Это не наша война

      Гном сердито прищурился на гоблина, но промолчал, посмотрел на человека, который примирительно поднял руки.

      - Не ругайтесь. В словах Худука есть смысл, - сказал он и объяснил: - У меня нагрелся амулет, а вы, конечно, знаете, что он подобным образом реагирует на тёмную магию. На её присутствие или... - он прислушался к чему-то, - приближение. Думаешь, стоит спрятаться? Неужели здесь может встретиться нечто такое, что нам не по зубам?

      - Да в королевстве Агробар уже несколько лет не было войн! - как-то возмущённо бросил гном. - Колдунов здесь давно повывели, и если они ещё остались, то ведут себя ниже воды. Ко всем расам Веринии - даже тёмным - относятся терпимо. По части религии давно и плодотворно главенствует вера в Единого. С соседями - мир. Дикие кочевники находятся за непроходимыми перевалами, - гном даже немного задохнулся от торопливо выбрасываемых слов. Уравновешенный и хладнокровный в быту и бою, он всегда бурно реагировал на моменты, мешающие готовке и принятии пищи. - Единственный, кто постоянно докучал и докучает Агробару - это морские пираты. Да и те присмирели после того, как король Эрмилиус заложил верфи и создал свой флот, маленький, но зубастый, в команды которых пошло много вольных мореходов - настоящих волков - после указа короля о королевской службе на флоте и прощении прошлых прегрешений!

      - О чём спор? - заинтересованно спросил подошедший эльф, опуская возле гнома бурдюки с водой.

      - Можем не скоро е-есть, жрать охота, - жалобно объяснил присевший с другой стороны костра тролль.

      - Ну, уж нет! - недовольно подхватился гном.

      - Что это с тобой, доблестный Худук? - насмешливо бросил эльф, глядя на гоблина.

      - Помолчите немного, - негромко сказал мужчина, невидяще глядя в костёр, в левом кулаке сжимая амулет, висящий на шее. Правая рука непроизвольно напряглась и поднялась в защитную позицию.

      На несколько мгновений установилась абсолютная тишина, все напрягались, пытаясь что-нибудь услышать. Пока не раздалось знакомое характерное бульканье со стороны Рохли. Точнее, его необъятного живота. Послышался чей-то смешок. Эльфа? Тролль смущённо потупился.

      Ройчи даже не улыбнулся, сосредоточенно повернулся к сжавшемуся, закрывшему ушами лицо гоблину.

      - Шаман? - тихо произнёс он.

      У костра повеяло холодом. Гном зябко поёжился.

      - Скорее всего, - еле слышно пробормотал Худук.

      - Откуда?! - удивлённо воскликнул эльф, недоверчиво переглянувшись с Ностромо.

      - Это второй вопрос, - человек пружинисто встал. Он был сосредоточен и деловит - никакого волнения или сомнения. - Костёр прячем. Повозку уводим поглубже в лес. Ностромо останется возле коней, а остальные другим путём вернёмся на опушку и будем наблюдать. Мы не знаем, кто это, сколько их, как силён шаман - почует ли нас, остановятся ли, почуяв наше присутствие... Вдруг спешат? Если захотят до нас добраться...Думаю, по лесу с повозкой, да с шаманом вместо гончей точно нагонят. Я бросать наш скарб не собираюсь, - мужчина обвёл глазами друзей. Все были согласны, собраны и решительны, и даже гоблин расправил уши и твёрдо встретил взгляд - в его глазах мерцала ненависть и жажда сразиться. - Ностромо, - человек почувствовал незаданный вопрос, - будешь успокаивать Кыша и Мыша - шаман умеет нервировать животных, а услышишь шум схватки... - помедлил, - присоединяйся, нам лишний топор не помешает, - улыбнулся на облегчение, отразившееся на жёстком лице гнома. Опять посерьёзнел. - За дело! Время уходит сквозь пальцы.

      Без лишней суеты компания собралась. Стоянка исчезла. Последним ушёл в стену леса эльф, окончательно затирая колею от колёс и посыпая место следа каким-то порошком.

