Самоучитель олбанского

В начале двадцатого века в России произошло два важных лингвистических события: реформа графики и орфографии и большой художественный эксперимент (состоящий из нескольких менее масштабных экспериментов) по переделке русского языка, разнообразные результаты которого были названы заумью. Лингвистические события почти совпали по времени с огромной социальной встряской — революцией, или революциями.

В конце двадцатого века и в начале двадцать первого также происходили многочисленные эксперименты с языком. Один из наиболее масштабных был проведен в интернете и получил название языка падонков. Кроме того, на границе веков и позднее была предпринята попытка, скорее неудачная, реформирования русской орфографии и пунктуации. После серьезной общественной критики лингвисты отказались от слова «реформа», но общественное мнение это успокоить уже не смогло. Именно тогда СМИ заговорили о малопонятной, но страшной реформе русского языка. Эти лингвистические события произошли после социального слома, названного Перестройкой, и совпали по времени с технологическим сломом — распространением интернета.

Интересно, как по-разному мы сегодня реагируем на языковые (и в том числе орфографические) эксперименты начала двадцатого и начала двадцать первого веков. Да и сам «орфографический параллелизм» весьма интересен, хотя и условен. В начале двадцатого века возникла своего рода усталость от сложных правил русской орфографии, от чрезмерной консервативности письма, наличия разных букв с одинаковыми правилами чтения и т. д. Именно в это время начинается подготовка реформы графики и орфографии,[52] а писатели затевают разнообразные игры с языком. По-видимому, не случайно «разрушение орфографических ценностей» совпало с революцией (а отчасти предшествовало ей). В условиях глобальных социальных перемен легче проводить болезненное, но все-таки более локальное изменение орфографии.

В наше время также была сделана попытка «косметической» реформы орфографии, но она была предпринята в 2000-х годах, то есть значительно позже начала Перестройки. Примерно к этому же периоду относятся и игры с языком и орфографией, о которых шла речь. Это, как ни смешно звучит, еще один (хотя и избыточный) аргумент в пользу того, что Перестройка (в отличие от революции) делалась сверху, и «культурная перестройка» никак не предшествовала ей, а следовала за ней на некотором расстоянии. Вот и заметные языковые изменения приходятся на девяностые годы, то есть отстоят от начала политической перестройки на пять и более лет. Катализатором современных языковых экспериментов с орфографией стала не социальная перестройка, а технологическая революция — появление интернета.

Художественные эксперименты с языком начала двадцатого века уже с полным основанием считаются частью нашей культуры. Отношение к ним в целом положительное и не слишком эмоциональное. И это понятно. Ни заумь, ни другие эксперименты по существу не влияли на русский язык, поскольку имели довольно ограниченную сферу применения.[53] Сегодняшние языковые игры уже повлияли на язык гораздо сильнее, потому что — благодаря интернету — получили широкое распространение. В отличие от зауми язык падонков активно использовался в реальной коммуникации.

Современную реформу орфографии образованные люди отвергли категорически. Обсуждение в основном свелось к абсолютной невозможности писать букву у вместо ю в словах парашют и брошюра, а также букву а в приставке в слове розыскной.[54] Однако при этом многие из них легко смирились с гораздо более серьезными изменениями орфографии в интернете и даже с воодушевлением использовали их на практике, то есть участвовали в масштабной игре с орфографией. Отторжение минимальных официальных изменений нормы и принятие более масштабных «неофициальных» (игровых) изменений весьма любопытно. Возможно, это объясняется нашей глубинной психологической потребностью в системе строгих и незыблемых правил (некоего идеала), которые можно и даже приятно нарушать на практике.

Привлекательность игр с орфографией имеет и более конкретное объяснение. Здесь я отчасти повторю то, что уже было сказано. Во-первых, протест. Не случайно же само явление зарождается в контркультуре, которая без протеста не существует, он заложен в ее определении. Но даже в рамках обычной культуры для обычного человека бывает соблазнительно преступить некоторые правила, тем более что так поступают окружающие. Во-вторых, выразительность. Ценность неправильной орфографии в том, что она придает слову дополнительную энергетику. Один мой знакомый объявил, что будет писать жи и ши только с буквой ы, — в частности потому, что «жызнь более энергична и жизненна, чем жизнь». И по-своему был прав. Так он и писал: жывот, ошыбка, машына. Однако, будучи грамотным человеком, периодически забывался и срывался на нормативное держишь и пишите (сознательно следить за окончаниями значительно труднее, чем за корнями, и здесь срабатывал автоматизм). Видимо, по этой же причине вариант пеши исчо оказался в языке падонков более каноническим, чем пеши исчо.

Всевозможные интернет-клише: аццкий сотона, аффтар жжот и убейсибяапстену, — безусловно, выразительны, они задерживают взгляд читателя, привлекают его к себе. Однако энергетика подобных написаний преходяща: они выразительны, пока мы осознаем их необычность и неправильность. По мере привыкания к ним и забывания «правильного прототипа» они становятся совершенно обычными, нейтральными написаниями, причем правила орфографии при этом утрачиваются.

С другой стороны, реакция общества на игры с орфографией неоднородна. Они оказались привлекательны лишь для части образованной публики. Другая же ее часть — как правило, люди, далекие от интернета — категорически их не приемлет и отказывается придавать им тот же культурный статус, что и безобидной, особенно на расстоянии века, зауми. Главный вопрос, впрочем, не в том, кто из них прав, поскольку обе реакции эмоциональны и вполне понятны. Гораздо важнее то, какие последствия для нас и нашей орфографии имеет внезапное распространение языка падонков.

