Суть Времени 2013 № 21 (27 марта 2013)

А в 1957 г. Поппер публикует еще одну книгу под названием «Нищета историцизма». Где определяет историцизм как любые социально-философские теории, основанные на вере в «историческую необходимость», ориентированные на выявление в истории «тенденций и законов» развития и, значит, притязающие на какое-либо предвидение и «создание» будущего. Здесь Поппер объединяет под общей шапкой «историцизма» Платона, Гегеля, Маркса, Тойнби и т. д. именно на том основании, что им всем присущ «замах» на социальное проектирование и конструирование, то есть на осознанное приближение общества к определенному идеалу.

Ключевое возражение Поппера в адрес такого подхода состоит в том, что ход исторических событий якобы полностью определяется случайным, непредсказуемым процессом накопления человеческого знания. И потому, мол, невозможны какие-либо теоретические представления об истории, основанные на обобщении ее закономерностей. И тем более, невозможны успешные попытки рационального и эффективного «социально-исторического» проектирования и конструирования.

Поппер пишет: «С нашей точки зрения, действительно не может быть никаких исторических законов. Обобщение принадлежит к таким научным процедурам, которые следует строго отличать от анализа отдельного события и его причинного объяснения. Задача истории как раз и заключается в том, чтобы анализировать отдельные события и объяснять их причины. Те, кого интересуют законы, должны обратиться к обобщающим наукам (например, к социологии)».

Далее Поппер оговаривает, что какие-то проектные действия все-таки возможны — это действия в духе так называемых малых дел. Например, улучшение отдельного социального, политического, экономического института вроде законодательства о выборах или системы финансового регулирования. А если в следующий момент окажется, что такое улучшение одного института негативно влияет на другие институты, то следует — опять-таки рационально осмыслив выявленные негативы — приступать к следующему локальному улучшению.

Но, как постоянно подчеркивает Поппер, «замахиваться» на системные и целенаправленные изменения социальной, экономической, политической реальности не только бессмысленно, но и вредно. Поскольку такие попытки никогда не дадут позитивного результата, но одновременно потребуют — ради реализации заведомо недостижимых целей, как подчеркивает Поппер — массового ущемления свобод «открытого» (индивидуализированного, рыночного, демократического, плюралистичного) общества. То есть, смещения общества к какому-либо «тоталитаризму».

Исходя из этого, Поппер утверждает, что в отношении истории возможен только локальный активизм, основанный на критической интерпретации текущей политической, экономической, социальной ситуации. Он пишет: «Я утверждаю, что история не имеет смысла. Из этого, конечно, не следует, что мы способны только с ужасом взирать на историю политической власти или что мы должны воспринимать ее как жестокую шутку. Ведь мы можем интерпретировать историю, исходя из тех проблем политической власти, которые мы пытаемся решить в наше время». И далее заключает: высшим судьей своей жизни и своей истории является сам человек. Только он своей деятельностью, направленной на реализацию своих идеалов, делает (лично для себя!) историю оправданной или неоправданной.

Ф.фон Хайек в изданной в 1952 г. книге «Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблениях разумом» уже вовсю использует в предельно негативном смысле термин «историцизм» в духе Поппера. При этом Хайек особенно резко атакует телеологизм исторического активизма (то есть, подход, согласно которому для социального развития и развития общества в целом возможно ставить какие-либо цели и их успешно добиваться).

Но еще ранее, в изданной в 1944 г. книге «Дорога к рабству», Хайек противопоставляет два типа порядка: «спонтанный» и «сознательный». И подчеркивает, что любые попытки воплощения сознательного (то есть целеустремленно создаваемого) порядка, которые предпринимаются в целях прогресса и расширения человеческих свобод, в конечном итоге оборачиваются изъятием этих человеческих свобод и порабощением.