       * * *

      На тракте было спокойно. Лишь раз в сторону Агробара проехала телега, гружённая мешками, мальчишка - возница клевал носом, а на товаре спал кто-то из взрослых. День плавно уходил на свидание с ночью, но ещё три - четыре светлых часа должно было быть.

      Рохле неудобно было лежать: муравьи так и норовили залезть в штаны, листья и травинки неизменно щекотали, безрукавка из телячьей кожи с нашитыми железными бляхами, которую заставил надеть "мама", давила в бок... Или это сосновый корень? Тролль хотел проверить, что ему мешает лежать, но вовремя вспомнил, что Худук запретил шевелиться - они кого-то ждали и находились... как это?.. а, в засаде. Достаточно того, что он, лёжа рядом, сердито зыркал и колол острым локотком, когда у Рохли бурчало в животе. Настроение у "мамы" такое, что лучше было не привлекать его внимание и не сердить. Спасибо Ностромо, отрезавшему ему с собой кусочек мяса. Маленький такой. С килограмм. Как там он, гном? Он хороший. А остальные спрятались недалеко. Рохля потянулся рукой к затылку - чешется. Хорошо хоть снял шлем, красивый такой, но неудобный. Вообще, тролль не очень уважал одежду и всякие штуки, которые нужно цеплять на себя.

      Звук почёсывания прозвучал неожиданно громко, и Рохля испуганно покосился в сторону Худука. Облегчённо выпустил воздух и неожиданно замер сам, прислушался. Не пели птицы, перестали шуршать животные, и даже насекомые и растения, казалось, замерли. Вспомнил напряжённое лицо "мамы", и это ему не понравилось. Посмотрел на дорогу.

      Приближался отдалённый гул, нарастал, словно шум прибоя, и вот на дороге появились всадники. Но какие! Эти четырёхногие никак не походили на лошадей. Вытянутые головы с развевающимися клоками гривы, приплюснутые морды, мускулистый корпус и крепкие, но короткие ноги или, вернее, лапы, болтающийся нервно хвост. Эти ездовые животные были скорее из породы кошачьих. Хищники. Различных оттенков: от относительно белого до грязно-серого. Наездники - кряжистые фигуры напоминали гномьи, только с втопленными в плечи небольшими головами. Были они в чёрных одеждах: доспехах и плащах, почти все с накинутыми на головы капюшонами, а у кого нет, виднелись шлемы с загнутыми вниз по бокам рогами. Сзади на широких крупах животных были прикручены внушительные баулы.

      Ровные ряды наездников растянулись по всей ширине дороги. Пронеслась крытая повозка за кольцом охраны, которую тянула шестёрка животных; на подножках, лицом наружу с обнажёнными кривыми саблями застыло до десятка воинов.

      Внезапно нечто нарушило равномерное движение колонны. Один из стоявших на повозке охранников на ходу ловко прыгнул на спину одного из свободно бегущих рядом животных, резко рванул гриву и, грубо расталкивая соплеменников, что-то яростно крича, выскочил на обочину. За ним устремилось до двух десятков молчаливых всадников.

      Рохля напрягся: чёрные стремительно вытянулись к тому месту, где у них была стоянка. Он с товарищами прятался метрах в двадцати от места их остановки и около пятнадцати от входа в лес, поэтому ему хорошо была видна морда (по-другому не назовёшь) предводителя, когда тот, слетев со взрыкивающего четырёхногого хищника, сам упал на четвереньки и, низко опустив голову к земле, вынюхивая, стал наматывать круги, ругаясь на мешающих ему и затаптывающих следы бойцов. Те поспешно отъехали чуть назад, к дороге.