Начну с хорошего. Говоря о хорошем, я обращаюсь, естественно, к тем, кто не любит орфографических игр. Как я уже говорил, мода на язык падонков оказалась краткой. Использование сегодня в тексте одного-двух искажений не означает ни неграмотности автора, ни его антиграмотностного настроя. Эти искажения скорее выполняют одну из основных функций любого жаргона — разграничение своих и чужих. Орфографическая ошибка означает «я свой, я посвященный» и, соответственно, отбраковывает чужаков, не принадлежащих к данному сообществу. Спад моды на язык падонков не следует считать концом экспериментов вообще, но все же это окончание одного из самых масштабных. Игры с языком не прекратятся, но это будут уже другие игры. Интернет вообще оказался очень хорошей средой для языковых и прочих игр, связанных с коммуникацией.

Плохие последствия тоже будут, а на самом деле — уже есть. Расхожее мнение состоит в том, что из-за интернета наша грамотность резко ухудшилась. Это так и не так. Интернет, на мой взгляд, не слишком снизил грамотность взрослых людей. Напротив, грамотность в широком смысле слова он даже повысил, поскольку привлек к письменному общению огромное количество людей, по существу, никогда и нигде, кроме школы, не писавших. Грамотность текстов в интернете, конечно, существенно ниже, чем грамотность текстов на бумаге (особенно, если речь идет о печатных текстах). Это понятно и закономерно. Во-первых, тексты в интернете вообще более естественны, то есть ближе к устной речи, и, соответственно, более безответственны, как и всякая устная речь. Во-вторых, когда мы говорим о текстах на бумаге, мы имеем в виду прежде всего газеты, журналы и книги. Эти тексты составляли основу чтения обычного человека, и именно эти тексты всегда были доступны массовому читателю, то есть существовали в публичном пространстве. Письмо, написанное от руки или напечатанное на машинке, предназначалось, как правило, одному адресату, а тираж книги мог достигать сотен тысяч экземпляров. Так вот, тексты в газетах, журналах и книгах — это не просто труд одного автора, но и труд корректоров и редакторов (забудем о цензорах), в основном как раз и направленный на искоренение орфографических, пунктуационных и других ошибок. Кстати, представьте себе, как хороша, как грамотна была бы наша речь, если к каждому гражданину приставить корректора и редактора для правки ударений, произношения и всего такого (о цензоре снова умолчим)! В разговорном интернете мы, напротив, почти всегда сталкиваемся с текстами, которых не коснулась рука корректора или редактора. Исключения, по-видимому, составляют блоги очень ответственных лиц, например, президентов.

Итак, сегодняшний средний текст в интернете, конечно же, менее грамотен, чем средний опубликованный текст в доинтернетную эпоху. Но это не потому, что неграмотности стало больше, а потому, что она стала заметней; ведь раньше люди либо просто ничего не писали (кроме сочинений в школе и объяснительных записок на работе), либо их тексты подвергались корректорской и редакторской правке.

И все-таки, возвращаясь к плохому… Проблема состоит в том, что дети эпохи интернета учатся читать и читают с экрана не меньше, а наверняка даже больше, чем с бумажного листа. Это означает, что у представителя поколения, выросшего в период моды на язык падонков, не сформирован единый графический облик слова и вариативность написания для него абсолютно естественна. Тем самым это поколение оказалось неграмотно в нашем понимании слова. Компенсировать эту неграмотность школа была не в состоянии — не потому что она плохая, а потому, что настоящая грамотность прививается не правилами, а приходит через чтение и писание. Такая неграмотность не смертельна, но читать повзрослевшие дети интернета будут все-таки медленнее, а письменное общение с ними будет для старших поколений не очень комфортно.

Меня как-то поразила позиция безусловно грамотного и вполне образованного человека по этому поводу, сформулированная на одном из форумов: дайте мне самовыражаться в интернете так, как я хочу, а вот моих детей в школе, господа лингвисты, извольте учить правильному языку и правильной орфографии. Этот человек, увы, не понимает одной простой вещи: то, что для него является игрой, для следующего поколения постепенно становится данностью, естественной языковой средой и отчасти превращается в норму. Язык осваивается не в школе и не под чутким руководством каких-то там лингвистов. Вполне возможно, что его сын впервые увидит слово аффтар именно в интернете и именно в таком виде. И это окажется его первым и основным языковым опытом, который не перечеркнешь школьной зубрежкой.

Игры с орфографией, придуманные в основном грамотными людьми, в конечном счете, уравняли грамотных и неграмотных, причем последние, говоря словами Дж. Оруэлла, стали даже как-то равнее. Когда я вижу в тексте ошибку, я далеко не всегда могу понять ее причину и оценить грамотность автора.

В моей переписке постоянно возникают любопытные ситуации, в которых стандартные реакции не вполне уместны. Например, по электронной почте я получаю письмо, в котором есть слова «извени меня». И я не могу понять, что передо мной: вопиющая неграмотность или шутка, использование интернет-жаргона. Соответственно, я не вполне понимаю, как я должен отвечать на это письмо. Скажем, поддержать шутку и ответить: «Не извеню». Или ответить совершенно категорично: «Не извиню». Неграмотный человек не обратит внимания на мои мучения, поскольку скорее всего не различает разные написания, а шутник может и обидеться. В любом случае я потрачу на размышления больше времени, чем хотел бы.

И здесь мы плавно переходим к главному следствию экспериментов с орфографией в раннюю пору развития разговорного интернета (а первые 10–15 лет, конечно же, следует считать ранней порой).

