Россия на дне. Есть ли у нас будущее?

Итак, краткая характеристика ситуации — полная асимметрия (по принципу «что позволено Юпитеру, не позволено быку»): Россию (как и другие страны периферии) «закрыли», т. е. от страны и ее компаний требуют безусловного возврата всех долгов, доплат по выданным кредитам в связи с обесценением залогов и т. п. При этом «слабые» страны берут на себя обязательства по спасению «эпицентра» кризиса (США) в рамках G20. Банкротство или принудительная реструктуризация обязательств (в том числе в процессе национализации) крупнейших финансовых западных институтов, напротив, становится нормой. Особенно симптоматична нынешняя ситуация на рынке казначейских векселей США: инвесторы доплачивают американскому Минфину за право хранить в нем деньги. Это означает, что и в самом центре системы произошел разрыв, необратимое расслоение качества: есть «первоклассные» бумаги ФРС и Минфина, остальное — «мусор».

Мы можем, конечно, рассчитывать на милость крупье, но только в том случае, если осуществится «мягкий сценарий», когда маркет-мейкер будет заинтересован в некотором продолжении игры (см. ниже).

В любом случае России необходимы три стратегических плана:

1. Для инерционного сценария (план А) — комплексный план антикризисного реагирования и эшелонированной обороны от нарастающих угроз.

2. План Б — на случай успеха американского и мирового плана спасения.

3. План В — если единый мировой план спасения («план G20») не будет сформирован или будет провален и придется «выплывать», если не в одиночку, то в режиме двусторонних и коалиционных соглашений.

Эти планы соотносятся с тремя возможными сценариями:

• «мягкий сценарий», или сценарий стабилизации кризиса, канализирования экономического спада, падения стран и компаний в некотором коридоре;

• «инерционный сценарий», или продолжение неконтролируемого полураспада, который, однако, до поры не переходит в распад мировой финансовой системы и позволяет продолжать манипуляцию из ее центра;

• «жесткий сценарий», или сценарий быстрого распада системы…»

Глава 4. МЯГКИЙ ВАРИАНТ

Итак, происходит «заморозка» процессов распада мировой финансовой системы. Происходит ее перевод на более низкий «энергетический уровень», отчасти — даже в режим «холостого хода». Это позволяет в какой-то мере вернуться к прежним временам…

Такова суть мягкого сценария развития Глобокризиса, описанная Д. Митяевым По его мнению, именно в эту «степь» пытаются направить события правящие круги Соединенных Штатов.

«…Сделать это могут только те люди, которые понимают, как система устроена, как и где ее надо «подмораживать». Поэтому экономическую команду президента Барака Обамы составляют старые «проверенные кони»: Аоуренс Саммерс (и его ученик Тимоти Тейтнер), профессор Бен Бернанке — идейный наследник «творца системы» Алана Гринспена и т. д.

Как может выглядеть «мягкий сценарий» на практике? Формирование «банка-агрегатора» (в плане Тейтнера он для благозвучности переименован в пять фондов на принципах частно-государственного партнерства) для сбора на его баланс «плохих активов» крупнейших американских банков хотя и не приведет к восстановлению полноценного кредитования, однако позволит проводить через банки средства бюджетных программ (включая развитие инфраструктуры).

Доверие к американской и мировой финансовым системам восстановлено не будет, однако после фактической национализации инвесторы, по крайней мере, станут рассматривать банки как надежное место сохранения средств.

Домохозяйства, корпорации, местные правительства и страны будут заняты обеспечением простого (нерасширенного) воспроизводства, пытаясь сохранить системы жизнеобеспечения, резервируя значительные ресурсы на случай возможного ухудшения ситуации.

Норма сбережений повысится практически во всех странах, включая США, потребители и инвесторы продолжат «бегство от риска», сокращая кредитное плечо до требований обеспечения режима простого воспроизводства, т. е. до горизонта одного производственного или потребительского цикла.

…Сложится международный консенсус (в том числе, через механизмы G20 и американо-китайский диалог) о необходимости небольшой разовой девальвации доллара к валютам торговых партнеров, с тем чтобы стабилизировать международную торговлю сырьем, продовольствием и продукцией ширпотреба. Фактически будет предложен зеркальный «план Маршалла» для посткризисного восстановления Америки, спонсорами которого выступят страны Азии и частично «старой Европы».