Подчеркнем, что Хайек (впрочем, как и Поппер) не отрицает принципиальной возможности прогресса как такового. Но понимает его Хайек как результат стихийных и разнонаправленных проб и ошибок, которые реализуются в сумме индивидуального опыта людей, подобно биологическому «естественному отбору». Именно отбор лучшего опыта и его укоренение в массовой практике — и приводят к постепенному «прогрессу» в понимании Хайека. В связи с этим Хайек заявляет: «Чем сложнее порядок, к которому мы стремимся, тем больше для его достижения следует полагаться на стихийные силы».

Хайеку и Попперу вторит Р. Арон, который во «Введении в философию истории» пишет: «В конечном счете, уникальное и необратимое становление (в истории — ЮБ), по своему определению, не несет в себе закона, поскольку оно не воспроизводится — по крайней мере, возвращаясь к его началу, нельзя представить… те правила, которым подчиняется всеобщее движение».

И, наконец, исторический прогрессизм и его телеологию, то есть возможность прогресса в ходе реализации общих социальных целей, столь же категорично отрицает и ученик Поппера Дж. Сорос. Который в своей книге «Открытое общество. Реформируя глобальный капитализм» решительно заявляет: «В открытом обществе нет цели».

Постмодернизм, обсуждая тему времени и истории, действует в обычной своей манере. То есть, не ссылается на предшественников, и лишь иногда вводит в свои тексты неявные цитаты из Ницше, Поппера, Хайека и т. д. Хотя в некоторых трудах постмодернистов преемственность позиции от исторического стохастизма признается вполне открыто. Так, например, Дж. Ваттимо в работе «Конец современности» не только использует понятие «постистория», но и указывает, что понимает «преодоление истории как… преодоление историцизма».

При этом постмодернизм явно наследует «стохастистам», отказываясь от идеи истории как логического, закономерного, «человекосообразного» и хотя бы в какой-то мере «человекоуправляемого» процесса.

Так, например, Ж. Ф. Лиотар утверждает: «Сегодня мы можем наблюдать… упадок доверия, которое западный человек… питал к принципу всеобщего прогресса человечества. Не существует позитивной ориентации, которая могла бы открыть перед нами какую-то новую перспективу».

Ж. Бодрийяр пишет: «История — наш утраченный референт… история была могучим мифом, который поддерживал… возможность объективной связности причин и событий…»

Ж. Деррида заявляет: «Чему не следует доверять, так это метафизическому концепту истории, который привязан не только к линейности, но и ко всей системе импликации (телеология, эсхатология, выявляющая и интерпретирующая аккумуляция смысла, известный тип традиционности, известный концепт преемственности, истины и т. п.)».

Для такого вывода постмодернисты не только предпринимают те процедуры метафизического и онтологического «убийства» ключевых понятий философской классики — целостность, бытие с его центрированностью, человек, субъект, смысл и так далее, — которые мы обсуждали ранее. Они, кроме того создают особую концепцию «времени событий».

Делёз и Гваттари, подчеркивая процессуальность времени, пишут: «Мы не стоим на берегу, наблюдая за течением реки, однонаправленным и разделенным на струи, а сами несемся в клубящемся потоке, сами вовлечены в процесс вариации». И далее указывают, что ризоморфный тип мироустройства задает множество линий движения индивидуальных событий, происходящих в разных (принципиально несочетаемых и несопоставимых!) временных измерениях. Такой вот замах не только на историю, но и на такую фундаментальную категорию, как время!

Впрочем, к постмодеристской концепции времени мы, возможно, еще вернемся. Здесь же отметим самое важное для нашей темы. А именно — то, что в постмодеристском мире-ризоме, якобы, нет самотождественного единства какого-либо человеческого «Я»: оно, скользя по ризоме, непрерывно (и непредсказуемо) меняется. И, тем более, в этом мире нет единого будущего. Так, Р. Барт с удовольствием цитирует Х. Л. Борхеса (роман «Сад расходящихся тропок»): «Вечно разветвляясь, время идет к неисчислимым вариантам будущего».