Исчез стыд. Стыд собственной неграмотности. Писать неграмотно сегодня не стыдно. Дискуссия по поводу текста Ваенги это хорошо демонстрирует. Если читатель в этом месте согласен со мной, то я предполагаю две очень разных эмоциональных реакции. Кто-то ужаснется, ведь что может быть хуже потери стыда, особенно если речь идет о неграмотности, то есть некультурности. Кто-то, напротив, оценит потерю стыда как своего рода благо, потому что иначе не вполне грамотные люди (а их среди нас подавляющее большинство) не смогли бы общаться в интернете естественным образом, а стыдились бы, стыдились и стыдились. Эксперименты с орфографией раскрепостили массы пишущих и, безусловно, помогли им избавиться от стыда.

А уж что лучше (или хуже): стыд без коммуникации или коммуникация без стыда, — каждый решает для себя сам.

Часть 2

О смайликах и других играх с формой

Просто смайлик!

Полностью сосредоточившись на падонках, я допустил большую ошибку. Влияние падонков на русский язык и коммуникацию в интернете, конечно, имело место, но все-таки оказалось не столь значительно, как хотелось бы деятелям самой контркультуры. Это была скорее мода, продержавшаяся, впрочем, довольно долго. У языка в интернете, который я упорно продолжаю называть олбанским, есть много особенностей, никак не связанных с контркультурой падонков. Некоторые из этих особенностей есть и в языке падонков, но не потому, что те их придумали, а потому, что заимствовали, так сказать, автоматически. В общем, забудем о падонках и начнем заново. Вот, например, одна из самых заметных особенностей языка интернета — это смайлики. Про них написано столько, что ничего нового не придумаешь, а остается лишь корректно пересказать предшественников.

В истории смайлика слились, по существу, две истории, которые, как мне кажется, имеет смысл различать. Первая — это история рисунка желтой рожицы, изображающего улыбку минимальными средствами: рот нарисован дугой. Вторая — это история появления печатного знака, созданного линейной комбинацией нескольких значков, имеющихся на клавиатуре компьютера. Внешне новый печатный знак напоминал улыбающееся человеческое лицо, правда расположенное горизонтально, а означал несерьезность высказывания, в конце которого он ставился. То есть это ни в коей мере не буква, а скорее особый пунктуационный знак с очень необычной функцией — преобразования значения высказывания.

Начну с первой истории. В американском городе Вустер, штат Массачусетс, родился и жил художник по имени Харви Росс Болл (Harvey Ross Ball). Работал он в области рекламы, и думаю, что сейчас мы бы скорее назвали его дизайнером. В 1963 году он получил заказ от страховой компании из Вустера, название которой проще не переводить на русский язык и даже не переписывать русскими буквами — State Mutual Life Assurance Company of Worcester.[55] Эта компания слилась с другой страховой компанией, что по неизвестным для нас причинам подорвало моральный дух ее сотрудников. Чтобы поднять моральный дух, Харви Болл придумал и за десять минут нарисовал желтую улыбающуюся рожицу. Собственно, это была даже не рожица, а желтый круг с двумя маленькими черными овалами — глазами — и дугой с поднятыми вверх концами — улыбающимся ртом. Желтую рожицу поместили на значки на булавке и на разные корпоративные предметы: постеры, таблички и т. д. За десять минут работы художник получил 45 долларов (по другим источникам, все-таки 240), но зато внес вклад в мировую культуру, хотя и массовую. Считается, что сверх 45 долларов он ничего не получил за свою идею, потому что никак не зарегистрировал свое авторство. Рисунок сразу стал популярным и активно использовался и в рекламных и в коммерческих целях. В Америке его популярность резко возросла в начале 1970-х годов, когда братья Бернард и Меррей Спейн (Bernard and Murray Spain) из Филадельфии добавили к нему слова Have a happy day («Счастливого дня!») и поместили рисунок с этим пожеланием на кружках, майках, наклейках и других товарах. Позднее пожелание слегка изменилось и стало звучать как Have а nice day («Приятного дня!»). Лишь в 1999 году Болл создал свою собственную компанию World Smile Corporation и организовал ежегодное празднование Всемирного дня улыбки, приходящееся на первую пятницу октября.

Иную жизнь улыбающаяся рожица прожила вне Америки. В октябре 1971 года француз Франклен Луфрени (Franklin Loufrani) зарегистрировал ее во Франции как торговую марку, дав ей имя smiley, что в переводе с английского означало «часто улыбающийся» или «улыбчивый». 1 января 1972 года желтая рожица появилась на страницах газеты France-Soir. Акция, или кампания, по борьбе с мрачностью, символом которой (акции, конечно) стал smiley, проходила под слоганом Prenez le temps de sourire («Найдите время улыбнуться»), а рожицей помечались, как теперь бы мы сказали, позитивные новости и статьи. Луфрени создал свою компанию The Smiley Licensing Corporation, Ltd. (позднее SmileyWorld) и зарегистрировал торговую марку smiley во многих странах (называются цифры от 80 до 100). Однако в США компании SmileyWorld сделать это не удалось, и в результате многолетнего судебного разбирательства, завершившегося в 2009 году, рожица была признана в США всеобщим достоянием.

Так что не из-за коммерческой выгоды, а, так сказать, из принципа ведутся бесконечные споры о предшественниках рожицы. Французы приводят в пример изображение на камне, который относится к неолиту и был найден в пещере в Ниме. Среди более близких и во времени и в пространстве предшественников Харви Болла называют в первую очередь нью-йоркскую радиостанцию WMCA, раздававшую в конце 1950-х годов в качестве призов фуфайки с изображением схематичной улыбающейся рожицы, правда, изображение улыбки несколько отличалось: она была кривая.

