Суть Времени 2013 № 21 (27 марта 2013)

Газета Суть Времени

№ 21/2013 от 27 марта 2013

Колонка главного редактора

«Новый народ»

Если мы не вооружимся в полной мере подлинной метафизикой, то авторы «Новой газеты» навяжут нам свою, дельфинью

Сергей Кургинян

20 марта 2013 года. В «Новой газете» опубликована статья А. Столярова «Метафизический вызов». Автор рекомендует нам превратиться в новый народ, способный приспособиться к современности. И призывает использовать опыт средневековой Европы, которая, дабы приспособиться к современности, создала новый народ — рыцарство. Столяров утверждает, что средневековое рыцарство — это (цитирую!) «новая нация… именно единый «народ». С единой религией (христианство), единой культурой (рыцарский кодекс), единым языком (лингва франка)».

Если мы не вооружимся в полной мере подлинной метафизикой, способной не адаптировать нас к нынешней глобальной пакости, а эту пакость преодолевать, то авторы «Новой газеты» навяжут нам свою метафизику. Лакейско-приспособительную… Прошу прощения, рыцарскую… То бишь дельфинью. Знаете, что про тогдашних «анчоусов» писал в XIII веке Бертран де Борн, один из создателей этой самой рыцарской метафизики? «Восставшие из грязи / Тупые, жадные скоты / Противны мне до тошноты / Повадки этой мрази».

Все понимаю, читатель. И то, что уважаемая нами советская классика противопоставляла плохую метафизику хорошей диалектике (кстати, к подлинной метафизике эта плохая метафизика никакого отношения не имеет). И то, что люди, держащиеся за религиозную простоту, видят в подлинной метафизике некий искус. Посягательство на желанную для них простоту. Кстати, таких людей — которых я ценю, люблю, уважаю — беспокоят иногда вещи гораздо более простые, чем настоящая метафизика.

Во время моей последней поездки в Рязань замечательные женщины говорили мне: «Скажите, когда надо выйти на митинг! Или на пикет! Или на круглом столе выступить против либералов! Мы вам верим! Даже если вы призовете нас к более решительным действиям, мы все равно откликнемся на ваш призыв! Только, пожалуйста, без этого, как его там, апокатастасиса! Вот только этого не надо, пожалуйста».

«А вы что, Григория Великого не читали?», — спрашивал я подошедших ко мне женщин.

«Ну не читала я Григория Великого, и что? Я в Христа верю, а не в Григория Великого», — сказала одна из них.

А другая, потупив глаза, буркнула: «Все я читала, и прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Но я не хочу это все обсуждать. И вдумываться в это не хочу. Понимаете?»

«Почему?» — спросил я.

Женщина отвечала уклончиво. И одновременно очень эмоционально. Из ее ответа я понял следующее. Многие из нынешних православных патриотов (патриотов подлинных, страстных, действующих) верили во все советское. Потом эта вера рухнула. И они оказались в ужасной для них ситуации абсолютного безверия. Подчеркиваю — для них эта ситуация была ужасна. Потому что они нуждались в настоящем высоком смысле и страдали от смыслового вакуума, в котором вдруг оказались. Другие не страдали, а они страдали. И так страдали, что уже почти не надеялись на спасение. Ведь человек, сильно страдающий от отсутствия совершенно необходимых для него высоких смыслов, — он, знаете ли, может и с ума сойти, и покончить с собой, и пойти вразнос с такой саморазрушительной страстностью, на которую не способен никакой любитель «клубнички» (Достоевский по этому поводу поведал очень и очень многое).

В последний момент, зависнув над бездной, сходя с ума и подумывая о самоубийстве, а также о том, что похуже оного, эти люди сумели уцепиться за православие. Или за другую религиозность (для кого-то исламскую, для кого-то буддистскую и так далее). Они сохранили за счет этого моральную стойкость, целостность, патриотизм. Но они знают, что такое зависнуть над бездной в результате потери высоких и высших смыслов. И они не хотят еще раз потерять с таким трудом обретенные религиозные смыслы. Отстаивая их, они боятся сложности и глубины. Они держатся за простоту. И их можно понять. Клянусь, что никогда бы я не стал заводить — не только с ними, но и вообще — слишком сложных и глубоких метафизических разговоров, если бы не одно крайне важное обстоятельство.

