину, создала электронно-вычислительную технику. Победила голод и нужду. Но это, черт возьми, сделали совершенно иные белые, нежели сейчас! Это делали суровые, волевые люди, непоколебимо уверенные в своих правоте и превосходстве. Лишенные всякой политкорректности — как герои книг Джека Лондона.

Теперь же все это потеряно. Белые утратили жизненную силу и непоколебимую уверенность в своей правоте. В своем праве диктовать законы другим. И при этом не бояться творить новое, невиданное ранее. Дегенерация белых набрала ход — инерция огромна. Белые теряют положение мирового гегемона. Значит, наступит время борьбы за опустевший мировой трон. И этого уже не избежать.

В ближайшее время мы станем свидетелями упадка белых. Прав Сергей Переслегин: демографический кризис (который сам по себе разрушает западные общества и экономики) переходит в кризис образования. Качество последнего падает. Скоро оно не сможет снабжать квалифицированными кадрами даже старые отрасли промышленности, не говоря уж о новых отраслях и проектах. И мы увидим энергетиков, не знающих, как получается электричество. Или летчиков, не имеющих никакого представления об аэродинамике. Впрочем, в Новосибирске нам уже сказали, что нынешние программисты — в отличие от советских «айтишников» 1985 года — уже представления не имеют, как работает компьютер…

Но мы увидим еще и кризис западной модели демократии — либеральной, представительной демократии. И омерзительный лик «постдемократии» явится нам.

На наших глазах западная ветвь белой расы потеряла свой последний шанс — выживания за счет захвата русских земель и окончательного решения русского вопроса. Теперь, после ливийских событий весны 2011 года, видно, что Запад на это не решится.

Мы столкнемся с тем, что переход в новую эпоху — и даже на новый технологический уклад — вызовет войны и революции, потрясение основ.

Самое же главное — мы вступим в эпоху нового варварства. Оно коснется прежде всего белых. Варварства тупикового. Ибо за последние тридцать с лишним лет было сделано все, чтобы исчезла сама среда для научно-технического развития белой расы. Против этого ничего не попишешь. Новое варварство, порочное и бессильное, станет бичом эпохи. Не нужно никаких сопутствующих природных бедствий для того, чтобы это явление принесло нам самые страшные потрясения.

Порой мне кажется, что Веда Конг из «Туманности Андромеды» Ефремова, раскапывающая Ден оф Куль — «Убежище культуры» примерно из нашего времени, — точное пророчество. Ибо Ефремов глухо намекнул в той книге, что наш мир ждет некое кровавое испытание. Видимо, предчувствие его не обмануло.

Впору делать свой Ден оф Куль. Время трезво оценить неизбежное и приготовиться к нему. Ибо воля и разум одни лишь и способны помочь нам преодолеть мировую смуту. Тот, кто сломался и потерял присутствие духа, обречен заранее.

Итак, начнем же повесть грядущих лихих лет, где всем странам и народам предстоит пройти через свой ад. Подобно тому, как в кабине падающего лайнера верещит сигнал об опасном сближении с землей, я слышу этот звук, сидя у окна и наблюдая окружающую меня реальность. Интернет, радио, газеты и ТВ, очищенные от информационной шелухи, приносят один знак грядущего конца за другим…

Чего ждать? И что можно сделать?

Глава 1

Когда цикл исчерпан

Прежде чем разразятся всякие другие апокалипсисы — нефтяной ли, климатический, — мир познает социально-экономический крах. Это — мое твердое убеждение. Просто подошел к концу гигантский исторический цикл. А значит, колокол по нынешней реальности зазвонит неминуемо.

Пишу это во дни лета 2011 г., когда черный пророк Нуриэль Рубини сказал о приближении «идеального шторма» — следующего удара глобального смутокризиса. Сгибающиеся под тяжестью непомерного государственного долга, пребывающие в экономической депрессии, Соединенные Штаты становятся главным фактором беды, к которому добавляются стагнация Японии, которая (вдобавок к тяжелейшему госдолгу) получила в марте 2011 г. удары в виде катастрофического землетрясения, цунами и Фукусимской катастрофы. Ее экономика впала в стагнацию. Но одновременно катастрофа, начиная с Греции, разворачивается в экономике Евросоюза. Ко всему этому добавляется торможение китайской экономики.