      Покружившись, следопыт замер, повернул голову в сторону леса. Лицо у него было неприятное, можно даже сказать, страшноватое - решил про себя Рохля, уводя взгляд от вывернутых принюхивающихся ноздрей, горящих красными угольками провалов в местах расположения глаз, ротовой щели с мелькающим быстро тонким язычком - и вообще, всего изъязвлённого, будто покрытого коростой лица. Понятное дело, что тролль и помыслить не мог, что он боится - подобное чувство одолевало его только когда попадал в беду "мама" Худук. Да и наблюдал он, как охотник, ведь смотреть прямо в лицо потенциального врага было опасно, и юный тёмный, зная это, по касательной отслеживал передвижения на поляне.

      Немигающий взгляд пошёл вдоль кромки леса, приближаясь к месту, где прятались они, и Рохля вдруг почувствовал скользнувший вдоль хребта по спине озноб, словно сыпанули снега. Понимая, что лучше совсем опустить глаза, не смотреть, остановить сердце, не выдавать себя, потому что это существо может чувствовать и взгляд и слышать дыхание сквозь любую преграду... Что-то легло на затылок троллю и непреклонно прижало голову к земле. Рохля облегчённо закрыл глаза и провалился в темноту...

      - ...Здоровяк, просыпайся! - сквозь вату донёсся знакомый голос. - Вот это организм, чтоб тебе приснился добрый человек. А добрый человек, как известно хуже разбуженного дракона. Рохля!

      - А?.. Встаю.

      Тролль зашевелился, выбираясь из кустов, расправляя затёкшие мышцы, удивлённо хлопая глазами. Ему вспомнился страшный сон.

      - А где?.. - Рохля повёл руками вокруг, не в силах найти подходящие слова. - Мне приснилось? - обратился к "маме".

      Худук внимательно смотрел на огромного тролля как... как взрослый и опекающий дитё родитель. Не было - как ни странно - в его глазах ни капли злости или насмешки, ибо известно, что гоблины по части злобного озорничанья первейшие, а издевательство над разумными - их призвание.

      - Что, маленький? - сочувственно спросил Худук и бросил осторожный взгляд по сторонам - где остальные? Эльф стоял на дороге. С наложенной на тетиву стрелой. А Ройчи, видимо, ушёл за гномом и фургоном. - Тебе было страшно?

      - Ну-у, - смутился тролль, - не зна-аю, жрать охота, - опустил глаза. - Я подвёл вас? Уснул? - тролль так расстроился, что видно было, как сквозь дублёную кожу проступил румянец.

      - Нет, всё нормально, - твёрдо ответил Худук и погладил по голове присевшего перед ним на корточки Рохлю. - Если бы что-то произошло, ты бы нас не подвёл, - тихо и непонятно пробормотал про себя гоблин.

      - А что-о это было, жрать охота? - тут же воспрял духом тролль. Ещё он хотел спросить, когда они будут кушать, но боялся потерять благорасположение "мамы", которое ему очень нравилось, и которого порой очень не хватало.

      - Это, здоровячок... - гоблин задумчиво посмотрел на трогательно склонившееся к нему, не очень-то симпатичное по человеческим да и гоблинским меркам, где-то даже неприятное внешне существо, улыбнулся своим мыслям и продолжил, - была смерть.

      Взгляд гоблина в мгновение заледенел, пугающе почернел, что Рохля помимо воли отшатнулся, но он тут же понял, что это не его касается, и вновь придвинул башку к "маме", ведомый твёрдой рукой, ухватившей за загривок (кстати, знакомое воздействие на его голову - недавно такое было, надо вспомнить). Порой его удивляло, как много силы в такой маленькой "маме". Но об этом он подумает потом, а сейчас Худук хотел сказать ему что-то очень важное - это было не очень часто, поэтому стоило хорошенько послушать, жрать охота.

      - Это была смерть. Но такая, которую ты можешь - и должен! - глаза "мамы" ещё страшнее расширились, такое воздействие тролль вряд ли забудет, - давить!..

      - Худук! - донеслось со стороны дороги. - Кончайте обниматься. - Или вы наделали в штаны, и нам нужно подождать, пока вы постираетесь? Заодно мой плащ сполоснёшь, который ты испоганил.

