Вино викингов

Ладно, плевать. Лишь бы не мешали. Кстати, плевать – не плевать, но и всех остальных осмотреть необходимо. Вдруг они еще хуже выглядят? Этот-то вроде серьезен и уравновешен, а вот остальные… остальных двоих я еще не видела. А тот, на воротах, – синяк, похоже, он в драке получил.

Телохранитель драться не должен. Должен все миром решить – еще до начала конфликта.

Я поинтересовалась ненавязчиво:

– Как тебя зовут-то хоть?

Он протянул руку. Представился:

– Дмитрий.

– Евгения. – Пришлось мне пожать его лапу. – Охотникова.

– Рад знакомству. Ну так вам показать комнату?

– Было бы кстати.

Комната как комната. На втором этаже. Просторная. Пол ковром застлан, а не половиком. Дверь целая, сюда, видимо, «взрыв» в штанах не проник. Коридор неплохо просматривается. Пара кресел – кожаных, удобных; в одном можно будет размышлениям предаваться, а в другом – еще что-нибудь «творить». Окна целые, это радует; нет осколков стекла, порядком надоевших мне за все время присутствия в этом доме. Да и прилегающую к особняку территорию со стороны города видно преотлично. Кровать солидная, крепкая, не разваливается при надавливании и не скрипит. Это хорошо. Будет где отдохнуть после трудов охранных. А то, помню, несколько прежних «охраняемых» так за свою мебель тряслись, что мне приходилось спать на раскладушках или вообще на полу. Такие скряги были… жуть!

Шкаф вместительный, в одной и той же одежде не придется щеголять. Стол приличный, с ящиками. Можно на нем многое разложить. От оружия до аппаратуры. Да еще и для продуктов место останется. Ходить есть где, размышлять опять же. Телевизор имеется. Нормально, в общем. В таких условиях можно работать. Даже дымом не пахнет. И никто в дверь не заглядывает без приглашения. Стоп, с этим я ошиблась! Уже кто-то стучится!

Открыв дверь, я обнаружила на пороге третьего по счету охранника. Видимо, пришел познакомиться. Или еще какой-то повод заглянуть нашел. Мимо шел – это тоже подойдет. Крупный, черноволосый, рожа самодовольная. Таких обычно в Америке на свет производят, с индейским примесом они. Того и гляди, на голову плюмаж из орлиных перьев напялит, в руки томагавк возьмет и с гризли отправится бороться. В спортивных целях. Ну, или в продуктовых.

Кивнул в знак приветствия. Пробасил:

– Колян.

Пришлось мне и этому представиться:

– Евгения.

– Приятно познакомиться. – Он расплылся в улыбке. – Поговаривают, что вы новый начальник охраны?

– Я телохранитель. Но никак не начальник вашей охраны.

Слово «вашей» я намеренно выделила. Хотелось, конечно, задеть его, но этим я решила ограничиться. Вполне можно и врагов так нажить. В первые же часы работы.

Улыбка сползла с его лица, сменившись задумчивостью:

– А я-то думал…

Что ты думал, здоровяк? То, что власть переменилась и теперь тобой командует хрупкая слабая девушка? Хрен тебе! Я тобой командовать не собираюсь. А если будешь хамить и неуважение выказывать – пну тебя, едва лишь мое терпение иссякнет. И синяк получишь… на все тело. До самых пяток…

Смерив «индейца» красноречивым взглядом, я поинтересовалась:

– Ничего, что я занята?

Колян отступил на шаг, примирительно подняв руки:

– Виноват. Ухожу.

Проводив его холодным взглядом и закрыв дверь комнаты, я решила позвонить старому другу отца. Загорелась я узнать побольше об этом домике: многовато с сим строением непонятного связано, такое ощущение, что его штурмом недавно брали.

Сев на кровать, я вытащила телефон. Пришла пора проверить полученную информацию через свои источники. Правдивые источники.

Поглядывая на дверь комнаты, я набрала знакомый до боли номер. Когда вызов дошел до абонента и он ответил, я сказала:

– Здрасте, Валерий Игнатьевич.

– Здравствуй, Женя. Опять неспокойно на горизонте?

Та-а-ак… И у него голос бесцветный. Что же это такое-то? Неужели весь Тарасов хандрой заболел? Клиент грустит, все оттенки голоса утратил. Но с ним-то понятно, покушения и все такое. Я тоже вот печалюсь, его наслушавшись. А вот отчего у замначальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями голос такой? Опять заработная плата не оправдала возлагаемых на нее надежд? Или я оторвала его от особо важного дела, требующего максимума его внимания? Быть может, он заболел?

