Свекруха.ru

Сразу за ней, разумеется, как в плохом кино, показался мой муж, уставившийся на нашу недвусмысленную позу пылко целующихся любовников.

– Серж! – вскрикнула я, наконец-то оторвавшись от Басова, – знакомься, это мой муж.

Басов поднял на приблизившегося Данилу ничего не понимающий, помутневший взгляд.

– Мы были в ресторане, пили только квас, – начала я нести околесицу.

– Муж? – дошло до Сержа как до верблюда. – Чей?

– Ее, – мрачно заявил Данила и… врезал самому дорогому клиенту нашего агентства кулаком по скуле.

Басов взвыл и потерял равновесие.

– Данечка, Элечка, Данечка, Элечка, – засуетилась свекровь, стараясь протиснуться между нами.

– Зря ты так, – тихо сказала я, – он просто пьяный. И между нами ничего не было.

– Я видел, – процедил Данила, окинув меня презрительным взглядом. – Держи, – он сунул мне в руку ключи от джипа. – Вещи заберу завтра. – Развернулся и пошел за дом.

– Данька! – закричала я, – он сам полез, я ни в чем не виновата!

– Я видела, как она его толкнула, – побежала следом за ним Нонна. – Дань, сына, ну что ты?!

Перепрыгнув через копошившегося Сержа, я побежала следом. Но вовремя одумалась. Еще чего, за ними бегать. Лучше забиться в угол и поплакать. Ведь ничего же не было!

– Что, серьезно твой мужик? – Басов уже стоял у «Мерседеса» и прижимал носовым платком разбитую скулу. – Силен парень, рука тяжелая. У меня может быть заражение крови. Пошли к тебе, проем рану.

– Нет, – отрезала я, – поезжай домой или к Лильке. Я тебе не сестра милосердия. Ты только что рассорил меня с мужем. И при этой сцене присутствовала моя свекровь!

– Не злись, Элька, – примирительно сказал Басов, боясь до меня дотронуться, не то я взорвусь, – я не хотел, честное слово. Алкоголь попутал.

– Ладно, проехали, – отмахнулась я, поднимаясь по ступеням подъезда.

– Так я поехал?

Я ничего не сказала, слов больше не было, заранее исчерпался запас красноречия, который вдруг подвел меня в ответственный момент. Тупо поднялась к себе на площадку, нашла ключи в сумке, открыла дверь и бросилась на диван, рыдая. Но тут же вскочила и побежала закрывать дверь, не доверяя Басу.

– Сволочь, сволочь, – сыпала я единственным ругательством, оставшимся в моем воспаленном мозгу.

И не понимала точно, кого ругала: Сержа, Данилу, себя, свекровь. Свекровь, правда, меня пыталась защитить. Странно. Очень странно.

– Лилька бесхребетная дура! – вырвалось у меня, когда подушка вымокла от слез.

Если бы она настояла, повесилась на шею Сержу, он бы ее повез в последнюю очередь, и ничего этого не случилось. Какая глупость со стороны Данилы подумать, что я могу ему изменить! Как он вообще мог такое представить?! Я вот не представляю его с другой женщиной. Что? С другой?!

И меня захлестнул новый поток слез.

Я остановилась, когда зазвонил телефон. Замерла, как пантера, готовая к прыжку. Что ему скажу? Что скажу Даниле? Что не могла стоять просто столбом, когда Серж лез ко мне целоваться? Нет, про поцелуй вспоминать не надо. А что надо? Скажу, что произошло недоразумение, то, что Данила видел своими глазами, совсем не то, о чем он подумал. Еще скажу, что его люблю. Нет, это нужно сказать в самую первую очередь. И трагически завыть в голос в доказательство, как мне без него плохо. Мне плохо без него, вот что нужно сказать.

– Дань, – крикнула я, – мне очень плохо!

– Ты заболела?!

Горькое разочарование, что позвонила Капитолина, а не муж, подстегнуло меня разрыдаться в очередной раз. Линка испугалась, предположив неизлечимую болезнь, и пообещала приехать.

– Не нужно, – сказала я, – возьму себя в руки, слез уже больше не осталось. Просто Данька меня бросил потому, что меня поцеловал Басов.