Вдумаемся: эти люди, укорененные в советских смыслах (и можно даже сказать, вере советской), почему-то потеряли эти смыслы (и эту веру). ПОЧЕМУ? Потому что укоренены они были в эти советские смыслы ПО-ПРОСТОМУ. Советская их вера была опять же ПРОСТОЙ. И жили бы они прекрасно в этой простой вере, ориентируясь на простые смыслы, да только вот пришли негодяи и начали простое, так сказать, расковыривать: «Ах, вы не знаете, что на самом деле было так-то и так-то. Так узнайте! Мы специалисты. Мы вам расскажем». И такое порассказали, что вера рухнула, обнажилась эта самая бездна.

Так где гарантия, что завтра не будет аналогичным образом атакована православная или какая-нибудь другая религиозная простота? Ведь тут что советская простота, что любая другая мировоззренческая простота, религиозная в том числе. Пока ее не атакует сложность — все в порядке. А когда атакует? Между прочим, в ведущейся против нас войне все подлинно метафизическое атакуется прежде всего.

Ибо когда у вас отнимают метафизическое содержание, вы постепенно теряете идеальное.

Лишившись идеального, вы теряете способность к выдвижению и реализации подлинно стратегических целей.

Потеряв цели, вы теряете ценности (на самом деле последовательность именно такова).

Далее исчезают нормы.

После их исчезновения теряются небуквальные, непозитивистские, непрагматические значения всего на свете. И прежде всего — произносимых слов. То есть разрушается язык. А ведь он — средство коммуникации.

Вы теряете способность строить подлинные, плотные, страстные коммуникации с другими. А значит, вы не способны создавать социальные структуры вообще и уж тем более — социально-политические структуры того типа, который нас интересует. Прости-прощай субъект, способный к реализации нового исторического проекта! Субъект — это социальная структура. Причем особо плотная. А закон образования социальных структур гласит: «Нет и не может быть структуры без дискурса».

Нет субъекта, способного возглавить борьбу за освобождение — нет и освобождения. А также восхождения и всего остального.

Порабощение становится фатальным, необратимым.

Вот почему враг не хочет, чтобы мы занимались метафизикой. Кстати, когда занимались ею по-настоящему крупные политики, боровшиеся за пробуждение народов ради их освобождения? Тогда, когда терялась любовь к Отечеству. Нельзя жертвенно бороться за освобождение того, что не является предметом страстной твоей любви. Именно это: не полюбишь — не освободишь, — понимает враг. И потому навязывает такие имена нашей не безупречной, но страстно любимой Родине — «эрэфия», «путинярня», «рашка» и так далее. Это, между прочим, метафизическая война. Мы не будем ее вести — ее поведет «Новая газета». В дельфинье-рыцарском, так сказать, направлении.

Такова цена вопроса, братья и сестры. До встречи в СССР, свободном от дельфинье-рыцарской пакости.

Политическая война

От Поклонной до Колонного. Роль нашего движения в той политической войне, которая определяет облик современной России (продолжение — 5)


Очередной разговор о Поклонной нужен совсем не для того, чтобы опровергнуть обвинения, выдвинутые в наш адрес провокаторами и идиотами. Сейчас этот разговор нужен для того, чтобы читатель в полной мере осознал, чем Поклонная отличается от Колонного

Сергей Кургинян

К 2015 году народ поймет, что белоленточные шоу на Болотной и Сахарова были «медведингами». То есть политическими шоу, организаторы которых пытались добиться продления президентских полномочий Д. Медведева.

К 2016 году народ поймет, что Зюганов сознательно и вопреки своим политическим интересам принимал в 2011–2012 годах участие в «медведингах». То есть в поддержке политика, с которым у президента США, если верить агентству Associated Press, складываются «очень хорошие отношения». Что же касается Путина, то про него Барак Обама сказал, что «Путин одной ногой стоит в прошлом, а другой в будущем». Итак, Путин лишь одной ногой в будущем, Медведев, надо полагать — двумя ногами. И потому считает необходимым осуществить десоветизацию на манер денацификации, то есть «Нюрнберг-2».

Обе ноги в будущем… Их обладатель, вознамерившийся осуществить десоветизацию и Нюрнберг-2… «Медвединги» во славу двух ног, стоящих в будущем, и Нюрнберга-2. И участие в этих «медведингах» — кого? КОММУНИСТОВ!

LVI.