На всякий случай я озвучила свои наблюдения, постаравшись придать голосу тревожные интонации:

– Что-то у вас с горлом? Быть может, я перезвоню попозже?

Друг отца явно оживился. Заговорил чуть веселее:

– А что у меня с горлом? Голос у меня нормальный. Просто, может быть, он немного грустный, но нисколько не изменившийся.

Ну и отлично. Не болезнь и не хандра у него. Какая-то нудная бумажная работа, похоже, нагнавшая тоску. Ну, если так, можно перейти к делу. И расспросить его о волнующем меня прошлом волнующего клиента. Ветрова Александра Геннадьевича то бишь.

Я попыталась проявить деловитость, раз уж есть шанс, что меня внимательно выслушают и помогут. Или просто выслушают хотя бы.

– Ладно. Вопрос номер два, Валерий Игнатьевич… Вы ничем не заняты сейчас?

– Ну, как тебе сказать…

Встав с кровати, я подошла к столу и начала вытаскивать из сумки вещи. Всегда приятно послушать Валерия Игнатьевича. Всегда он что-то дельное скажет. Сколько помню себя, его информация мне помогала неоднократно. Вот и я ему помогу. Морально наконец. Тоже какая-то благодарность, что ли. И я предложила:

– Начистоту говорите. Я вас пойму и посочувствую. Помогу, может, чем-то. Выкладывайте, я готова вас выслушать.

– Сижу вот, над делом одного хитреца голову ломаю…

Хитрец? Что за фрукт? Имя есть у него?

– Как зовут этого хитреца?

Валерий Игнатьевич пошелестел бумагами. Прокашлялся. Ответил вопросом на вопрос:

– Тебе его мирское имечко привести?

Ох уж эти органы! Дают человеку всяческие псевдонимы, клички, наименования. Слушаешь – и диву даешься. Личность одна, а имен и номеров у нее как у целой толпы. И не всегда они похожи. Не страна, а энциклопедия обозначений! Взять вот этого хитреца, к примеру. Его могут звать Петей, а еще – Колей, и он же – Вася. Чудно…

Я осторожно поинтересовалась:

– А что, есть и другое?

– Есть. – Замначальника помолчал. – Уголовное.

Запасные патроны к револьверу нечаянно выскользнули из моей руки и упали на пол, звякнули. Я подняла их, присев на корточки.

– Ну, с такими личностями я плохо знакома. Если только…

Мельком я прокрутила в памяти события последних лет. Никого не вспомнила, уже очень давно мне хитрецы не попадались. Все как один – жлобы, быки и хамы. Стоп! Если уголовное дело имеет место, значит, видимо, хитрец в отправленных мною на тюремные нары числится. Дабы утвердиться в своих предположениях, я поинтересовалась:

– Я этого хитреца случайно в тюрьму не спровадила?

Друг отца меня опустил на грешную землю.

– Нет, Женя. Ты с ним вряд ли знакома. Когда он был с законом не в ладах, ты еще в своей Ворошиловке училась. Этот хитрец, мать его так, можно сказать, один из самых первых бандитов. Ну, в смысле, один из первых в девяностые годы.

Я широко раскрыла глаза, положила патроны на стол. Я считала самых первых разбойников этого примечательного периода российской истории некими благородными мужиками благодаря просмотренным мною фильмам. Этакие рыцари, воюющие за место под солнцем, всего добившиеся лично. Но в данный момент – вымершие в результате перестрелок, пьянок и прочих негативных факторов. Нынешние бандиты – лепет детский по сравнению с ними. Мелюзга. Наглая борзая мелюзга с атрофированными мыслительными органами. А тут – нате! Один из «мамонтов», оказывается, выжил!

– Что, настоящий?!

– Реальнее не бывает. Матерый волчище, прожженный.

Мне стало непонятно, из-за чего вдруг его хитрецом прозвали. Спросила, не выдержав:

– А почему именно хитрец, Валерий Игнатьевич?

– До сих пор не попался – вот почему.

– Лихо.

Настоящий динозавр тех времен. Именно такими я себе их и представляла. Умный, хитрый, ловкий, ко всему приспособленный. И столько раз уходивший от руки закона. Это же сколько смекалки надо иметь, чтобы дожить до сегодняшних дней на свободе! Таких людей единицы, видимо, остались. И этот «хитрец» – один из их числа. Вот бы посмотреть на него!