Это и будет следующее цунами глобального системного кризиса. И, боюсь, не последнее. Первое обрушилось на мир, когда в 2001 г. лопнул пузырь спекулятивной интернет-экономики и доллар впервые зашатался, когда эксперты впервые в открытую заговорили о конце эпохи доллара. Тогда американцам неимоверными усилиями удалось удержать катастрофу. Для этого понадобилось учинить шоу 11 сентября, заставив мир переключиться на долгую войну с терроризмом. И еще — надуть пузырь недвижимости. Но это оттянуло беду на семь лет: следующий вал ударил по миру в 2007–2009 гг. Снова понадобились сверхусилия и заливание кризиса деньгами, бешеной работой печатных станков и надуванием пузыря госдолгов самых развитых и богатых стран. Однако ни одна из причин глобального кризиса не исчезла. Наоборот, пузырь госдолгов, раздуваясь, превратился в бомбу ужасающей разрушительной силы. Теперь пошел отсчет времени перед его страшным лопанием.

Умные люди предупреждали об этом давным-давно…

Предостережение из сентября 2009-го

11–12 сентября 2009 г. Последние жаркие деньки. В Политехническом музее идет международная конференция «Возвращение политэкономии: к анализу возможных параметров мира после кризиса». Мне она представляется продолжением круглого стола по перспективам РФ в обстановке глобокризиса, который прошел в Институте динамического консерватизма двумя неделями ранее.

По сути дела, речь шла о том, что капитализм умирает. Ему на смену идет нечто новое. Причем большие потрясения впереди неминуемы.

Устроителями форума выступили деловой журнал «Эксперт» и созданный при нем Институт общественного проектирования (ИНОП). Во всяком случае, у обеих структур один глава: В. Фадеев. По иронии судьбы — один из активных участников слома советской системы, певец нынешнего «россияно-капитализма». Так сказать, либерал, а его ИНОП конкурирует за влияние на ум нынешнего президента с Институтом современного развития (ИНСОР), еще одним гнездилищем местной либерастии. А ирония судьбы заключается в том, что иностранные участники конференции один за другим говорили о кризисе капитализма как такового, выказывая взгляды совсем не либеральные.

На почти театральном занавесе за спиной выступающих красовалось огромное фото тегеранской тройки: Черчилль, Рузвельт и Сталин. Все они устремляли взор на трибуну с докладчиками. Сэр Уинстон, ухмыляясь, оборачивается к двум другим вершителям мировых судеб, словно молвя: «Вы только послушайте, что они говорят!» В ответ Рузвельт осклабился, а Иосиф Виссарионович прячет лукавую улыбку в пышные усы. По замыслу устроителей форума, эта тройка — создатели того мира, который сегодня разрушается.

А он таки разрушается. То, что перед нами, — кризис не экономический, а глубоко общественный, на конференции заявляли практически все. И что он отнюдь не закончился, что никакого «дна» не достигнуто и что продолжение следует…

Честно говоря, по окончании конференции автор этих строк почувствовал гордость: оказывается, русские исследователи ничем не уступают маститым западным коллегам. Все, что говорилось 11–12 сентября 2009-го в Политехническом музее, сотни (а то и тысячи) раз обсуждалось в газетах «Завтра» и «Советская Россия», на русских националистических и «красных» сайтах, блогах и форумах. О том же самом мы говорим в нашем Институте динамического консерватизма. Ну, а Линдон Ларуш на подобные темы выступает уже тридцать лет.

Ничего нового, в сущности, участники конференции тогда не произнесли. Более того, мы смелее западников: они обходят «острые углы» и не решаются представить будущее после капитализма. Наверное, политкорректность не позволяет. Тем не менее выслушать их оказалось полезным. Особенно в сочетании с отечественными участниками форума. Подержать руку на пульсе зарубежной нелиберальной мысли.

Адье, глобализация…

Нынешний кризис, начавшийся на рынке ипотеки, носит не финансовый, а глубоко структурный характер. Он означает конец глобализации в ее недавнем понимании.