ФРС и Минфин США займут умеренную позицию, отказавшись от безудержной эмиссии и ограничив величину бюджетного дефицита США на уровне 5–7 % ВВП, что потребует отмены ряда налоговых льгот, введенных администрацией Джорджа Буша (об этом уже заговорил Аоуренс Саммерс), а также сокращения уровня потребления американских домохозяйств на 15–20 % (пропорционально падению стоимости их активов и доходов)…»

Но даже такой сценарий, как считает наш исследователь, вызовет ускорение инфляции и обострит конфликт между ФРС и Минфином США. Вынужденно повышая процентную ставку, они вновь «подставят» банки, в которых уже имеют собственный интерес (долю собственности)». При этом не исключено сваливание США в гиперинфляцию (или просто высокую инфляцию). И здесь мягкий сценарий рискует разрушиться: начнется бегство от доллара, американоцентричная финансовая система вместо плановой «мягкой посадки» попросту развалится. Впрочем, даже в случае успеха мягкий сценарий — это все равно жесткая посадка…

«…Подобная болезненная «посадка» после кредитно-потребителъского бума потребует «обналичивания» политического ресурса президента Барака Обамы, который уже объявил о беспрецедентном уровне экономического кризиса и необходимых жертвах и усилиях нации.

Для стран БРИК «мягкий сценарий» будет означать контролируемое сокращение спроса на сырье и ширпотреб на те же 15–20 %, что приведет к стабилизации цен на уровне «до бума», т. е. (с учетом инфляции за 8 лет бума) это примерно 30–45 долл. за баррель…»

По мнению Д. Митяева, возможен даже некий минибум. (Кстати, с переходом стратегических ресурсов РФ за долги — в руки западных финансистов.) Однако сей бум будет кратким и несравнимым по срокам/объемам с бумом вокруг деривативно-потребительски-сырьевого «пузыря имени Гринспена и Саммерса» в 2001–2007 годах. Новый мини-бум продлится максимум два-три года, а может, всего несколько месяцев. Возврата к положению 2008 года в параметрах финансовой системы не произойдет. Установится некий новый порядок, где место прежних инвестиционных банков займут государственные органы финансового регулирования, этакие «мини-госпланы». Кстати, вырастет роль и международного финансового регулирования.

* * *

В общем, это самый приятный сценарий. Но насколько он реален?

Конечно, можно сгрести «ядовитые» (плохие) активы в банк-отстойник (или в заменяющую его систему фондов), но спасет ли это положение? Да, это чистый цинизм: на общество вешаются те убытки, что натворили безответственные финансовые спекулянты (они же — «финансовые инноваторы»). То есть прибыли остаются им, а их наложенные ими кучи г-на придется разгребать налогоплательщикам. Однако мы знаем, как трудно оценить эту массу «плохих активов». Ну, соберут их в отстойник — а дальше что? Как их ликвидировать? Неясно. Происходит всего лишь откладывание решения огромной проблемы на будущее. Сегодня — спаслись, но завтра огромный созданный гнойник лопнет, снова сорвав глобальную экономику в новую депрессию.

Но и это еще не все! Никакой банк-отстойник не сможет вобрать в себя все неоплатные долги и обязательства американской финансовой системы (а это, как уже говорилось, почти 70 трлн долларов). Никуда не денутся нарастающая проблема бюджетного дефицита Соединенных Штатов и перспективы банкротства их пенсионной системы. А колоссальные долги частных лиц, американских потребителей?

Согласятся ли все прочие страны мира оплачивать растущий дефицит бюджета США? Смирятся ли с тем, что американцы в недалекой перспективе просто не смогут отдавать свои долги?

Вот почему развитие кризиса по мягкому варианту весьма и весьма проблематично. Однако продолжим рассмотрение самого оптимистичного сценария по Митяеву.

А что этот мягкий сценарий с жесткой посадкой означает для Российской Федерации? Да, в общем, лишь наименьшее зло. Митяев, как сугубый реалист, не ждет того, что в РФ появится иная элита. А та, что имеется, на многое просто не способна.