      Гоблин ещё несколько мгновений заботливо смотрел в глаза тролля, потом его лицо будто потекло: губы скривила ухмылка, глаза прищурились, сдавились мешками век, и в них, как обычно, заплясали бесенята. Он потянул тролля за ухо, заставляя встать, развернулся к дороге.

      - Зачем же стирать, белоручка эльфовская? Что-то ни разу не видел тебя за этим занятием, дракон тебя прополощи и выплюни. Я слышал, у эльфов есть какой-то секрет очистки одежды, не снимая её, - Худук влез в повозку, вызывающе посмотрел на хмурящего светлые брови эльфа. - Продай секрет? - доверительно наклонился к Листочку. - Или давай дам тебе поносить свои штаны... Хра - хра - хра! - ловко увернулся от оплеухи и перебрался через мешки к сидящему на козлах хмурому человеку. Спросил совершенно серьёзно: - Куда едем?

      - Туда же.

      - Думаешь?

      - Им не до нас. Они спешат.

      - Да... - задумчиво протянул Худук. - Целая орава уруков... Да с шаманом.

      - Девять подшаманов не забудь, - угрюмо уточнил человек.

      Гоблин согласно кивнул.

      - Давно я не видел этих мерзких тварей. Даже дракон ими брезгует. Как они оказались... безнаказанно в этой... цивилизованной местности?

      - М-да, вопрос.

Глава 2.

Человек - кузнец показывает гному - кузнецу свой новый меч. Гном кладёт оружие на средний и указательный пальцы левой руки, придавливает сверху большим, - и меч ломается. Расстроенный человек спрашивает: "Уважаемый мастер, как сделать так, чтобы мои мечи стали крепче?" Гном подумал и говорит: "Нужно в горн подбросить угля, разогнать его до хорошей температуры. А потом, не мешкая, задницей сесть в самый жар - чтобы прижечь то место, откуда у тебя руки растут".

(история из жизни)

      Деревня называлась Зелёные луки. Фигурировало ли в названии оружие или это касалось луга, привольно раскинувшегося за аккуратными домиками, на котором паслась домашняя скотина, выяснить не удалось, так как не вовремя выглянул гоблин - сельские жители недоверчиво отнеслись к маленькому зеленокожему существу с большими ушами. Конкурировать по шкале опаски и неприязни с гоблином мог ещё тролль, мощная фигура которого с неизменным успехом вводила в ступор разнокалиберных сельских богатырей и увальней. В этих краях были редки представители тёмных рас - одно время их упорно выживали с этих земель.

      Но обаяние эльфов не позабылось. Вот и сейчас Листочек, сидевший свесив ноги на краю повозки, привлёк внимание румяной девушки, молоденькой, но уже довольно фигуристой, нёсшей на плече бурдюк с водой.

      - Здравствуй, красавица, - улыбнулся эльф, махнул рукой, останавливая повозку. Стрелки бровей у девчонки восхищённо взлетели. - Не подскажешь, как нам доехать до постоялого двора? А то видишь, как быстро вечереет, - указал на зависшее над горизонтом покрасневшее от натуги солнце. - Нам, усталым путникам, так необходим жаркий очаг, уют, чистая постель... - он ещё раз поощрительно улыбнулся.

      - Вот там, - указала сражённая подобным вниманием девица; голос её предательски дрогнул - чудесное видение не исчезало, не растворялось в опускающихся сумерках.

      Ройчи, сидевший на козлах, улыбнулся, одобрительно окинул девушку взглядом, покачал головой. Селяночка застыла столбиком, качнула глазами по фигуре мужчины, уважительно поджала губы, и вновь, как магнитом, притянул её взгляд эльф. Зелёные бездонные глаза, смотрящие так внимательно... так участливо... так тревожно... так требовательно...

      - А то садись, подвезём в обратную сторону, нет хуже дракона, чем эльф, - раздался сварливый голос, разрушая очарование мечтаний. - Ты уже половозрелая, успеете, гм, пощекотать друг друга. Ты щекотку боишься, самочка дракона? - Худук вошёл в раж.

