Сумасшедшие каникулы

Лиза рассмеялась, украдкой взглянула на часы.

Уходить не хотелось, но родители будут волноваться, если она не вернется домой вовремя.

— Мне пора, — вздохнула она.

— Да, конечно, — согласился он.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

У Лизы было такое чувство, что между ними осталось что-то недосказанное.

— Еще увидимся, — прошептала она и побежала домой.

Кирилл постоял несколько секунд, а потом развернулся и пошел в сторону метро. Он ругал себя на чем свет стоит.

Не успел он открыть дверь, как к нему подлетел Марк.

— Как прошло мое свидание?

— Чудесно, — проворчал Кирилл, направляясь на кухню.

— Что же ты такой хмурый, если все так чудесно?

Кирилл сделал вид, что не слышит. Он полез в холодильник, достал бутылку пепси и стал жадно пить прямо из горлышка.

— Ладно, рассказывай, чем вы с Лизой занимались, — Марк взглянул на настенные часы, — целых три с половиной часа?

— Тебе так важно это знать? — Кирилл поставил почти пустую бутылку на стол.

— А ты хочешь, чтобы я молчал как рыба об лед, когда мы с ней встретимся?

Выражение лица Кирилла резко изменилось. Он все больше и больше жалел, что ввязался в историю, в которой для него не было места. Его рассказ об этом замечательном вечере превратился в сухое изложение фактов: о чем говорили, что ели, где ходили.

— Так ты даже не поцеловал ее на прощание?

— Что? — возмутился Кирилл.

— Брось. Мы живем в двадцать первом веке.

Дружеский поцелуй при прощании теперь социальная норма, а не преступление, — философски заметил Марк.

— А тебе не кажется, что целовать девушку, которая даже не знает твоего настоящего имени, по меньшей мере странно?

— Надеюсь, ты не сказал ей, что ты — это не я? — испугался он.

— Успокойся, ковбой, она ни о чем не догадалась, — раздраженно ответил Кирилл.

Он чувствовал себя обманщиком, лгуном, и все из-за своей мягкотелости. Правильно Марк говорит, что Кирилл живет по принципу: «У кого нет коня, все садись на меня!» Довыручался на свою голову!

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил Кирилл, и почувствовал, что затаил дыхание в ожидании ответа.

— В смысле?

— В смысле Лизы, — напомнил он, заставляя свое сердце биться в обычном ритм.

— А… Завтра позвоню ей. Может, мы куда-нибудь сходим. — Марк зевнул и потянулся. Если, конечно, все сложится.

— Значит, у тебя все же есть номер ее телефона?

— Нет, — поспешил оправдаться Марк, но узнать его не проблема.

Когда братья улеглись, Марк тихонько позвал:

— Кир.

— Что?

— Забыл тебя спросить: тебе Лизавета понравилась?

— Давай спать, — не сразу ответил Кирилл.

Он выключил ночник, прекращая разговоры.

6

— Ну постарайтесь же выразить хоть какие-нибудь человеческие эмоции, друзья мои! — наставлял Константин Сергеевич.

Туся покачала головой и пошла к себе. В этой сцене классный руководитель 10 «Б» разговаривал по душам с Марком. Видно, у них не очень получалась задушевная беседа.

Туся вспомнила Кахобера Ивановича — вот кого нужно было приглашать на эту роль. Ее настоящий классный руководитель действительно умел найти к ученику подход, кроме того, он в молодости учился во ВГИКе. А потом ее мысли переключились на Лизу: «Как прошел ее вчерашний вечер с Марком? Подружка так и не позвонила. Наверное, гуляли допоздна. Знакомились. Ничего. Сегодня уж я все разузнаю, во всех подробностях».

Размышляя над вполне реальным вариантом «Лиза и Марк», Туся успела снять грим, принять душ и переодеться в легкий сарафан. Когда она была полностью готова, в дверь постучали.

— Можно? — спросил Константин Сергеевич, приоткрывая дверь.

— Конечно. — Туся встала.

Она ждала, что КС зайдет за ней.

— Только что позвонила твоя мама. У нее какое-то срочное совещание, так что…

— Так что наш обед отменяется, — закончила Туся, обиженно поджимая нижнюю губу.

— Ничего подобного. Мы просто идем обедать вдвоем. Я приглашаю тебя в недавно открывшуюся «Греческую таверну». — КС наклонил голову, и его серебристые виски блеснули в солнечных лучах. — Ты готова попробовать греческую кухню?