– Только и всего? – искренне поразилась Лина.

Я не стала ей говорить, что перед этим он приревновал меня, увидев испачканный землей костюм. И про Анжелику, которая стерла эпохальный научный труд, тоже говорить не стала. И поняла, что сегодняшний поцелуй стал последней каплей в чаше Данькиного терпения. Но это же глупо, я ни в чем не виновата, а чаша могла бы быть побольше, раз уж так складываются обстоятельства в последнее время.

– Не приезжай, на ночь глядя, – сказала я подруге, – завтра встретимся. И со мной все будет в порядке. Я не из тех барышень, которые кончают жизнь самоубийством только из-за того, что у них непонятливые и недоверчивые мужья.

– Правильно, – согласилась со мной Лина и предложила излить душу по телефону.

Но я не стала. Поплелась на кухню и налила себе холодной воды. Хмыкнула, когда заметила приготовленный мне ужин, накрытый белоснежной салфеткой. Нонна постаралась, это ее салфетка, я белые терпеть не могу, их долго отстирывать. Опять что-то наготовила и принесла. Я приоткрыла салфетку, там прятались драники – лепешки из картошки с луком. Вкусно вообще-то, но ничего в горло не лезло. Я села за стол, стала пить воду, сразу почувствовав, как холодная струйка пробежала по моим внутренностям – видимо, поднялась температура. И подумала, а если бы Нонна к нам сегодня не пришла, и провожать ее не потребовалось, бросил бы меня Данила? Конечно, нет!

Глава 5

«Лана

Стервозная свекровь. Девочки, что делается! Ромашка удалила свой журнал потому, что его прочитала свекровь, с которой они вместе живут. Столько лет общения, столько фоток, отличных постов и высказываний по поводу наших общих бед. Да фиг с ней, со свекровью, пережила бы! Несколько лет жизни в дневнике – ей под хвост. Я бы никогда этого не сделала. Девочки, вы бы пошли на поводу у злобной тетки?

Максима

Ни за что и никогда!

Сноу

Я бы пароль поменяла, но все оставила.

Оленька

Это глупо, стирать личный дневник только из-за того, что он не понравился кому-то.

Сижу и перевариваю информацию. Только что свекровь мне заявила, что разрешает сыну на стороне заводить мелкие интрижки. Моему мужу, то есть! Ему, мол, нужно отдыхать от семьи.

Станислава Игоревна

Дорогие девочки! Отчего вы считаете, что если парень женился, то все, он только ваш? Не заблуждайтесь, и после загса он не перестал быть сыном. И когда мать видит, что сын не обласкан, не ухожен, в холодильнике мышь повесилась, внуки бегают чумазые, разве ж она выдержит и промолчит? Отсюда все ваши беды. Это вы, невестки, пришли в семью мужа, и вы, а не мы, и должны приспосабливаться к нашим порядкам и традициям, как заведено издревле. Чаще ставьте себя на наше место, у многих из вас подрастают сыновья, и для них не за горами марш Мендельсона.

Оленька

Дорогая Станислава Игоревна!

На проблему Вы смотрите со своей колокольни. Что, уже забыли то время, когда сами были невесткой? Признайтесь честно, что не любили свою свекровь.

Станислава Игоревна

Оленька, я ее и сейчас люблю. Она милая старушка со своими тараканами. Да. у нас бывали ссоры и недопонимания, но нам хватило мудрости идти на компромисс.

Фиона

В этом вопросе должна быть золотая середина. И невестка должна себя сдерживать и проявлять уважение к свекрови, и свекровь не должна зарываться в заботе о сыне. Безусловно, на практике, когда видишь перед собой соперницу, трудно сдерживаться. Ведь по большому счету мы – свекрови и невестки – соперничаем за внимание одного и того же любимого мужчины. Любимого нами обеими мужчины. И чаще всего нам не хватает элементарной порядочности вовремя промолчать и сдержаться.

Максима

Промолчать и сдержаться! Хорошо сказано. Но представьте себе такое. Сегодня собираюсь с дочкой гулять, а свекровь мне говорит: «Какие у тебя отвратительные белые джинсы! В десять раз увеличивают твою рожавшую жопу». И как мне было сдержаться?!