      - Да, - девушка ошеломлённо смотрела на мерзкое существо, с нежных щёчек схлынул румянец, уступая место бледности.

      - А отец, братья есть, любители жареных эльфов?

      - Есть... То есть...

      - Не-е! - категорично протянул гоблин, - Нам с тобой не по пути. Правда, Листочек? Зачем тебе такой родственник, продолжатель неподражаемого эльфийского рода в этом селе, которого, только он подрастёт, тут же сожрут эти добрые крестьяне?.. - Эльф хмурился, но молчал, видимо считая ниже своего достоинства вступать в столь проигрышную дискуссию. - И правильно сделают, между прочим! Вырастит этакий полуостроухий сердцеед, перепортит все генеалогические древа деревни, что тогда делать, кого бить, чьи локти кусать? Ступай, девица, своей дорогой, забудь этого недостойного, - со всей обходительностью умудрённого опытом пожилого отца обратился гоблин к селяночке. - Нечего искушать нашего болезного товарища. А то он и так возбуждён, щас на меня набросится, поганец, с нехорошими мыслями, семя дракона бьёт ему в голову. Трогай, Ройчи.

      Девушка в полном смятении продолжала стоять у дороги, глядя вслед фургону. Какой... многословный, не человек, а умеет говорить разные слова - вроде говорили, что на юге есть такая... птица, что ли?.. На цепь бы его - чтоб не сбёг - и в трубу, сажу чистить ушами. Вот эльф... Настоящий - это да! Вроде ещё кто-то был в повозке...

      А в это время в повозке "общение" и не думало прекращаться, причём круг внимания к данным дебатам даже расширился. Ну, разве что кроме Рохли, который спал и, как уже известно, только в этом состоянии не хотел есть. Хотя тоже не факт.

      - Да, обделено ваше мерзкое племя радостью умения видеть красоту, наслаждения цветами жизни, сопереживанию прекрасного...

      - Ну да, ну да, такой я плохой, весь в маму и папу, - не стал оправдываться Худук. - Но я же не виноват, что выродился у дракона прямо из задницы. Представляете, как там было страшно! - жалостливо воскликнул, сморщив и без того будто скомканную рожицу.

      На этот аргумент сложно было что-либо возразить.

      Человек рассмеялся, эльф отвернулся - общение с гоблином ему нравилось гораздо меньше, чем общение с прекрасным полом. Если вообще уместно подобное сравнение.

      - Худук, не переигрывай, - вылез наружу гном.

      Вообще, вся компания уже привыкла к выходкам гоблина. Его шутки - если только можно было использовать это милое слово - были злые, коварные, порой переходящие границы допустимого в разумном обществе, но... Но таков был Худук, яркий представитель своего племени. И, как говорится, хоть драконом его бей, а вряд ли исправишь. Впрочем, это не мешало с интересом прислушиваться к словесным баталиям. Даже Рохле. Даже объекту насмешек. Чем не развлечение в дороге? Другое дело, что доставучий язык Худука часто был предметом скандалов, разборок и прочего мордобития с местным населением. Люди (а также представители большинства разумных рас) с непониманием относились к чувству юмора гоблина. Разве что пресловутый дракон, с которым им пока так и не удалось пересечься, в силу своей флегматичности и размеров вряд ли обратил внимание на подобные комариные злобно-словесные укусы.

      - Худук, веди себя прилично в общественном месте, - попросил на этот раз Ройчи. Чего было в его словах больше: пожелания или отсутствие оного, не разберёшь - столь нейтральна была интонация. Хотя улыбается. Всё равно не поймёшь у него - хочет повеселиться или отдохнуть. - Такой чудесный вечер, - продолжил тот в том же духе.

      И Худук решил: как карта ляжет.

      - Просил червяк курицу зерно не клевать, - прокомментировал эльф.

      - У тебя самого эта курица в голове живёт! - разозлился гоблин на нелестное сравнение. Ничего, что человек в данном случае был приравнен к червяку - это допустимо.

