ДМТ — Молекула духа

Другие исследователи подтвердили и углубили открытие Сзары по поводу того, что ДМТ необходимо вводить посредством инъекций. Но удивительно то, насколько мало информации все исследователи, кроме Сзары, предоставили о его психологических свойствах.

Например, после того, как Сзара покинул Венгрию, его бывшая лаборатория заявила лишь, что ДМТ у психически нормальных добровольцев вызывал «психотическое состояние, характеризуемое цветными галлюцинациями, потерей чувства пространства и времени, эйфорией, бредом и иногда беспокойством и затуманиванием сознания».

Одним из самых крупных американских центров по исследованию психоделических веществ была Больница Общественного Здравоохранения в Лексингтоне, штате Кентукки. Там люди, отбывавшие срок за нарушение законодательства в области наркотических веществ, принимали дозы изменяющих состояние сознания веществ, надеясь, что их помощь в исследовании приведет к снижению срока заключения. Но все, что мы можем узнать о ДМТ из результатов этого исследования, это то, что «воздействие заключалось в чувстве беспокойства, галлюцинациях (в основном, визуальных) и искажениях восприятия».

Результаты исследований, проводимых в Национальном Институте Психического Здоровья, оказались даже менее информативными. Группе добровольцев, имевших предыдущий опыт приема психоделиков, требовалось лишь предоставить число, указывающее, насколько сильно на них подействовала полноценная доза ДМТ. Но авторы также сообщают, что опытные добровольцы испытывали «более сильные ощущения, чем обычно».

Представители «психоделической субкультуры» открыли ДМТ вскоре после того, как это сделало ученое сообщество, но благодаря первым рассказам о его воздействии, ДМТ получил название «вещества ужаса». Одним из первых, кто принял ДМТ, был Вильям Берроуз, автор «Голого завтрака». Опыт Берроуза и его британских коллег с ДМТ был очень неприятным. Лири вспоминает рассказ Берроуза о его друге и одном психиатре, которые вместе ввели себе ДМТ в лондонской квартире. Друг начал паниковать, а психиатр видел его, как «извивающуюся, ерзающую рептилию». Дилемма врача: куда внутривенно вводить антидот извивающейся, восточно-марсианской змее? Это наиболее показательный пример негативного сета и сеттинга: два человека, один из которых берет на себя ответственность за другого, вводят себе ДМТ в убогой квартирке. Вещество «ужаса», вот уж точно.

ДМТ было трудно избавиться от своей пугающей репутации, даже после положительных отзывов Лири. ДМТ был достаточно популярен среди тех, кто ценил краткость его воздействия. Некоторые храбрецы считали, что его можно принять в обед, из-за этого возникла сомнительная кличка ДМТ — «трип бизнесмена».

Несмотря на то, что Сзара и другие исследователи опубликовали множество исследовательских материалов по ДМТ, это вещество оставалось, в основном, фармакологической диковинкой: интенсивное и краткое воздействие, содержание вещества в растениях. Было ясно, что у ЛСД огромное преимущество перед ДМТ в глазах исследователей-психиатров. Но это положение поменялось, когда исследователи обнаружили ДМТ в мозге мышей и крыс, а потом открыли проводящие пути, посредством которых организм животных вырабатывал этот мощный психоделик.

Существует ли ДМТ в человеческом организме? Это казалось вероятным, потому что ученые обнаружили формирующие ДМТ энзимы в образцах легочной ткани человека, во время поиска этих энзим в других животных.

Началась гонка. В 1965 году группа немецких исследователей опубликовала в ведущем британском научном журнале Nature статью о том, что они смогли выделить ДМТ из человеческой крови. В 1972 г. лауреат Нобелевской премии Джулиус Аксельрод из Национального Института Здоровья заявил о том, что обнаружил ДМТ в мозговой ткани человека. Дополнительные исследования показали, что ДМТ может также содержаться в моче человека и в спинномозговой жидкости, омывающей мозг. Вскоре ученые обнаружили проводящие пути, схожие с проводящими путями низших животных, посредством которых человеческий организм вырабатывал ДМТ. Таким образом, ДМТ стал первым эндогенным человеческим психоделиком.

Термин эндогенный означает, что вещество вырабатывается организмом: endo, «внутри», и genous, «формируется». Таким образом, эндогенный ДМТ — это ДМТ, вырабатываемый организмом человека. Существуют другие эндогенные вещества, которые стали нам известны в течение многих лет. Например, эндорфины — родственные морфию вещества.

Как мы увидим позже в этой главе, враждебные по отношению к психоделикам умонастроения, охватившие страну в то время, настроили исследователей против изучения эндогенного ДМТ. А ученые, открывшие эндорфины, получили Нобелевскую Премию.

Вслед за этим открытием возник очень важный вопрос: «какова роль ДМТ в нашем организме?».

Ответ психиатров был таким: «возможно, он вызывает психические заболевания».

