Свекруха.ru

– Какая разница, – махнула я опять рукой. – Главное, что теперь я свободная женщина. Что посоветуешь: мне подать на развод или дождаться, пока это сделает Данила? Там, говорят, кто подает, тот налог и платит.

– Ты точно слетела с катушек, – укоризненно покачала она головой. – Я посоветую тебе прийти в себя для начала.

– Это невозможно, Линочка, теперь я другая. Вот тут, – я приложила руку к сердцу, – что-то так болело, болело, прямо жгло – и перегорело.

– Не верю, – сказала Лина. – И пить тебе не дам. И вообще, Кудрявцева! Скоро первое сентября! У меня ребенок раздетый!

– Что ты говоришь? Анжелика раздетая?! Как ты могла это допустить?! Нормальные матери еще весной покупают детям форму и портфели.

– Ну вот, пришла в себя, – обрадовалась Капитолина. – Приводись в порядок, и поедем на твоем джипе по школьным отделам.

Глава 6

Честно скажу, если бы не Лина с Анжеликой, не знаю, как бы я пережила это смутное время. Днем на работе что-то делала: договаривалась, названивала, сравнивала, выявляла, отправляла, снова отправляла, отвечала, не соглашалась, искала компромисс… Вечером шла к подруге и просиживала у нее до ночи. Ночью обнимала родную подушку мужа, утыкалась в нее хлюпающим носом и засыпала. Ноннины средства помогли, я стала гораздо спокойнее. Боль затихла и перешла в стадию глухого нытья где-то в области сердца, временами отказывающегося выполнять свою функцию. Лина решила, что у меня мерцающая аритмия и повела к знакомому врачу – коллеге Олега, ее бывшего мужа. Он ничего не нашел, моя кардиограмма с пульсом и артериальное давление были идеальными. Но в его кабинете мы задержались потому, что Лина решила свести нас с доктором ближе. Ничего не могу сказать, мужчина был очень привлекательный, несмотря на циничное отношение к жизни. Я дала ему свой номер телефона, он обещал позвонить, но мы оба знали, что из этого ничего не выйдет. Я была потухшей головешкой, чудом тлеющей на порывистом ветру. Мужчины это понимали и путей сближения не искали.

– Ты дура, Элька. Нет, не так. Ты гордая дура, Элька. Только твоя гордость никому не нужна, в том числе и тебе самой, – злилась на меня Капитолина.

Но что я могла поделать, если постоянно ждала звонка от Данилы? Но он больше не звонил. А самой набрать его номер мне действительно не позволяла гордость. Еще и страх. Панический страх, что я застану его не одного, а с очередной пассией, которая звонко рассмеется мне в трубку.

От грустных мыслей отвлекал приближающийся праздник Первого сентября, перед которым мы с подругой крутились, словно ужаленные роем пчел сластены. И, как оказалось, не зря. Наша Анжелика была самой красивой на своей первой торжественной линейке. Она стояла в шеренге первоклашек, выделяясь огромными белыми бантами и белыми колготками, строгий синий (именно королевский синий, мы так долго его искали) костюмчик выгодно оттенял синеву восхищенных действом глаз и создавал образ примерной школьницы, какой она должна была стать. И небольшой синий рюкзак за худыми девичьими плечиками мы выбирали с особой тщательностью, следуя советам ортопедов и детских врачей. Теперь-то я знала, что рюкзак, повешенный на плечи школьника, ни в коем случае не должен опускаться ниже талии ребенка. И еще я знала…Да, я узнала много чего нового, что могла бы с успехом использовать для собственного малыша.

Лина стояла рядом со мной в толпе трогательно-восторженных родителей и время от времени выпускала на волю скупую женскую слезу. Слеза скатывалась по дорожке из растекшегося тонального крема и исчезала в области подбородка. Я достала из сумки упаковку одноразовых платков, которые теперь постоянно носила с собой, и протянула ей. Лина благодарно всхлипнула и принялась вытирать потекший макияж, попутно протягивая и мне салфетки. Надо же, я и не заметила, что сама плачу.

– Время-то как летит, – глубокомысленно заметил кто-то из нашей толпы. – Вчера еще под стол пешком ходила.

– Ох, у меня на следующий год еще один пойдет. Интересно, учебники те же можно оставить или придется новые покупать?

– Олег хочет второго ребенка, – прошептала мне на ухо растрогавшаяся Капитолина.

– Что? – обомлела я. – Вы помирились?!

– Еще чего, – фыркнула она. – Это он выдвинул целую теорию. По ней, каждая семья доходит до определенной пиковой точки, когда подрастают дети, а чувственный потенциал, особенно у мужчин, остается все еще неизрасходованным. И тогда они или заводят второго ребенка, или щенка, или любовницу.

