Деньги

Штепа (подходя к Александре, мрачно). Зачем ты эту песню играешь, Александра?

Шарабай привлекает к себе Штепу и целует.

Вербин(из-за забора). Гостей принимаете?

Шарабай. Что тебе, дядя Кузьма?

Вербин. Внучка моя не вернулась?

Прасковья Филипповна. У твоей внучки один хвост и видим!

Вербин. А ты, Прасковьюшка, заместо того чтоб ругаться, чарочку бы старому человеку поднесла.

Прасковья Филипповна. Ты уже этих чарочек понатаскал в этом доме.

Вербин. Не обижаюсь я на тебя, Прасковьюшка, хоть и перед гостями ты меня страмишь. Вижу, люди городские здесь... За рыбкой небось приехали, погулять?

Калабухов. Да не то чтобы, понимаете...

Вербин (многозначительно). Понимаю, товарищи.

Шарабай (нетерпеливо). Ну, входи, что ли, дядя, компанию не нарушай!

Вербин (входя). За приглашение спасибо. (Садится.)

Входит Галина с кастрюлькой дымящейся ухи.

Никак юха! Угадал старый. (Калабухову.) Обоняние у меня ну прямо научное в носу. У кого юха на печке стоит, а мне уже ветер доносит — пора, дед, в гости. (Подходит к столу.) Налейте, люди добрые, не то сам налью, глазомер у меня слабый — ошибиться могу.

Калабухов наливает полный стакан. Прасковья Филипповна разливает уху. Галина уходит.

Вот добрый человек, видать, что не свою наливает.

Калабухов. С собой привезли, папаша.

Вербин (поднимая стакан). Щедроты ваши. (Прасковье Филипповне.) За тебя, Прасковьюшка, пью. (Калабухову.) Достойна она того... Строжайшая женщина. Истинную правду вам говорю... Сватался я за нее — отказала, слава тебе, господи... Не отказала — где б теперь был? Червей кормил... (В сторону Прасковьи Филипповны.) Царство тебе небесное... (Выпивает.)

Прасковья Филипповна. Да ты хоть огурцом закуси.

Вербин. Правильные твои слова, Прасковьюшка, надо закусывать. (Берет из рук Прасковьи Филипповны тарелку с ухой и идет к Калабухову.) Был тут случай с приезжим... В престольный праздник... Ерик тут, за станцией, к осени пересыхает, но грязюки в ем — тьма. Так вот, приезжий вечером пошел, ступил раз, другой, а его как засосет, он шевелится, а его больше... Он руками начал отпихиваться — руки вытащить не может... Засосала, подлеца, грязюка.

Гречкин (тревожно). Утонул, что ли?

Вербин. Утром смотрим — белеется что-то в ерике... В исподнем белье был, утоп, сердешный.

Калабухов. Да, печальный случай...

Вербин. Хотел сказать, чтоб не ходили вы, часом, до ерика... Тучность у вас чижолая... Соприятель ваш полегче, тому можно. Не утопнет...

Гречкин (поднимаясь). Позвольте, зачем мне ерики?

Прасковья Филипповна. Ты вот что, Кузьма, хватит тебе людей разоблачать. Выпил свое и молчи.

Вербин. Не свое, чужое выпил... Свой лимит я годов пятнадцать назад закончил, а это я из лимита соседа Емельки Ермакова хватаю, он непьющий.

Входит Крупеня, в руках у него кошелка.

Крупеня (у калитки). Василь Степанович, на один момент можно тебя?

Шарабай (поднимаясь). Маркел Дмитрич, заходи, заходи до нас, юшицы испробуй.

Крупеня. Извиняйте меня, граждане, дело у меня есть до Василия Степановича.

Шарабай (подходя к Крупене). Дядя Маркел, посиди с гостями.

Прасковья Филипповна. Иди сюда, Маркел... твое место возле меня.

Крупеня. Катер уйдет.

Шарабай. Задержим катер... Александра, сбегай на берег.

Александра. Ноги болят бегать...

Шарабай. Галина!

Галина молча входит.

Давай сходи на пристань, скажи, чтоб катер на остров задержали.

Галина, вытирая фартуком руки, выходит со двора.

Крупеня. Продукты в сельпо брал... Старуха ждать будет.

Прасковья Филипповна. Посиди, гости у нас из города, Маркел.

Калабухов. Папаша, можно налить?

Крупеня (садясь). Непьющий я.

Вербин. Мне один доктор говорил — алкоголь дюже вреден, когда его принимают нерегулярно.

Шарабай (Калабухову). Дядя Маркел на острове сторожует, фрукту всякую стережет, сливы там много, алычи, груш всяких... Остров, что в гирлах стоит, на выходе в море...

Гречкин. Люблю острова, в них есть что-то романтическое...

Шарабай. А мы сегодня и прокинемся туда.

Вербин (почти в ухо Калабухову). Недобрый остров... Как кто с рыбой возле него набезобразничает, первое дело — гибнет... Весной трое браконьеров в колхозные сети залезли, рыбу чужую обирали, шторм разыгрался, запутались в сетке и все утопли подчистую...

Гречкин. Неужели все трое?

Крупеня. Один в сетях остался, а двоих оторвало, пять дён по морю носило, пока поймали.

Гречкин. Это ужасно!

Вербин. Море справедливость уважает, а жуликам всяким страшное наказание выводит.

Гречкин. Неужели до сих пор есть браконьеры?!

Вербин. А чего ж нет? Есть. Как ты считаешь, Василий Степанович?

Галина (входя с улицы). Василий Степанович, до тебя пришли.

Во двор входит Беркут. Он в гражданской полуморской форме — в темном поношенном кителе, из-под которого виднеется тельняшка. На голове фуражка с «крабом».

Шарабай (поднимаясь, тревожно). Что такое?

Беркут. Я, наверно, не вовремя...

Шарабай (рассматривая Беркута). А кто вы?

Беркут. Я — Беркут. Районный инспектор по охране рыбных запасов. Назначен вместо Рыжкина. Хотел с вами поговорить... Зайду другим разом.

Прасковья Филипповна (поднимаясь). Будьте гостем. Александра, посади человека.

Галина уходит в дом.

Александра (Калабухову). Подвиньтесь, Антон Афанасьевич.

Калабухов. Федя, подвинься.

Гречкин послушно подвигается. Беркут садится.

Шарабай. Как называть прикажете вас?

Беркут. Я сказал: Беркут...

Шарабай. А по имени и отчеству?

Беркут. Сергей Иванович.

Шарабай (наливая стакан Беркуту). Очень приятно! С приездом, Сергей Иванович.

Беркут (отставляя стакан). Извините, товарищи, я ещё к людям хочу зайти.

Александра. А мы разве не люди?

Беркут. Оговорился... (Улыбаясь.) Но если я в каждом доме буду так, меня на руках домой принесут.

Вербин. У нас люди добрые — принесут.

Прасковья Филипповна. А где, Сергей Иванович, вы изволили остановиться?

Беркут. В хуторе Гречишном.

Прасковья Филипповна. Семейный вы чи холостой?

Беркут (улыбнувшись). Холостой.

Шарабай. Маманя моя, Прасковья Филипповна, всем интересуется, давно проживаем здесь.