Точка, точка, запятая, или Рождение эмотикона

Все это, как нетрудно догадаться, поначалу не имело никакого отношения к интернету. И тут можно плавно перейти к другой истории. Только сначала надо честно признаться, что попытки «рисовать со смыслом» типографскими значками осуществлялись давно и определить, кто был первым, уже невозможно. Однако для интернета первое употребление рожицы, нарисованной с помощью знаков препинания, установлено или, по крайней мере, считается установленным. В любом случае речь идет о первом задокументированном употреблении рожиц в интернете. В 11.44 9 сентября 1982 года на одной из электронных досок объявлений (BBS)[56] в университете Карнеги-Меллон в Питсбурге специалист в области компьютерных наук Скотт Эллиотт Фалман (Scott Elliott Fahlman) поместил следующий текст:

I propose that the following character sequence for joke markers:

:-)

Read it sideways. Actually, it is probably more economical to mark things that are NOT jokes, given current trends. For this, use

:-(

[Предлагаю следующую последовательность знаков для обозначения шуток:

:-)

Читать следует наклонив голову набок. На самом деле, учитывая нынешние тенденции, экономнее было бы отмечать сообщения, которые НЕ ЯВЛЯЮТСЯ шутками. Для этого используйте

:-(]

Позднее на своей личной странице, расположенной на сайте университета, Скотт Фалман сознавался в том, что именно он является изобретателем смайликов в интернете. Впрочем, надо признать, что он сделал более аккуратное высказывание:

Yes, I am the inventor of the sideways «smiley face» (sometimes called an «emoticon») that is commonly used in E-mail, chat, and newsgroup posts. Or at least I'm one of the inventors.

[Да, это я изобрел лежащее на боку «улыбающееся лицо» (иногда называемое «эмотиконом»), которое обычно используют в электронных письмах, чатах и новостных сообщениях. По крайней мере, я один из его изобретателей.]

Интересно отметить, что Фалман, конечно же, не сохранил свою запись. Чтобы найти ее и предъявить в качестве доказательства авторства Фалмана, потребовалось довольно трудоемкое исследование, которое спонсировала компания «Майкрософт», а возглавил сотрудник компании Майк Джоунс (Mike Jones). Об успешно завершенном поиске Джоунс сообщил в сентябре 2002 года.

Вслед за или вместе со Скоттом Фалманом я хотел бы порассуждать и о самих смайликах, и об их роли в коммуникации. «Вместе» означает в данном случае, что я обращусь к его сообщению 1982 года и к его тексту на персональной странице, названному Smiley Lore :-), то есть «Знания о смайликах :-)». Разговор пойдет об очень важных, но очень разных вещах.

Первое замечание касается характера коммуникации. Фалман утверждает, что уже на ранней стадии — подумать только, 1982 год (в СССР еще нет интернета) — коммуникация в интернете носила в основном шутливый, или иронический, характер. Более того, по крайней мере, мне так кажется, его сообщение тоже слегка иронично. И у нас нет оснований ему не верить. Обсуждая язык падонков, мы видели, что интернет в его начальной стадии, растянувшейся на несколько десятилетий, был своего рода полигоном для эксперимента над языком и коммуникацией. Эксперимент проводился с помощью игры и непрекращающейся шутки.

Во-вторых, вопрос о приоритете. Фалман признает, что, возможно, он не был первым. Он утверждает, что он самостоятельно и независимо придумал улыбающуюся рожицу, положенную набок и состоящую из последовательности знаков клавиатуры (двоеточие, дефис, закрывающая скобка), и приписал ей значение шутки. Он допускает, что нечто подобное уже могли использовать ранее другие люди, например безвестные операторы телетайпа или кто-то в частной переписке. Операторов телетайпа и других лиц неоднократно выдвигали комментаторы истории смайликов в интернете в качестве предшественников Фалмана. Сам Фалман тоже цитирует Владимира Набокова, предложившего сходную идею (об этом чуть позже). Принципиально другое: Фалман полагает, что именно его сообщение стало той исходной точкой, откуда началось массовое распространение рожиц в интернете. И это, конечно, чрезвычайно важно.

Теперь вернемся к Владимиру Набокову, которого цитирует не только Фалман, но и многочисленные источники в интернете. Незадолго до своего семидесятилетия Владимир Набоков дает интервью американскому журналисту Олдену Уитмену (Alden Whitman), часть из которого публикуется в The New York Times в апреле 1969 года.

How do you rank yourself among writers (living) and of the immediate past?

I often thinkthere should exist a special typographical sign for a smile — some sort of concave mark, a supine round bracket, which I would now like to trace in reply to your question.

[Какое место вы отводите себе среди писателей (ныне здравствующих) и недавнего прошлого?

Я часто думаю, что должен существовать специальный типографский знак для улыбки — нечто вроде вогнутого значка, опрокинутой круглой скобки, который я и хотел бы предложить в качестве ответа на ваш вопрос.]

Интересно, что именно такой знак изобрел американский писатель Амброз Бирс (Ambrose Bierce). В 1887 году он написал эссе For Brevity and Clarity («За краткость и ясность»), в котором в характерном для него парадоксальном стиле предложил обогатить пунктуацию. Обогащение заключалось во введении знака хихикания (snigger point), или смеха (note of cachinnation), выглядевшего как опрокинутая скобка, что похоже на улыбку. Бирс предложил добавлять его после полной остановки речи к каждому шутливому и ироническому высказыванию или же без остановки после шутливой или иронической части в остальном серьезного предложения и привел такие примеры:

Mr. Edward Bok is the noblest work of God ).