Валерий Игнатьевич между тем продолжал меня интриговать:

– И ОПГ было, и финансовые махинации чудовищных размеров, и убийства, и даже похищения. Но он всегда успевал обзавестись алиби или отличных адвокатов нанять. Ловко выворачивался, ничего не скажешь. А теперь у нас появилась возможность прихватить подлеца за жабры.

Я решила ему подыграть:

– Это радует. – Я положила пустую сумку под стол и заговорила о насущном: – Я, собственно, зачем звоню-то…

Друг отца меня опередил:

– Я понял тебя, Женя. Кого надо проверить?

Дело несказанно облегчилось. Осталось только назвать ему фамилию и приметы клиента.

– Ветров Александр Геннадьевич. На него сегодня два покушения было.

– Ветров?! Я не ослышался?!

Мне показалось, что он удивился.

– Нет, не ослышались, Валерий Игнатьевич. Что-то не так?

– Забавная ситуация… – Он нервно хихикнул. – Он случайно не на Средней проживает?

На этот раз удивилась я. Замерла с поднесенной ко рту сигаретой.

– На Средней…

– Дом восемнадцать, так?

Я кивнула, заподозрив что-то нехорошее. Быть может, Валерий Игнатьевич тоже смотрел сегодняшние новости? Иначе откуда он мог узнать этот адрес?

– Так…

– И ты его пожалела и взялась охранять?

А куда деваться телохранителю, у которого деньги заканчиваются? Естественно, брать под защиту лиц, страдающих от бандитского беспредела. За приличную плату, само собой. Нищих жалеть нечего. Пусть сначала заработают, а уж потом…

– Взялась…

– Тебе всегда везет с клиентами, Женя. – Замначальника откровенно надо мной подшучивал. – Именно его дело сейчас и лежит у меня на столе!

Я не удержалась от восклицания:

– Самый первый в девяностые, да?!

– Именно.

– Потрясающе… А… а можно я заеду, и мы вместе почитаем его дело?

Надо же! Я с «мамонтом» чуть кофе не попила! Мало того, я в его доме жить буду! Эх, надо было фотоаппарат прихватить… Или из дела фотографию «посмотреть» взять. Насовсем! Поставить ее в рамочку, а по прошествии лет пятидесяти, если я доживу до тех времен, конечно, показывать ее внукам и говорить, что этот перец принадлежит к тем людям, с которых срисованы персонажи старинных фильмов про бандитизм в перестроечные времена. Как-то: «Бригада», «Парни из стали», «Бандитский Петербург», «Жмурки» и прочие из этой серии.

В следующий момент я огорчилась. Аж закурила.

– Зачем же заезжать-то? Я и так тебе расскажу самое интересное.

– Я вся превратилась в слух, Валерий Игнатьевич.

– Для начала вот что, Женя. – Он вновь зашелестел бумагами. – Как только выслушаешь мой рассказ, сразу же разрывай с Ветровым все отношения. И никогда больше с ним не контактируй! Пусть сам разбирается со своими проблемами, он парень скользкий. Выкрутится и на этот раз. Поняла меня?

– Поняла. – Мне пришлось чуть-чуть покривить душой, лишь бы узнать побольше. – Слушаю.

– Когда все только начиналось, в смысле организовывался первый, в ту пору еще стихийный рэкет, небольшие группки крепких парней, боксеров и каратистов в основном, стали брать под контроль коммерсантов и требовать с них дань. В случае отказа – громили ларьки, укладывали несговорчивых хозяев на больничные койки, творили всякие непотребства. Но в итоге все равно получали свое. Не с одних, так с других, более покладистых. Это я тебе предысторию, так сказать, озвучил… Так вот, Ветров твой тогда только стал кандидатом в мастера спорта по боксу. Естественно, кровь молодая взыграла, захотелось ему жить красиво, нужны были деньги. И он, недолго думая, организовал и крепко сколотил свою группу. Работать на кого-то ему не хотелось, ведь гораздо проще заиметь свое. Эта-то группировка, тогда состоявшая из пятнадцати человек всего лишь, постепенно подмяла под себя сначала свой квартал, потом свой район, а спустя пару лет – больше половины Тарасова.

Я представила масштабы творимого беспредела и скорость захвата сфер влияния других группировок. Невольно призналась:

– Размах ощущается.