В итоге, в интрепретации постмодернизма «Стрелы времени» нет и не может быть. А история оказывается лишена не только смысла, но и направленности.

Подчеркну, что и для исторического стохастизма, и для постмодернизма базисным постулатом, своего рода аксиомой философии «антиистории», является социальный индивидуализм, противопоставляемый любому коллективизму.

О том, откуда это берется и что из этого вытекает, — в следующей статье.

Диффузные сепаратистские войны

Юг России. Виртуальный подогрев реальных конфликтов


Хуже всего дела обстоят там, где русское коренное население сталкивается с неконтролируемым наплывом мигрантов и проникновением радикального ислама


Эдуард Крюков

Развязывая диффузно-сепаратистские войны, враг делает ставку на обострение тех противоречий, которые наиболее легко перевести в желанное для врага остро конфликтное качество. В России на первом месте в совокупности подобных противоречий всегда будут находиться противоречия между этносами, входящими в наше очень сложно построенное полиэтничное общероссийское целое.

В таком многонациональном государстве, как СССР, у власти имелись в распоряжении идеологический, аппаратный и финансовый ресурсы для выстраивания элитного баланса, а также эффективных (с точки зрения сохранения территориальной целостности) форматов межэтнических коммуникаций.

В современной России, отвергнувшей идеологию как основу построения полиэтнического светского государства и погрязшей в политико-экономических войнах между элитными группами, часть которых заражена сепаратизмом, построение таких коммуникаций становится почти неразрешимой задачей. Хуже всего дела обстоят там, где русское коренное население сталкивается с неконтролируемым наплывом мигрантов и проникновением радикального ислама.

Наиболее отчетливо это можно видеть в последние годы в Ставропольском крае, где к провоцированию межнациональных и межконфессиональных конфликтов подключились российские и зарубежные националистические организации, блогеры и белоленточники. В результате и так достаточно напряженная обстановка в Ставрополье, связанная с близким соседством северокавказских республик, двумя чеченскими войнами, потоками беженцев и непрекращающейся борьбой с исламским терроризмом, обостряется до предела.

Отработка «механизма нагнетания напряженности» в регионе началась еще в феврале 2007 года, когда в городе Новоалександровске был убит казачий атаман А. Ханин. Он выступал за закрытие вредного производства, во главе которого стоял предприниматель из Грузии.

Буквально на следующий день после этого убийства в дело вступили блогеры, создавшие в «Живом журнале» «виртуальную картину» дальнейшего развития ситуации. Якобы казаки в отместку устроили в городе этническую «чистку» местного грузинского населения.

Эту виртуальную «картину», названную то «Русским бунтом», то «Новой Кондопогой», дополнили в интернете члены «Движения против нелегальной иммиграции» (ДПНИ). В ней появились и внутренние войска, окружившие город, и вертолеты для «усмирения восстания казаков»… Таким образом, блогеры сознательно и провокационно сработали на разогрев тех небольших волнений, которые произошли, — но, разумеется, не в таких масштабах.

Некоторые эксперты обращают внимание на то, что в Ставропольском крае периодически случаются стычки между местным населением (основная масса русские) и северокавказской молодежью, приезжающей на учебу и заработки. Но целенаправленное нагнетание ситуации через создание «виртуальной картины» страшного конфликта стало активно использоваться только со второй половины 2000-х годов.

Например, весной того же 2007-го в Ставрополе в массовой драке был убит студент из Чечни. Сразу же блогеры (с IP-адресов, зарегистрированных в Москве, Воронеже, Ростове-на-Дону и Краснодаре) вбросили в ЖЖ дезинформацию о том, что в город якобы приехали для «джихада» чеченские боевики.

На такой дезинформационный вброс не могло не быть реакции. В Ставрополь из Москвы тут же приехали представители ультраправых националистических организаций: «Северного братства», «Русского общенародного союза» (РОНС) и ДПНИ. Бойню удалось предотвратить лишь потому, что оперативно сработали правоохранительные органы, уже имевшие за плечами тревожный опыт массовых беспорядков в карельском городе Кондопоге осенью 2006 года. Многие «посланцы» были перехвачены на пути в Ставрополь.