– Да ты что. – Я задумалась над чувственным потенциалом Данилы.

– Я была против второго ребенка и щенка, так что ему, как он сам признался, пришлось завести любовницу.

– Гад.

– Да, он такой, – согласилась подруга. – Но такой притягательный. Я отсюда чувствую его флюиды.

В мою голову закрались сомнения. Я внимательно проследила за косыми взглядами Капитолины и обнаружила стоявшего в стороне от нас Олега. Ну, конечно! Не мог же отец не прийти к ребенку в такой день! Рядом с ним стояла подтянутая дама в сером костюме и серой шляпке. Этакий городской шик.

– Кто с ним? Мымра? – прошептала я.

– Ты что, – поморщилась Лина, – с мымрой он давно расстался, еще на прошлой неделе. Это моя свекровь.

– Хорошо выглядит, – пришлось признать мне.

– А то, – хмыкнула Лина, – она подпитывается нашими ссорами.

– А когда он тебе сказал про второго ребенка?! – не унималась я.

– Вчера, когда вы с Анжеликой пекли блины.

– Но ты же сказала, что пойдешь за мукой! Ты же сказала, что не можешь спать спокойно, когда у тебя в запасе нет блинной муки. А мы ее всю израсходовали.

– Эля, – вздохнула подруга, – порой ты кажешься мне такой наивной, что я боюсь за твое дальнейшее существование в социуме.

– Неплохо я существую, неплохо, – пробурчала я и принялась любоваться счастливой Анжеликой.

Но любовалась недолго, потому что торжественная часть благополучно завершилась, и детей повели в помещение школы, отсекая их от родителей. Я послала ребенку воздушный поцелуй и взяла Лину под локоть.

– Куда ты меня тащиш-ш-ш-шь? – яростно прошипела подруга.

– К мужу и свекрови, – ответила я.

– Официально, – прошептала Лина, – мы еще не помирились, только переспали. Так сказать, вспомнили былое и проверили, можем ли начать все заново.

– Что?! И я узнаю об этом случайно? Ну и как?

– Решили, что можем. Но не сейчас.

Лина резко развернулась в другую сторону от родственников и повела меня к машине.

– Поедем куда-нибудь развеемся, я на всю первую половину дня отпросилась с работы.

Да, первую половину дня первого сентября в нашем городе сложно было застать кого-либо на рабочем месте. Отпрашивались все кто мог, и чаще всего их отпускали. В офисах и конторах оставались одни начальники, и те под общий шумок умудрялись сбегать на час-другой на торжественные линейки. Вот и у нас в агентстве сегодня утром никого не было: Артем повел в элитную школу своих близнецов, я отправилась с Капитолиной, Лиля поехала провожать в шестой класс свою племянницу. В последнее время у нее не слишком гладко складывались отношения с Сержем. Как клиент, он получил от нас то, что хотел, и теперь в агентстве появлялся редко, предпочитая вообще туда не заходить. Тот печальный инцидент с разбитой скулой сделал нас с ним едва знакомыми. Разумеется, никаких процентов от сделки я не получила, но об этом не печалилась. Работы хватало и без господина Басова.

– Да, о, очень приятно…

Я вела машину по улицам, утыканным сотрудниками дорожно-постовой службы, а Лина разговаривала по телефону. Отчего так много сотрудников автоинспекции в городе именно первого сентября? Разве в другие дни школьники не переходят проезжую часть в неположенных местах? Разве в другие дни автолюбители не игнорируют пешеходные переходы? По мне – так нечего заниматься очковтирательством и показухой. Пусть поставят возле каждой школы по посту ДПС…

– Спасибо, Нонна Викторовна! Хорошо, я обязательно передам.

– Что ты передашь?! Кому что передашь?! – я чуть не врезалась в одного из блюстителей порядка. Мне повезло, что в этот момент, грозившей его жизни, он отвернулся.

– Да, ты правильно поняла, – сказала Лина, пряча телефон обратно в сумку. – Звонила твоя свекровь. Она поздравила меня, называя меня Ли-и-иной, и Анжелику с праздником и пожелала нам терпения и блестящих результатов.

– И? – не терпелось мне.

– И просила передать тебе привет.

– Мило, – вздохнула я. – Мило, что она вообще об Анжелике вспомнила.

– Более чем странно, – прищурилась подруга. – Странно то, что она еще сказала.

– Из тебя все сегодня приходится вытягивать клещами, – разозлилась я.

– Нонна сказала, что очень сожалеет, что у нее все еще нет внуков.

– Смешно, – хмыкнула я, – она всегда говорила, что Даниле сначала нужно получить степень. Лин, а про Данилу она ничего не говорила?