Станислава Игоревна

Она хотела как лучше и сказала от чистого сердца.

Максима

Пошла она со своим чистым сердцем! Я ее послала.

Фиона

Несомненно, в ее словах была доля истины. Но в том, как она их выразила, я вижу вашу не сегодня начавшуюся войну.

Агата

Белые джинсы еще куда ни шло. Нашей маме не нравятся синие. Вчера пришли в ней в гости, она купила белоснежный диван, хвасталась им. Только мы с мужем решили присесть, заорала, чтобы не садились. Мы своими красящимися джинсами можем его испортить. Сказала, что ей известно, где я покупаю все свои джинсы – на дешевых распродажах. Вот она сыну на день рождения подарит приличные штаны, тогда он сможет сидеть на ее белом диване. Я ругаться не стала, решила подождать до дня рождения.

Фиона

А как сын-муж отреагировал?

Агата

Ему по фигу где сидеть. Весь вечер на стульчиках провертелись, расхваливая диван.

Фиона

А, Агата, ты лицемерка!

Агата

Нисколько, диван действительно хорош.

Фиона

А джинсы красятся?

Агата

А какие джинсы не красятся?

Фиона

Тогда представь, что у свекрови это последний в жизни белоснежный диван.

Максима

Да пошла она со своим диваном! Хорошенькое гостеприимство. Я бы больше к ней не пошла.

Станислава Игоревна

Не думаю, что она бы огорчилась этому факту.

Сноу

Девочки! Не ссорьтесь!

Максима

Не буду. Мне и своей злыдни под боком хватает».

Я вздохнула и подтянула к себе ближе клавиатуру. Немного подумала и настучала.

«Эдельвейс

А меня муж бросил. Ушел жить к маме».

Больше ничего писать не хотелось. Эти-то строчки отчего написала, не знаю. Нет, знаю. Думаю потому, что чужому человеку легче рассказать о своем горе, выплакаться, испачкать соплями незнакомую жилетку. Слезы, правда, получились скудными, но я никогда не страдала от повышенного красноречия в вопросах расписывания другим своих проблем. Просто подумала, а вдруг кто-нибудь из девочек меня ободрит, и не придется вываливать весь этот ужас на Капитолину. По моему характеру, достанется и Лильке, не зря она говорит, что все мысли написаны у меня на лице. Сегодня после бессонной ночи заявлюсь на работу и такое ей за вчерашнее устрою! Мало не покажется.

Может быть, лучше никуда не идти, остаться дома, дождаться Данилу и поговорить с ним? Всю ночь я пыталась ему дозвониться, но он отключил телефон. Домашний номер свекрови тоже пищал короткими гудками как неисправный. Они оба не желали со мной, падшей женщиной, разговаривать. Смешно! Я что, должна была стоять как бревно, когда Серж полез ко мне целоваться?! Я протянула руки, чтобы его отпихнуть, а они неправильно истолковали этот мой жест. Они все неправильно поняли! И самое противное, что свидетельницей этой сцены была свекровь.

Кстати, это Нонна может заявиться сегодня за Данькиными вещами, а не он.

Я начала метаться по комнате, прикидывая, куда бы мне их спрятать, чтобы никто не нашел и не унес то, что принадлежало раньше нам обоим. Да, его штаны были нашими штанами, как и его мама, которая была нашей. У меня, между прочим, тоже мама есть, но она не лезет в наши отношения. Глупо, конечно, сваливать с больной головы на здоровую. Свекруха во вчерашнем инциденте ни при чем. Нет, позвольте. Из-за нее все и случилось! Если бы ей не приспичило, на ночь глядя, тащиться к сынуле в гости как к себе домой, Даниле не пришлось бы ее провожать. Он не стал бы выходить из подъезда и не увидел то, что увидел. А я как-нибудь отбилась бы от назойливого господина. Сколько «бы». Как хочется повернуть время вспять! Я бы отказалась ехать в ресторан. Вот опять «бы». Теперь уже ничего не поделаешь.

