На стыке времён

      - Но почему вы терпите его?

      - Он прав. Людям требуется кто-то, кто бы ими командовал, иначе община превращается в стадо. Кроме того, он умеет делать так, что на наших охотников не случается нападений даже когда они идут с завязанными глазами.

      - Недавно погиб ваш охотник.

      - Он говорит, что охотник пошел против него, за что и поплатился.

      Страх и уныние царили в деревне. Хотя совсем недавно они лихо отплясывали на празднике мены. У женщин еще не успело родиться по двое детей, как все поменялось. А ведь эта деревня была самой крупной из всех, которые были на этой планете. Селение уже давно и по праву претендовало на звание центральной и по своему расположению и по величине. Но главной пока считалась деревня Круза, так как ее основателями считались сами великие Отцы.

      Это же селение было заложено намного позже, когда места у подножия горы стало катастрофически не хватать. Построенное по тому же принципу, что и первое, вокруг большого родника, но просто в лесу, обнесенное сплошным частоколом и покрытое решеткой, оно не имело строго ограниченной уступом горы территории, как первое. Прирастая от поколения к поколению, оно стало раза в четыре больше своей прародительницы, но вот только не счастливее.

      У родника под присмотром бабушек плескались дети. Но даже над этой непосредственностью витала все та же темная и тягучая тоска.

      - Так вот ты где, - громогласный голос Ягло разрушил и до того хрупкую идиллию. - А я думаю, куда это он запропастился? Прикидываешь, как прирезать себе еще один лакомый кусочек?

      Местный глава уже переоделся в свежую, теперь уже красного цвета одежду, и, как подобает каждому охотнику, выходящему за пределы дома, был вооружен копьем и небольшим луком. Подобное позерство человека, который вряд ли сможет нормально воспользоваться и тем и другим, рассмешило Круза.

      - Не меряй всех по себе, - презрительно процедил он. - Ну какой из тебя вождь? Ты слишком обрюзг, чтобы хоть в чем-то состязаться с теми, кого ты так презираешь.

      - Хочешь пари? Ты, видимо, совсем забыл, что с возрастом зрение становится острее.

      - Только не у тебя.

      - Почему ты считаешь, что только тебе приходится ежедневно доказывать, что ты имеешь право вождя? Изредка мои подчиненные требуют и от меня похожей услуги. Видишь то дерево с отломанным суком? - Ягло указал в сторону. Метрах в тридцати от них действительно росло такое дерево. - Вот тебе мишень. Рискни первым.

      - Может быть, на копьях?

      - Вот ты уже и отказываешься от своих слов.

      - Почему же.

      Круз аккуратно положил стрелу на тетиву. Немного поводил руками, пытаясь поймать состояние, оценил ветер и решительно натянул лук. Не более пяти ударов сердца и стрела ушла в цель. Выстрел был хорош. Наконечник вонзился всего на пару сантиметров левее центра обломленного сука.

      - Неплохо, - захохотал соперник. - На охоте, правда, надо стрелять немного быстрее и точнее.

      Ягло одним слитным движением достал лук, стрелу, тут же натянул и, практически не целясь, выстрелил. Что-то знакомое показалось в стреле, но она улетела раньше, чем Круз успел ее как следует рассмотреть. Несмотря на быстроту действий, этот выстрел был намного точнее. Стрела поразила точно центр мишени.

      - Вот так, - Ягло опустил лук. - Так что свои претензии ты можешь засунуть обратно себе в глотку.

      - А вот наконечники ты как следует так и не научился делать, - Круз вытащил из дерева стрелу соперника и продемонстрировал тому выщербленный на одной грани камень.

      - Это мой фирменный знак. Еще с детства, когда было слишком много желающих оспаривать мои выстрелы, - Ягло продемонстрировал свой колчан. Подобный дефект имели все стрелы. - Таких ни у кого нет.

      - У меня есть, - мрачно заметил Круз. - Я тут случайно из спины одного охотника вынул. Там, на нашей стороне леса. Пару дней назад, - и он продемонстрировал обломок. - Не знаешь, чья рука выпустила эту стрелу? Ты рассказывал, что еще один твой соперник как нельзя кстати утонул. В этом ему тоже помог ты?

      Ягло осекся. Было хорошо видно, как забегали его глазки. Но все продолжалось лишь мгновение. Его голос вновь стал заносчивым и надменным.