[Мистер Эдуард Бок — благороднейшее творение Господа )]

Или

Our respected and esteemed ) contemporary, Mr. Slyvester Vierick, whom for his virtues we revere and for his success envy ), is going to the devil as fast as his two heels can carry him.

[Наш почтенный и глубокоуважаемый ) современник, мистер Сливестр Вайерик, перед чьими добродетелями мы преклоняемся, а успехам — завидуем ), отправляется к дьяволу так быстро, как только может.]

После всего этого: Амброза Бирса, Владимира Набокова, безвестных телетайпистов и других людей, вспоминавших, что они использовали подобные значки раньше Фалмана, — я могу сказать лишь следующее. Скорее всего, изобретателя знака рожицы в интернете не существует, а эта идея была истинно народной, то есть приходила в голову разным людям на заре интернета независимо друг от друга и, что важно, продолжала традицию подобного рисования на пишущей машинке, а возможно, и в рукописных текстах. Добавлю, что я не очень верю и в то, что фалмановская рожица стала единственным источником рожиц в интернете, скорее всего, мы имеем дело со многими источниками. Это, впрочем, не означает, что Скотт Фалман не заслужил формального приоритета. Ведь одно дело — предположения и вера, а другое — установленный и задокументированный факт, ставший к тому же общеизвестным, подтверждающий приоритет Фалмана.

Теперь, и это в-третьих, я хочу обратить внимание и на то, как эти рожицы называются. В 1982 году Фалман, сделав историческую запись, не использует для них никакого термина, но позднее за ними закрепляются слова smiley face и smiley, то есть улыбающееся (улыбчивое) лицо или улыбчивый. Фалман сам использует эти слова. Как уже сказано, на своей персональной странице он признается: I am the inventor of the sideways «smiley face» [я изобрел лежащее на боку «улыбающееся лицо»] и помещает текст под названием Smiley Lore :-). Педант конечно же углядит здесь неправильность. Ведь даже вторая рожица, предложенная Фалманом, уже не улыбалась. Ее рот передавался скобкой открывающей — (, то есть, если смотреть слева направо, она не смеялась, а грустила. Такой рожице название smiley как-то не подходит, тем не менее именно оно прижилось как родовое для разных выражений лица. Эти названия к тому же связали рожицы, составленные из знаков клавиатуры, с желтыми рожицами, которые придумал Харви Болл и которые к тому времени уже были знамениты, но вне интернета. По-видимому, несколько позднее был придуман и более корректный термин emoticon. Электронный словарь Вебстер (Merriam-Webster) отмечает, что первое употребление этого слова зафиксировано в 1987 году. Это так называемое слово-чемодан[57] (от англ. portmanteau-word), составленное из двух других английских слов emotion [чувство, эмоция] и icon [значок], автор его, к сожалению, неизвестен. Напомню, что несколько слов-чемоданов на страницах этой книги уже появлялись, например, русское кащрит (Кащенко + иврит) или английское Caturday (cat + Saturday).

Интересно и то, как называются эти рожицы по-русски. Самым главным и частотным стало заимствование из английского — смайлик. По-видимому, в русском языке оно сразу появилось с уменьшительным суффиксом. И для этого были, по крайней мере, две причины: семантическая и фонетическая. Этот рисунок естественнее называть уменьшительным словом, например, я все время называл его рожицей, но никак не рожей. Кроме того, по-английски слово заканчивается на гласный, то есть по-русски оно должно было стать неизменяемым существительным — смайли, что подчеркивало бы его чужеродность. Уменьшительный суффикс — ик сразу осваивает, одомашнивает это слово. Значительно реже, но все же используется и слово смайл, образованное теперь уже отбрасыванием суффикса. Наиболее вероятной выглядит такая последовательность появления этих слов: смайли, почти сразу смайлик, потом смайл. А по частотности и важности порядок будет иным: смайлик, реже смайл и очень редко смайли. Можно даже сказать, что последнего слова в русском языке нет. Термин эмотикон вполне законен, хотя встречается и не часто, обычно в научной речи или в речи с претензией на научность, то есть это действительно термин, а не просто слово. Были и попытки перевода английского слова на русский. Но слово лыбик (от просторечного глагола лыбиться, имеющего тот же корень, что и улыбка) так и не прижилось, хотя в 2010 году отметилось в списке претендентов на слово года.

От иконического знака к рисунку, от ASCII — к колобкам

Вот и наступило «в-четвертых», только уже в новой главе. Пришло время поговорить о форме и значении смайликов, многие из которых даже и не думают улыбаться. Но сначала вернемся в 19 сентября 1982 года. Вначале все было просто и красиво. Фалман предлагает эмотикон «улыбку», который означает, что соответствующее высказывание надо понимать как шутку, то есть не буквально, а некоторым образом преобразовав его смысл, например, на противоположный. Это, собственно, и есть прием, называемый иронией. Затем он остроумно замечает, что, поскольку шуток в обычной электронной коммуникации больше, чем серьезных высказываний, экономичнее помечать малочисленные не-шутки, и предлагает для этого эмотикон «грусти». Сразу надо заметить некоторое рассогласование формы и содержания этого знака. Внешне это грусть, а содержательно этот эмотикон нейтрален, он обозначает лишь отсутствие шутки, то есть буквальное понимание высказывания. Понятно, что такой эмотикон не должен был бы прижиться. Все-таки нейтральных высказываний в коммуникации в целом больше, чем шуток, а норму из той же экономии никак не обозначают. Тем не менее грустный смайлик существует, точнее существует его форма :-(, но обозначает он именно печальное, хмурое настроение пишущего. По-английски он называется frowning smiley («хмурый смайлик»). Помимо него существует еще огромное количество смайликов, различающихся по форме, содержанию и функции.