Я тоскливо посмотрела на антресоли. Запихнуть одежду Данилы туда? А что еще он заберет? Ноутбук! Только сейчас я заметила его серо-металлический корпус. Новый ноутбук моего мужа мирно лежал на прикроватной тумбочке, заваленный горой салфеток, которыми я вытирала слезы и все то, что текло по лицу. Неужели Данила доверит нести такую ценную вещь Нонне? Она может поскользнуться, зацепится, оступиться! Такие деньги за этот мини-комп заплачены, между прочим, что нельзя им рисковать. Я решила позвонить еще раз.

Трубку взяла свекровь. Я мирно поздоровалась и, следуя советам Фионы с форума, сначала поинтересовалась состоянием ее здоровья.

– Спасибо, дорогая, я все еще на больничном, но уже гораздо лучше, – ответила Нонна. – Но, полагаю, тебя интересует нечто иное. Данила ушел в университет.

– А портфель?! Он оставил свой портфель у нас! Почему он за ним не зашел?

– Тебе нужно спросить об этом у него самого.

Она вздохнула и продолжила.

– Не думала, что у вас так вот все и закончится. Мне жаль.

– Мне тоже жаль, – пробормотала я и положила трубку.

Сразу навалилось осознание того, что до этого звонка я переживала, но не так, словно потеряла родного и близкого человека. Я надеялась, что Данила вернется, я надеялась его вернуть. Да что же это такое делается! Я его обязательно верну, что бы она там ни полагала. Мне будет трудно, ведь ему в уши польется поток гадости, пачкающий меня с головы до ног, и некому будет его остановить.

Я набрала номер Данилы, но он отклонил мой звонок. Так Данила никогда не делал, во время лекций он держал свой мобильный телефон выключенным. Получалось, что он не хотел со мной разговаривать. Я принялась набивать ему эсэмэску.

«Данила, портфель под столом, ноут на столе. Можешь прихватить и телевизор».

Я собиралась написать ему другое! Что люблю его и плачу, плачу, плачу, рву на себе волосы и умираю без него. Что я без него не могу и не хочу жить. Что мне плохо, плохо, плохо…

Но пальцы сами жали не те клавиши, и получилось то, что получилось. Моя гордость оказалась сильнее любви. Я отправила эсэмэску, завалилась на диван и принялась рыдать.

Оторвала меня от этого совершенно бесперспективного занятия Капитолина, позвонившая в дверь. Я подумала, что это приехал Данька, вскочила и побежала открывать. Совсем забыла, что у него есть ключ.

– Рассказывай, – без лишних церемоний сказала Лина, устроившись за столом на кухне.

– С чего начать? Как Басов приглашал или как он полез целоваться? – тоскливо поинтересовалась я.

– Понятно, – хмыкнула подруга. – Он полез, ты не смогла устоять перед офигительным мужиком, Данила это увидел. Все понятно.

– Ничего тебе не понятно, – разозлилась я. – Не хотела я с ним целоваться! Не собиралась. Не ожидала. Это было внезапное нападение возле подъезда. Вспомни школу, так подростки на нас нападали после дискотек.

– Почему же, – пожала плечами Лина, – сразу так и нападали? Я вот, например, всегда поцелуя ждала. А то несправедливо получалось: я с ним танцевала, разрешила меня до дома проводить, а он даже не полез целоваться?! Обидно как-то.

– Какая ты развратная особа была в школе, Морозова, – как настоящая ханжа покачала я головой.

– Это хорошо, – изрекла Капитолина, отправляя в рот остатки моего вчерашнего ужина.

– Чего уж в разврате хорошего? – вздохнула я.

– Нет, хорошо то, что ты выплакалась и не так сильно переживаешь.

– Я сильно переживаю, Лин, очень сильно, – дрогнувшим голосом призналась я. – Только не даю коварной мысли ход. А она так назойливо крутится в мозгах: «Ты его не вернешь, ты его не вернешь». Я стараюсь задушить ее в зародыше. Я Данилу верну!

– И какие шаги предприняла ради этого? – усмехнулась Лина. Она отлично знала мой стервозный характер.

