«Если», 2004 № 05

— Похоже на шахматные фигуры, — заметила Лайм.

Весь участок вокруг эскалаторов был огражден. Лайм и Хуанг разглядывали скульптуры, усеявшие пол вестибюля.

— Что-что? — удивился Хуанг.

Лайм встала на колени и подняла предмет.

— Посмотри сам, разве не похоже?

Она задумчиво взвесила предмет в руке.

— Совершенно не представляю, что здесь произошло.

Хуанг вытащил блокнот.

— Я сумел восстановить картину. Хэммонд добрался на метро до «Южного» и решил купить билет до Нью-Йорка. Кассир узнала его по фото в «Глоб», которое висело за стойкой, и вызвала охрану.

— А потом?

— А потом началось непонятное. Видишь эти штуки на полу? Стоило охраннику подойти к Хэммонду, они начали валиться с потолка. Одна ударила стража по голове и сбила с ног. В суматохе Хэммонд сбежал.

Лайм уставилась в потолок.

— И они ни с того ни с сего стали падать?

— Выходит, так.

— Хэммонд что-то сказал охраннику?

— Да.

Хуанг нашел нужную страницу в блокноте.

«Что-то преследует меня из-за моей книги».

— Его книги.

Лайм вытащила из кармана газетную вырезку, разгладила и показала фото Хэммонда со штопором.

— Смотри! Что у него в руке?

— Штопор, — кивнул Хуанг.

— Нет. В другой руке.

Хуанг присмотрелся. Снимок с одного конца был обрезан, но еще можно было различить плоский прямоугольный предмет.

— Конверт из оберточной бумаги?

— Рукопись, — пояснила Лайм, сунув вырезку обратно в карман.

— Хэммонд был переводчиком. Мы знаем, над чем он работал?

— Судя по тому, что мы обнаружили в пишущей машинке, это перевод на иврит, — сообщил Хуанг, вновь открывая блокнот. — Вот послушай: «Шалтай-Болтай сидел на высокой стене, скрестив по-турецки ноги. На такой узкой стене, что Алиса только диву далась, как он не падает».

— Погоди, — остановила его Лайм. — Это же из «Алисы в Зазеркалье»!

— На иврите, — добавил Хуанг.

— Наводит на размышления, правда? Кто убивает людей, тех, у которых расположение внутренних органов является зеркальным, и одна из предполагаемых жертв переводит на иврит Льюиса Кэрролла.

— Хочешь сказать, что убийства как-то связаны с книгами об Алисе?

— Пока бы я поостереглась что-то утверждать. Но все улики указывают на серийного убийцу — фетишиста, охотящегося на людей с «Situs inversus» по какой-то причине…

— Вроде одержимости «Алисой в Зазеркалье»?

— Это еще далеко не самый странный психоз, приводящий в действие механизм очередной «серии»…

Лайм еще раз оглядела гротескные шахматные фигуры на полу, подтолкнула одну мыском туфли.

— Я ведь не говорю, что за этими убийствами стоит Хэммонд, — выговорила она наконец. — Но, бьюсь об заклад, он знает об этом больше нашего.

— Следующая остановка — Бойлстон.

Хэммонд сидел в углу поезда. Конверт лежал у него на коленях. Глаза за темными линзами были закрыты.

Двери разошлись. Поезд подкатил к платформе Бойлстона. Хэммонд покачнулся, но тут же оперся о спинку: секунду спустя двери снова закрылись, и поезд двинулся вперед.

Здесь он чувствовал себя в безопасности, и, хотя уголком сознания понимал, что полиция скоро начнет обыскивать станции, продолжал менять поезда. Стук колес и ритм движения каким-то образом уменьшали давление на мозг.

Хэммонд выпрямился, вынул из конверта перевод «Зазеркалья» и стал проглядывать главу за главой, пытаясь отыскать след… свидетельство… решение.

Он как раз дошел до одного из любимых мест, где Алиса гадает, можно ли пить зазеркальное молоко. Оказалось, нет. В химии есть вещества, являющиеся зеркальным отражением друг друга, лево- и правосторонними вариантами одной сложной молекулы. Большинство организмов способны переварить только один из вариантов. Взять хотя бы лактозу. Добавьте бактерии в раствор лево- и правосторонних молекул лактозы, и они станут питаться только правосторонними, оставив левосторонние нетронутыми.

Хэммонд представил подобного хищника, только питающегося людьми, оставляющего в покое большинство женщин и мужчин и пожирающего тех, чьи тела, подобно его собственному, стали своеобразными перевертышами.

Тварь из Зазеркалья, которая питается людьми из Зазеркалья.

Он прижал руку к правой стороне груди и ощутил нервное биение сердца. Еще ребенком он понял, что отличается от остальных людей, И с тех пор чувствовал некоторое родство с миром Зазеркалья. Именно это и привело его к книгам Льюиса Кэрролла, к зеркалам и даже к лучшему пониманию иврита. Языку Зазеркалья, шагающему по странице справа налево.

Последняя мысль его напугала. Каббала научила Хэммонда, что текст, подобно телу человека, снабжен собственной системой «органов». Каждая буква несет определенное значение. Выбор единственного знака препинания может повлиять на весь «организм», и в этом кроется разница между средним переводом и мощным инструментом магии, с помощью которого творец способен вызвать демонов или создать жизнь из хаоса.

Но что же вызвал он, переведя «Алису в Зазеркалье»?

И как теперь прогнать ЭТО туда, откуда оно явилось?

На противоположной стене висел плакат с изображением Бостона на фоне неба. И пока Хэммонд смотрел на очертания небоскребов и плывущие облака, на него снизошло вдохновение. А вместе с вдохновением пришел и ответ.