Уже в ответ на сообщение Фалмана его коллеги начали придумывать новые смайлики, и этот процесс продолжается до наших дней. Перечислять их бессмысленно, потому что многие никогда не используются, и вообще речь уже идет не о коммуникации, а об искусстве рисования. Но рассказать о некоторых принципах необходимо. Сначала о форме. Исходный тип — это те эмотиконы, которые составлены из символов клавиатуры. Самый базовый эмотикон — это улыбка, но у нее есть два равнозначных способа выражения — с носом или без носа. Иначе говоря, смайлики :-) и :) являются полными синонимами, и вы вправе выбрать любой из них. Кстати, это же касается и «грустного смайлика», который также может использоваться и без носа, то есть без тире. Из-за частоты их употребления у этих смайликов появился и совсем сокращенный вариант: одна скобка, открывающая или закрывающая. Таких скобок часто ставится несколько, что служит не только как указание на интенсивность эмоции (об этом чуть ниже), но и как показатель неслучайности скобки :))) или (((((. Такой сокращенный вариант смайлика иногда, например в Луркоморье, называют недосмайлом.

Главное свойство эмотикона состоит в том, что по рисунку можно догадаться о его значении.[58] Например, эмотикон :-), или :) действительно похож на улыбающееся лицо, положенное набок, ведь двоеточие похоже на глаза, скобка — на рот, а тире — на нос, хотя, как уже сказано, можно обойтись и без тире, все равно будет похоже. Конечно, сходство — вещь условная, и фантазия создателя смайлика может быть не всегда понятна его читателю. Но все-таки изобразительные возможности знаков, расположенных на клавиатуре, очень велики, и в любом случае они больше, чем кажется человеку, который этим никогда не занимался. Вот только несколько примеров, как можно изобразить человеческий рот (напомню: на лице, положенном набок):

), (, {, }, 0, /, V #, О, Р…

Для тех, кто не догадался сам, поясню, что # — это оскаленный рот, Р — это рот с высунутым языком, а {) — рот с усами.

Уже здесь можно окончательно осознать, что количество смайликов огромно, потому что фантазия не знает границ, но при этом количество популярных и общеизвестных смайликов, напротив, невелико. Это именно две прототипических улыбки с несколькими вариантами. Глаза обозначаются как: или; (подмигивание), нос как —, но может отсутствовать, рот как ), / (кривая улыбка, ухмылка) и (. Рот может повторяться сколько угодно раз, что усиливает эмоцию. Естественно, что большой разницы между улыбкой с двадцатью одним ртом или двадцатью шестью нет, важно, что ртов очень много. Вот мы и имеем разнообразные улыбки:[59]

:), -/, -(, )))))))))…

Смайлики, как правило, ставятся в конце фразы, но в принципе могут влезать и в середину, подчеркивая предшествующее слово или словосочетание, а могут просто заменять собой целое сообщение.

Развитие и размножение эмотиконов шло и в отношении формы, и в отношении содержания, то есть смысла. Хотя разорвать форму и содержание трудно, но сосредоточусь сначала на первом. Здесь можно говорить о двух направлениях развития, которые иногда называются текстовыми и графическими смайликами. Текстовые появились в интернете раньше, и именно их изобрел Фалман, поэтому и начну я с них. Этот путь представляют различные эксперименты с символами клавиатуры. Классическими смайликами считаются рожицы, которые составлены из значков клавиатуры и положены набок. Мы как бы читаем их слева направо — от глаз ко рту. Но среди самых ранних примеров встречаются и вертикальные рожицы или, по крайней мере, их части.

Вот, например, улыбка анфас:

\_/

Сразу же стали встречаться и смайлики, положенные на другой бок:

)-: «грустный» или (-: «улыбающийся».

Это были эксперименты исключительно с формой, потому что никаких изменений значения при этом не происходило. Эти вариации не стали слишком популярными, если не считать особого японского стиля, называемого также азиатским или восточным. Для японского стиля нормой является как раз вертикальное прочтение — сверху вниз. Соответственно, для рта чаще всего используется нижнее подчеркивание _ (возможны, но редки другие обозначения: точка, крестик, кружок). Нос в японском стиле отсутствует, а разнообразие смайликов достигается за счет глаз. Стандартными и потому нейтральными считаются значки Λ Λ, но возможны и * *, о о, О о, % %, @ @ и многое другое. Скобки же служат для указания границ лица.

Таким образом, самый главный эмотикон со значением «улыбка» в восточном стиле выглядит так:

(^_^)

А, скажем, более изысканный смайлик (о_о) означает удивление, а вот такой (V_V) — грусть.

Дальнейшее развитие формы привело к тому, что с помощью значков клавиатуры стали изображать не только лицо, но и существа и предметы. Вот несколько ярких примеров:

:_) — боксер, о чем свидетельствует сломанный нос;

(>о>-< — парашютист;

3(:-| — викинг;

:-)К= — галстук;

>:-о — антилопа;

:@) — свинья;

~~>-<:Е — крокодил

и многое другое.

Один из популярных смайликов <3 соответствует «сердцу», но часто используется как глагол «любить».