      - Нет. Там меня даже не было. Но именно этот случай и натолкнул на мысль. Неплохо, правда?

      - Еще я там нашел вот это, это тоже твое? - на ладони Круза лежало несколько белых камушков. - Я думаю, что эти камушки имеют прямое отношение к взбесившимся мурвокам.

      - И тут ты как всегда прав. Я же всегда говорил: сила человека не в руках, а в голове, - Ягло опустил руку в пончо и резко выдернул ее вверх. Сверкнул нож Отцов.

      - В руках тоже, - тихо ответил Круз, молниеносным движением воткнувший острый как бритва скребок в шею противника.

      Ягло как подкошенный упал к ногам своего победителя. Круз наклонился и вытер окровавленную руку о его одежду. "Как хорошо, что он в красном. Не так заметно", - почему-то пролетело в спутавшихся мыслях.

      Первой у трупа своего бывшего вождя оказалась все та же белесая старуха.

      - Большие Братья все-таки услышали мою молитву, - она в безумии скакала рядом. - Я дожила до этого часа. Будь ты проклят! Это тебе за моих сыновей.

      Прошло совсем немного времени, вокруг собралась почти вся деревня. Круз поднял руку, призывая к тишине.

      - Вам нужен новый вождь, и он должен решить, какое наказание должен понести я, - громко и решительно сказал он.

      Наступившая тишина потрясала. Казалось, даже деревья и трава перестали издавать свой обычный шорох. Время шло, и вот, откуда-то с дальних рядов послышались первые робкие голоса. Они говорили какое-то имя, это имя подхватывалось стоявшими рядом, и вот уже общее громогласное скандирование неслось по всей массе.

      - Изериль, Изериль.

      - Что делать? - тихо спросил Круза один из стоявших рядом охотников. - Изериль женщина, она не может быть вождем. Такого не бывало со времен Отцов.

      - Она человек, а Отцы говорили: "Все когда-то случается в первый раз". Пусть будет Изериль, - Круз подал старухе наконечник стрелы. - Это из тела твоего сына.

      Женщина осторожно взяла бесценную реликвию. Ее глаза наполнились слезами, но она быстро взяла себя в руки.

      - Скоро праздник мены. Мы будем у вас через семь дней.

      - Я буду ждать, - Круз в бессилии сел на траву рядом с человеком, которого он только что убил. Его мутило. Да, все когда-нибудь случается в первый раз.

  Глава 10

      Когда Григорий проснулся, солнце было в самом разгаре. Его привычку проспать все утро и встать только к обеду так не смогли победить ни более длинные сутки, а, стало быть, и более длительная ночь, ни он сам, день ото дня обещавший себе подняться вместе со всеми, и постоянно не выполнявший свои же собственные обещания. И единственное, что он мог сказать в свое оправдание, был возраст. Григорий уже давно приблизился именно к тому возрасту, когда говорят, что ночью не занимался ничем, а на утро вид такой, будто всю ночь шалопайничал. Хотя, надо отдать должное, ему все же приходилось каждый вечер кое-чем заниматься. И это пока еще ему удавалось, что и было предметом его особой гордости.

      Но на этот раз он проснулся несколько раньше, чем обычно, что ощущалось по сильнейшему желанию повернуться на другой бок и поспать еще немного. Григорий, не понимая, что разбудило его так рано, лежал с открытыми глазами до тех пор, пока, наконец, до его сознания не дошел трезвон, доносившийся с улицы. Нет, гомон всегда сопровождал деревню днем и ничуть не мешал Григорию, но то, что творилось на улице сейчас, трудно подходило под это определение. Снаружи неслась невообразимая какофония всевозможных звуков. Начиная от привычного щебета малышни и молодых девчонок, кончая басовитым звероподобным рычанием, слишком издалека напоминающим толи пение, толи стоны какого-то недобитого существа. Очень нескладно, очень громко и вызывающе.

      Спать далее стало невозможно. Кроме того, желание узнать, по какому такому поводу творится вся эта неразбериха, в конце концов взяла верх, и Григорий, решительно откинув одеяло, встал, наскоро позавтракал оставленным возле кровати салатом и, привычно поплескав на себя водой из кадки, вышел во двор.

      Все пространство между домами было заполнено гуляющими людьми. Обычно полупустые улочки, когда все разошлись по делам, теперь были заполнены на все сто, а то и двести процентов, а среди знакомых попадались лица, которые Григорий уж точно не встречал здесь раньше.