Он подошел к схеме станций метро. На следующей остановке он выйдет и поедет в обратном направлении, до конечной станции.

Хэммонд сунул рукопись обратно в конверт, подождал, пока остановится поезд, и ступил на платформу. Направляясь к турникетам, он прошел мимо киоска с газетами и сладостями. Телевизор на полке передавал городские новости. Очередной папарацци вел репортаж с места преступления. За его плечом виднелся дом с разбитыми окнами. Весь участок был отгорожен лентой. Во дворе суетились полицейские. Хэммонд едва не прошел мимо, но очередная фраза репортера приковала его к месту.

— …отказался комментировать, — сказал репортер в камеру, — но все указывает на то, что жертва, безработный инженер Леонард Рот, имел врожденный порок, так называемый «Situs inversus», весьма редкий медицинский синдром, который…

Хэммонд уставился на экран, и хотя не узнал дома, разгром показался весьма характерным. Что-то подобное произошло и с его жилищем.

Изображение сместилось к входной двери, в которую как раз входили детектив-азиат и высокая бледная женщина.

Еще одна жертва с «Situs inversus»…

Хэммонд отвернулся от телевизора. Его замутило.

Поколебавшись, он подошел к ближайшему телефону-автомату и схватил трубку.

Лайм вошла в ванную Леонарда Рота и включила свет. В комнате беспорядок, штора сорвана, зеркало шкафчика разбито.

Они с Хуангом узнали о последнем убийстве не больше часа назад. На этот раз нападение случилось днем, в Сомервилле, на глазах у всей округи: сосед видел, как осколки оконного стекла сыпались на мостовую, и вызвал полицию. Полицейские нашли труп Рота на диване в гостиной. Глубокая рана рассекла грудь. Медэксперт обнаружил, что сердце Рота расположено справа, и полицейские пришли к очевидному заключению.

— Это не прекратится, — заметил Хуанг, входя вслед за Лайм. — Наш убийца наглеет, становится все увереннее.

— Зато у Хэммонда, кажется, есть алиби, — сообщила Лайм, открывая аптечный шкафчик. — Он никак не мог вовремя успеть с «Южного» в Сомервилл, чтобы прикончить Рота.

— В любом случае, такой погром не под силу одному человеку. Тут действовала банда — три соучастника, не меньше.

— Ты прав, Хэммонду это не под силу, тем более, что он астматик.

Лайм помолчала, пробегая глазами названия лекарств.

— Как и Леонард Рот, — добавила она. — Смотри.

Она показала на выстроившиеся в ряд ингаляторы, похожие на игрушечные пистолетики, и пузырек с теофиллином. То же самое лекарство, которое Лайм нашла в доме Хэммонда.

— Это важно? — спросил Хуанг.

— Не знаю… Мы ведь ищем связи, верно? Если жертвы пользовались одним лекарством, это должно что-то означать.

— Я проверил медицинскую карту Хэммонда, когда впервые всплыл этот самый «Situs inversus», но не нашел ничего насчет астмы или болезни легких. Вряд ли; астматик способен так резво улепетывать от копов на «Южном». Но если ты хочешь проверить, какие лекарства принимали остальные жертвы, мы закажем анализы крови.

— Может, это и совпадение, — возразила Лайм, опуская флакон в пластиковый пакет. — Но возможно, кто-то находит жертвы, просматривая реестры приобретенных лекарств.

— С какой целью?

В этот момент в дверях появился полицейский с сотовым:

— Это оператор 9-11. Говорит, что Хэммонд на линии.

— Где? — вскинулся Хуанг.

— Звонит из автомата на станции метро «Парк-стрит». Туда уже направлены охранники.

Хуанг нажал кнопку громкоговорящей связи, чтобы Лайм могла слышать разговор. Секунду спустя в трубке раздался мужской голос.

— Я не убивал дежурного по станции.

— Это Джералд Хэммонд? — уточнил Хуанг.

— Я не убивал его, — продолжал голос, — но знаю, в чем причина. Не ищите обычного убийцу. Вам придется меня выслушать.

— Я слушаю.

— Меня что-то преследует. Именно ЧТО-ТО. Звоню, чтобы сказать: я единственный, кто может это остановить. Если полиция попытается вмешаться, будут новые трупы.

— Хэммонд, мы можем вас защитить.

— Только не от этого. Не от того кошмара, с которым я столкнулся…

— Все это как-то связано с вашим переводом? — неожиданно спросила Лайм. — С «Зазеркальем»?

Молчание. Хуанг свирепо уставился на Лайм и уже раскрыл рот, когда Хэммонд вдруг ответил:

— Что вы об этом знаете?

— А вы? — спросила Лайм.

Очередная долгая пауза.

— Каббалисты шли по верному пути, — выговорил Хэммонд. — Не знаю, как это произошло. И не хотел этого. Но прошлой ночью какие-то линии пересеклись. Может, дело в переводе, может, в чем-то большем. Но мои давние подозрения подтвердились самым неожиданным образом… Зеркальный мир существует!

— Минуту, — попросил Хуанг. — Хэммонд!

Молчание и слабый шум поезда в трубке. Прошла еще минута. Они услышали звук шагов, звяканье трубки.

— Служба охраны бостонского метро, — сказал незнакомый голос.

— С кем я говорю?

— Детектив Натан Хуанг. Где Хэммонд?

— Здесь никого нет. Трубка снята с рычага.

— Черт знает что! — выругался Хуанг, — протягивая телефон полицейскому и поворачиваясь к Лайм. — Он ускользнул.

Лайм рассеянно поморщилась.

— Зеркальный мир, — протянула она.

Хуанг так и лопался от злости.