Это был рациональный ответ, учитывая то, насколько психиатрия понимает и излечивает серьезную психопатологию. Но он не соответствовал другим возможным и научно обоснованным ответам. Ограничившись изучением роли ДМТ в психозах, ученые потеряли уникальную возможность глубже исследовать тайны осознания.

Ученые считали, что ЛСД и другие «психотомиметики» вызывали краткосрочную «модель психоза» у психически нормальных добровольцев. Они считали, что, обнаружив «эндогенный психотомиметик», они также обнаружат причины и потенциальное лекарство серьезных психических заболеваний. После открытия ДМТ, первого известного эндогенного психотомиметика, казалось, что поиск окончен. Например, можно было давать дозы ДМТ психически нормальным добровольцам, чтобы вызвать у них психоз, и таким образом разработать новые лекарства, блокирующие проявления психоза. Следовательно, психиатрическим пациентам нужно будет прописывать этот «анти-ДМТ». Если организм производит ДМТ в чрезмерных количествах, то анти-ДМТ будет иметь антипсихотическое воздействие.

Эти исследования ДМТ только начали набирать обороты, когда в 1970 г. конгресс принял закон, помещающий ДМТ и родственные ему психоделики в разряд веществ, доступ к которым строго ограничен. Стало практически невозможным проводить новые исследования ДМТ на людях. Вскоре после этого, в 1976 г., работа, опубликованная ученым Национального Института Психического Здоровья, или НИПЗ, стала похоронным звоном исследования воздействия ДМТ на людей. Авторами работы были первоклассные исследователи, некоторые из которых давали ДМТ людям. Они сделали совершенно правильный вывод касательно того, что доказательства связи ДМТ с шизофренией были сложными и неоднозначными. Но вместо того, чтобы предложить более совершенный и осторожный подход к исследованию сомнительных областей, авторы подвели итог: как и любая другая хорошая научная теория, модель шизофрении, вызванной ДМТ, либо выживет, либо погибнет благодаря эвристическим данным. Мы надеемся, что в обозримом будущем поступят данные, которые оправдают существование этой теории, или предоставят ей приличные похороны.

«Приличные похороны» не заставили себя долго ждать. В течение года или двух был напечатан последний доклад по исследованию воздействия ДМТ на людей. Это огорчило очень небольшое количество ученых.

Был ли ДМТ похоронен заживо теми, чьим карьерам и репутациям угрожала столь противоречивая область исследований? Область ДМТ-психоза мало чем отличалась от любого другого исследования в биологической химии, посвященного сложной и противоречивой связи рассудка и мозга. Поощрение отказа от продолжения этого исследования было вызвано как политическими, так и научными мотивами.

Существовало два вида исследований, изучающих теорию ДМТ-психоза. В рамках одного исследования сравнивался уровень ДМТ в крови пациентов и психически нормальных добровольцев. В рамках другого исследования субъективное воздействие психоделических веществ сравнивалось с нативными психотическими состояниями. Команда исследователей НИПЗ, отказавшаяся от теории связи между ДМТ и психозом, что привело к окончательному прекращению исследования воздействия ДМТ на людей, раскритиковала оба подхода. Они указали на отсутствие последовательной разницы между уровнем ДМТ в крови психически нормальных добровольцев и психотических пациентов; они также забраковали утверждения о том, что схожесть воздействия ДМТ и симптомов шизофрении оправдывала проведение дальнейших исследований.

Сначала давайте обсудим данные по уровню ДМТ в крови. По существу, во всех исследованиях ДМТ кровь на анализ содержания вещества бралась из вен предплечья. Было бы нерациональным ожидать, что выявленный таким способ уровень будет точно отражать деятельность ДМТ в удивительно маленьких, высоко специализированных и отдаленных районах мозга. Вероятность обнаружения тесной связи между уровнем вещества в крови и воздействием на мозг была бы еще ниже, если бы ДМТ изначально вырабатывался в мозге.

Эта проблема актуальна даже для такого хорошо изученного вещества, как серотонин, что признают все ученые. Многие исследования так и не смогли убедительно подтвердить связь уровня серотонина в крови, взятой из предплечья, с психиатрическим диагнозом, указывающем на аномалии в серотонине мозга. Таким образом, вероятность того, что использование данных об уровне ДМТ в крови, может привести к определению четкого разделения нормальных и психотических людей, невелика. Если исследователи-психиатры требуют подобных данных от всех веществ, воздействующих на мозг, почему никто не запрещает серотонин?

В случае сравнения шизофрении с опьянением ДМТ, все становится еще более туманным. Шизофрения — необычайно сложный синдром. Существует несколько видов шизофрении, «параноидальная», «дезорганизованная» и «недифференцированная». Существует много стадий шизофрении, таких, как «ранняя», «острая», «поздняя» и «хроническая». Есть даже «продормальные» синдромы, которые существовали до того, как болезнь стала достаточно серьезной, чтобы быть диагностированной. К тому же, симптомы шизофрении развиваются в течение многих месяцев и лет, а пациенты меняют модель поведения, чтобы справиться с необычными ситуациями. Эти адаптации, в свою очередь, порождают новые симптомы и новые виды поведения.