Этот же механизм «виртуального обострения» конфликтной ситуации с добавлением новых элементов эскалации напряженности был применен и во время относительно недавних событий в городе Невинномысске Ставропольского края.

В ночь с 5 на 6 декабря 2012 года в драке с мигрантом погиб местный житель Н. Науменко. 15 и 22 декабря (опять не без помощи блогеров-националистов) у мэрии Невинномысска было собрано два «народных схода» с требованиями «отыскать и наказать убийц». Были и сотни сообщений в соцсетях о якобы очередном «бунте», и реальные выступления представителей националистических организаций, таких как «Народное ополчение Минина и Пожарского» (НОМП). Но как показали дальнейшие события, это было только начало.

Активисты незарегистрированной партии «Новая сила», НОМП и местные неоязычники развернули широкую кампанию по организации очередного митинга в Невинномысске под лозунгом «Ставрополье — не Кавказ!». Организаторы намеревались провести всероссийскую акцию и потребовать «вывода Ставропольского края из состава Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) и введения особого миграционного режима».

В подготовке данного мероприятия приняли участие и украинские националисты. Всеукраинское объединение «Соборная Украина» и украинская национал-радикальная партия «Братство» сообщали в украинских СМИ о предстоящем «десанте на Кубань», намеченном на 26 января 2013 года.

Напомним, что «Братство» возглавляет бывший вождь УНА-УНСО Д. Корчинский, воевавший на стороне чеченских сепаратистов в 1995 году.

Сразу скажем, что несанкционированный митинг в Невинномысске так и не состоялся, потому что все прибывшие (в том числе, члены «Братства») были сразу задержаны. Но в поддержку требований участников данной акции прошли пикеты в Мурманске, Санкт-Петербурге, Москве, Екатеринбурге, Каменск-Уральском, Красноярске.

Обращает на себя внимание тот факт, что в этот же день случилось еще одно знаковое событие, насчет которого украинские националисты были также «в курсе».

26 января в Ростове-на-Дону проходил казачий митинг под лозунгом «Казаки — народ!». Митингующие обращались к Президенту РФ с требованием «внести в перечень народов и этнических наименований РФ национальность казак».

Так вот, украинские националисты проявили полную солидарность не только с организаторами акции в Невинномысске, но и с казаками, направив им соответствующие послания.

Так, 28 января на сайте еще одной националистической организации «Тризуб имени Степана Бандеры» появилось следующее приветствие: «Сегодня, когда напряжение на Кубани и Ставрополье растет, украинским националистам нужно приложить максимум усилий, чтобы донести до населения этих регионов националистическое, антиимперское видение проблемы. Это борьба против имперской власти под лозунгами независимости казацких территорий к северу от Кавказских гор с перспективой их дальнейшей интеграции в состав украинского государства».

Отметим, что организация «Тризуб имени Степана Бандеры» была создана в 1993 году и является военизированным крылом «Конгресса украинских националистов» (КУН). В свою очередь, КУН был основан эмигрантами-членами «Организации украинских националистов» (ОУН).

В мае 2007 года «Тризуб» учредил Международный антиимперский фронт, в который вошло «Международное движение за деколонизацию Кавказа», возглавляемое одним из лидеров северокавказских сепаратистов Ахмадом Сардали.

Некоторые эксперты обращают внимание на то, что украинские националисты, связанные с чеченскими сепаратистами, «в последние годы активизировали связи со своими российскими единомышленниками, в том числе на Северном Кавказе, который они считают своей территорией».

Срыв правоохранителями митинга, на который стягивались в январе 2013 года гости, собиравшиеся устроить бучу в Невинномысске, не остудил партию «Новая сила», возглавляемую профессором МГИМО В. Соловьём. Она продолжила свои акции. Пресс-служба «Новой силы», открестившись от связей с украинскими националистами, активизировала борьбу за «освобождение Ставрополья».