Итак, падение мировых цен на сырье больно ударит по бюджету Росфедерации. Но сама «стабилизация падения» позволит приспособиться к новым условиям и государству, и компаниям, и гражданам. Бюджет РФ придется сурово урезать-секвестировать. Отказ от ряда расходов позволит сократить дефицит казны с нынешних 8—10 % ВВП до приемлемых 5–7 %. Этот дефицит в принципе может покрываться за счет заимствований — облигаций федерального займа (ОФЗ), инфраструктурных облигаций и так далее. Компаниям придется урезать затраты, занявшись и энергосбережением, и повышением производительности труда, и сокращением числа работников. Новая девальвация рубля даст шанс заняться импортозамещением и несырьевым экспортом. А «дорогие россияне» (население) вынужденно вспомнят трудные 90-е годы, занявшись выживанием на садовых участках и «кручением». Хотя возможности для нового «челночного» бизнеса будут теперь куда меньше, чем в первой половине 90-х.

«…Валютные резервы РФ (с учетом расходования основной части резервного фонда) в «мягком сценарии»… составят порядка 200 млрд долл. (плюс-минус 30–40 млрд долл., в зависимости от политики ЦБ и торговой конъюнктуры), торговый баланс будет слабоположительным за счет падения импорта и некоторого роста несырьевого экспорта, сокращение ВВП составит несколько процентов, вывоз капитала стабилизируется на допустимом уровне (до 10 % ВВП) с учетом отсутствия прибыльных сфер его вложения в мире.

Симптоматичны заявления таких «финансовых специалистов международного класса», как бывший министр финансов и нынешний глава ВТБ-24 М.М. Задорнов, который «рассчитал» оптимальный и достаточный размер валютных резервов РФ в районе 200–250 млрд долл. как сумму трехмесячного импорта и годовых платежей по валютным кредитам.

Конечно, это не вполне «мягкая посадка», однако данный сценарий из всех возможных представляется наиболее комфортным, т. к. он позволяет всем экономическим игрокам (государству, фирме, индивиду) сформировать достаточно «рациональные» ожидания и модели поведения, которые приведут к формированию нового (пониженного) уровня динамического равновесия, что дает шанс на структурную перестройку экономики.

«Мягкий сценарий» для РФ означает возвращение примерно в середину 1990-х гг., в режим воспроизводства, знакомый экономическим агентам.

Вместе с тем выход на траекторию «мягкого сценария» будет означать существенный риск закрепления мировых диспропорций: однажды согласившись оплатить счета обанкротившейся западной (точнее — англосаксонской) финансовой системы, «мировая фабрика» (Азия) и «мировая кладовая» (Россия и другие сырьевые страны) усилят свою зависимость от «мирового печатного станка», приняв в очередной раз зависимые отношения, оплату «сеньоранжа» (эмиссионной сверхприбыли) в пользу эмитента «воздуха».

Реколонизация мира в «добровольном варианте» пока выглядит не слишком приемлемой для таких игроков, как Китай, Германия и Франция.

Вероятность «мягкого сценария» зависит от действенности тех «механизмов торможения» процессов распада системы, которые в ней содержатся и которые запускаются игроками, заинтересованными в административной (статусной) и ресурсной ренте, генерируемой остатками «здоровых элементов» мировой финансовой системы. Таких игроков много. К ним, безусловно, относятся (по статусу и объективному положению) секретарь казначейства США, председатель ФРС, да и ведущие банкиры всего мира, вес которых определяется стабильностью (даже если это стабильность спада).

В России «мягкий сценарий» отвечает интересам широкой коалиции — от сырьевиков, которые смогут стабилизировать стоимость своих активов и обязательств на уровне, достаточном для сохранения и постепенной реструктуризации основных активов, до финансистов и бюджетополучателей всех уровней, включая население.