Нерационально ожидать, что одно вещество, единожды введенное человеку, сымитирует шизофрению. В настоящее время никто не верит в эту возможность. Скорее, даже в те годы все были согласны с тем, что синдромы психоделического опьянения и шизофрении в достаточной степени схожи. Галлюцинации и другие сенсорные искажения, измененные мыслительные процессы, резкие и быстрые смены настроения, искажения в сфере телесной и личностной идентификации — все это встречается в некоторых случаях шизофрении и в психоделических состояниях.

В психиатрии всегда встречаются как сходства, так и различия между болезнями, которые мы стремимся понять, и моделями, которые мы используем для их изучения. Мы всегда находимся в поиске лучших моделей, но используем те, которые у нас есть, делая скидку на их недостатки. Критика группы исследователей ИМПЗ в адрес ДМТ, как вещества, не вызывающего «адекватного» психотического состояния, противоречит принятой в исследовательской психиатрии теории и практике, а также накопленным данным.

Если научное обоснование прекращения исследования воздействия ДМТ на людей было таким скудным, почему исследования были прекращены? Что стояло за такими риторическими фразами, как «жизнь и смерть», «право на жизнь» и «приличные похороны»? Накопленные данные требовали дальнейшей классификации. Вместо этого, эти федеральные ученые отошли от столь многообещающего поля деятельности, и призвали других сделать то же самое.

ДМТ оказался в ненужном месте и в ненужное время. Рациональное исследование его функций было сметено анти-психоделическим фурором, вызванным неконтролируемым приемом и злоупотреблением этим веществом. Движение по ограничению доступа к психоделическим веществам, возникшее в ответ на сильное общественное беспокойство, повлияло на исследования ДМТ так же, как и на исследования ЛСД и других психоделиков. Политические вопросы оказались сильнее научных принципов.

Запутавшись в попытках доказать роль этого вещества в шизофрении, и попав под колеса анти-психоделического движения, никто из ученых, исследовавших ДМТ, не задал наиболее очевидного и важного вопроса, который также не был рассмотрен во время первого раунда исследования ДМТ на людях. Это была загадка, которую я не смогла проигнорировать:

«Как ДМТ влияет на наш организм?»

ДМТ — простейший из триптаминовых психоделиков. По сравнению с другими молекулами, молекула ДМТ невелика. Она весит 188 «молекулярных единиц», что означает, что она не намного больше глюкозы, простейшего сахара, содержащегося в нашем организме и весящего 180, и лишь в десять раз тяжелее воды, которая весит 18. Сравните с весом ЛСД — 323, или мескалина — 211.

ДМТ очень тесно связан с серотонином, нейротрансмиттером, на который так сильно влияют психоделики. Фармакология ДМТ схожа с фармакологией других хорошо известных психоделиков. ДМТ влияет на рецепторы серотонина так же, как и ЛСД, псилоцибин и мескалин. Рецепторы серотонина разбросаны по всему телу, и могут содержаться в кровеносных сосудах, мускулах, железах и коже.

Но ДМТ оказывает наиболее интересное воздействие на мозг. Отдельные участки мозга, в которых наиболее высока концентрация чувствительных к ДМТ рецепторов серотонина, отвечают за настроение, восприятие и мышление. Хотя мозг не предоставляет доступа большинству веществ и химикатов, он удивительно хорошо относится к ДМТ. Не будет преувеличением утверждение о том, что мозг «жаждет» его.

Мозг — высокочувствительный орган, особенно подверженный воздействию токсинов и нарушению обмена веществ. Гематоэнцефалитический барьер почти непробиваемым щитом предохраняет мозг от проникновения нежелательных агентов из крови в мозговую ткань. Этот барьер даже не допускает сложные углеводороды и жиры, которые используются другими тканями в целях получения энергии. Вместо них, мозг сжигает наиболее чистый вид топлива: простой сахар, или глюкозу.

Но некоторые молекулы могут «пробраться» через гематоэнцефалитический барьер. Небольшие, специально для этого предназначенные молекулы-носители переправляют их в мозг. Этот процесс требует огромного количества драгоценной энергии. В большинстве случаев, ученым очевидна причина, по которой мозг позволяет определенным веществам проникнуть в свое святилище; например, мозг пропускает аминокислоты, необходимые для поддержания уровня протеина в мозге.

Двадцать пять лет назад японские ученые выяснили, что мозг пропускает ДМТ через гематоэнцефалитический барьер. Я не знаю ни одного другого психоделика, который был бы так охотно принят мозгом. Мы должны иметь в виду этот поразительный факт, думая о том, насколько охотно биологические психиатры выбросили из головы важнейшую роль ДМТ в нашей жизни. Если бы ДМТ был всего лишь незначительным, второстепенным побочным продуктом нашего метаболизма, почему мозг старается получить его?