Вопрос на засыпку: мог бы Обама порассуждать о том, кто из политиков Китая только одной ногой стоит в будущем, а кто двумя ногами, так сказать, его попирает?

Почему Обама не осмелился бы рассуждать на эту тему даже в Экваториальной Африке? Ну, хотя бы потому, что он этим страшно подставил бы того местного политика, которому бы выдал мандат на полную сопричастность будущему. Население оскорбилось бы. Мол, «какое тебе, иностранцу, дело до того, кто из наших политиков как укоренен в будущем? И почему надо считать, что тебе это самое будущее ведомо?»

Возникает два вопроса. Первый: почему Обама, прошу прощения, так раздухарился в России? И второй: почему Россия умылась?

В поисках ответа на эти вопросы признаем, что в течение всего постсоветского периода те или иные представители нашей политической элиты время от времени восклицали: «Россию разгромила и оккупировала Орда!» Под Ордой имелся в виду Запад. Лично мне это говорил Валентин Павлов, последний глава советского правительства. «Орда уже кибитки поставила в московском Кремле, — говорил он мне, — а мы бездействуем». Потом о завоевавшей нас Орде заговорил Ю. Лужков. Кстати, у этих разговоров было сразу несколько политических смыслов.

Один — на бой с Ордой русские земли подняла Москва.

Другой — раз не пришло еще время подымать на бой с Ордой русские земли, нужно получать от Орды ярлык на княжение.

Теперь на сходную тему витийствует один из депутатов «Единой России», раз за разом голосуя за законы, укрепляющие власть оккупанта…

LVII.

Но предположим, что нас действительно оккупировали. И потому Обама как новый хан Батый может рассуждать о том, кто у нас достоин ярлыка на княжение, то бишь стоит двумя ногами в будущем. А кто ярлыка на княжение не достоин, а значит обеими ногами в будущем не стоит. Подчеркиваю, предположим, что это так. Потому что я-то считаю, что это совсем не так. Но предположим, что это так — и что?

Мало ли кого когда-то кто-то побеждал и оккупировал! Это далеко не всегда приводило элиты побежденных народов в состояние экстатического поклонения победителю. Например, Эльзас и Лотарингия переходили из рук в руки — и что? Разве, когда побеждали немцы, франкофильская элита Эльзаса и Лотарингии начинала ползать на брюхе перед немцами? Лакействовать? Лихорадочно пытаться угадать, в чем состоит воля победителя? Исполнять эту волю с тем особым сладострастием, с которым Козырев и другие исполняли волю американцев? Ничуть не бывало! Сжимали зубы, затаивались, переходили на полуподпольное положение, как-то сообразуясь с реальностью. Потом Эльзас и Лотарингия переходили к французам. И что? Германофилы Эльзаса и Лотарингии срочно перекрашивались во франкофилов? Не было этого. Могу привести еще много примеров того, как хмуро и отчужденно вели себя элиты стран и народов, разгромленных завоевателями и попавшие под иго оккупационных администраций.

LVIII.

Между тем, все эти разговоры о разгроме, оккупации, Орде и так далее — всего лишь фигура речи. Или, точнее, очень и очень эксцентричная политическая гипербола.

В начале 90-х годов ХХ века газета «День» использовала гиперболу «временное оккупационное правительство Ельцина — Бурбулиса». Но ведь все понимали, что речь идет о гиперболе.

Что наши войска (покамест!) не разгромлены американцами.

Что никто не подписывал (покамест!) акта о безоговорочной капитуляции.

Что не было (покамест!) никакого нюрнбергского процесса.

Что улицы наших городов не патрулируются (покамест!) американскими патрулями.

Что нет никакой прямой аналогии между постсоветской ситуацией и ситуацией Орды. Или ситуацией Германии, подписавшей в 1945 году безоговорочную (и именно безоговорочную!) капитуляцию.

Что задолго до мюнхенской речи Путина Ельцин начал дерзить американцам.

Что американская агрессия против Сербии вызвала очень резкую реакцию самых разных наших политических партий, включая так называемые демократические.

Между тем, повторяю, даже когда страны, гораздо более слабые, чем Россия, терпели буквальное поражение и подвергались буквальной оккупации, элиты этих стран умели вести себя и сдержанно, и даже разумно-конфронтационно.