Естественно, что среди рисунков важное место занимали неприличные, так что их иногда даже выделяют как отдельный вид. Не все из них можно привести здесь, но надо сказать, что наибольшую популярность приобрели различные изображения человеческого зада, которые все-таки я рискну процитировать:

(_!_) — это самое нейтральное, а вот, например, с геморроем — (_*_)

Очевидно, что для подобных изображений не вполне уместно не только слово смайлик, но и даже эмотикон, потому что изображения галстука или свиньи не передают никакой эмоции, а всего лишь являются рисунком-знаком, с помощью которого можно заменить соответствующее слово. С точки зрения функции, такие рисунки можно называть пиктограммами или иероглифами, но об этом несколько позже. Тем не менее и к ним всё же традиционно применяются термины смайлик и эмотикон. Причем в этом случае принято говорить о смысловых смайликах.

При таком развитии формы главным становится не знаковый характер эмотикона, а сам процесс остроумного изображения людей, животных и вещей, то есть рисование. И в этом смысле процесс приближается к тому, что принято называть ASCII-графикой[60] (перевод английского ASCII art). Здесь придется сделать небольшой экскурс в различные системы кодирования.

ASCII — это аббревиатура от American Standard Code for Information Interchange, то есть стандартный американский код обмена информацией. ASCII — это код для представления символов английской клавиатуры (латинских букв и других значков) в виде чисел, каждой букве сопоставлено число от 0 до 127. Это позволяет передавать информацию с компьютера на компьютер и в различных сетях. Таким образом, если отбросить технические детали, для обычного человека ASCII-символ — это то же самое, что символ, нарисованный на стандартной английской клавиатуре. Существуют и различные расширения ASCII, которые, в частности, позволяют учесть и иные национальные алфавиты. Существуют и другие стандарты кодирования, позволяющие закодировать значительно большее количество символов. На сегодня одним из главных стандартов является «юникод» (Unicode). В новых версиях юникода смайлики закодированы как цельные рожицы, и среди них две основные:

Возвращаясь к ASCII-графике, можно сказать, что это вид изобразительного искусства, использующий очень скупые изобразительные средства, а именно ASCII-символы, то есть значки на клавиатуре. Впрочем, можно говорить не только об английской клавиатуре, но и о других национальных наборах значков. Выше я говорил о подобных рисунках, которые по инерции называют смайликами или эмотиконами. Для них действовало еще более жесткое ограничение, поскольку все символы располагались на одной строке. Для ASCII-графики это ограничение не действует.

Вот пример простейшего рисунка, изображающего кошечку и взятого из английской Википедии:

Понятно, что здесь уже нет ни иероглифов, ни пиктограмм, и речь идет не о рисунках-знаках, а просто о рисунках.

Читатель уже наверняка забыл, что я пока говорил лишь о первом направлении развития формы, то есть о текстовых смайликах. Оно заключалось в использовании исключительно ASCII-символов, то есть значков, расположенных на клавиатуре, в строгом смысле — на стандартной английской, в нестрогом — на различных национальных. Само же развитие заключалось во все более изощренном рисовании, которое в своем крайнем пределе приходило к изобразительному искусству. Однако далеко не все пользователи интернета являются художниками или графиками, и для нетворческих масс был создан особый продукт — настоящие рожицы. Две белые, входящие в набор символов юникода, уже были продемонстрированы, но речь идет не столько о них, сколько об огромном количестве цветных рожиц, называемых графическими смайликами. Это и есть второе направление развития формы смайликов. Итак, далее речь пойдет о графических смайликах, фамильярно называемых также колобками. Вот они:

Чтобы противопоставить графические смайлики эмотиконам первого типа (нарисованным с помощью значков клавиатуры), те первоначальные стали называть текстовыми. Графические смайлики, или колобки, тоже развивались чрезвычайно активно. Первых колобков было совсем немного, они соответствовали базовому набору текстовых смайликов и служили для того, чтобы заменять их автоматически в различных системах коммуникации: на интернет-форумах, а также в ICQ и других средствах обмена мгновенными сообщениями. Зрительно они напоминали смайлик, придуманный и нарисованный Харви Боллом на бумаге, то есть являлись его родными братьями. Это были желтые кружочки с глазами-точками и ртом-скобкой:

Так образ, придуманный вне интернета, слился с поначалу примитивными рисунками, возникшими в интернете, а имя смайлик стало родовым для всех них.

А дальше начался художественный и технический прогресс. Рожицы прорисовывались все более подробно, появились настоящие глаза и настоящий рот. Рядом с желтыми появились красные, зеленые и прочие рожицы. У рожиц появились руки, очки, шляпы, рожки… И наконец, пришла анимация. Рожицы задвигались, загримасничали. В общем, все шло по накатанной колее (как и в случае с текстовыми смайликами). Потом появились смайлики-животные, смайлики-автомобильчики, смайлики-самолетики, смайлики-кораблики и т. д. Изобразительный прогресс с использованием компьютерных технологий неостановим. Однако оказалось, что он несовместим или плохо совместим с коммуникативными целями.[61] И теперь попробую оторваться от формы и поговорить о значении.

Смайлик — знак препинания или чувства?

Повторю только одну важную вещь. Смайликов много. Для множества смайликов существует также множество словарей, особенно их много для графических смайликов. Однако нет и не может быть полного и окончательного словаря. По одной простой причине — смайлики постоянно придумываются, но при этом далеко не все из придуманных используются в реальной коммуникации. Точнее, наоборот, большинство как раз не используются. Словари смайликов на самом деле не словари, а скорее магазины смешных игрушек, где вы можете посмотреть на них, взять или купить, но совершенно не обязательно с ними что-то делать.