– Ничего. Даже имени его не упомянула.

– Ну и ладно, это я так спросила, между прочим.

– Эль, давай остановимся возле аптеки! Я хочу купить тест на беременность.

– Лин, но у вас же было совсем недавно…

– А вдруг? Я посчитала, вчера должны были пойти месячные, но не пошли.

– Лин, – прошептала я, пораженная внезапной догадкой, – Линка! Купи два теста.

– Ты что?! Тоже?!

– Что значит тоже, – нахмурилась я, – это так, на всякий случай.

Я припарковалась возле аптеки, куда Лина потопала одна, и занялась поисками какого-нибудь календаря. Все последнее время я была занята своим душевным состоянием и мало обращала внимание на физическое. А оно, тем не менее, дало сбой. А я этот сбой даже не заметила! Нонна сказала бы, потому что я плохая хозяйка. Прилежная хозяйка задумалась бы над тем, отчего почти два месяца подряд не покупает себе прокладок. От того, что в них нет надобности. Как лежала в ванной одна упаковка, так и лежит нетронутой. Мама дорогая, что все это могло значить?! Неужели я беременна?! Я беременна от Данилы? Если это будет не так, повешусь.

– Держи, – вернулась Лина и протянула мне упаковку. – Куда поедем: к тебе или ко мне?

– Ты же в кафешке хотела посидеть, – вяло напомнила я, стараясь оттянуть этот страшный момент.

– Передумала, – многозначительно посмотрела на меня подруга. – Такие сведения мы должны получить незамедлительно! Чувствую, что в вашей семейной жизни тоже наступил пиковый момент. А поцелуй с Сержем послужил толчком. Вам надо было завести собаку. Да что теперь говорить? Если ты в этом уверена…

– Ни в чем я, Лина, не уверена.

Мы поехали к Капитолине домой потому, что Анжелику нужно было забирать из школы уже через пару часов. Первый день первоклассника был коротким, хоть и очень насыщенным.

Обратно я возвращалась, подкинув подругу за дочкой в школу, в полной прострации. Тест показал, что я беременна. Лина – нет. Но она не расстроилась, разумно предположив, что им с Олегом придется встретиться еще раз, чтобы добиться положительного результата. Ее это радовало. Меня мое новое состояние тоже. Хотя чисто внешне во мне ничего не изменилось. Ничегошеньки. Я прислушалась к своему организму, он молчал и вел себя как обычно. Лина сказала, что, прежде чем принять окончательное решение, я должна хорошенько подумать. Процент того, что я останусь матерью-одиночкой, был все еще достаточно высок. А уж кто, как не Лина, знала, что такое одной воспитывать ребенка! Она сказала это таким проникновенным тоном, что я не стала возражать, напоминая подруге, что до шести лет Анжелику она воспитывала с Олегом. После шести – большей частью со мной. Ну да ладно. Ей лучше знать проблемы неполной семьи. Пока одна, я просто одна, а когда родится ребенок, то стану «неполной семьей».

Первым порывом было позвонить Даниле и сообщить ему эту новость. Но я не была уверена в том, что он на нее как-то положительно отреагирует. Еще подумает, что я его шантажирую, чтобы он вернулся. Нет, Даниле я не позвоню. Лина уже сказала мне все, что думает по этому поводу, и предложила купить еще один тест, дающий стопроцентную уверенность. Я остановилась у той же аптеки и сходила за тестом. Наверняка, аптекарша подумала, что в городе первого сентября внезапно пошла эпидемия желающих обзавестись собственными школьниками. Она была недалека от истины. Да, я тоже хотела бы, как подруга сегодня, вести свою девочку с огромными белыми бантами в школу.

Тест и на этот раз показал положительный результат. Я сидела в кресле возле телефона и раздумывала, с кем поделиться своей радостью. Мне хотелось это сделать с тем человеком, который разделит ее и посоветует что-то обнадеживающее. Это не Данила, ему боюсь говорить. Пусть не думает, что я стараюсь заманить его обратно в брачные силки. Разумеется, это не Нонна. Лина уже знает, она выразила свое двоякое мнение. Остается мама. Моя родная мама, с которой я не часто вижусь и редко общаюсь.

Все началось после того, как она второй раз вышла замуж. Новый избранник оказался свободным художником с творческой душой и пессимистичным настроем, это всякий раз отражалось в его картинах, которые никто не стремился покупать и вешать себе на стены. Но Костику повезло, пришла мода на готику, и его творчество произвело настоящий фурор. Немало этому поспособствовала мама, отдававшая ему всю себя. Ему и только ему. По ее мнению, я была уже большой девочкой и могла о себе позаботиться сама. А ее молодой тридцатилетний муж все еще оставался талантливым ребенком, нуждающимся в неусыпном уходе. Я не стала перечить и возмущаться, мы с мамой никогда не были особенно близки. Но я хорошо помню тот день, когда она меня провожала в школу. Были и не очень хорошие воспоминания, но у кого их нет?