Так считает Фредерик Лордон, научный директор Лаборатории спинозистского анализа экономик (Сорбонна). Его доклад носил красноречивое заглавие: «Адье, глобализация! Выход из кризиса в регионализацию». Итак, современный капитализм, где в последнее десятилетие падали реальные зарплаты и росло расслоение общества по доходам, пытался решить свои проблемы, надув пузырь потребительского кредитования. Очевидно, что домохозяйства Запада, набрав огромные долги, могут вернуть не более 20 % от них. А это и есть конец прежней глобализации. Конец прежней экономики финансовых спекуляций. США и Англия, конечно, пытаются сохранить прежнюю модель глобо-капитализма и рассчитывают отделаться только косметическими корректировками курса, но эти потуги обречены на крах. Дерегулированная экономика не имеет шансов на жизнь. Ей на смену идет эра государственной регуляции экономики, причем в мире, разбитом на крупные экономические регионы, состоящие по возможности из стран с максимально однородными экономиками и уровнями развития.

В блоковом мире будущего финансовый капитализм умрет. Больше не будет инвестиционных банков, порождающих пузыри, которые затягивают в себя всех. Банковское дело вновь станет рутинным и скучным, никаких рисковых операций здесь допускаться не должно. Немыслимым будет ситуация, когда едва образовавшаяся компания, еще не получив даже первой прибыли (стадия start up), сможет получать миллиарды долларов. В блоках не будет проводиться либерализации ради либерализации. (Этим идиотизмом отличалась политика неоконсерваторов и либерастов на Западе в 1980-е и в РФ с 1992 г.) В блоках-регионах главную роль заиграет именно производительная экономика. Лордон рисует порядок, сильно смахивающий на 1930-е годы. Итак, никакой поддержки потребления! Придется ограничить доходность акций и ценных бумаг вообще, контролировать международные переливы капитала, ввести блоковые органы регулирования, осуществлять блоковый протекционизм. А из нынешнего кризиса с помощью финансовых мер и перекредитования уже не выйти…

По сути дела, Ф.Лордон обрисовал мир, разделенный на крупные военно-экономико-политические блоки. Каждый — со своей системой регулирования экономики и своей резервной валютой. О последнем француз — последователь Спинозы специально не говорил, но это видно по смыслу его выступления. Так, он считает Евросоюз «троянским конем» глобализации, готовым блоком-регионом. Хотя и признает, что входящие в ЕС страны далеки от структурной однородности. В самом деле, Германия, Франция, Италия, Скандинавия и Бенилюкс — совершенно не то что Польша, Румыния, Латвия и т. п. Правда, Ф.Лордон умалчивает о том, какие еще блоки могут возникнуть.

В сущности, автор сих строк в конце 70-х жил в мире, разделенном на блоки: Варшавский договор, НАТО, СЕНТО, СЕАТО, АНЗЮС, АНЗЮК… В воздухе носился замысел Югоатлантического пакта — САТО. Видимо, нас ждет нечто подобное, только с большим креном в экономику. Такое уже было: зона Третьего рейха, Зона сопроцветания под контролем императорской Японии, Британская империя, США и их сфера влияния в Латинской Америке, СССР. Мы-то о расколе реальности на блоки-миры говорим давно, мучимые одним вопросом: а смогут ли русские создать свой блок — или им придется идти к кому-то в вассалы?

Да, и еще один момент. Мир, поделенный на военно-экономические блоки, чреват войнами. Большими войнами!

Будущее — за теми, кто рожает детей и производит товары

По мнению Джека Голдстоуна (профессора отделения публичной политики Университета Джорджа Мейсона, Вашингтон), финансово-спекулятивную экономику нужно уничтожить. Все беды от того, что проводилась политика сверхпотребления сегодня — за счет послезавтрашних (воображаемых) доходов. Это привело к чрезмерному потреблению и к поистине наркотической эйфории. Все поверили, что, скажем, недвижимость вечно будет дорожать, а финансисты всегда найдут какие-нибудь новые инструменты для расширения кредитования. И сейчас вся эта долговая экономика рушится.

Как выйти из кризиса? Д. Голдстоун считает, что придется возрождать производство полезных товаров, решать проблему «плохих» долгов, сурово заставлять должников гасить взятые ссуды и повышать норму накопления в экономике. По мнению профессора, нынешний перевод «ядовитых» долгов из банков на государство ничего не дает: ведь все равно гасить задолженность придется. Увы, она настолько огромна, что делать это придется потомкам ныне живущих. Это обрекает жителей Запада на сокращение потребления и на то, чтобы снова начать сберегать средства (последний навык был полностью утрачен в 90-е годы).