И никогда президент США перед выборами созданного американцами ФРГ, государства, находившегося на момент его создания в глубочайшей зависимости от США, не осмелился бы сказать, что Аденауэр стоит двумя ногами в будущем, а его конкурент в будущем укоренен недостаточно. Потому что скажи президент США что-нибудь такое раздавленным, растоптанным немцам — они бы Аденауэра не выбрали. Сказали бы американцам: «Не валяйте дурака! Сохраняйте свою оккупационную администрацию, командуйте нами почем зря. Но если начался разговор о нашем демократическом выборе, о нашем государстве — то не хамите с такой отвязностью. А будете хамить — мы отреагируем как люди, находящиеся в наисложнейшем положении, но обладающие чувством собственного достоинства».

Так почему же Обама осмелился исполнить этот номер в России?

И почему ему этот номер сошел с рук?

Почему не вышли на улицу стотысячные толпы? Почему не возмутилась Государственная Дума?

Почему не вспомнила о национальном достоинстве наша интеллигенция?

Почему не заголосили наши СМИ?

Почему не оказались напечатаны на первых полосах газет с разной идеологической ориентацией сходные статьи на тему: «Обама — наглый хам, оскорбивший наше национальное достоинство»?

Ну хорошо, либеральная часть нашей элиты не отреагировала подобным образом потому, что наш либерализм имеет отчетливый компрадорский душок. А консервативная элита? А тот же Зюганов, наконец? Ведь не ответив солидарным негодованием на это наглое высказывание уроженца Кении, ставшего президентом США, мы послали американцам и Западу в целом некий очень опасный сигнал. Мы сообщили им об отсутствии у нас чувства собственного достоинства. Об отсутствии тех самых скреп и многого другого. То есть о том, что нас можно брать голыми руками. Ну так они и попытались взять нас голыми руками, выведя своих поклонников на Болотную и Сахарова. И чуть было не преуспели. Если бы не Поклонная. Так ведь?

LIX.

Итак, перед тем, как начались «медвединги» 2011–2012 годов с участием КПРФ, американец № 1 кенийского происхождения с наглостью, достойной нового хана Батыя, заявил о том, что президент России Дмитрий Медведев не чета Путину, который лишь одной ногой в будущем. В отличие от Путина, Дмитрий Анатольевич в этом будущем, так сказать, и обеими ногами, и всем своим естеством. И потому кениец будет работать именно с ним. Это возмутительное заявление вызвало бы массовое возмущение в любой стране мира. Возмущение высказали бы политики разной ориентации. Потому что все они должны были бы отреагировать на общенародное возмущение. Почему в России произошло нечто другое? ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ? Этот вопрос задавал когда-то Василий Макарович Шукшин. Вот бы и ответить на него в те далекие времена. Не ответили. Произошла чудовищная перестройка. И что? Будем уходить от ответа и ждать перестройки-2?

Итак, сначала нацию оскорбил Обама, американец № 1, и нация этого поразительным образом не заметила.

Потом — опять-таки до Болотной и Сахарова — американец № 2 по фамилии Байден с наглостью, достойной нового хана Сартака (кто не помнит — старшего сына Батыя), похлопал по плечу не Медведева, а Зюганова. И сказал: «Вот ведь не думал, не гадал, что буду поддерживать коммунистов… А оказалось, что надо поддерживать. И будем поддерживать». И опять же, это не вызвало ни массовой реакции негодования, ни надлежащей реакции КПРФ. На передаче у Минаева я попытался побудить к такой реакции участвовавшего в передаче Мельникова, высокого босса КПРФ. Босс шарахнулся от моего предложения осудить Байдена, как черт от ладана. И стало, знаете ли, совсем грустно. То ли Зюганова поманили ярлыком на княжение… То ли все еще более погано и мелко. Мол, ярлычок мы выдаем Медведеву, а ты его поддержи, и мы тебя не забудем.

Потом начались «медвединги».

Потом мы дали отпор «медведингам».

Потом начались разоблачения, доказывающие, что Болотная и Сахарова были именно «медведингами». Подробно описывалось, какие именно лица из окружения Медведева какую именно помощь оказывались организаторам Болотной и Сахарова.