      Одежда гуляющих. Вернее, ее отсутствие. Или все-таки присутствие с отсутствием одновременно. На многих вместо обычного пончо висели зеленые гирлянды из трав. Этакие большущие венки, прикрывающие тело почти полностью, но при движении развивающиеся и оголявшие именно те места, которые одежда и призвана в первую очередь скрывать. И не только у женщин. Мужчины также были не прочь щегольнуть подобными нарядами.

      Некоторые приладили себе за спину гигантские листья, символизировавшие крылья. А прически... Чего тут только не было. От ядерного взрыва, поддерживаемого на голове пучком сухих веток, до завязанных в узел бород.

      "Какой-то праздник, - Григорий, стараясь как можно менее привлекать к себе внимание, пошел вдоль деревни. - Нужно найти старика Фурию или, на худой конец, Ценну", - понимая, что это еще одна из неведомых сторон жизни местных аборигенов, и боясь нелепым поведением что-либо испортить, Невелин решил для начала найти человека, который не стал бы хулить его за каждое неправедно вырвавшееся слово.

      - Эй, человек со звезды, иди к нам! - закричала какая-то девица и ее тут же подхватили другие. Пройти незамеченным или, по крайней мере, не окликнутым было невозможно.

      - Иди к нам!

      - К нам!

      Растерянно улыбаясь всем, Григорий знаком показал, что ему очень надо, но он обязательно вернется, как только это выполнит.

      А кругом просто бесились. Потому что трудно подобрать этому действу более подходящее название. С уханьем долбили палками по чурбакам, завывали раскрученные трещотки, где-то в толпе гудела труба.

      К Григорию подбежала Неяда. Запыхавшаяся, с копной волос, изображавших водопад, и удерживавших форму с помощью хитроумного каркаса, и, конечно же, в венках, только значительно более прозрачных, чем у подружек. Лоб обтягивало подобие красной ленточки, ну а за спиной крылья, сразу четыре штуки.

      - Потанцуешь со мной?

      - А что происходит?

      - Это - праздник мены. Вот теперь-то ты отдохнешь от своей Неяды.

      - Я немного не в теме... Мне бы Фурия.

      - Это туда, - девушка показала в сторону женской половины. - Они все там. Только они что-то решают.

      - А ну-ка, иди сюда, ты уже и так надоела нашему гостю, - парень из толпы совершенно бесцеремонно схватил Неяду и поволок в центр одного из хороводов. Девушка засмеялась и охотно последовала за ним.

      На входе своего дома в обнимку сидели Зур и Зетта. Белесый, еще не оправившийся как следует от раны, охотник нежно прижимал к себе свою половинку, а она, в свою очередь, что-то тихо нашептывала ему на ухо. Увидев Григория, они вместе радостно заулыбались.

      - А чего не идем веселиться? - бравурно подошел к ним Невелин.

      - Это я его не пускаю, - опередив мужа, заявила Зетта. - А то пойдет по рукам, а мне что потом достанется?

      - Ох, Зур, попал ты, попал.

      - Ничего, вот подправлюсь еще капельку, всех девчонок заломаю.

      - Счастья вам, - и Григорий быстро пошел прочь. - "Вот и сморозил глупость", - подумал он, заметив, что даже сидеть охотнику пока еще тяжело, и что тот не обнимает жену, а просто держится за нее, чтобы не упасть от слабости.

      - И тебе счастья.

      "Вот так, - Григорий понял, что уже извинен за бестактность. - Надо просто уметь прощать и тогда все будет хорошо".

      Руководство местной деревней в полном составе Невелин обнаружил возле забора, ограждающего вход на женскую половину. Круз, старик Фурий, Ценна и еще одна невысокая, очень старая и даже страшная на вид женщина. Все они вежливо улыбнулись гостю, но по серьезному выражению их лиц Григорий понял, что сейчас его присутствие здесь крайне нежелательно. Пришлось отойти в сторону. Интересно, но и другие жители деревни, случайно подбежавшие к ним, делали то же самое. Праздник обходил стороной эту странную группу.

      Оставалось только ждать. Наконец к Григорию подошел Фурий и, протянув раскрытую ладонь, показал белый камушек.

      - Ты знаешь, что это?