— Готова! — воскликнула Туся.

Она была готова попробовать любую кухню, потому что была голодна. А тут ресторан, да еще такой, о котором трубят на каждом углу!

Выходя из комнаты, Туся по привычке бросила взгляд в зеркало. Нет, все-таки ей грех жаловаться на внешность. Стройная, гибкая, выразительные серо-зеленые глаза, прямой носик и темно-каштановые волосы ниже плеч. Она редко собирала их в хвост или скручивала в жгут, предпочитала оставлять блестящие тяжелые пряди распущенными, вот так, как сейчас, когда они вьются на ветру, пока темно-вишневое «Вольво» КС мчится по шоссе.

Через полчаса Туся, сама того не ожидая, оказалась в сказочном оазисе. Небольшой уютный ресторан занимал два этажа. На первом этаже в углу играл маленький оркестр. Молодая гречанка напевала волшебные мелодии солнечной страны, где триста шестьдесят пять дней в году длится лето. Удивительно, но здесь, в центре Москвы, существовал другой мир. Этому способствовала вся атмосфера зала, и интерьер, и, разумеется, кухня. У Туси глаза разбежались от обилия незнакомых названий блюд в карточке, когда они заняли столик на втором этаже.

— А что такое мусака? — спросила она, надеясь, что КС, знающий все, ответит и на этот вопрос.

— Мусака — это вкуснейшая запеканка с баклажанами.

— А смирна?

— Это тефтельки, правда, без риса, но зато с петрушкой.

КС только рассмеялся, когда Туся принялась тыкать во всё подряд, желая попробовать и то, и это.

Где-то между переменой блюд, Туся неожиданно спросила:

— Константин Сергеевич, а почему вы начали снимать сериал летом?

— По множеству причин, — Коробов отпил из высокого бокала глоток минеральной воды. — Летом студии не так загружены. Все стремятся на натурные съемки, лучше всего за границу, еще лучше поближе к морскому песочку. И время работы в павильонах становится дешевле.

Туся улыбнулась. Ей подали мусаку на огромной тарелке.

— Кроме того, школа, где мы тоже будем снимать некоторые сцены, летом пустует. А массовку мы потом вмонтируем.

— Интересно.

Туся взяла нож в правую руку, вилку в левую и начала мучительную процедуру. Дома она старалась обходиться без ножа, в крайнем случае, разрезала всё сразу на кусочки, и заглатывала пищу, как удав, но сейчас нужно было есть цивилизованно (как говорила ее мама).

— А почему вы стали режиссером? — снова спросила Туся, отправляя в рот очередную порцию запеченного баклажана, сдобренного специями.

КС в это время расправлялся с шашлыком из рыбы со смешным названием, которое Туся забыла. На вид это блюдо выглядело очень аппетитно.

— В таких случаях принято говорить: с детства мечтал, — усмехнулся КС, промокнув уголки губ салфеткой. — Еще когда в детский сад ходил, всегда мешал нашей воспитательнице изображать деда Мороза на Новогодней елке. Все объяснял ей, как нужно встать, что сказать, в общем, занимался режиссурой, доводя ее до слез.

Туся рассмеялась, представив себе, как шестилетний КС «строит» воспитательницу.

— Вот и я мечтаю стать драматической актрисой. Как вы думаете, у меня получится? — призналась Туся, посмотрев на КС.

Выражение его глаз трудно было разглядеть за дымчатыми стеклами очков, с которыми режиссер редко расставался. Он отодвинул от себя тарелку, положил вилку и нож.

— Если очень захочешь, если будешь много трудиться, думаю, что получится. Но знаешь, девочка, хочу тебя предупредить, даже у удачливых актеров весьма трудная семейная жизнь. КС немного помедлил, а потом сказал: — Туся, как ты отнесешься к тому, что мы с твоей мамой поженимся?

— Хорошо отнесусь, — выпалила Туся, ни секунды не раздумывая.

Ей показалось, что КС облегченно выдохнул.

— Ты уверена?

— Уверенней не бывает.

— Фу, прямо камень с души свалился, — сказал КС, промокая вспотевший лоб.

— А маме об этом известно? — уточнила Туся, впервые наблюдая, как невозмутимый режиссер покрывается легким румянцем.

— О чем?

— О том, что вы собираетесь пожениться.