      - Ха, да моя курица в тысячу раз благородней той чёрной жабы, что поселилась между твоими лопухами, - невозмутимо ответствовал эльф. Зная, сколь трепетно относится к своему слуховому органу тёмный (отличительный признак настоящего разумного!) и болезненно реагирует на "несправедливые" шутки, светлый с интересом наблюдал, как накаляется Худук. Из зелёного становится синим, из синего - каким-то фиолетово-чёрным, ощеренные мелкие зубы заскрипели, чуть не вышибая искру, кулаки сжаты - чистый ангел смерти. Вернее, ангелочек - по размеру.

      - Ты заберёшь свои слова вместе с остатками зубов...

      - Разве что с твоими. Согласен.

      - Ты пожалеешь, что родился...

      - Папа твой дракон.

      Между эльфом и гоблином будто сгустился воздух - первый признак зарождающегося колдовства. Из пробитой клыками нижней губы на грудь Худука капала кровь, бешеные глаза стали отрешёнными, словно затянутыми некой пеленой. Эльф, не переставая ухмыляться, подобрался, левая рука скользнула к поясу, правая сжалась в некий знак, лицо обострилось - сквозь личину беззаботности и лёгкости проступило древнее существо, готовое в любой момент хладнокровно насадить на иголку любую бабочку, способное на расчётливую жестокость, если некто или нечто мешает пребывать в этом мире в гармонии.

      - Хоп! - резко хлопнул в ладоши человек.

      Тотчас схлынуло напряжение, тяжёлое и беспощадное, атмосфера разрядилась, и участники несостоявшегося поединка, можно сказать, смущённо отвернулись друг от друга, буркнув напоследок: гоблин: "Зазнайка - это наше слабое звено...", эльф: "Я же говорил, что тёмным нельзя доверять..."

      Что поделать, тысячелетия кровавой вражды, генетически воспитанной ненависти не могут побороть проведенные бок о бок всего лишь года.

      - Как дети, - укоризненно покачал головой гном и облегчённо вздохнул. В отличие от человека, всегда верно определявшего точку кипения, он этим похвастать не мог, поэтому предпочитал предотвращать подобные стычки заранее. Уж больно великий появлялся соблазн вмешаться. Понятно, на чьей стороне.

      За этими милыми семейными разборками компания прибыла по назначению - к постоялому двору с неоднозначным названием: "Выходи на четырёх". Ниже вывески был подрисован мужик самой пьяной наружности, стоящий на четвереньках. При этом задняя его часть, судя по розовому округлению, хвостику колечком и характерным тоненьким ножкам, явно принадлежала свинье. Вдобавок, в оную задницу на манер вертела входил клинок (тщательно выполненная крестовая рукоятка не давала повода в том усомниться), а остриё, естественно, выходило изо рта незадачливого посетителя. Весельчак хозяин, видимо, решил угодить и любителям выпить и желающим почесать кулаки. Хотя любой пытливый ум мог задуматься о другоё версии названия, например: настоящего рубаку и силача на выходе будет ждать четвёрка деревенских красавцев, входящих в обязательную программу посещения трактира, которые в случае не получения ответов на свои вопросы изобразят картину нарисованную на вывеске. Только вживую - нанижут.

      Въехав в ворота, Ройчи насторожился, различив в темноте в районе предполагаемой коновязи до десятка привязанных животных.

      - Худук, кто? - тихо наклонился он к гоблину.

      Человеческое зрение, особенно ночное, уступало зрению первородных рас. Тем более тёмных.

      - Лошади, - Худук сразу понял опасения товарища.

      Мужчина кивнул, провёл повозку вдоль крепкого двухметрового забора. Лошади - это не ягиры, хищники - скакуны уруков, но расслабляться не стоило - уж больно хороши привязанные животные - настоящие боевые кони.

      К ним подбежал мальчишка.

      - Что нужно господам?

      - Добрый вечер для начала. Господа желают есть и спать.