Этот сценарий поддерживает и «главный бухгалтер РФ», достаточно честный идеолог нынешней политики «мягкого встраивания» в мировой кризис А.А. Кудрин, который несколько наивно предлагает своим коллегам некоторые меры добровольной уступки части мировой экономической власти («Вопросы экономики», 2009, № 1): «Среди мер, которые необходимо осуществить в среднесрочной перспективе, следует выделить следующие:

• выработка новых правил регулирования финансовых рынков, а также требований к макроэкономическим параметрам развития стран по примеру Маастрихтских соглашений (т. е. де-факто запрет США на рост бюджетного дефицита до 7–8 % ВВП. — Д.М.);

• расширение финансовых возможностей МВФ, в настоящее время недостаточных для решения задач в кризисной ситуации;

• повышение роли G20 и укрепление его статуса; G7/G8 и G20 должны дополнять друг друга (такая же «политико-финансовая матрешка», или «система приводных ремней», какая существовала в СССР (партия — комсомол — профсоюзы и т. д. — Д.М.);

• создание единой системы регулирования деятельности рейтинговых агентств (это особенно «обрадует» американцев, которые самостоятельно регулируют этих «мегарегуляторов» рынка. — Д.М.);

• создание в финансовой сфере новой международной организации… нужен международный полномочный орган, чьи рекомендации были бы обязательны к выполнению (как сегодня обязательны к выполнению рейтинги американской «тройки»? — Д. М.)».

Последнее предложение (фактически о создании аналога «мирового правительства») наводит на мысль о проблематичности реализации «мягкого сценария» на основе консенсуса мировых элит и уступки части верховной власти нынешними регуляторами. Может ли «мягкий сценарий» быть реализован одними американцами (либо вместе с ЕС и Китаем) — вопрос открытый, особенно учитывая то обстоятельство, что в ключевой Форум финансовой стабильности («группа 11») ни Китай, ни Россию принять не спешат, а в рамках других действующих механизмов (G8 и G20, МВФ и др.) такие основополагающие вопросы регулирования системы, по сути, не обсуждаются.

Постепенное «усыхание» доходов и стоимости активов для большинства игроков психологически и технологически предпочтительней, чем непрогнозируемая «ломка» или «пила» (инерционный сценарий), не говоря уже о «сломе» системы социально-экономического мироустройства («жесткий сценарий»).

Согласно этому сценарию уже в 2009 году после «ломки» системы, завершения процессов отделения «агнцев» от «козлищ» («плохих» активов от «терпимых») начнется восстановление традиционных финансовых контуров воспроизводства (сбережений и кредитования), а в 2010 году возможен выход на траекторию стагнационного роста.

Хотя вероятность «мягкого сценария» меньше 1/2, она далеко не равна нулю…»

* * *

Таким образом, вероятность развития Глобокризиса по мягкому варианту все же низка. Действительно, как справедливо отмечает Д. Митяев, трудно поверить в то, что тот же

Китай щедро оплатит восстановление американоцентричной системы и не станет претендовать на свою долю в эмиссионном доходе. Скорее КНР потребует намного большую, нежели сегодня, роль в «правлении мировым колхозом». А это — несколько иной сценарий. Можно сказать, кардинально другой вариант.

С точки зрения Максима Калашникова, китайцы скорее потянут события в сторону формирования мира двух сверхдержав (слабеющие США с примкнувшей к ним Европой — и поднимающаяся КНР). И здесь слишком много «скользких мест», на которых развитие кризиса по мягкому варианту может сверзиться в пропасть.

Да и для РФ (о чем мы скажем позже) возврат в положение «до 1998 года» — уже катастрофа. Это переход в режим полного самопроедания и деградации. Не соглашусь здесь с Дмитрием Аркадьевичем: качество российской «элиты» (и нынешней демократическо-либеральной «контрэлиты») так низко, что они не смогут обеспечить структурную перестройку экономики. Слишком уж бездарны они управленчески, антитехнократичны и тотально вороваты. Что они урежут в бюджетах РФ? Да все, что нужно для спасительного развития страны: ассигнования на образование, на фундаментальные научные исследования, на новую инфраструктуру, на передовые оборонные разработки. Все сведется к помощи сырьевым отраслям и к популистским «социальным программам»: надо же держать в покорности электорат, доводя его до состояния дебильных полурастений, немыслящих жвачных. Коим интересны только телевизор с дебильными шоу-сериалами, пиво и футбол. Знаете, сомнительное получается в таком случае будущее у РФ. Она попросту не сохранится — не сможет удержать свои территории. Развалится к едрене фене…

Но тем не менее стремление западной финансовой элиты вырулить именно на мягкий вариант очевидно. Получится или не получится — вопрос второй. Дополним Д Митяева. Видимо, в рамках такого сценария американский истеблишмент попробует создать обновленную Америку. С новой технологической революцией.