Как только организм производит, или получает ДМТ извне, определенные энзимы разлагают его в течение нескольких секунд. Эти энзимы, которые называются моноаминооксидаза (МАО), в больших количествах встречаются в крови, печени, желудке, мозге и кишечнике. Обилие МАО является той причиной, по которой воздействие ДМТ длится так недолго. Где бы и когда бы он не появлялся, организм быстро его усваивает.

Определенным образом ДМТ является «пищей для мозга». Мозг обрабатывает его примерно так же, как и глюкозу, свой драгоценный источник энергии. ДМТ — часть быстрой системы усвоения вещества: быстро попадает в мозг, быстро усваивается. Мозг переводит ДМТ через свою защитную систему, и так же быстро разлагает его. Это выглядит так, как будто ДМТ необходим для поддержания нормального функционирования мозга. Лишь тогда, когда уровень ДМТ слишком высок для «нормального» функционирования мы начинаем получать необычный опыт.

Теперь, когда мы сделали исторически и научный обзор ДМТ, давайте вернемся к самому важному вопросу, к вопросу, на который никто так и не дал адекватного ответа: «какую роль ДМТ играет в нашем организме?». Чтобы уточнить, давайте спросим: «почему наш организм вырабатывает ДМТ?».

Мой ответ заключается в следующем: «потому что это молекула духа».

Что, в таком случае, представляет собой молекула духа? Почему ДМТ является основным кандидатом на эту роль?

Художник-визионер Алекс Грей нарисовал вдохновляющий образ молекулы ДМТ. Искусство Алекса помогло мне более ясно представить себе эти вопросы. Давайте внимательно посмотрим на него, и определим, как он отражает необходимые свойства подобного химиката.

Молекула духа должна вызывать определенные психологические состояния, которые мы называем «духовными». Это чувства необычайной радости, отсутствия времени, и уверенность в том, что все, что мы переживаем в данный момент — более чем реально. Подобное вещество может позволить нам принять сосуществование таких противоположных категорий, как жизнь и смерть, добро и зло, знание того, что осознание продолжается после смерти, глубокое понимание единства всех явлений, чувство мудрости и любви, разлитое во вселенной.

Молекула духа также уводит нас в царства духовности. Эти миры обычно не видны нам и нашим приборам, и попасть в них в нормальном состоянии сознания невозможно. Несмотря на распространенное мнение о том, что эти миры существуют только «в нашем разуме», теория о том, что они реальны, и находятся вне нас, столь же убедительна. Если мы всего лишь перестроим принимающие способности нашего мозга, мы сможем понять их и вступить с ними в контакт.

Более того, не забывайте, что молекула духа сама по себе не обладает духовностью. Она всего лишь инструмент, или перевозочное средство. Думайте о ней, как о буксирном судне, колеснице, как о разведчике, который едет верхом, как о чем-то, к чему мы можем прикрепить свое осознание. Эта молекула затягивает нас в миры, известные только ей. Нам нужно крепко держаться, и мы должны быть хорошо подготовлены, потому что царства духовности включают как рай, так и ад, как фантазию, так и кошмар. В то время как молекула духа играет роль ангела, нет никакой гарантии того, что она не заведет нас к демонам.

Почему ДМТ так хорошо подходит на роль молекулы духа?

Его воздействие очень необычно и полностью психоделично. Мы уже ознакомились с самыми ранними отчетами, составленными неподготовленными и ничего не подозревающими объектами исследования в 1950-ых и 1960-ых. Мы так же узнаем о том, насколько сильно ДМТ подействовал на наших собственных, очень опытных и хорошо подготовленных добровольцев.

То, что ДМТ присутствует в нашем организме, так же важно. Мы вырабатываем его естественным путем. Наш мозг отыскивает его, затягивает, и быстро поглощает. В качестве эндогенного психоделика, ДМТ может вызывать естественно возникающие психоделические состояния, которые не связаны с приемом веществ, но которые поразительно похожи на состояния, вызванные психоделиками. В то время как психозы входят в число таких состояний, мы должны включить в наше обсуждение условия, не попадающие под определение психических заболеваний. Возможно, именно благодаря эндогенному ДМТ мы испытываем меняющие нашу жизнь состояния, связанные с рождением, смертью, контактами с другими сущностями или инопланетянами, и состояния мистического или духовного осознания. Чуть позже мы все это рассмотрим подробно.

В этой главе мы узнали, что собой представляет ДМТ. Теперь нам надо обратить внимание на то, «как» и «где» он действует. Мы подготовили основу для дискуссии, в которую мы можем теперь ввести загадочную пинеальную железу. В своей роли в качестве потенциальной «железы духа», или производителя эндогенного ДМТ, пинеальная железа будет основной темой для обсуждения в следующих двух главах. Мы также приступим к исследованию обстоятельств, при которых наш организм может начать вырабатывать психоделические количества ДМТ.

3. Пинеальная железа: познакомьтесь с железой духа

Моей основной мотивацией при проведении исследования ДМТ был поиск биологического обоснования духовного опыта. Многое из того, что я узнал в течение нескольких лет, заставило меня задуматься о том, не вырабатывает ли пинеальная железа ДМТ во время мистических состояний и других возникающих естественным путем состояний, напоминающих психоделический опыт. Эти идеи сформировались у меня до проведения исследования в Нью-Мехико. В 21 главе я более подробно расскажу об этих гипотезах, в контексте того, что мы открыли во время проведения экспериментов.

В этой главе я сделаю обзор того, что нам известно о пинеальной железе. В следующей главе я более подробно рассмотрю эти данные, чтобы вывести условия, при которых пинеальная железа, в роли потенциальной железы духа, может вырабатывать изменяющие сознание количества эндогенного ДМТ.

В начале 1970-ых, когда я был студентом в Стенфордском Университете, я проводил лабораторные исследования развития нервной системы у эмбриона цыпленка. Мне было интересно, каким образом одна оплодотворенная клетка вырастает в полностью развитый и функционирующий организм. Это была очень интересная область исследований, и я хотел выяснить, насколько мне подходит лабораторная наука. Но у меня была еще одна, менее благородная причина — я надеялся, что участие в факультативных исследования поможет мне попасть на медицинский факультет.

Несмотря на то, что меня очень интересовали эти исследования, я испытывал чувство вины по поводу убийства зародышей цыплят. Мне снились кошмары, в которых цыплята преследовали меня, а я убегал от них по туманной и страшной местности. В этих снах я спасался, залезая на стиральную машину моей матери!

К тому же, лабораторная наука не могла предоставить мне возможности изучать темы, которые интересовали меня все больше и больше. Во время учебы в Стенфорде я прослушал курсы о сне, сновидениях, гипнозе, психологии осознания, физиологической психологии и буддизме — передовые темы в калифорнийских университетах тех лет.

Чтобы разобраться во всем этом, я обратился в службу здоровья студентов и поговорил с одним из их психиатров. Он посоветовал мне встретиться с доктором Джеймсом Фейдименом, психологом, работавшем в Инженерном колледже Стенфорда.

Я позвонил секретарю Джима, договорился о встречи, и получил путаные указания по поводу того, как пройти в «инженерный уголок» университета. После того, как я пару раз свернул не в ту сторону, и попал в тупик, я нашел кабинет Джима. Он сидел спиной к окну, за которым ярко светило солнце. Из-за этого я не очень отчетливо его видел. Эффект нимба вокруг его головы заставил меня волноваться еще сильнее. Я знал, что это будет важная встреча.

Чтобы справиться с волнением, я начал разговор и спросил его, чем он, психолог, занимается в Инженерном колледже. Он усмехнулся и ответил: «я учу инженеров думать. Они очень умные, несомненно, но умеют ли они решать задачи при помощи воображения? Как они подходят к творческому процессу? Я помогаю им взглянуть на ситуации с разных точек зрения».

В то время я не представлял себе, что Джим работал с Виллисом Хартманом, который выдавал психоделики с целью повысить творческие способности, в исследовательском институте неподалеку отсюда. Опубликованные результаты этой работы спустя свыше тридцати лет остаются единственными напечатанными материалами подобного рода, в которых доказывается огромный потенциал стимуляции творческого процесса. Интересно, сколько из инженеров Стенфорда, которым он преподавал, принимали участие в этом исследовании!

Джим наклонился веред, и слепящий свет солнца стал еще сильнее. Он спросил, «а что ты делаешь здесь?».

Я ответил ему. Мои идеи были очень плохо сформулированы. Я был заворожен психоделиками. Я только что начал заниматься трансцендентальной медитацией. Моя учеба в университете заводила меня в очень интересные области. Казалось, что через все это проходит общая нить, но какая именно? Где мне искать объединяющий фактор?

Джим откинулся на спинку кресла и принял задумчивый вид — или мне так показалось, потому что его лица было почти невидно, из-за лучей солнца за его спиной. «Тебе надо заняться пинеальной железой», сказал он, наконец. «Моя жена Дороти снимает фильм об опыте созерцания внутреннего света, описанном мистиками. Может быть, она действительно вырабатывает этот свет в нашей голове».

«Как пишется „пинеальная“?», спросил я, записывая.

Мы еще немного поболтали, обсуждая мои планы после окончания университета, и наша краткая встреча завершилась.

Действуя так, как мне посоветовал Джим, я начал изучать то, что нам было известно о пинеальной железе, маленьком органе, расположенном в центре мозга. В тот учебный год я написал несколько докладов, в которых обозначил рамки теорий, разработанных мной позднее.

Как в западной, так и в восточной мистической традиции существует множество описаний ослепляющего белого света, сопутствующего глубоким духовным откровениям. Подобное «просветление» обычно является результатом прохождения сознания через разные уровни духовного, психологического и этического развития. Все мистические традиции описывают этот процесс, и его стадии.