      - Похоже на таблетку, - едва кинув взгляд, ответил Григорий. Фурий молчал. Невелин пояснил. - Это такие лекарства, которые лечат от болезней.

      - С помощью этого можно вылечиться от всего?

      - Нет. Для того чтобы вылечиться от всего, надо иметь целый набор разных таблеток. Многие из лекарств похожи друг на друга по виду, но все они лечат по-разному и от разного. Некоторые, помогающие при одной болезни, могут только навредить при другой. Чтобы разобраться во всем этом, нужен хороший врач.

      - Как Ценна?

      - Боюсь тебя огорчить, но Ценна вряд ли не сможет разобраться в этом. Здесь нужны очень специальные знания.

      - И ты их знаешь?

      - Нет. Я не врач.

      - Жаль... - Фурий помолчал, что-то прикидывая в голове. - А бывают таблетки, которые могут вызвать бесстрашную злобу, допустим, у мурвоков?

      - Я слышал, что есть психотропные вещества, которые могут вызывать у человека подобное состояние, - Григорий опешил. Вопрос поставил его в тупик. Да и зачем Фурию это? - Но как они будут действовать на животных, я не знаю.

      Последовала тягостная пауза. Старец пытался осмыслить информацию, полученную от гостя. Он хмурился, что-то прикидывал в уме. Невелин ждал. Наконец Фурий мотнул своей седой бородкой в сторону.

      - Но ты о чем-то тоже хотел спросить.

      - Что происходит в деревне?

      - Праздник мены. Пришли сваты из соседней деревни и завтра все незамужние женщины, которых они отобрали и пометили красными ободками, уйдут жить к ним. Взамен они оставляют нам своих женщин.

      - Я видел ободок на Неяде.

      - Она и ее мать Нора отобраны. Они уйдут.

      - Но Нора жена Круза.

      - Нора мать Неяды. У Круза не может быть жен, потому что он - вождь.

      - Но он отец Неяды. А Нора - мать. Вы разлучаете родных людей и считаете это праздником?

      - Я не знаю, как это тебе объяснить, но это действительно праздник. Посмотри вокруг и убедись. Разве ты же веришь своим глазам?

      Григорий еще раз внимательно осмотрелся. Да, это действительно был праздник. Без фальши. Хоть Невелин и знал местных жителей совсем недавно, но был уверен, что так поддельно веселиться эти люди не способны.

      Праздник продолжался. Как будто кто-то на неуправляемом автомобиле выжал до отказа педаль газа и дальше будь, что будет. Возле одного из домов Григорий заметил молодого паренька, разложившего перед собой кучу веток разного размера и бьющего по ним небольшими палочками. Получалось что-то напоминающее мелодию. Рядом с импровизированным ксилофоном столпились несколько человек, восторженно подпевавшие незамысловатый мотив. Далее две девушки под рев беснующейся толпы исполняли совершенно откровенный танец. А еще дальше... Но это уже была совсем откровенная похабщина и порнография.

      Над деревней пронеслась тень. Григорий взглянул вверх. В воздухе кружило два огромных птеродактиля. Пытаясь найти лазейку в покрывавшей селение решетке, птицы делали заход за заходом, все ниже и ниже опускаясь прямо к заостренным кольям.

      Вокруг послышались радостные выкрики. В руках у мужчин появились луки, в птиц устремилось множество стрел. Никто даже и не подумал испугаться. Веселье только усилилось. Получив в крылья штук пять зарядов, один из птеродактилей разъяренно бросился на прикрывавшую деревню решетку. Разодрав брюхо об один из вертикальных колов, он всей тушей напоролся на другой. Под всеобщий свист и улюлюканье насаженная на дерево птица забилась в судорогах. Люди пачкали себя и других ее кровью, подзывая второго птеродактиля последовать примеру своего дружка. Но, видимо, летающий ящер все-таки имел возможность что-то соображать, и умел учиться на чужих ошибках. Взмыв в небо, он быстро исчез.

      Григория удивила реакция окружавших его людей. Те были явно разочарованы, они требовали продолжения банкета. Несколько человек забрались на решетку и начали ножами отрезать крылья от еще не умершей птицы. Потом дело дошло и до туши. Вновь все смешалось. Подбадривающие вопли толпы, стон агонизировавшей птицы и смех. Григорий покинул место варварского действа, его мутило, он едва добрался до своего дома и плашмя повалился на тюфяк. Больше в этот день на улицу он так и не вышел.