Потом к этим расследованиям добавились другие, еще более шоковые и совершенно неопровержимые. Были предоставлены неоспоримые доказательства того, что благородные организаторы протеста против злодеяний путинизма лакействовали перед иноземцами самого низшего пошиба. Ну кто такой Таргамадзе, перед которым холуйствовали Удальцов сотоварищи? Это не Батый и не Сартак… Это в лучшем случае жалкий ордынский сотник. Да и на это Таргамадзе не тянет. И на тебе…

Но и эти расследования не оказали должного воздействия на общественное сознание. И прежде всего, на сознание нашей элиты, надрывно рекламирующей себя в качестве сообщества подлинно свободных людей. Возникает вопрос: свободных от кого? Нет, я даже не спрашиваю «для чего». Я спрашиваю — от кого? Ведь никакой свободы от Обамы, Байдена, Таргамадзе у Медведева, Зюганова, Касьянова, Удальцова, как мы видим, нет и в помине.

Итак, через пару лет все будут говорить, что Болотная и Сахарова — это «медвединги» и даже фыркать: «Эка, открытие, понимаешь. Ежу понятно, что это так».

Но дорого яичко к Христову дню! Надо было фыркать в тот момент, когда героический протестант Удальцов (по совместительству — холуй, заискивавший перед ничтожеством по фамилии Таргамадзе) сказал Медведеву, оказавшись на встрече президента с лидерами белоленточного протеста: «Дмитрий Анатольевич, отмените выборы, продлите Ваши драгоценные полномочия и избавьте нас от ужасного Путина».

С этого момента ни у кого не должно было остаться никаких сомнений в том, что Болотная и Сахарова — это именно «медвединги». Причем, «медвединги» с участием Зюганова, буйно восхищавшегося тогда организатором «медведингов» Удальцовым. Общество ткнули лицом в грязь этой несомненности. А оно… Почему оно не отреагировало? Почему не возмутились хотя бы сторонники этого самого Удальцова, верившие в… Стоп. Верившие? Если бы они во что-нибудь верили, они бы возмутились. А значит… Значит, не возмутились они именно потому, что ни во что не верили.

И свободолюбивые либералы-дельфины не возмутились обнаружению «медвединговой» подоплеки действий своих кумиров именно потому, что ни во что и ни в кого не верили ни на грош. Когда в кого-то верят, и этот «кто-то» веру обманывает, обманутые обязательно возмущаются. И потому «кто-то» соблюдает хотя бы элементарные приличия и правила.

Ведь произойди это — не в Греции даже и не во Франции, а в африканской стране — возмущение было бы очень бурным и массовым. И потому африканскому «удальцову» не пришло бы в голову так публично лебезить перед африканским «медведевым».

Ну и каков же вывод? Стоп. Не будем торопиться с выводом. Попытаемся ответить на вопрос Шукшина — ЧТО ЖЕ С НАМИ ПРОИСХОДИТ? И осознаем, что лимит времени, отпущенный на поиск ответа, фактически на исходе.

LX.

Отвечать надо было, повторяю, в начале 80-х годов XX века. А лучше бы в начале 70-х. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Если мы хотя бы сейчас не ответим себе на этот вопрос, страна будет унизительно умирать.

Итак, вначале надо понять, что именно происходит. А уже поняв — действовать, преодолевая ТО, ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ.

Все мои модели: зона «Ч», архаизация, регресс, геттизация и так далее — нужны для того, чтобы проделать путь от понимания к преодолению.

Сначала — понимание. То есть ответ на вопрос о том, что же именно с нами происходит. Ответ полноценный, глубокий, предельно честный.

Повторяю, без ответа на этот вопрос страна погибнет еще до 2020 года.

Подчеркиваю — нужны не размытые рассуждения вокруг да около, а по-настоящему честный и глубокий ответ. Тут нужно дойти до самой сути. Обязательно нужно!

Причем не ради посрамления одних и восхваления других. А ради спасения Отечества и народа. Как говаривал русский былинный герой Илья Муромец: «А не ради ведь мы князя да Владимира, а не ради мы княгини да Апраксии… ради матушки свято Русь-земли… Да для-ради вдов, сирот, людей бедных…»

Для-ради всего этого я продолжаю заниматься очень неблагодарным делом. И сообщаю читателю, что через несколько лет констатация того, что Болотная и Сахарова были «медведингами», станет общим местом. Но ни в конце 2011 года, ни в течение 2012 года, ни к настоящему моменту это еще не стало общим местом. Не стало даже общепризнанной гипотезой, требующей детального обсуждения (а ну как и вправду это так?).

Ну, не стало и не стало… По этому поводу те, у кого я учился политике, говаривали: «В политике то, что дважды два четыре, надо доказывать долго, терпеливо, ломая голову над наиболее убедительными доказательствами и, главное, не сетуя на то, что народ сходу не понимает столь очевидных вещей».

Так я и не сетую. Я, напротив, делаю отправной точкой анализа констатацию того, что зимой 2011–2012 гг. НЕЛЬЗЯ БЫЛО доказать перевозбужденным и не слишком компетентным людям, что Болотная, Сахарова и так далее были «медведингами».

Что в тот период правила бал идиотская, вопиюще непрофессиональная болтовня: «Мол, поскольку борются Путин и Зюганов… (на самом деле борются Путин и Медведев, но об этом — молчок). Поскольку на Болотной и Сахарова собираются митинги ПРОТИВ Путина… (на самом деле собирается митинг за Медведева, но и об этом — молчок). То это, знаете ли, митинги ЗА Зюганова… А поскольку на Поклонной собирается митинг против Болотной и Сахарова, то это, знаете ли, митинг ЗА Путина (на самом деле, я на Поклонной прямо сказал, что являюсь противником политики Путина, но и об этом — молчок)». Но главное не в том, что я сказал. А в том, что если на Болотной и Сахарова собирался «антипутинг», то он в каком-то смысле был «зюганингом». А если на Болотной и Сахарова собирался «медвединг», то он был «антизюганингом» в той же мере, как и «антипутингом».

Так вот, о том, что Болотная и Сахарова были «медведингами», тогда молчали в тряпочку. Тогда этого не понимали обманутые люди. Теперь это часть из них понимает. Вскоре это поймут все. Но тогда этого не понимали очень и очень многие простые и ни в чем не повинные люди.

Да, ни в чем не повинные, если только… Если только не считать, что простота в условиях катастрофы — это в каком-то смысле уже почти вина (простота хуже воровства).

Итак, наглый, тупой, не желающий признать очевидное псевдоэксперт начинает дурить простым людям голову и внушать им, что Болотная и Сахарова — это не «медвединг», а «антипутинг». То есть «зюганинг». Простые люди верят. Псевдоэксперт воет. Простые люди подвывают. Не то чтобы очень истово, между прочим. Много раз беседовал с подвывающими. И свидетельствую — если не обижаться, а спокойно доносить правду, подвывающие быстро успокаиваются. Очень быстро! Между прочим, в перестроечные времена это было совсем не так. Потому что видеть на трибуне Шендеровича, Касьянова, Немцова и прочих и верить, что происходит «зюганинг», очень трудно. А кто-то (и их было никак не меньше десяти процентов электората), почесав репу, говорит: «Если это называется «зюганинг», то я лучше пойду на «путинг».

Очередной разговор о Поклонной нужен мне совсем не для того, чтобы опровергнуть обвинения, выдвинутые в наш адрес провокаторами и идиотами. Это я сделал год назад в других статьях и телевизионных передачах. Сейчас же этот разговор мне нужен для того, чтобы читатель в полной мере осознал, чем Поклонная отличается от Колонного. Чтобы он осознал — в феврале 2012 для негативной оценки Поклонной сбитыми с толку «зюгановцами» (а также прозюгановским электоратом и примыкающими к нему группами) БЫЛИ ХОТЬ КАКИЕ-ТО ОСНОВАНИЯ.

А в феврале 2013 для негативной оценки съезда в Колонном зале ни у каких даже самых тупых «зюгановцев» и ни у каких примыкающих к ним сколь угодно замшелых патриотических групп НЕТ НИКАКИХ ОСНОВАНИЙ, В ТОМ ЧИСЛЕ И НАИТУПЕЙШИХ.

В феврале 2012 еще можно было вопить, адресуясь к непонятливым и податливым, что «общество должно выбирать между Путиным и Зюгановым»… Что «хотя и очень нехорошие Шендеровичи выступают против Путина, но этих Шендеровичей надо все-таки поддержать ради победы Зюганова»… Что «Шендеровичи поддерживают Зюганова»… Что «кургиняновский удар по Шендеровичам есть удар по Зюганову. То есть поддержка Путина».

Да, эти вопли были очень комичны, безграмотны, неадекватны реальности. Но они были хотя бы в минимальной степени правомочны. И опять же, в минимальной степени обладали хоть каким-то политическим содержанием — пусть наитупейшим, лживым, беспомощным, но все-таки СОДЕРЖАНИЕМ.