— Ну, в принципе, мы с ней разговаривали… думали, как лучше… — несвязно забормотал он. — Впрочем, я хотел узнать твое мнение, потому что твой голос в этом вопросе решающий. — КС стал невероятно серьезным. — Должен признаться, что я не слишком удобный человек в быту. Работа для меня всегда на первом месте. Я привык срываться, уезжать в длительные командировки, сидеть часами в монтажной. — «Что-то это мне напоминает», — подумала Туся, пряча улыбку. — Но я обещаю, что постараюсь исправиться. И еще я хочу сказать, что никогда не обижу тебя и твою маму, если вы позволите мне стать частью вашей жизни.

— Я это знаю, Константин Сергеевич, просто сказала Туся и почувствовала себя необычайно умиротворенной.

Больше они к этому вопросу не возвращались: пили потихоньку кофе, приготовленный на песке и ели десерт. Но у Туси мысли бегали, словно цирковые лошадки по кругу. Когда мама и КС собираются пожениться? Где проведут медовый месяц? Возьмут ли ее с собой? Где вообще они будут жить, потому что уежать из своей квартиры Тусе не хотелось. И еще: как ей нужно будет называть КС? Ведь не КС и не папа. Папа у человека только один, плохой он или хороший — это уже другой вопрос. «Впрочем, буду решать проблемы по мере их поступления», — сказала себе Туся, выходя из ресторана вместе с КС.

Когда она садилась в «Вольво», ей внезапно показалось, что она видит Толика. Но тут машина рванулась с места. Туся не успела оглянуться, как ресторан скрылся из глаз.

«Конечно же, мне это померещилось, Туся почувствовала легкое головокружение. Что ему делать в этом отдаленном районе? И потом Толик сейчас на тренировке».

Толик стоял в стороне от ресторана «Греческая таверна», прячась в тени арки. Он не увидел Тусю. Он не был на тренировке и он не гото вился к экзаменам.

Он наблюдал за Коленым, Рябым и Витамином. Приятели неспешно прогуливались по проспекту, с обеих сторон утопавшему в тополях. Они пили пиво, сидели на скамейках, заигрывали с проходившими девушками — в общем, расслаблялись по полной программе, и все же внутренний голос Толика настойчиво твердил ему, что это не так. Он огляделся, стараясь понять, что привело Коленого именно сюда, в этот странный район. Вроде бы недалеко центр, а в двух шагах от проспекта какие-то темные подворотни, в них склады. На зеленом пригорке виднеется золотой купол церквушки, увенчанный крестом. Но, кажется, она закрыта на ремонт. Так что эта веселая компания здесь забыла?

Перед глазами Толика всплыла картина: Коленый нажимает на курок, раздается выстрел, и банка отлетает в сторону. Где он научился так метко стрелять? Откуда у него пистолет? И главное, зачем он таскает его с собой, словно собирается пустить в ход в любую минуту.

Может, позвонить капитану Гаврилову? Сообщить насчет оружия. А что это даст? — возразил он себе. Пистолета может и не оказаться при обыске — это раз. Коленый вполне может сказать, что нашел его в мусорном баке, а не сдал куда положено потому, что испугался, — это два. Да мало ли что придумает Коленый, у него большой опыт·по части вранья — это три. Нет, уж если звонить капитану, то только тогда, когда Коленому не отвертеться.

И вдруг Толик заметил, как тяжело груженный грузовик сворачивает в подворотню. Коленый что-то сказал своим дружкам. Витамин побежал вслед за грузовиком, а Рябой исчез в одном из переулков, да так быстро, будто хорошо знал, куда ему нужно идти и что делать.

Толик пожалел, что не может подойти поближе и увидеть, что происходит внутри двора.

«Нужно будет поинтересоваться этими складскими помещениями. Сколько тут выходов, кто охраняет, что за фирмы снимают?», — решил он, автоматически запоминая время.

7

— Баночку фанты, пожалуйста.

— Две. И пакетик поп-корна.

От звука этого голоса у Лизы перехватило дыхание. Она обернулась. Перед ней стоял Марк.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она и прислушалась к себе: не слишком ли радостный у нее тон?

— Думаю, то же, что и ты, — ответил он, широко улыбаясь.

Несколько дней Лиза жила в ожидании, что снова увидит Марка. В ее фантазиях они случайно встречались в булочной, возле кинотеатра, в парке, даже у ворот ее дома, но никак не на стадионе «Динамо», где проходил международный теннисный турнир «Кремлевские звезды». Лиза пришла сюда вместе со старшей сестрой Соней и ее мужем Костей, который слыл фанатом большого тенниса и поклонником Кафельникова.