Что Голдстоун видит в будущем? Очевидно, что в экономике лидирующие позиции займет Азия. Там, где люди рожают детей и выпускают полезные товары. Америку ждет тяжелая жизнь: придется отдавать астрономические долги, причем все растянется на десятилетия. В Евросоюзе из-за низкой рождаемости белого населения экономика будет угнетена огромными расходами на пенсионное и медицинское обеспечение ратей стариков, а численность активного населения упадет до уровня 1950-х гг. В общем, никакого конца кризиса, о котором твердят сейчас иерархи капиталистического мира, американский исследователь не видит.

Но Голдстоун не хочет деления мира на блоки. Он мечтает об интеграции человечества, о наднациональных регулирующих органах, о формировании породы глобального потребителя, преодолевающего национально-религиозные различия. Этакая «хорошая», производительная глобализация, знаете ли.

Но кто ее проведет? Сионские мудрецы? Нынешние столпы капиталистического мира? И какими силами проводить новую индустриализацию на Западе, на каких технологиях?

Нет ответа.

О революции технологической и революциях вообще

Выступивший следом Сергей Нефедов (ведущий научный сотрудник сектора методологии и историографии Института истории и археологии Уральского отделения РАН, доктор исторических наук) придерживается неомальтузианских взглядов.

Видный специалист в области математического моделирования истории, С.Нефедов обрисовал условно «капиталистические» и условно «социалистические» циклы истории. Итак, когда ресурсов (еды) производится много и на всех хватает, воцаряется «капитализм». Но потребление растет, причем не только из-за роста населения вообще, а из-за того, что плодится и все больше потребляет элита. И тогда наступает дефицит ресурсов, приходится вводить «социализм» с ограничением потребления и нормированным распределением. Выходом из этой ситуации могут быть либо катастрофа системы (бунт низов, вторжение иноземцев, уничтожение «лишней» элиты), либо — новая технологическая революция, которая вновь создает относительное изобилие ресурсов и товаров. Пример? Англия, которая смогла совершить промышленную революцию после острейшего кризиса XVI–XVII веков.

По мнению С.Нефедова, нынешний капитализм попытается спастись с помощью новой технологической революции.

Но вот вопрос от Максима Калашникова: а сможет ли он сделать это? Ведь нужные для этого технологии (технологии творения, «закрывающие технологии» и подрывные инновации) так же несовместимы с капиталистическими отношениями, как паровая машина, железная дорога или электростанция — с феодализмом или рабовладением. Ибо технологии будущего уничтожают целые отрасли прежней промышленности, целые сферы привычного бизнеса. Они позволяют производить многое на месте, в любой точке планеты, из местного, подножного сырья. Сие резко уменьшит объемы дальней торговли, уничтожит обслуживающие ее банки и транспортно-логистические структуры. А это — адски болезненная ломка реальности, уничтожение целых отрядов капиталистов. Это — путь, идущий через свой кризис, нестабильность. Он будет омыт кровью многих социальных революций.

Согласится ли нынешняя элита капитализма идти на такую технологическую революцию? Ведь пока она ее сдерживала. А то, что нам выдают за сегодняшнее бурное техноразвитие (мобильные телефоны, мультимедиа, компьютеры и сети), — это не что иное, как бесконечное совершенствование принципиальных научно-технических прорывов первой половины ХХ века. При отсутствии сегодня инноваций, сравнимых по «прорывности» с изобретением радио, компьютера, телевидения и т. д.

И еще одна «мелочишка»: технологии будущего с равным успехом могут послужить как для создания реального коммунизма, так и для построения мрачного кастового общества, нового рабовладения по А.Фурсову. С нерыночной экономикой.

А это — уже никак не капитализм. Так что даже технологическая революция его не спасет, а добьет.

Так считают не все. Некоторые участники конференции предполагают, будто капитализм может спастись, надув новый пузырь — биотехнологический. Что именно биология обеспечит новую технореволюцию. Что капитализм за счет гиперинфляции сбросит в бедность основную массу населения США и Европы, уничтожит западный средний класс, тем самым сократив потребление масс и резко снизив стоимость рабочей силы Запада. Более того, возможно возрождение рабских форм труда, как на американском Юге до 1865 г. Мол, не зря сейчас так печатаются доллары. Это — часть грандиозного плана по «опусканию» западных граждан в нищету.