И шаги в этом направлении уже предпринимаются.

Глава 5. ТАЙНЫ «НОВОЙ АМЕРИКИ»: ТЕХНОРЕВОЛЮЦИЯ

Сохранение США потребует от американцев совершения новой технологической революции. По крайней мере, сравнимой с той, что произошла на рубеже 1980-х и 90-х годов. А то и более радикальной.

Судя по всему, хозяева Америки на это наконец решились.

Многочисленные «пикейные жилеты» могут твердить нам о том, что падение цен на нефть нам не грозит, что американцы никогда не отменят нефтяные фьючерсы и что себестоимость добычи «черного золота» сейчас сильно повысилась. Хорошо, допустим, что так. А вы не хотите учесть возможной технологической революции — прорыва в альтернативной энергетике?

Я знаю, что в РФ есть целое сообщество «нефтегазовых мудрецов». Они с глубокомысленным видом вещают, что газопровод «Набукко» в обход РФ и Украины невыгоден и никто его строить не будет, что альтернативы нефти и газу не предвидится. Правда, «Набукко» уже будет строиться, угрожая РФ дефицитом газа и потерей части европейского рынка. И точно так же будет развиваться и альтернативная энергетика! Глупо считать, что вся она — несущественная ерунда, что западники будут покорно платить сумасшедшие деньги за каждый баррель. Нынешний кризис неминуемо вызовет новую технологическую революцию.

Есть еще один циклический закон. Влетая в кризис, США повышают военные расходы — и лет через десять выплескивают в мир новую волну революционных технологий.

Так, новая гонка вооружений, начатая Рейганом в 1981 году, в 90-е породила мир Интернета, «персоналок» и мобильной связи. Колоссальный рост военного бюджета США, начиная с 2002 года, также может дать новую технореволюцию в 2010-е.

Уверен, что это будет новая энергетика. И она обрушит мировые цены на нефть.

* * *

После выхода в свет «Глобального Смутокризиса» Максиму Калашникову позвонил его хороший знакомый, финансовый аналитик и еще советский инноватор:

— Старик, а ты знаешь, что сейчас (дело было летом 2009-го) янки в глубокой тайне приступают к развитию совершенно прорывных технологий? Они — это то, о чем ты так долго мечтал. Американцы решили совершить гигантский технологический скачок. Они, отвечая на кризисный вызов, хотят оторваться от Китая на целую эпоху, а РФ — превратить в полное ничтожество…

А ведь мой приятель прав. Действительно, США (и об этом мы говорили еще в «Цунами 2010-х») начинают попытку новой научно-технической революции. Удачной она будет или нет, в данном случае вопрос второстепенный. Уже можно наблюдать признаки того, что проект «Новая Америка» начат. И это — серьезнейший вызов самому существованию РФ.

* * *

Выступая в апреле 2009 года на ежегодном собрании Национальной академии наук США, новый президент очертил перед ней внушительный фронт работ.

Смогут ли в Москве сделать нечто подобное?

— Вызовы, которые встают перед нами сегодня, безусловно, сложнее, чем все, с чем нам приходилось сталкиваться раньше: медицинская наука, открывающая все новые лекарства и методы лечения, но сопряженная с системой здравоохранения, способной приводить к банкротству семьи и коммерческие предприятия; энергетическая система, поддерживающая нашу экономику и одновременно — угрожающая нашей планете; угрозы нашей безопасности, исходящие от злонамеренного использования той самой взаимосвязанности и открытости, которые столь существенны для нашего процветания; вызовы глобального рынка, связывающие трейдера с Уолл-стрит и простого домовладельца, офисного работника в Америке и фабричного рабочею в Китае, — рынка, на котором все мы разделяем не только выигрыши от новых возможностей, но и потери в период кризиса.

В такой трудный момент находятся те, кто говорит, что мы не можем позволить себе инвестировать в науку, что поддержка исследований — это что-то вроде роскоши в то время, когда приходится ограничивать себя лишь самым необходимым. Я категорически не согласен с этим. Сегодня наука больше, чем когда-либо раньше, нужна для нашего благосостояния, нашей безопасности, нашего здоровья, сохранения нашей окружающей среды и нашего качества жизни», — заявил Барак Обама.