7 февраля 2013 года региональное отделение этой партии объявило о начале сбора подписей «за возвращение Ставропольского края в Южный федеральный округ (ЮФО) и введение миграционного спецрежима для жителей республик СКФО».

Эксперты обращают внимание на то, что параллельно с данной акцией, которая уже получила поддержку националистов в некоторых российских городах, в Ставропольском крае продолжает отрабатывается механизм целенаправленного нагнетания межэтнической напряженности в социальных сетях после каждого резонансного конфликта между местными и приезжими.

Например, после ночной драки с 7-го на 8-е февраля в Ставрополе, когда молодой казак М. Спасибов оказался в больнице с ножевым ранением, блогеры, связанные с националистическими организациями и белоленточниками, попытались через интернет-агитацию в ЖЖ и «ВКонтакте» собрать два «народных схода» для обсуждения темы «засилья кавказцев на Ставрополье».

Необходимо подчеркнуть, что с инициативой вывода региона из СКФО ранее выступали и другие националистические организации. В том числе, «Союз славянских общественных организаций Ставрополья».

А 4 ноября 2010 года во время «Русского марша» питерское региональное отделение партии «Национал-демократический альянс» вело сбор подписей под требованием «переименовать регион в Ставропольскую русскую республику».

И вот тут-то и начинается главное. Потому что вопрос о том, в какой именно округ войдет Ставрополье, согласитесь, носит частный характер. И вполне допустимо, коль скоро жители к этому стремятся, переведение Ставрополья из одного округа в другой. Это не разрушит российского государства. Другое дело, что такой прецедент породит цепную реакцию. Что чревато более далеко идущими последствиями. Но даже не это главное. Главное — эта самая русская ставропольская республика. Нельзя создать русскую ставропольскую республику, не создав русскую краснодарскую республику и так далее. Уже сегодня некоторые эксперты, продвигающие превращение Ставрополья в республику, предлагают «на месте нынешних восьми федеральных округов создать восемь русских республик».

В каких отношениях между собой будут находиться эти республики? Сегодня это будут федеративные отношения, а завтра конфедеративные? Сегодня этих республик будет 8, а завтра 18?

Следует признать, что попытка перекроить границы федеральных округов под видом всероссийской акции с лозунгом «Ставрополье — не Кавказ!» с привлечением украинских националистов, связанных с чеченскими сепаратистами, предпринимается впервые. И отдает это все откровенной провокацией.

Глава краевого комитета по массовым коммуникациям И. Воронин утверждает, что все это спланированная кампания: «Ситуация искусственно расшатывается… Мы в нашем крае имеем репетицию одного из самых опасных для страны сценариев — разрушения. И Ставропольский край был выбран не случайно — это болевая точка (страны) в межнациональном плане… (Провокаторы) считают: если качнем ситуацию в самом опасном, межнациональном сегменте, то большая часть населения страны будет поддерживать».

По словам И. Воронина, «аналогичные интернет-технологии ранее были опробованы Мовлади Удуговым в Чечне, а также организаторами цветных революций на Украине и в Грузии».

Искусственное нагнетание межэтнических и межнациональных противоречий в Ставрополье накладывается на реальные и весьма опасные процессы, способные в любой момент подорвать стабильность в крае.

Вот некоторые из них.

1. Многие эксперты отмечают, что в традиционно «славянском регионе», где с 1990-х годов большую роль в охране правопорядка и общественно-политической жизни играют казаки, в последнее время меняется «этническая карта края». На юго-востоке все больше появляется приезжих из Чечни, в восточных регионах — выходцев из Дагестана, в Кисловодске — из Карачаево-Черкесии. Большое количество молодежи появляется в городах. При этом у местной власти отсутствуют внятные программы по социокультурной адаптации приезжих.

2. Земельные и территориальные споры.