Оказалось, что массовое коммуникативное использование затрагивает только очень небольшое количество смайликов. И безусловным лидером среди них оказался смайлик-улыбка, тот самый первый, самый простой и самый важный. Нам для общения не нужно много смайликов, достаточно двух-трех, ну максимум десятка. Более того, если я помещу в мой текст какую-нибудь зеленую рожу, например из набора, предлагаемого в чате Скайпа, то едва ли мой собеседник поймет, что я имею в виду. Да я и сам не пойму, если не прочту подсказку Скайпа, в которой написано envy по-английски и завидую по-русски. Массово будут использоваться только простые, сами по себе понятные и малочисленные системы смайликов, а изощренные, многочисленные и малопонятные — вряд ли. Конечно, есть фанаты, которые с увлечением выучивают некоторую систему и регулярно пользуются ею, но это всегда ограниченная группа людей и только одна из систем смайликов. Иначе говоря, общего для всех и универсального набора смайликов не существует.

Более того, любители графических смайликов часто используют их «ради красоты», то есть ради их эстетической ценности. Так, влюбленный юноша с удовольствием вставляет в свое письмо сердечки, букеты цветов и всевозможные рожицы, вероятно полагая, что тем самым наиболее полно выражает свои чувства к любимой. Но все же это не имеет прямого отношения к коммуникации, хотя и характеризует определенным образом пишущего человека, который наполняет свой текст многочисленными смайликами.

Почему же бесспорным фаворитом среди смайликов стала простейшая улыбка? Ответ прост: благодаря своей коммуникативной функции. И сложен: эта коммуникативная функция неоднородна и распределена по разным сферам, аналоги смайлика можно найти и в пунктуации, и в интонации, и в мимике.

Начну с традиционной письменной речи и пунктуации. Здесь аналогом, хотя и не полным, служит восклицательный знак. Любитель смайликов может с легкостью заменить привычное Ура!!!! на Ура :-))))). Однако, например, во фразе Петька — подлец! вставить смайлик-улыбку вместо восклицательного знака не получится.

Почему? Причину легко понять, перейдя к устной речи. Из предыдущего абзаца вытекает, что смайлик отчасти соответствует восклицательной интонации. Правда, уже ясно, что он не равен любой восклицательной интонации. Вот еще один пример. В однословной фразе Караул восклицание, как правило, присутствует: Караул![62] Соответственно, восклицательный знак вполне уместен и даже необходим. А смайлик-улыбка сюда не подходит.

Смайлик-улыбка функционально похож не на всякий восклицательный знак, а только на тот, который передает восклицательную и радостную интонацию. Так и хочется придумать еще один восклицательный знак со слегка опущенной палочкой, чтобы он соответствовал грустному смайлику, и именно его использовать в нерадостных восклицаниях :~|

Точно так же нельзя автоматически делать и обратную замену, то есть менять смайлик-улыбку на восклицательный знак. Ведь восклицательный знак обозначает исключительно восклицательную интонацию, а смайлик может значить многое другое. Факторы, которые вызывают употребление смайлика-улыбки и не обязательно связаны с восклицанием и восклицательным знаком, следует искать в том, что лингвисты загадочно называют паралингвистикой. На самом деле речь идет об очень важных и понятных вещах, которые сопровождают устную речь: о жестах, мимике и позах. Тут сразу напрашивается сравнение нашего смайлика с обычной улыбкой, не зря же он ее и изображает.

У настоящей улыбки, конечно, тоже множество разных коммуникативных функций. Она может взаимодействовать и с интонацией, и с громкостью, и с какими-то другими параметрами устной речи. Кроме того, улыбки бывают очень разные: веселая, бесшабашная, ироническая, смущенная, застенчивая… И наш главный смайлик :-) может соответствовать всем этим улыбкам. Это, в частности, объясняет то, что уже сказано: смущенная улыбка плохо сочетается с восклицательной интонацией. Соответственно, в этом случае :-) и не равен восклицательному знаку.

Кстати, как и улыбка, он может не только сопровождать высказывание, но и заменять его. Это обычно случается в диалоге в качестве ответной реплики:

Пошли сегодня в кино.

:))

В данном случае смайлик употреблен без слов и, по-видимому, выражает положительную реакцию, согласие (Да или Хорошо), но в придачу к ней еще и определенную эмоцию — радость. Здесь уместно вспомнить и Владимира Набокова, который в интервью предложил использовать знак-улыбку в качестве ответа на вопрос интервьюера. Правда, у Набокова в том конкретном случае значение улыбки было более ироничным, а знак использовался скорее как уход от вербального ответа.

Итак, часто смайлик-улыбка передает бодрое, хорошее настроение, оптимизм и позитивность вообще:

Сегодня проснулся в отличном настроении. Хочется сделать что-нибудь хорошее :)))))

Кроме того, он может передавать позитивную реакцию на слова собеседника, как в диалоге о кино, или на свои собственные слова.

Заболела, не пойду на работу, буду целый день валяться в постели и читать :))))))

Кстати, отличить последнее от просто хорошего настроения довольно трудно. Обычно хорошее настроение все-таки коррелирует с написанным текстом. Однако это не всегда так. Например, в Живом журнале можно не только написать в блог текст, но и приписать текущее, то есть сопутствующее, настроение, сам текст может быть при этом вполне нейтрален, однако в целом вместе с настроением получаются разные тексты. При этом смайлик может взаимодействовать со смыслом, а может быть вполне независим: