Зеленый склон горы

— Слушаю вас.

— У меня к вам просьба. — помедлив, произнес Александр. — Если можно, всего на два-три дня.

— Хорошо, хорошо. Но только до седьмого числа! С седьмого начнут съезжаться ветераны воины.

— Пусть будет до седьмого. Большое вам спасибо. А вообще-то и я…

Но Назаров уже не слушал Александра.

— Валентина Васильевна! — крикнул он администратору. — Примите этого человека…

— Я с сыном.

— Примите обоих. Только возьмите расписку, что седьмого мая они освободят номер.

Администратор протянула Александру бланк:

— Заполняйте.

Александр, уже переодетый, вышел из гостиницы и не спеша пошел по центральной улице, с интересом разглядывая дома и дворы.

Он вышел на площадь с небольшим красивым сквером и сразу же в центре сквера увидел обелиск. Собрав все силы, он медленно приблизился к нему. У обелиска, вокруг которого были посажены цветы, горел вечный огонь.

Александр со страхом читал высеченные на граните фамилии. Вот одна знакомая фамилия. Еще одна приковала его внимание. И вдруг… «Бибилейшвили А. Т.» Где-то далеко, в глубине сердца, зазвучал барабан. Александр стоял и не мог оторвать глаз от букв на граните, не услышал, как подошел к обелиску отряд пионеров.

Его вернул к реальности голос пионервожатой:

— Товарищ, отойдите, пожалуйста, чуть в сторону. Здесь вы нам мешаете.

— Извините…

Он шел уже по площади, когда услышал позади звонкий голос:

— Отряд, стой! Смир-но!

Александр остановился, оглянулся. До его слуха донеслись слова пионерской клятвы…

Впереди возвышалась двугорбая гора. Ее склоны поросли лесом. Внизу, у самого края леса, светлело красивое трехэтажное здание.

Александр стоял у подножья горы. За дорогой тянулись луга. В яркой зеленой траве пестрели полевые цветы. Он смотрел то на гору, то на море, раскинувшееся справа, за полем, постепенно начиная осознавать, где находится. Он увидел в траве след старой траншеи, словно шрам от глубокой рапы. За эти годы траншеи заросли, но все-таки отчетливо были видны окопные линии. А вот и его окоп! Вернее, следы от него… Он присел на край и посмотрел на гору. Ну конечно, это его окоп — отсюда видно, как два холма чуть ли не сливаются.

С дороги свернул автобус и остановился близ лужайки. Из автобуса вышла группа экскурсантов и направилась в сторону горы. Впереди всей группы шел Назаров и громко рассказывал:

— Фашистам удалось остановить наш морской пехотный батальон вот здесь. И они не раз пытались сбросить нас в море. Иногда нам приходилось отражать двенадцать атак за день! Здесь шли очень тяжелые бои. Помню, сидели мы в траншее, смотрели на эту гору, где укрылись фашисты, и мечтали увидеть, что находится по ту сторону горы… — Он помолчал, задумался. — А теперь посмотрим место, где был расположен командный пункт батальона.

Возле автобуса остался только водитель. Он держал в руке манометр и проверял давление в покрышках. Александр подошел к водителю.

— Скажите, кто этот человек? — спросил он, показывая на Назарова.

— Назаров… Борис Акимович, — ответил удивленный водитель. — Председатель Совета ветеранов войны. Да его весь район знает.

— Назаров… Назаров… — словно заклинание, повторял Александр.

Глубоко задумавшись, он и не заметил, как снова оказался около своего окопа. Невдалеке косили траву.

Александр сидел в прежней позе на том же месте, прислушиваясь к звону кос и тихому щебетанию птиц. Издали постепенно приближались и все перекрывали звуки прошлого…

Разорвалась мина. За ней последовал нескончаемый пулеметный огонь.

В расщелинах гор белели остатки снега. В воздухе с визгом пронеслась мина. Солдаты, стоявшие в траншее, пригнулись, но она разорвалась где-то дальше. По мокрой земле стелился черный дым.

К траншее подполз молодой солдат Саша Бибилейшвили, таща за собой тяжелый ящик:

— Забирайте, ребята!

На помощь Саше поспешил Федя Климов.

— Что там? Тяжелое, как свинец.

— Еще бы! Это и есть свинец, — засмеялся Саша, спрыгивая в окоп.

Такой же юный, как и они, солдат Геннадий Семенихин позвал издали:

— Саша, а где Назаров?

— Шел за мной… — Оy чуть высунул голову и позвал: — Боря! Боря!

Над траншеей показалась голова еще одного солдатика: выбившийся из-под пилотки рыжий чуб и взволнованные серые глаза.

— Здесь я! Берите… Ну и тяжесть! Я чуть не умер.

Он подтащил к траншее огромный ящик. Солдаты приняли его, а вслед за ним в траншею спрыгнул и Назаров. Пышноусый Глеб Купаев уже раздавал ребятам патроны из первого ящика, действуя с распорядительностью крестьянина.

— В первую империалистическую ребята говорили, — неторопливо рассказывал он, — что страшней воины, наверное, не будет. Так вот теперь, как подумаю, та война мне кажется ребячьей шалостью.

Сверху донесся шум колес и громкие оклики фашистов.

— Фрицам ужин принесли, — сказал Федя.

Коля Братченко мечтательно посмотрел на гору:

— Интересно, что можно увидеть за этой горой?

С гребня горы в воздух взмыла ракета. Подвешенная к парашюту, она медленно опустилась вниз. Солдаты спрятались в траншее. Кунаев отложил в сторону пустой ящик из-под патронов и открыл штыком второй. Присел от удивления: в ящике лежали снаряды.

— Что ты принес, Назаров?

Солдаты громко захохотали. Назаров заглянул в ящик.

— Сам не знаю, — растерянно забормотал он. — В такой темноте разве разберешь. Ящик как ящик.

— Повеселились, и хватит, — строго сказал Кунаев. — Ну, ошибся парень, что тут особенного? Ты, Боря, отдохни немного, а потом обратно его отнесешь.

На горе снова раздались громкие оклики. А затем вдруг послышались звуки губной гармошки.

— Наполнили брюхо и развеселились, — зло сказал Федя.

Александр поднялся. Вокруг все дышало спокойствием. За окопом по-прежнему косили траву. Водитель автобуса подкачивал колесо. Высоко в горах мелькали яркие одежды туристов. Отчетливо слышались веселые голоса и звуки аккордеона.

Александр подошел к водителю автобуса.

— Кто они? — спросил он, кивая на туристов.

— Немцы. Туристы… Видите трехэтажный дом? Это турбаза. А вы впервые в наших краях?

— Нет, во второй раз. Впервые был здесь много лет назад. Тогда этого здания вообще не было. И этого леса тоже.

Водитель искоса посмотрел на Александра, посуровел:

— Это не простой лес.

Последние слова были сказаны таким тоном, что Александр, не рискнув продолжать свои расспросы, повернулся и пошел к поросшему лесом склону.

…Деревья на склоне стояли рядами, как в строю. На каждом дереве была прикреплена жестяная табличка с фамилией.

Александр медленно шел между деревьями, читая фамилии. «Гвардии майор Глебов А. К.» Александр смотрел на разросшееся дерево, и перед его глазами возник майор Глебов. Он услышал его зычный голос:

— Батальон, равняйсь!

Дрогнули ряды деревьев, смешались.

— Смирно! Равнение на знамя!

Выстроились в ряд, застыли деревья… Александр шел дальше, отыскивая знакомые фамилии. «Гвардии рядовой Климов Ф. С.» В памяти всплыло все в саже лицо молодого солдата, батальонного весельчака.

— В Челябинске дожидается меня девчонка, такая красивая, что второй такой не отыщешь во всем городе. Закончится война, приезжайте на нашу свадьбу. Всех приглашаю. Саша, ты будешь тамадой!

Еще одна знакомая фамилия: «Гвардии рядовой Братченко И. К.» Совсем близко увидел Александр лицо Коли…

— Стану альпинистом, — мечтательно говорил Коля. — Поднимусь на вершину и оглянусь. Потом поднимусь на еще более высокую вершину… Саша, давай вместе, а?

С тяжелым сердцем отошел Александр от дерева и снова увидел знакомую фамилию: «Гвардии рядовой Купаев Г. П.» Александру вспомнился пахарь с Алтая. Прислонившись к пулемету, он увлеченно рассказывал:

— Поверьте мне, ребята, ничего величественнее пахоты человечество еще не придумало. Идешь по борозде, и земля дышит тебе прямо в лицо…

Александр бросил взгляд на дерево рядом и вздрогнул: «Гвардии рядовой Бибилейшвили А. Т.» Погладил гладкий ствол, посмотрел вверх. В лучах склонявшегося к закату солнца, громко щебеча, с ветки на ветку прыгали птицы.

Донесшиеся снизу голоса вывели его из задумчивости. Оглянувшись, Александр увидел экскурсантов и Назарова, идущего впереди группы.

— Эти деревья посажены для увековечения памяти воинов, погибших в этих краях, — говорил Назаров. — Каждое дерево носит имя одного из тех, кто погиб за Родину… Товарищи, прошу снять шапки!

Туристы остановились и сняли головные уборы. Склонили в молчании головы.

В этот день Александр впервые встретил Розмари. Он ехал по дороге между холмами, поросшими майскими травами, и еще издали заметил ее голубое платье и светлые, цвета спелой пшеницы, волосы. Она стояла на краю дороги и держала в руках большую охапку полевых цветов. Подняла руку при виде машины. Александр остановился и открыл дверцу.

— Садитесь!

Она сделала шаг и поморщилась от боли. Беспомощно улыбнулась Александру огромными голубыми глазами:

— Помогите… Я ушибла ногу.

Александр тотчас вышел из машины и поспешил к ней. Она обхватила его за шею и, прихрамывая, подошла к машине. Александр осторожно усадил ее на переднее сиденье и наклонился к ее ноге. Поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. Она была так очаровательна в своей беспомощности, что он не мог оторвать от нее глаз.

— Покажите, где болит, — попросил он.

Розмари провела рукой по щиколотке:

— Вот здесь.

— Ну, с этим мы сейчас справимся.

Одной рукой Александр взял ее за стопу, другой за голень и осторожно потянул:

— Болит?

Розмари покачала головой. Она сидела, зажмурившись в ожидании боли. Александр потянул сильнее. Розмари вскрикнула:

— Ах! Что вы делаете? — Не глаза стали совсем большими.

— Надо растянуть… Теперь болит?

Она опустила ногу, наступила и тут же улыбнулась, благодарно глядя на Александра:

— Кажется, в самом деле не болит. Не болит… Вы врач?

— Нет, я астроном.

— Астроном? Вы, конечно, шутите?