Если в 90-е ставропольские казаки призывали «вернуть в состав края Наурский, Щелковский районы Чечни и Кизлярский район Дагестана», то сейчас довольно часто местные жители конфликтуют из-за незаконного захвата животноводами-переселенцами пастбищных земель.

14 марта в Пятигорске прошла конференция Общественного совета СКФО, на которой полпред президента А. Хлопонин предложил создать экспертную группу по решению земельных вопросов, ибо в этой сфере совершается до 80% коррупционных преступлений.

3. Угроза исламского терроризма.

Некоторые эксперты утверждают, что Ставрополье «стало кузницей кадров русских исламистов» и одним из каналов, по которому радикальные версии ислама проникают на Север и Северо-восток России.

Учитывая важность этих процессов, мы уделим им внимание в последующих материалах.

Культурная война

ДНК-подключение


А что остается в качестве досуга для подростка из бедной семьи, если спортивные секции и кружки или закрыты, или стали платными? Остаются улица, подворотня и развлечения, опасные для жизни


Марина Волчкова

15 марта 2013 года в Музее космонавтики имени Циолковского в Калуге состоялась презентация проекта «Дома новой культуры» (ДНК). Инициатором создания ДНК-центров в регионах стал вице-премьер Владислав Сурков, курирующий государственную политику в области культуры.

Сурков заявил, что через три года ДНК-центры будут построены в Калуге, Первоуральске и во Владивостоке (на острове Русский): «В принципе это дом меньшинства. Во всех городах России должны быть такие места, куда могут прийти те, кого не все понимают… Люди здесь должны получать знания, они должны учиться работать с новыми материалами, с новыми технологиями, в новом изобразительном искусстве. Поэтому это дом новой культуры. В Калуге должно быть известно то же, что в Нью-Йорке, в то же самое время. Без опозданий десятилетних, как принято в России».

Именно в этих центрах будут говорить обо всем передовом в современном искусстве, а символика названия ДНК нацелена на то, что предполагается менять «генетический» код нашей культуры, что изменит сознание людей.

Таким образом, речь опять идет об изменении сознания россиян. Подобное уже было. В 90-х перестройка начиналась с призывов философа А. Ракитова трансформировать социокультурное ядро советского человека.

О каком же «меньшинстве» идет речь? Еще в начале 2011 года либерально настроенный директор «Левада-центра» Лев Гудков писал: «Все увеличивающийся разрыв между центром и периферией обрекает большую часть страны на постепенное отупение и одичание… Впрочем, говорить о России как о неком целом сегодня уже неправильно: социальная жизнь, как и в советское время, резко разделилась на события, значимые для образованного меньшинства (8–12% населения), … и на то, что наполняет сознание большинства, что мелькает в виртуальном пространстве, создаваемом кремлевской пропагандой и информационной или развлекательной попсой».

Вот так уже неоднократно повторенная тема противопоставления центра и периферии, «креативного класса» и «золотозубой электрички», «дельфинов» и «анчоусов», «мух» и «пчел» и т. д. получает дополнительное развитие. Если уж такие разные люди живут у нас в столице и регионах, если уж так они по-разному все воспринимают, значит у них и развитие разное, и разные культуры. И приходится признать, что новый «креативный класс» требует для себя «новой культуры».

А что же делать с остальным населением, которое продолжает существовать в нашей стране, и что делать с его представлениями о культуре?

Сегодня уже трудно спорить с тем фактом, что все происходящее с культурой в России иначе как уничтожением не назовешь. Можно лишь зафиксировать, что созданы все условия для деградации населения, особенно в провинции. И в первую очередь для молодежи. За последнее время в провинции уничтожалась вся социальная и культурная инфраструктура: закрывались школы (прежде всего сельские), библиотеки, Дома культуры, медпункты. Достаточно быстро исчезали те формы досуга, которые были приняты в советское время: активный отдых (спортивные секции, туристические походы), занятие в кружках (от танцевальных до авиамоделирования), посещение театров, музеев, разнообразных концертов (от классической музыки до бардовских песен).