– Отталкивающие, – призналась я. – Но он сам виноват! Как можно мне не верить?!

– Представь, – сказала подруга. – Ты выходишь из подъезда и видишь, как Данила целуется с одной из своих студенток.

– Данила так бы не поступил! – запальчиво прокричала я.

– Вот, – хмыкнула подруга, заглядывая в наш, теперь мой (или Данила его заберет?), холодильник. – Когда у тебя здесь появится еда?!

– Теперь уже никогда, – пробурчала я и собралась заплакать.

– А ты слишком слезлива, – поморщилась Капитолина. – Вот когда меня бросал Олег…

– Что?! Ты говорила, что сама его бросила.

– Какая разница, кто первый озвучил намерение? – фыркнулв Лина. – Не цепляйся к словам. Вот когда мы с ним друг друга бросили, я не плакала.

– Не ври, Линка.

– Ну, всплакнула немного, – нехотя призналась подруга. – Ладно, ладно, я выла в полный голос. Но этого никто не видел. Тем паче Анжелика.

– Я тоже выла, и никто не видел.

– Молодец. Теперь иди в душ и собирайся на работу, по дороге подбросишь меня до мамы, я у нее дочу оставила. И не смотри так на меня, дорогуша! Пойдешь на работу как миленькая, нечего себя бичевать в четырех стенах. Так недолго и с крышей распрощаться. Знаю, что ты хочешь дождаться Данилу, когда он приедет за вещами. Но он не пойдет сюда, пока ты здесь. На себе проверено. Олег в одной рубашке всю неделю ходил, только бы со мной не встречаться. Я знаю твоего Данилу. Если он что-то решил, то упрется и сделает. Таким упертым нужно время давать, а не брать их нахрапом. Эль, все, иди, прими душ и умойся.

– Еще скажи, как Нонна, что у меня изо рта пахнет. – Я покорно опустила плечи.

– Нет, со ртом все в порядке. Осталось разобраться с мозгами.

Я сделала, как она советовала. Устроила себе душ Шарко – это когда обливаешь тело попеременно то холодной, то горячей водой, и взбодрилась. Вытерлась, накрасилась, надела свое лучшее платье и повезла подругу к ее маме. Хотела оставить Даниле записку, но не смогла. Побоялась, что, как и с смс, свет увидят не те слова, что должны тронуть его остывшее сердце.

Перед агентством я столкнулась с Артемом, он бежал к своему автомобилю, выкрикивая на ходу:

– Уже знаю! Пономарева доложила. Двигай и дальше в этом направлении!

В каком это направлении мне двигать? Что доложила Лиля? И что знает босс? Что мой муж припечатал его солидного клиента кулаком по наглой морде? Двигаться, значит, ставить фингалы всем нашим рекламодателям?!

Я побежала в офис.

Лиля сидела на крутящемся стуле и пилила длиннющие ногти.

– Привет, – бросила она мне небрежно, – ты что сегодня такая растрепанная как разведенка?

– А что, – я подбежала к зеркалу, – уже видно?!

– Что видно? – заинтересовалась Лиля, мгновенно перестав пилить ногти и переключившись на мою скромную персону.

– Что муж меня бросил, – промямлила я, понимая, что скрыть уже ничего не удастся.

– Вот так дела! – обрадовалась Лиля и забросила пилочку в ящик. – Давай, Кудрявцева, облегчи душу.

Вообще-то она хороший человек, только постоянно подпитывается негативной энергетикой. Когда все вокруг благополучно, ей неинтересно жить. Пришлось в двух словах объяснить Лиле, какая она дура набитая и порядочная свинья, раз не повисла вчера на шее у Сержа и позволила ему уехать со мной. Пришлось рассказать и то, что за этим последовало.

– Да-а-а-а уж, – протянула она изумленно. – А я подумала, что у вас все по обоюдному согласию будет, и не стала настаивать.

– Как ты могла такое подумать, – возмутилась я. – Я что, давала повод?!

– Вообще-то нет, – согласилась Лиля. – Но что-то непокорное в тебе вчера бунтовало.

– Конечно, бунтовало! Данила сам купил ноутбук.