Мы перезванивались регулярно, раз в месяц. Мама уже знала, что теперь я живу одна, и вот сегодня я решила обрадовать ее очередной новостью. Сообщать с бухты-барахты, что она через семь месяцев станет бабушкой, нужно было в домашней обстановке, чтобы под рукой была валерьянка и не было Костика. Я позвонила, мама благодушно сообщила, что Костика не будет с трех до пяти, и я могу приехать с ней повидаться.

Она все еще жила в большой трехкомнатной квартире массовой застройки времен развитого социализма: кухня – шесть квадратных метров, комнаты по двенадцать и четырнадцать. Я не понимала, почему Костик не старается улучшить их жилище, материально он, по маминым словам, был теперь вполне обеспечен. Мама говорила что-то про хороших соседей, про то, что в ее возрасте (48 лет, они с Нонной ровесницы) уже нельзя менять районную поликлинику, что Костик купил себе квартиру для студии, это очень хорошо потому, что теперь у них больше не пахнет скипидаром и красками. Она много чего говорила. Я решила, что мама счастлива, и пусть живет так, как им с молодым мужем хочется, не мое это дело.

Сегодня дело было мое, и я хотела посоветоваться с мамой.

Она встретила меня в роскошном шелковом халате с сигаретой в зубах. Ее проницательный взгляд сразу уловил подъем в моем настроении. До этого мы встречались в моей любимой «Лакомке», я рассказывала, почему от меня ушел Данила. Надо признаться, мама всецело приняла мою сторону.

– Какой-то невинный поцелуй, – возмущалась она тогда, – а столько шума!

Меня тогда позабавила мысль о том, что же тогда собой представляет виноватый поцелуй.

– Привет, дочь, – пробасила мама грудным голосом, – целоваться не будем, у тебя губы накрашены.

С утра наведя лоск и немыслимую красоту, она не любила, когда я пачкала ее губной помадой.

– Что-то случилось? – поинтересовалась мама, идя следом за мной и попыхивая сигаретой.

– Мама, разве Костик разрешил тебе курить? – спросила я, оттягивая момент признания.

– Ха, – хмыкнула мама, поправляя роскошный бюст, – как же, от него дождешься. Я скажу, что это ты приходила и курила.

– Спасибо, мама.

– На здоровье, дочь. У тебя что-то со здоровьем?! Тогда ты пошла в отца.

– В некотором смысле, – нахмурилась я, разглядывая заставленную новыми шедеврами отчима гостиную.

– Как ты их находишь? – восхищенно поинтересовалась мама, останавливаясь с замиранием сердца перед полотнами великого, с ее точки зрения, художника всех времен и народов.

Меня смутили эти черно-серо-кроваво-красные мазки, намекающие на человеческие силуэты, башни замков и чудовищ с перепончатыми крыльями. Я бы такую удручающую мазню на свои стены не повесила. Но маме почти не соврала.

– Впечатляет. Очень экспрессивно.

– Даже ты это оценила! – обрадовалась мама, занижая мою самооценку в этой области творчества ниже плинтуса. – Все проданы, – она мне подмигнула. – Что я говорила?!

– А что ты говорила?

– Я говорила, что сделаю из Константина Мастера! И я его сделала.

– Да, он твоя Галатея, – хмыкнула я.

– Не смешно, – отрезала мама, подталкивая меня в сторону кухни. – Пошли пить кофе. Тебе покрепче? – поинтересовалась она, заправляя кофеварку. Я отрицательно помотала головой. – Все-таки проблемы со здоровьем! Нет? Тогда зубы? Желтый налет у курильщиков и кофеманов отлично убирается. Нет, моя дорогая, не зубной пастой, а умелыми руками стоматологов. Взгляни внимательней! – она вытащила сигарету изо рта и широко улыбнулась белоснежными зубами. – Хочешь, я запишу тебя к своему специалисту?

– Мам, не в этом дело, – отрицательно покачала головой я.

– А в чем?

– Тебе ничего не подсказывает материнское чутье?

Мама окинула меня беглым взглядом и задержалась на лице.

– Ты беременна.

– Как ты догадалась?! – изумилась я. Вот что значит материнское чутье!

– У тебя физиономия опухла, – мама пожала плечами, – и мы встретились раньше обычного. Для того чтобы мы встретились, тебе нужна была очень веская причина.