Зато, безусловно, увеличилось количество просмотров телепрограмм. Исследования показали, что 28,4% современной молодежи в провинции активному времяпрепровождению предпочитает просмотр телевизора. И это притом, что качество программ, несмотря на обилие каналов, «ниже плинтуса» и «ниже пояса».

9 декабря 2012 года на встрече с доверенными лицами Путина глава АП Сергей Иванов высказывал опасения по поводу дебилизации молодежи: «…Многие наши СМИ способствуют дебилизации населения. Дебилизация, к сожалению, продолжается. Одичание и падение нравов — это серьезная проблема». (9 февраля 2013 года он повторил этот тезис на съезде РВС).

Реклама в средствах массовой информации и, в первую очередь, телереклама призывают оттянуться, отдохнуть, «жить на яркой стороне»… И вот молодежь начинает увлеченно копировать несвойственные нам западные праздники — День Св. Валентина или Хэллоуин, увлекаться фильмами о зомби («день зомби» прошел по всему миру и, конечно же, у нас) и примитивными «дикими танцами».

Популярность «диких танцев», таких как «Гарлем шейк», где каждый кривляется как можно глупее, ныне докатилась и до нашей глубинки.

4 марта в интернете появилось видео: «дикие танцы» на фоне памятного мемориала погибшим воинам в городе Краснотурьевск. Человек в странной шапке начинает делать резкие, бессмысленные движения, к нему присоединяются другие с такими же идиотическими движениями. Трое молодых людей танцуют прямо на крыше БМП, являющегося частью мемориала. Один размахивает над головой верхней одеждой, второй — без брюк. Видно, что они топчут памятные венки. Компания выложила это видео в интернет как поздравление своему другу, солдату-срочнику.

Ролик вызвал бурное возмущение не только местных жителей: ветераны боевых действий в Афганистане и Чечне готовы были приехать в Краснотурьинск и «разобраться» с местной молодежью, устроившей эти танцы.

После скандала танцоры оправдывались, что не хотели оскорбить ничьи чувства и «ничего плохого не совершили». Однако свои извинения они принесли только под давлением властей города и губернатора области.

Один из блогеров так прокомментировал эти танцы: «Никаких ценностей не осталось — только денег и зрелищ подавай, дебилы-потребители».

К сожалению, в нашей стране памятники павшим в Великой Отечественной войне все чаще стали подвергаться осквернению, особенно в последнее время.

В Астрахани полиция задержала пятерых молодых людей, потушивших в ночь на 23 февраля Вечный огонь на братской могиле солдат Советской армии.

В январе 2013 года в г. Артем (Приморский край) четыре девочки погасили снежками Вечный огонь.

7 февраля 2013 г. в Усть-Каменогорске вандалы потушили Вечный огонь.

21 сентября 2013 г в Северодвинске двое молодых людей бросили в пламя Вечного огня венки, возложенные к памятному знаку «Ратному подвигу северодвинцев».

В 2008 г. в селе Давыдково 11-классники разрушили памятник советским солдатам, погасили Вечный огонь. Когда их спросили: «Зачем?» Парни ответили: «Громили от нечего делать…»

Можно повторить вслед за социологом Андреем Фурсовым, что «вандализм и откровенное презрение к историческому прошлому своей страны — результат двадцати лет социального разложения общества и отсутствия патриотического воспитания».

В марте 2013 года в интернете появился видеоролик, на котором ржевские подростки занимаются паркуром (вид экстрима — рискованные прыжки с одного препятствия на другое) у Вечного огня. А потом, сняв брюки, греются над пламенем мемориала.

Альпинизм, прыжки с парашютом, катание на лыжах и сноубордах — для многих в стране дорогое удовольствие. И потому молодежь занимается тем, чем может. Особой популярностью пользуется зацепинг. Интернет заполнен снимками молодых людей, которые на подножках локомотивов или вагонов перемещаются по железной дороге.