Это, конечно, интересный сценарий, но он не решает проблем нынешнего мира. Биотех не уничтожает проблемы колоссальных долгов, оставшихся от 1981–2008 гг. А ввержение в нищету заевшегося и зажиревшего населения стран «золотого миллиарда» через гиперинфляцию порождает опасность развала и США, и Евросоюза. Такая операция приведет к тому, что над миром поднимутся красные и национал-социалистические флаги — параллельно с ростом исламского и христианского фундаментализма. Тут весь мир содрогнется от череды дезинтеграций и революций. Особенно если учесть, что на руках у американцев, скажем, сотни миллионов единиц огнестрельного оружия. Если же все это совпадет с природно-климатическими бедствиями и новым переселением народов (см. книгу «Глобальный Смутокризис»), то нас ждет просто кровавая баня. С возможными большими войнами на переформатирование миропорядка.

Одно выступление звучало за другим. Одно понятно: капитализму приходит конец, он себя исчерпал. И казалось: возвышающиеся над докладчиками Три Гиганта — Сталин, Рузвельт и Черчилль — улыбаются все более и более зловеще…

Ничто не вечно. И капитализм — тоже… (Будущее по Валлерстайну)

«Капитализм — это система. А любая система имеет определенный срок жизни…»

Так начал свое выступление Иммануил Лазаревич Валлерстайн. Он убежден, что капитализм свое отжил. Рассуждения исследователя основываются на том, что мы сегодня присутствуем при конце трех циклических процессов. В принципе капитализм вошел в нисходящую ветвь своей жизни в 1968–1973 гг. Именно тогда мир потряс «сигнальный» кризис.

Первый, как говорит И.Валлерстайн, — длинный, примерно 60-летний экономический цикл Кондратьева (хотя название это условно). Он делится на две половины: подъема и понижения. Сейчас мир проходит через финальную стадию «падающей» части цикла.

Как он работает? Смысл капитализма — в накоплении капитала. Это его самоцель. При этом можно отбросить прочь сказочки о том, что делается это в процессе честной конкуренции: для накопления необходимо продавать товар/услугу по ценам, намного превосходящим затраты-издержки. В конкуренции больших барышей не получается. Для их получения капитализм постоянно формирует квазимонополии — ведущие отрасли, живущие около тридцати лет. Примеры таких отраслей: компьютерное производство, мобильная телефония, конвейерное автомобилестроение и т. д. Тот, кто здесь лидирует, может держать высокую цену. Отрасль-лидер (квазимонополия) служит локомотивом развития мировой экономики, источником накопления капитала. Но квазимонополия живет до тех пор, пока другие разными путями не прорываются в ту же нишу, не начинают производить подобный товар. Начинается конкуренция, цены падают — и пора создавать новую квазимонополию.

Иногда — и это показатель упадка — квазимонополия создается как бесплодная, финансово-спекулятивная система. То есть «пузырь». Это и произошло на наших глазах. С начала 80-х Запад стал надувать финансово-долговые пузыри (и другие, впрочем), де-факто перестав заниматься производительным сектором. Теперь все это агонизирует. По мнению американского социолога, сейчас надувается последний «пузырь» — в виде накачки экономики с помощью эмиссии, за счет средств государства. Скоро и этот пузырь лопнет, и тогда — крах.

— Кризис, в который погружается мир, продлится еще довольно долго и окажется весьма глубоким, — говорит И.Валлерстайн. — Он разрушит последнюю жалкую опору относительной экономической стабильности — роль американского доллара как резервной валюты, гарантирующей сохранность сбережений. И когда это случится, главной проблемой всех властей мира — от США до Китая, от Франции до России и Бразилии, не говоря уж о более мелких странах, — станет необходимость уберечься от недовольства трудящихся и средних слоев, которые лишатся своих накоплений и пенсий. В качестве средства для пригашения народного гнева власти обращаются к эмиссии денег и к протекционизму, выполняющим роль первой линии обороны.

Подобные меры могут отсрочить те угрозы, которых опасаются власти, и ненадолго облегчить участь простых людей. Но в конечном счете они, скорее всего, лишь усугубят ситуацию. Система заходит в тупик, из которого миру будет очень трудно выбраться. Этот тупик находит выражение в виде все более и более диких колебаний, которые практически обессмыслят какие-либо краткосрочные прогнозы — как экономические, так и политические….

Но Валлерстайн доказывает, что конец кондратьевского цикла совпадает с концом еще одного: политико-гегемонистского…

Сумерки старых богов

Есть еще один цикл, каковой сегодня завершается: цикл мировой гегемонии США.

Дело в том, что для получения капиталистической прибыли нужна не война, а более-менее стабильный мировой порядок. Таковой обеспечивает, как правило, держава-гегемон. У каждого такого «гегемонистского» государства есть свой цикл жизни, хотя и более длительный, чем кондратьевский. Как правило, мировой гегемон взбирается на трон, победив в борьбе за это место иных претендентов. Геополитическими гегемонами были Нидерланды и Британская империя. С 1945 года роль гегемона играли Соединенные Штаты.

Однако гегемон уходит. Ноша господства тяжело сказывается на экономике страны, приходится держать большие Вооруженные силы — больше для психического давления, чем для войны. (Последние, как считает Валлерстайн, ведут к быстрому истощению гегемона и внутреннему недовольству его населения.)

Надлом положения Америки как геополитического гегемона произошел во время Вьетнамской войны, около 1970 года. С тех пор США только притормаживают свой «спуск с горы». Даже развал СССР их не спас. Попытка Буша-сына и его неоконов вернуть Соединенным Штатам былое величие провалилась, войны в Ираке и Афганистане только ускорили процесс ослабления американской гегемонии.

«Мы скоро увидим и начало новой кондратьевской фазы, и взлет новой державы-гегемона», — считает социолог.

На кризис американского господства накладывается кризис антисистемных сил — коммунистов и социал-демократов. Молодежная революция 1968 года опрокинула позиции «старых левых», уверив весь мир в неспособности «старых левых» изменить мир. Но в то же время бунтари-68 сами потерпели поражение, так и не став организованной силой. Пользуясь развалом «красного» стана, в наступление с конца 70-х перешли правые — неолибералы и неоконы. Они принялись демонтировать социальные государства, отнимать у наемных работников завоеванные в 1945–1975 гг. права и гарантии, разрушили средний класс. И это контрнаступление правых привело к катастрофе. Ведь накопление капитала, по словам социолога, с 1970-х обеспечивалось за счет отказа от промышленного пути, за счет перехода к экономике спекуляций. Основной механизм — поощрение потребления за счет кредитования, рост бюджетного дефицита США.

Таким образом, после самого мощного в истории экономического подъема 1945–1973 гг. «последовала самая мощная спекулятивная мания».

«Пузыри спекуляций вспухали и лопались по всему миру — начиная от национального долга стран третьего мира и социалистического блока 1970-х и заканчивая «мусорными» облигациями крупных корпораций 1980-х, потребительской задолженностью 1990-х и государственным долгом американского правительства в эпоху Буша. Система шла от одного пузыря к другому. В настоящее время мир переживает последний пузырь: дотации банкам и массированную эмиссию долларов», — говорит И.Валлерстайн. Естественно, все это обречено на тяжелейший глобальный крах.

И всей Земли мало

Наконец, Валлерстайн говорит о конце третьего великого экономического цикла. Цикла исчерпания возможностей пространственной экспансии капитализма. Если проще выразиться — Земля кончилась. Расширяться более некуда, господа!

Капиталистический строй все время должен осваивать новые пространства. Ведь издержки капиталистов (цена рабочей силы, сырья и уплата налогов) все время растут. Необходимо искать все новые и новые площадки для деятельности — там, где работники и сырье подешевле, а налоги — пониже. Но теперь новых пространств нет! Больше некуда переносить производство: произошла «дедеревнизация» (дерурализация) планеты, растут мегаполисы в третьем мире, капитализм достиг последних уголков Земли. Увеличиваются экологические издержки. Встала во весь рост проблема нехватки ресурсов. К тому же прибыли собственно капиталистов уменьшаются: все большую их долю поедают, с одной стороны, высокооплачиваемые наемные управляющие, с другой — возрастающие затраты на инфраструктуру. Да и налоги повсюду увеличиваются — вместе с коррупцией. При этом распространение промышленного капитализма в Азии объективно увеличивает число тех, кто делит прибыли капитализма. Да еще и азиатские рабочие стали требовать больших зарплат и социальных гарантий.

Таким образом, сейчас в одну точку сходятся как минимум три огромных кризиса: кризис понижения волны Кондратьева, кризис прежней системы мировой гегемонии и кризис исчерпания возможностей для экспансии капитала.