Президент сделал горькое признание: годы неолиберальных реформ в США (с 1981 года) привели к отставанию страны от остального мира в научном плане. За последнюю четверть столетия доля ВВП, расходуемая на финансирование естественных наук из федерального бюджета Соединенных Штатов, упала почти в два раза. Неоднократно отменялись налоговые льготы на исследования и эксперименты, столь необходимые для развития бизнеса и ею инновационной деятельности.

По словам Б.Обамы, американские школы отстают от других развитых стран, а в некоторых случаях и от развивающихся стран. Американских школьников обгоняют в математике и точных науках их сверстники из Сингапура, Японии, Англии, Нидерландов, Гонконга, Кореи, других стран. Пятнадцатилетние американцы находятся на 25-м месте в мире по математическим знаниям и на 21-м месте по точным наукам.

— И мы стали свидетелями того, как научные результаты намеренно извращались и как научные исследования политизировались с целью продвижения наперед заданных идеологических установок, — заявил Барак Обама, явно кидая камень в огород республиканцев, сторонников неограниченного рынка. По его словам, полстолетия назад США приняли решение стать мировым лидером в научно-технических инновациях: инвестировать в образование, исследования, инженерное дело. Страна поставила цель — выйти в космос и увлечь каждого своего гражданина этой исторической миссией, То было время крупнейших инвестиций Америки в исследования и разработки. Но с тех пор идущая на них доля национального дохода стала неуклонно падать. В результате в гонке за великими открытиями нынешнего поколения вперед стали вырываться другие страны.

* * *

Как заявил президент США, пора опять становиться мировыми лидерами в науке и образовании.

— Мы будем выделять более 3 % ВВП на исследования и разработки. Мы не просто достигнем, мы превысим уровень времен космической гонки, вкладывая средства в фундаментальные и прикладные исследования, создавая новые стимулы для частных инноваций, поддерживая прорывы в энергетике и медицине и улучшая математическое и естественнонаучное образование! — заявил американский лидер, срывая аплодисменты аудитории.

Он же обрисовал и фронт задач, стоящих перед наукой: солнечные батареи, дешевые, как краска; «зеленые» здания, сами производящие всю энергию, которую потребляют; компьютерные программы, занятия с которыми столь же эффективны, как индивидуальные занятия с учителем; протезы, настолько совершенные, что с их помощью можно будет снова играть на пианино; расширение границ человеческого знания о себе и мире вокруг нас.

Косвенно Обама признал, что США до сих пор ехали на запасе фундаментальных открытий полувековой давности. Теперь следует добиться нового продвижения в фундаментальном знании, причем перспективные открытия «будут питать наши успехи в течение следующих пятидесяти лет». «Только так мы добьемся того, что труд нынешнего поколения станет основой прогресса и процветания в XXI столетии в глазах наших детей и внуков».

Принято решение о поддержке всего спектра фундаментальной науки и прикладных исследований: от научных лабораторий знаменитых университетов до испытательных площадок инновационных компаний. На основании Закона о восстановлении и реинвестировании в Америке(AmericanRecoveryandReinvestmentAct — пакет мер no стимулированию американской экономики, подписанный президентом США 17 февраля 2009 года) и при поддержке Конгресса администрация США рке обеспечивает крупнейшее в американской истории вливание средств в фундаментальные исследования.

— Говоря словами Ванневара Буша, советника по науке президента Франклина Рузвельта: «Фундаментальные исследования — это научный капитал», — заявил Барак Обама. — Дело в том, что исследование того или иного конкретного физического, химического или биологического процесса может не окупиться в течение года, или десятилетия, или вообще никогда. Но когда оно окупается, выгодами от его использования чаще всего пользуются и те, кто платил за исследования, и те, кто не платил.

По этой причине частный сектор обычно недостаточно инвестирует в фундаментальную науку, и в этот вид исследований должно инвестировать государство (public sector): хотя риски здесь могут быть велики, но столь же велики могут быть и выгоды для всей экономики и нашего общества.

Никто не может предсказать новые приложения, которые будут порождены фундаментальными исследованиями: новые методы лечения в наших больницах, новые эффективные источники энергии, новые строительные материалы, новые культуры растений, более устойчивые к жаре и засухе.