Например, в иудаизме осознание проходит через «сефирот», или каббалистические центры духовного развития, высший из которых называется Кетер, или Корона. В восточной аюрведической традиции эти центры называются чакрами, и особые события так же знаменуются прохождением энергии через них. Высшая чакра также называется Корона, или Лотос с Тысячью Лепестков. В обеих традициях коронная чакра расположена в середине головы, на самом верху, что анатомически соответствует расположению пинеальной железы человека.

Первое упоминание о пинеальной железе встречается в трудах Герофила, греческого врача, жившего во времена Александра Великого, в третьем веке до нашей эры. Ее название происходит от латинского слова pineus, относящегося к сосне, pinus. Таким образом, этот маленький орган является piniform, или имеющим форму сосновой шишки размером с ноготь мизинца.

Пинеальная железа уникальна своим одинарным статусом в мозге. Все остальные участки мозга являются парными, то есть, они обладают левой и правой частью; например, существует левая и правая лобная доля мозга, левая и правая височная доля мозга. Будучи единственным непарным органом мозга, пинеальная железа оставалась анатомической диковинкой в течение почти двух тысяч лет. Никто на западе не знал ее функции.

Интерес к пинеальной железе возрос после того, как она привлекла внимание Рене Декарта. Этот французский философ и математик 17 века, сказавший «Я мыслю, следовательно, я существую», стремился найти источник мыслей. Самоанализ показал ему, что можно думать лишь одну мысль одновременно. Из какой части мозга приходят эти одиночные, непарные мысли? Декарт выдвинул гипотезу о том, что мысли порождаются пинеальной железой, единственным одиночным органом мозга. Кроме того, Декарт считал, что расположение пинеальной железы, прямо над одним из важнейших путей спинномозговой жидкости, еще больше повышает вероятность этой функции.

Желудочки, полые пространства внутри мозга, производят спинномозговую жидкость. Прозрачный, соленый, насыщенный протеином раствор является амортизатором для мозга, защищающим его от резких толчков и ударов. Он также приносит питательные вещества и выводит переработанные вещества из глубоких тканей мозга.

Во времена Декарта прилив и отлив спинномозговой жидкости в желудочках мозга казался идеально приспособленным для соответствующего движения мысли. Если пинеальная железа «выделяла» мысли в спинномозговую жидкость, то разве мог «поток сознания» найти лучший способ попасть в остальную часть мозга?

Декарту была присуща глубокая духовность. Он считал, что мышление, или человеческое воображение, является в первую очередь духовным явлением, возможным благодаря нашей божественной природе, которую мы делим с Богом. То есть, наши мысли являются выражением и доказательством существования нашей души: хотя душа соединена с остальным телом, есть одна часть тела (пинеальная железа), в которой она выполняет свою функцию в большей степени, чем в остальных… Пинеальная железа таким образом расположена между проходами, содержащими животный дух, что может попадать под его влияние… и она несет это движение в душу… Но телесные механизмы организованы так, что как только душа или что-либо еще оказывает влияние на железу, она движет животный дух, окружающий поры мозга.

Таким образом, Декарт выдвинул гипотезу, что пинеальная железа была «средоточием души», посредником между духовным и физическим. Там соприкасались тело и дух, оказывая взаимное влияние друг на друга, последствия которого затрагивали и то, и другое.

Насколько близок к истине был Декарт? Что мы сейчас знаем о биологии пинеальной железы? Можем ли мы связать эту биологию с природой духа?

Пинеальная железа таких животных, как ящерицы и земноводные, чья эволюция которых длилась дольше нашей, также называется «третий глаз». Подобно двум видящим глазам, третий глаз обладает хрусталиком, роговицей и сетчаткой. Он чувствителен к свету, и помогает регулировать температуру тела и окраску кожи — две основные, необходимые для выживания функции, тесно связанные с освещением в окружающей среде. В примитивных пинеальных железах присутствует мелатонин, основной пинеальный гормон.

В то время как животные поднимались по эволюционной лестнице, пинеальная железа двигалась внутрь, глубже в мозг, и становилась более спрятанной и защищенной от постороннего воздействия. Хотя пинеальная железа птиц больше не расположена на верхушке черепа, она остается чувствительной к свету, из-за того что окружающие ее кости тонкие, как бумага. Пинеальная железа млекопитающих, включая людей, скрыта еще дальше в глубинах мозга, и не обладает непосредственной светочувствительностью, по крайней мере, у взрослых. Интересно то, что по мере того, как пинеальная железа приобретает все более «духовное» значение, ей требуется все лучшая защита от окружающей среды, предоставляемая расположением в глубине мозга.

У человеческих зародышей пинеальная железа становится заметна через семь недель, или сорок девять дней после зачатия. Мне было интересно узнать, что именно на этом этапе становятся заметны первые половые признаки, мужские или женские. До этого, пол зародыша неопределен или неизвестен. Таким образом, пинеальная железа и наиважнейшее различие между людьми, на мужчин и женщин, появляется в одно и то же время.

У людей пинеальная железа на самом деле не является частью мозга. Скорее, она развивается из особых тканей верхней части нёба зародыша. Оттуда она перемещается в центр мозга, лучшее место во всем доме.

Мы уже отметили близость пинеальной железы к каналам спинномозговой жидкости, что позволяет ее выделениям быстро попасть в самые дальние участки мозга. Помимо этого, она расположена стратегически близко к важнейшим эмоциональным и сенсорным центрам мозга.

Эти сенсорные или перцепционные органы называются визуальными и акустическими colliculi, это небольшие холмики специализированной мозговой ткани. Они представляют собой ретрансляционные станции при передаче сенсорной информации в участки мозга, отвечающие за их регистрацию и интерпретацию. То есть, электрические и химические импульсы, зарождающиеся в глазах и ушах, должны пройти через colliculi до того, как наш разум воспримет их как образы и звуки. Пинеальная железа расположена прямо над этими colliculi, их разделяет лишь узкий канал спинномозговой жидкости. Все, что спинномозговая жидкость выделяет в этот канал, сразу же попадает в colliculi.

Помимо этого, крохотную пинеальную железу окружает каемчатый, или «эмоциональный» мозг. Каемчатая «система» — это система структур мозга, принимающая непосредственное участие в распознавании таких чувств, как радость, ярость, страх, беспокойство и удовольствие. Таким образом, пинеальная железа имеет прямой доступ в эмоциональные центры мозга.

В течение многих лет физиологи считали пинеальную железу млекопитающих мозговым аналогом аппендицита. Это был резидуальный, рудиментарный орган, уходящий корнями в те дни, когда мы были рептилиями, и не играющий значительной роли. Это представление изменилось в 1958 году, когда американский дерматолог Аарон Лернер открыл мелатонин. Это открытие, и те открытия, которые оно повлекло за собой, положило начало эре «мелатониновой гипотезы функций пинеальной железы».

Лернер очень интересовался витилиго, кожным заболеванием, при котором на теле появляются более светлые участки кожи. Исследование, проведенное в 1917 году, установило, что вытяжки из пинеальной железы коров осветляли кожу лягушек. Лернер подумал, что функция пинеальной железы связана с витилиго. Он измельчил свыше двенадцати тысяч пинеальных желез коров, прежде, чем обнаружил осветляющее кожу вещество. Он назвал его мелатонин, потому что оно осветляло кожу, путем сокращения черного пигмента в особых клетках: melas, черный, и tonin, сокращать или сжимать. (Несмотря на все усилия Лернера, на сегодняшний день не существует доказательств того, что мелатонин играет роль в витилиго).

В то же самое время, ученые манипулировали циклами темноты и света, чтобы лучше понять воздействие освещения на размножение, серьезный вопрос, учитывая экономическую ценность своевременного размножения животных для промышленного животноводства. Они обнаружили, что в условиях постоянной темноты репродуктивная функция блокировалась, а половые органы уменьшались в размерах. Она также стимулировала рост пинеальной железы и выработку мелатонина. С другой стороны, в условиях постоянного освещения пинеальная железа уменьшалась в размере, уровень мелатонина снижался, а сексуальная функция усиливалась. Основываясь на результатах этих экспериментов, ученые сделали вывод, что мелатонин является ключевым фактором, связанным с пинеальной железой, в присутствии которого репродуктивная функция ослабевала, а при отсутствии которого — усиливалась. Проще говоря, меланин обладает мощным анти-репродуктивным воздействием.

Теперь, когда мы немного разобрались с загадками пинеальной железы, давайте выясним, как мелатонин относится к приписываемым этой железе духовным свойствам. Я твердо убежден, что где-то в мозге существует молекула духа, инициирующая и поддерживающая мистическое состояние сознания, и другие измененные состояния сознания, возникающие естественным путем. Моим наилучшим предположением являлось то, что пинеальный мелатонин и был этой «молекулой духа», химическим «переводчиком», посредством которого тело и дух могли взаимодействовать. Если мелатонин обладал глубокими психоделическими свойствами, мой поиск инструмента, посредством которого пинеальная железа влияет на нашу жизнь, был окончен.

Полное название мелатонина — N-ацетил-5-метокси-триптамин. По его названию и структуре мы видим, что меланин, как и ДМТ и 5-метокси-ДМТ, является триптамином.

Мелатонин

Мы очень хорошо понимаем то, как именно наш организм вырабатывает мелатонин. Это «гормон темноты». Свет блокирует выработку мелатонина, как в дневное время, так и ночью, при искусственном освещении. Чем дольше длится ночная тьма, тем больше мелатонина. Чем больше дневного света, тем меньше мелатонина. Помимо разделения дня и ночи, паттерн выработки мелатонина у животных позволяет им разделять времена года. Долгосрочное воздействие мелатонина позволяет подготовиться к смене времен года — беременности весной или осенью, зимней спячке или потере веса летом.

Норадреналин и адреналин (или артеренол и эпинефрин) являются двумя нейротрансмиттерами, активирующими процесс синтеза мелатонина в пинеальной железе. Они выбрасываются прямо в пинеальную железу нервными клетками, которые почти соприкасаются с ней. Нейротрансмиттеры взаимодействуют с особыми рецепторами, которые начинают химический процесс выработки мелатонина.

Надпочечные железы также производят адреналин и норадреналин, и в стрессовых ситуациях выбрасывают их в систему кровообращения. Они являются ключевыми факторами в реакции организма на опасность. Но только адреналин и норадреналин, выработанные пинеальными нервными окончаниями, а не надпочечными железами, влияют на функционирование пинеальной железы.

Это не то, чего следовало бы ожидать. Так как пинеальная железа не состоит из мозговой ткани, она находится за пределами гематоэнцефалического барьера, и должна реагировать на вещества и препараты, находящиеся в крови. Тем не менее, организм с поразительным упорством защищает пинеальную железу. Вызванные стрессом выбросы адреналина и норадреналина из надпочечных желез никогда не попадают в пинеальную железу. Защитная система пинеальной железы, состоящая из вычищающих нервных клеток, просто убирает приносимый кровью адреналин и норадреналин поразительно эффективным способом. Неудивительно то, что этот барьер почти не дает возможности для стимуляции пинеальной железы в дневное время с целью выработки мелатонина.

Пинеальная железа окружена крохотными кровеносными сосудами, поэтому как только она вырабатывает мелатонин, он сразу попадает в систему кровообращения и расходится по всему организму. Пинеальная железа также вырабатывает мелатонин напрямую в спинномозговую жидкость, благодаря чему он еще быстрее воздействует на мозг.

Функция мелатонина у людей не до конца ясна, несмотря на то, что мы уже очень продвинулись в изучении его воздействия на животных. Очень интересно определить, оказывает ли мелатонин такое же действие на репродуктивную функцию людей, как на репродуктивную функцию других млекопитающих. Уровень мелатонина у людей резко снижается в момент полового созревания. Некоторые исследователи считают, что это позволяет половой системе освободиться от ограничений пинеальной железы и таким образом начать функционировать на полную мощность. Но неоспоримых доказательств этого еще не нашли. Также нет научного подтверждения тому, что мелатонин играет роль в нарушении суточного ритма организма, зимней депрессии, в таких явлениях, как сон, рак и старение.

Для того, чтобы химическое вещество могло называться молекулой духа, оно должно, по меньшей мере, оказывать психоделическое воздействие. Значит ли схожесть химической структуры мелатонина с ДМТ и 5-метокси-ДМТ то, что он также является психоактивным?

В некоторых ранних исследованиях выдвигается гипотеза о том, что он обладает свойствами, изменяющими состояние сознания. Например, прием большой дозы перед сном вызывает очень яркие сны. Но эти старые исследования очень трудно интерпретировать. В их рамках не было сделано попытки обнаружить или измерить психоделическое воздействие мелатонина. Единственный способ, которым я мог выяснить, обладает ли мелатонин психоделическими свойствами, это дать его своим добровольцам.

После психиатрической ординатуры я год проработал в Фэйрбанксе, на Аляске, в местном психиатрическом центре. Мой опыт работы в Арктике позволил мне познакомиться с таким полем деятельности, как «зимняя депрессия». Этот синдром пробудил интерес к биологии пинеальной железы человека и мелатонину. Изучение их роли в зимней депрессии могло помочь нам понять и вылечить широкий спектр отклонений, связанных со сменой времен года. Это поразительное совпадение предоставило мне условия для изучения тайн пинеальной железы. Но я очень мало знал о проведении исследований на людях, поэтому мне нужно было улучшить свою подготовку.

Я поехал в Сан-Диего и на год устроился научным сотрудником в Университет Калифорнии, чтобы заняться клиническими психофармакологическими исследованиями. Я узнал, как писать научные планы и заявки на субсидии, составлять проекты экспериментов, и выдавать исследуемые вещества в клинических условиях. Я составлял и подсчитывал шкалы оценок, брал кровь и другие биологические образцы, анализировал и записывал данные.

Переехав в Альбукерк вслед за своим коллегой из Сан-Диего доктором Джонатаном Лизански, я начал работать под руководством доктора Гленна Пика, педиатра-эндокринолога. Гленн был научным руководителем Центра Общих Клинических Исследований Университета Нью-Мехико, выдающегося исследовательского центра, основанного Национальным Институтом Здравоохранения США. Гленн, Джонатан и я провели трехлетнее всестороннее исследование воздействия мелатонина на здоровых добровольцев. Мы стали первыми, и, на сегодняшний день, единственными, кто обосновал роль мелатонина в человеческой физиологии: мелатонин ведет к снижению температуры тела ранним утром.