Именно в ходе фундаментальных исследований был открыт фотоэлектрический эффект, на основе которого позднее были созданы солнечные батареи. Именно фундаментальные исследования в области физики в конце концов привели к возникновению компьютерной томографии. Расчеты, используемые в сегодняшней спутниковой GPS-навигации, основаны на уравнениях, записанных Эйнштейном более столетия назад.

Дополняя инвестиции Закона о восстановлении, предложенный мною бюджет — его версии уже прошли и палату представителей, и Сенат — еще больше увеличивает исторические вложения в научные исследования, содержащихся в плане восстановления…

Должен быть удвоен бюджет ключевых агентств, включая Национальный научный фонд, основной источник финансирования фундаментальных исследований, а также Национальный институт стандартов и технологий, поддерживающий широкий круг исследований — от улучшения информационных технологий в здравоохранении до измерения уровня углекислого газа в атмосфере. От разработки принципов построения «умной сети» электропередач до развития передовых производственных технологий.

Удваивается финансирование отдела науки в Министерстве энергетики, в ведении которого находятся ускорители, суперкомпьютеры, мощные синхротроны и лабораторные комплексы для создания наноматериалов.

Чтобы не рассчитывать только на государство, властями США вводятся налоговые вычеты в пользу исследований и экспериментов. Они возвращают в экономику по два доллара на каждый потраченный доллар, поскольку благодаря им компании смогут позволить себе высокие затраты на разработку новых идей, технологий и продуктов. И если раньше эти налоговые льготы были временными, то теперь их переводят на постоянную основу.

* * *

Главным же мегапроектом развития администрация Обамы делает создание «экономики XXI века», базирующейся на «чистой» энергии.

— Когда Советский Союз запустил спутник чуть более полувека назад, американцы были ошеломлены. Русские опередили нас в космосе. И мы оказались перед выбором: признать свое поражение или принять вызов. И, как всегда, мы решили принять вызов.

Президент Эйзенхауэр подписал закон о создании НАСА и об инвестициях в естественнонаучное и математическое образование, от начальной школы до аспирантуры. И всего несколькими годами позже, через месяц после его послания к ежегодному собранию Национальной академии наук 1961 года, президент Кеннеди сделал смелое заявление на объединенной сессии Конгресса о том, что Соединенные Штаты пошлют человека на Луну и обеспечат его благополучное возвращение на Землю.

Эта цель сплотила научное сообщество, и оно приступило к ее достижению. И в результате удалось сделать не только те первые шаги по Луне, но и гигантские скачки в развитии знаний здесь, у нас дома. Программа «Аполлон» создала технологии, которые помогли улучшить почечный диализ и системы очистки воды; датчики для обнаружения опасных газов; энергосберегающие строительные материалы; огнеустойчивые ткани для пожарных и солдат. В более широком смысле громадные инвестиции того времени — в науку и технологии, в образование и обеспечение исследований — создали мощный поток любопытства и творчества, принесшего неисчислимую пользу. Стоящие перед нынешним поколением вызовы, такие, как необходимость преодолеть нашу зависимость от ископаемого топлива, не сводятся к единичному событию вроде запуска спутника. Это во многих отношениях усложняет наши задачи. И тем существеннее для нас быть постоянно сконцентрированными на предстоящей работе.

Но энергетика — это наш важнейший проект, важнейший проект этого поколения. И вот почему я поставил целью для нашей страны — уменьшить к 2050 году выбросы парниковых газов более чем на 80 %. И вот почему я провожу, в согласии с Конгрессом, политику, которая поможет нам достичь этой цели! — заявил Б.Обама.

За счет налоговых льгот, обеспечивая гарантии займов и предлагая гранты для поощрения инвестиций, его администрация надеется создать стимулы для удвоения возможностей страны производить энергию из возобновляемых источников в ближайшие несколько лет. Ибо благодаря исследованиям и разработкам, финансируемым из федерального бюджета, стоимость солнечных батарей за последние три десятилетия уменьшилась в десять раз. Бюджет в 150 млрд долларов — вот что предусматривается для инвестирования (в течение 10 лет) в возобновляемые источники тепла и электричества, а также в повышение эффективности использования энергии.

* * *

Обама объявил о том, что в стране создается Агентство передовых исследовательских проектов для энергетики, или ARPA-E.